my 50 rules to break

Они не ошиблись, это и правда был Чонгук, который уже был готов перевести конфликт на уровень физического разбирательства. Парень, злобно пыхтящий напротив него — не иначе как очередной хейтер, коих ребята систематически встречают в любых точках мира. Он словно бранился на сильном итальянском, и с каждым новым словом, вылетавшим из его уст, уровень напряжения усиливался. После услышанного агрессия Чонгука приняла пассивный характер и теперь с каждым камнем в его огород от злобного итальянца, он отступает на микрошажок назад, спасаясь от горячего нрава. «Sei sulla strada sbagliata! Devi andare più avanti nella piazza. Riconoscerai immediatamente il palazzo.» Джин, расслышав очередную порцию брани, срывается с места, перебегает мощёную улочку и кидается на Чонгука — спасает макне от драки, которую, как тогда казалось, было уже не избежать. Итальянец подпрыгнул на месте. Из рук Чонгука повылетали все книжки. Разговорники. -Ты, придурок, отпусти меня! — Чонгук, который едва стоял на ногах в крепкой Джиновской хватке, начал тарабанить свободным кулаком по спине приятеля, и, не получив требуемого, больно ущипнул его за шею. -Ай! — С характерным корейским шипением Сокджин отпрянул от извивающегося всем телом Чонгука. Итальянец цокнул недовольно, теперь, кажется, точно выругался, и ушёл. -Ты что наделал, я еле-еле в толпе туристов итальянца нашёл! — Заистерил Чон. — Вот сам теперь понимай, какого чёрта нам надо на площадь Венеции, когда мы в Риме! Правило номер одиннадцать: не лезть в дела других, когда они этого не просят. К этому времени, рассекая толпу, к конфликту подоспел и насквозь вспотевший Чимин: -Что случилось?! -Да я группу ищу. Все куда-то разбежались, хотел спросить у местных, где находится площадь Венеции, а этот… — Чонгук осекся на Джина, — придурок отпугнул моего итальянца! -Чего сказал? — Джин едва сдерживал поток трёхступенчатого корейского мата, смешанного с колоритными итальянскими выражениями. -О, вот вы где! Наконец-то! — Седжин стремительно настигал этот возникший из ниоткуда конфликт. — Гид уже заждалась нас на площади, мы сейчас там все от жары подохнем! Что вы тут спорите? -Чонгук догадался встретить нас около остановки! — Как ни в чём не бывало в разговор вмешался сияющий Чимин. — Мы бы точно не догадались, куда нам идти, если бы он не сообразил. Ну что, Венеция, говорите? -Да, наша экскурсия начинается там. Снимать вас не будем, можете расслабиться! -Слава богу. — Чонгук, будто тот самый ребёнок в возрасте «вы меня не понимаете», утопал вперёд всех и строго соблюдал социальную дистанцию. Конечно, Седжин заметил, что кто-то посадил семечко раздора, и ему придётся выдёргивать корни поздно вечером, когда они все соберутся вместе записать впечатления о прошедшем дне. У Сокджина же груз рефлексии на сердце быстренько сменился на раздражение с толикой непонимания. Не давал покоя Чонгуковский моветон. Но перед встречей с остальными мемберами обиду пришлось затушить, а разговор с маргиналом (читать как «Чонгуком») отложить в долгий ящик (читать как «до вечера»). Не нужно, чтобы кто-то об этом узнал. Тем временем на площади их и правда заждались. Гид, кореянка лет сорока, вальяжно обмахивалась газетным веером, но, едва заметив на горизонте Седжина с группой потеряшек, приосанилась и приняла рабочий, что называется, вид. Мемберы заозирались по сторонам. Первый взгляд, который на себе поймал Джин был Намджунов. И то ли груз, тяготивший в груди, то ли сердце ушло в пятки. На время экскурсии Сокджина обезопасили от вспышек агрессии. Экскурсия действительно была интересной, несмотря на то что их небольшая группа передвигалась от одной достопримечательности к другой перебежками, стараясь избежать контакта с фанатами, и почти не останавливалась ни у одного пункта ради живописной фотографии. Их путь, как и было сказано начался на площади Венеции, где они познакомились с палаццо Венецией и его замечательным внутренним двориком. Далее — Колизей, откуда уже никто не мог уйти без фотографии. Им рассказали о гладиаторских боях, травле диких зверей и казни преступников. Честно говоря, завидев столь величественную постройку, трудно было сосредоточиться на истории, уходящей далеко в прошлое. Спроси любого из семерых — только Намджун сможет в подробностях пересказать слова гида, да ещё и добавит, что прочитал в буклетике по дороге в центр. Санта-Мария-Маджоре, в которую они не попали, особенно впечатлила Тэхёна. Чимин настоял на том, чтобы сделать хотя бы пару эстетичных фото на лоне местной архитектуры. Их фотосессия затянулась, и, когда ребят начали узнавать в толпе, вся группа переместилась к финальному пункту на сегодня — фонтан