my 50 rules to break

Джин просыпается от стука в дверь. Едва удаётся разлепить глаза, веки тяжелее ноши. Как бы то ни было, привыкнуть к смене часовых поясов невозможно, в первые дни после сна чувствуешь себя не в своей тарелке. Хотелось бы лежать весь день и акклиматизироваться. Если бы не график и съёмки, он бы так и сделал. Или вообще, скорее всего остался бы дома, играть в нинтендо и есть рамён. Джин почувствовал, что его неприкрытые одеялом ноги неприятно облизывает сквозняком, он встрепенулся, как птичка, и привстал на локтях. Дверь веранды так никто и не закрыл, занавески всё ещё танцуют на ветру. Вместо Юнги на соседней кровати лежал местный белый халат. Джин уж было зевнул и прилёг обратно, досыпать свои законные пять минут, но стук снова набатом ударил в голове. В дверь просунулась русая макушка: -Доброе утро, хён, вставай на завтрак, у нас сегодня экскурсия по Риму. – Намджун втекает в комнату. Он встаёт солдатиком рядом с дверью и буравит взглядом полупроснувшегося Сокджина, будто пристальное внимание поможет ему скорее расшататься. -Так не рано ещё для походов-то? – Стонет Джин и закрывает ладонями как всегда опухшее после сна лицо. -Время 11. -Что? Джин подскакивает, с ужасом понимая, что у него немытая голова и неразобранные вещи. И, что самое важное, надеть нечего. Намджун усмехается: -Не опаздывай, хён, мы на первом этаже. – Лидер выскальзывает из комнаты и прикрывает за собой дверь. На завтрак Сокджин спустился через сорок минут. Ему срочно надо восстанавливать режим, иначе каждое своё утро он будет проводить в дикой спешке, намыливая голову и чистя зубы одновременно. Большая суматоха в небольшой столовой выбивала из колеи не меньше. Суету по большей мере составляли до боли знакомые образы шести парней, менеджера и оператора. Они пытались снять, как Чимин с Тэхёном рассказывают о местном меню и пробуют всякие булочки. Из всей представленной выпечки на столе легко узнаётся только круассан. Слева от них стоит Чонгук в растянутой футболке и с довольным лицом подворовывает с тарелки какие-то пироженки. Чимин время от времени бросает на него полный разочарования и ненависти взгляд, но от съёмок не отвлекается. Ещё чуть дальше располагается Юнги. Он размахивает самодельным веером и втирает что-то менеджеру. Ближе к стойке, где выдают завтраки, трётся Хосок и водит пальцем по меню. Намджун семенит туда-сюда, то подходит к менеджеру и Юнги, то помогает с выбором Хоби. Джину не хочется ни появляться в кадре с таким видом, ни выяснять что-либо с менеджером, ни даже есть. Но из трёх зол он выбирает меньшее и идёт к Хосоку: -Утра, Хо. -О, доброе, хён! Выглядишь не очень. -Спасибо, я знаю. Хосок усмехнулся и почесал кудрявую голову. -Прикинь, меню только на итальянском и английском. Я ни на том, ни на том не бе не ме. -Ну-ка, - Джин отодвигает Хосока от меню и устраивается напротив. Действительно, кроме «coffe» и «milk» понятно мало чего, вероятно, потому что большая часть кухни местного отеля – народная и даже на английский не переводится. Естественно, никто не удосужился взять разговорник. Хосок выглядывает из-за плеч Джина, в попытке снова поглазеть на список итальянских слов. – не понимаю. -Ну вот! – Торжественно выпрыгивает Хосок. – Намджун-а! Через секунду рядом оказывается вспотевший от утренней беготни лидер: -Ну чего вы там? Утра, Джинни. -Утра… Мы не можем перевести. – Устало выдаёт Джин. -Я вам закажу кофе, как обычно, а булочек у тех возьмите. – Джун кивает в сторону младших, играющихся с булками и пихающих их друг другу в рот. Хосок кивает и быстренько смывается из столовой. Намджун делает заказ у едва понимающей по-английски старушки. -Вы так и не поговорили с Чонгуком? – Интересуется он у топчущегося на месте Джина. -А что я ему должен сказать? Ты сам видел, как он вчера себя вёл со мной. Джин вспомнил их последние конфликты, вчерашние взгляды макне и начал заводиться. Они периодически ссорились и мирились, но последний месяц стал для них обоих каким-то совершенно невыносимым, как и сам Чонгук. Он многое себе позволял, включая неуважительное поведение к хёнам. Уважал он только, пожалуй, Намджуна, ну а тот политику строгого воспитания особо не проводил. В его стиле было разве что сесть и на равных разрешить конфликт. И, что интересно, даже эти нелепые попытки воспитания Гу проглатывал, а советы лидера наматывал на ус. Это обижало Джина, потому что с ним макне больше так не церемонится. -Мне бы хотелось, чтобы он извинился первым. -Мне тоже, - пожал плечами Джун, - во всяком случае, сегодня у него неплохое настроение, глядишь, прибежит. Ты бы снялся, тебя ни в одном утреннем кадре нет. -Да куда мне! -А что? – Пухлые губы Намджуна раскрылись в немом «ужасе». Похоже, он действительно ничего не заметил без очков. -Да у меня всё лицо опухло и покраснело! – Джин нарочито вытянул шею по направлению к Джуну, чтобы тот поподробнее рассмотрел все сегодняшние косяки Сокджиновского организма. -Ха-а, - с долей усмешки выдохнул тот, - Джинни, ты всегда отлично выглядишь! Джин, привыкший к комплиментам от фанатов, почему-то очень смутился, услышав те же слова от Джуна, и покраснел ещё больше. Пока он собирался с мыслями, виновник его секундных слабостей удалился в сторону движухи, оставив хёна принимать две огромные кружки кофе самому. Хоби появился в ту же секунду, как старушка протянула Джину их завтрак, и перехватил свою порцию нежного латте. -Поедим вне камер, а, Сеньор Помидор? – Ёрничает Хосок и тянет Джина в угол столовой. -О чём это ты? – Отхлёбывает Джин от желанного кофе и выдыхает горячий воздух. -Покраснел весь. – Хо усаживает товарища за стол и усаживается сам, - Смотрю, пожилые итальянки на тебя так влияют? -Да иди ты. Правило номер пять: контролировать свои эмоции в компании догадливого Хосока. Из отеля они выходят в жуткой спешке, несколько раз возвращаясь обратно. Хлебом не корми, дай что-нибудь забыть. Их автобус через десять минут уже должен ждать их тут и сопровождать всю экскурсию. Зная ребят, их вечную суматоху, нетрудно догадатья, что десять минут на концентрирование – мало. Режиссёр с оператором решили заснять момент предотъездной паники на камеру, мол, пусть фанаты посмеются. Тэхён, как только заметил это, сразу подбежал к оператору, диктовать свои правила. Он хотел рассказать, куда они направляются, но режиссёр помотал головой: -Наша принцесса в кадре так и не появилась за всё утро, а мы уже пять сцен сняли. Конечно, Джин услышал и, закатав глаза, отвлёкся от рассматривания ляжек Джуна и поплёлся к камере. Не хотелось соваться в кадр даже после щедрого комплимента. Открытость открытостью, а лицо отёкшее, не всё скроешь тональником. Правило номер шесть: стараться давать фанатом больше своего экранного времени и не бурчать по поводу дискомфорта. -Мотор! При этих злополучных словах всё по привычке закрутились по сторонам, но как только поняли, в чём дело, приняли беспечный вид и продолжили заниматься своими делами. -Доброе утро, АРМИ! – Сокджин машет рукой в камеру и растягивается в улыбке. – Сейчас мы вышли из отеля в столице Италии – Риме, и сегодня у нас экскурсия по этому замечательному городу. Надеюсь, мы зайдём в ресторан и попробуем знаменитую итальянскую пиццу! -И лапшу! – Добавляет из ниоткуда появившийся Тэхён. -Ох, нам надо переснять попозже, я забыл очки в номере, у меня глаза навыкате… Они перекидываются ещё парой бессмысленных фраз, но вдруг за спиной непривычно маленькой съёмочной группы начинает топтаться встревоженный Намджун. Спустя некоторое время к нему подключается Хоби, назойливо крутящий брелок. Режиссёр отвлекается: -Да-да, знаю, Намджун, опаздываем, сейчас закругляемся. -Нет, я не это хотел сказать. Вы где Чимина снимаете? Его уже минут десять с нами нет. -Ох-ох-ох, - устало выдыхает режиссёр и начинает сначала пересчитывать ребят, а потом операторов, - Раз, два, шесть…Раз, два, четыре, семь. Вас шесть, а операторов семь. -А Чимина разве должны сейчас снимать? – Интересуется один из операторов. -Нет, - вставляет менеджер, - наверное, он ещё в отеле, я пойду за ним. -Нет, я схожу, - вызывается Джин, - очки заодно захвачу свои. Менеджер лишь пожимает плечами, мысленно, наверное, радуется, что не придётся подниматься по лестнице в его номер, и шагает к режиссёру. Джин слышит, как они шепчутся. На ресепшене его догоняет оператор и просит на камеру объяснить причину внезапного возвращения Сокджина в отель. -Чтож, - начинает он, - мы тут заметили, что с нами нет Чимина, и я, как самый бесстрашный и быстрый участник, иду его искать. Свои дела Джин сделал быстро, а вот поиски Чимина ужасно затянулись, Джин уже пять минут бегал по лестницам, проверил столовую, туалеты на этажах, прошерстил коридоры и, наконец, два раза пытался открыть дверь Чиминовского номера. На третий раз оттуда послышался жалобный писк: -Меня заперли! – Вопил Чимин где-то изнутри крохотной комнаты. -Чимин, ты в номере? – Сокджин прислоняет ухо к Двери и заранее ржёт. -Меня Тэхён, идиот, запер! Какой же он… -Мы тут с оператором тебя обыскались. – Джин заранее предупреждает о наличии камер, чтобы младший и думать не смел о неприличных выражениях и нелестных отзывах о его соседе. Чимин замолкает. -Вытащи меня. Ключ, наверное, на ресепшене. Джин смеётся и в игривом настроении проделывает незамысловатаю операцию по вызволенною Чимина из плена стен отеля. Тот вываливается из номера потный, как из бани, и злой, но всё же немного довольный спасению. Они обнимаются, словно не виделись пол часа назад, и спускаются вниз. На выходе из отеля ни души. Время 13:34, их автобус уехал. Правило номер семь: не идти на поводу у инстинктов и не переться за очками и Чимином, когда опаздываешь.