Треви — самое поразительное по мнению Джина место. -Ну хотя бы тут давайте пофоткаемся! — По-детски топает Тэхён. -Я бы тоже не отказался сделать пару фотографий! — Поддержал его Хосок. Седжин осторожно осмотрелся по сторонам и тряхнул головой в знак одобрения. «Только быстро!» — прочиталось в его взгляде. Ребята рванули во все стороны, истерично просили друг друга сделать фотографию. Гид, только-только начавшая рассказывать историю площади Треви, села на бортик фонтана, когда поняла, что более её никто не слушает. Её примеру последовал и Сокджин. -Сядь-ка как-нибудь красиво! — Намджун встал напротив Сокджина и направил на него камеру телефона. — Хорошая фотография получилась. -Покажи. Намджун увеличил в кадре Сокджиново лицо. Получилось, и правда, отлично. -Смотри, — вдруг Намджун хватает Джина за плечо и показывает ему на фонтан, — вся мраморная композиция — сюжет римской мифологии. Вон тот дядька посередине — Нептун, по правую руку от него находится богиня изобилия, а по левую — фигура, которая олицетворяет благополучие. Сам фонтан — аллегорический гимн воде. Представляешь, насколько жителям Рима в 18 веке важно было отдать дань воде? Столь сильно им был необходим чистый источник. -Ты что, прочитал путеводитель по Риму перед экскурсией? -Нет, просто скачал статейку и читал в самолёте. Скажи же, интересно. -И правда, невероятно… Сокджина поразила не история фонтана и аллегорический смысл сюжета композиции, а образованность и ответственность лидера, который, мало того, что изучил маршрутный лист, так ещё и перечитал кучу статей о местной архитектуре, зная, что гид и так расскажет им об этом. В тот момент, когда Джин увидел горящие глаза Джуна, разглядывающего мраморную фигуру Нептуна, он был готов поклясться, что прямо сейчас признается ему в любви. -И всё-таки мифология Рима в своей красоте ничем не уступает Греческой… — задумчиво выдаёт Намджун. — Многие привыкли сравнивать их, педантично выискивать схожести. Они действительно похожи, это так. Но чего только стоят имена Римских Божеств, это же невероятно! -Намджун, я… -BTS! Все, без исключения, ребята обернулись на оглушительный крик фанаток, дрожащих, как осенние листы, где-то на расстоянии пяти метров от них. Седжин, мгновенно сообразивший, что надо делать, пошёл к ним навстречу. -Так, пора идти. — Намджун схватил Сокджина за руку и повёл к остальным ребятам. «Сокджин, ты прям как принцесса!» — послышалось вслед на ломанном английском. -Как кто? Принцесса? -Пойдём скорее, — Джун сжал руку Джина посильнее, чтобы не потерять его в толпе, — надо ехать в отель. Операторы и ребята, за секунду скооперировавшись, посеменили через толпу в бус, специально приготовленный для тактического отступления. В последнюю секунду перед отъездом в него запрыгнул красный как рак Седжин, и водитель дал по газам. Автобус оставил за собой толпу людей, признавших в толпе парней мировых звёзд. -Фух, еле успели! — Хосок утирает лоб тыльной стороной ладони. — С меня семь потом сошло, пока я пытался найти кого-нибудь! Каждый раз как новое испытание. -Успели снять что? — Интересуется Седжин у операторов. -Каждую достопримечательность постарались захватить. — Отчитывается парень из стаффа. Ещё есть кадры «фотосессии» … -Заедем в мак? — Пождал губки Тэхён. Сокджин потерял нить разговора и уставился в окно. Почему опять «принцесса»? Как давно это клеймо висит на нём, что даже не только стафф, но и фанаты в порядке вещей обращаются к нему таким вот образом? Напротив Джина сел Чимин: -Как дела? -Всё хорошо, не бери в голову. Понравилась экскурсия? — Джин постарался абстрагироваться от саднящей разум темы. -Очень! Жду не дождусь вечера, записать своё впечатление. Главное — мысли не растерять! Мы, кстати собрались с Тэхёном и Хосоком на пляж сейчас, айда с нами! -Не, я останусь в отеле, мне надо акклиматизироваться и лечь пораньше. Не хочу больше просыпать. Оставшись один в номере (Юнги с Намджуном ушёл по магазинам), Джин прогонял то, что он бы хотел сказать сегодня в итогах дня. Экскурсия по Риму его удивила, как, кажется, и остальных ребят. Даже Юнги согласился сделать парочку фотографий, хотя в целях безопасности первое время и наотрез отказывался выходить из толпы. Однако в семье не без урода. Чонгук половину пути то томно вздыхал, то нарочито громко цокал, периодически выискивая хищным взглядом Сокджина. В общем, как мог демонстрировал собственные страдания. Потом, правда, пробыв достаточно много времени с Чимином и Тэхёном, расквасился и влился в шаловливую атмосферу. Впрочем, впечатление о прогулке это никак не испортило, особенно учитывая, что Джину удалось наконец-таки остаться с Намджуном наедине. Условной «едине». Сокджин подошёл к зеркалу и внимательно рассмотрел своё лицо. И всё же, почему принцесса? Постучавшись, в комнату вошёл Седжин: -Свободен? Зайди к Чонгуку в номер. Конечно, Джин знал, что они там не крестиком сейчас вышивать будут. Настало время обоим непоседам отчитаться за своё ненадлежащее поведение. Такие вот разговоры «по душам» обычно затягивались надолго и больно уж выматывали. Попросту не хотелось идти туда, качаться на эмоциональных качелях. Но если это поможет понять, что происходит с Чонгуком, то Джин готов сделать что угодно. В номере Чонгука кроме самого Чонгука никого не оказалось. Он сидел в кресле у окна и терпеливо выжидал момента, когда дверь откроется и он, будто никто не заметит, примет безразличный вид. Джин водрузился на край кровати: -Ну что, обсудим? -Ты хочешь услышать что-то конкретное? — Чонгук по-хулигански развалился в кресле и старательно избегал зрительного контакта. -Я хочу услышать, почему ты на меня обозлён. -Я не обозлён. -Ну я же вижу. -Тебе кажется. Да, разговор у них никак не вытанцовывался. Каждый, вероятно, мариновался в своих собственных мыслях и обидах и на самом деле мало интересовался мотивами чужих действий. Джин, например, наотрез отказывался понимать природу внезапно возникшей Чонгуковской вседозволенности. И если раньше всё легко было свалить на переходный возраст, то сейчас — нет. И как тогда, неделю назад, во время их первой серьёзной ссоры, так и сейчас, они никак не могут выяснить отношения. Без Намджуна. Ах, если бы он только был здесь… -Был бы тут Намджун, ты бы так не капризничал. — Зачем-то озвучил свои мысли Сокджин. -Да может хватит его приплетать уже? — Чонгук от раздражения заерзал на кресле. — Что вы все к нему пристали? Триггер. -Это как-то связано с Намджуном, да? -Ты совсем меня не слышишь. — Чон вскочил с места и метнулся к двери. — Давай просто сделаем вид, что мы помирились. — Он распахнул дверь и жестом предложил Сокджину выйти. -Чонгук, всё будет проще, если ты мне просто расскажешь правду. Ну сам подумай, у нас сейчас съёмки… -Хён, пожалуйста, я хочу побыть наедине с собой. Уходи. Сокджин не знал, что делать. Он послушно встал и вышел из номера. Дверь громко захлопнулась. Правило номер двенадцать: не перегибать палку в отношении мемберов. Пока Сокджин бродил по территории отеля в поисках желанного спокойствия, Юнги уже успел вернуться в номер и разложить аппаратуру на единственном их столе. Не сказать, что Джину сильно нужен был стол, а вот с Юнги как минимум хотелось если не проболтать всю ночь, то просто обсудить ситуацию. Но он был занят. -Опять работаешь? — Для приличия интересуется только что вошедший в номер Сокджин. -Да, пока гуляли, кое-что на ум пришло. -Как прошлись? Купили чего? -Ничего интересного, пару сувениров. — Мин отпрянул от ноутбука и по-кошачьи растянулся на стуле. — Вот приедем в Милан, тогда другое дело! -Милан? -Только не говори, что ты до сих пор не прочитал наш маршрут. — Юнги недовольно поджал губы. — То то ты такой растерянный. Кстати говоря, как там с Чонгуком? -Откуда ты знаешь? — Сокджин и правда удивился пронзительности соседа. -Слухи ползут быстро, знаешь? — Юнги самодовольно улыбнулся. — Намджун сказал, что поговорит с ним сегодня вечером. Мы обсудили эту тему, пока гуляли, и знаешь, есть у меня одна догадка. -Ты сейчас о чём? Юнги продолжал дразнить Сокджина и тянуть эту ядовитую улыбку. Ответа от него добиться было невозможно, он вернулся к работе и притворился, что ничего не слышит. Джину опять хотелось расплакаться. Нет, не чтобы вытянуть из Юнги заветную тайну, а чтобы выплеснуть вновь накопившееся за день эмоции. Обида, раздражение, непонимание, неприязнь — всё смешалось в доме Облонских. Мысли копошились в голове и не давали сосредоточиться на принятии душа. Он скучал по тому умиротворению, которое ощущал, когда был с Намджуном, скучал по этому саспенсу перед совместным времяпровождением, скучал даже по чувству паники в момент, когда миллионный раз собирался признаться в давней любви. Сокджин вылез из душа, оставив холодную воду включённой, встал напротив зеркала и стал ждать пока конденсат пропадёт. Отражение потихоньку приобретало чёткость. Джин по привычке стал рассматривать себя. Он делал это в конце каждого дня после принятия всех банных процедур. Фигура в отражении не могла устоять на месте: то плавно приближалась, то крутилась, то присаживалась на корточки. Капельки воды стекали по обнажённому телу и заканчивали свой путь на холодном кафеле. Сокджин нежно трогал себя, позировал. Полюбить себя дорогого стоит. Для Джина — это ежедневное убеждение себя в том, что он привлекателен, идеален, что он — всемирный красавчик. Он создал себе отличный образ.