Let me touch you

      Мужчина допивал свой кофе, изредка кидая взгляд на стоящие перед ним часы, в голове подмечая, во сколько ему нужно выходить и сколько времени осталось.       Да, он готов признать, что волнуется. Каждый его пациент был как первый, ведь у каждого была абсолютно иная история. Соответственно к каждому был нужен свой подход.       Перед ним лежал девственно белый лист бумаги, прикреплённый к планшетке и уже ожидал, когда на него нанесут слой чернил в виде ответов на вопросы.       Когда прежние цифры меняются на десятку и два нуля, Мин вдыхает прохладный воздух, что заполнил его кабинет из распахнутого настежь окна и немного отрезвляет рассудок, поднимаясь с места. Надевает на себя весящий на стуле белоснежный халат, прикрепляет бейдж к карману, в него же запускает чёрную ручку. Поднимает планшетку и выходит из кабинета, не забыв запереть его на ключ.       Многие приветствуют молодого врача с улыбками. Его коллеги частенько приходили за советом. Он бесспорно был знатоком своего дела, что подмечало множество людей.       Юнги доходит до нужной двери, выдыхает, пытаясь собраться с мыслями и стучит костяшками пальцев по двери, после открывает её и проходит внутрь.       — Доброе утро, господин Пак. Я - Ваш новый лечащий врач Мин Юнги и я надеюсь, что смогу помочь Вам.       Стоящий у окна парень наблюдает за гуляющими по небу тучами и о чём-то думает, даже не оборачиваясь на вошедшего.       — Здравствуйте и спасибо, доктор Мин, — наконец подаёт голос он. — Но не думаю, что у Вас что-то выйдет.       — Ну, мы узнаем это чуть позже. Я, хотя бы, попытаюсь. А сейчас я бы хотел провести небольшой опрос, чтобы составить Вам новый курс лечения. Вы же, надеюсь, не против?       — Нет, не против. — Чимин вздыхает и оборачивается. Юнги немного подвисает, осматривая своего пациента. Тот ещё совсем молод, а под глазами уже поселились тёмные круги из-за, предположительно, плохого сна и питания, а в глазах, что он прячет, таиться грусть, которой там точно не место. — В любом случае, всё безнадёжно.       Омега проходит к кровати и садится на неё, прижимаясь спиной к стене и поднимает к себе одну ногу, начиная её приобнимать рукой.       Юнги, недолго думая, берёт стоящий у стены стул и ставит его ближе к койке.       — Итак, начнём с простого. Как Ваше настроение?       — Точно такое же, как погода сегодня.       Мин для достоверности мельком глядит в окно замечая, что погода всё такая же пасмурная, как и пару часов назад, после выводя чутка размашистым почерком «Настроение ниже среднего».       — Такое только сегодня или на протяжении какого-то промежутка?       — На протяжении всего моего нахождения здесь.       «Длительное время».       — Часто ли Вас посещают мысли о суициде?       — Думаю каждое утро, днём, перед сном и ночью после кошмара.       — Вас мучают кошмары? На сколько давно?       — Примерно года три с половиной я не могу нормально выспаться.       — Всё настолько плохо?       — До дрожи, слёз и истерики, от чего приходится пить успокоительные и снотворное.       «Подозрения на суицидоманию.       Частые кошмары.»       — Можете ли Вы рассказать, что Вам сниться?       — Я… — пациент закусывает губу и отводит взгляд — Пока не готов.       — Как скажете. — он понимающе кивает, делая пометку в голове — Что Вы чувствуете? Есть какое-то внутренне поглощающие чувство?       — Да. Чувство вины и… боль.       — Нравится ли Вам предыдущая терапия и принесла ли она хоть какие-то успехи?       — Нет. Слишком много бесполезных лекарств.       — Хотите, чтобы их было меньше?       — Да. Иначе я скорее умру от передозировки, чем наложив на себя руки.       «Неприязнь к лекарствам».       — Жалеете ли Вы, что пытались совершить суицид?       — Нет.       — Можете ли Вы подтвердить, что у Вас антропофобия и боязнь прикосновений?       — Да.       — И последний вопрос на сегодня вопрос: хотите ли Вы вылечиться?       Чимин недолго молчит, задумываясь над тем, надо ли оно ему, после чего неуверенно произносит:       — Да.       — Тогда всё, на сегодня мы закончим. — он поднимается с места и отставляет стул обратно в сторону. — С сегодняшнего дня можете прекратить пить всё то, что Вам прописал предыдущий врач. Завтра я к Вам зайду и расскажу о новой терапии. Если Вам нужна будет помощь, то передайте через санитара и я тут же окажусь здесь. Удачного дня, господин Пак. — Юнги приободряющее улыбнулся, хоть и знал, что в ответ ему улыбку не подарят.       — До встречи, доктор Мин.       Дверь закрывается, а омега вздыхает. Ему жаль всех тех, кто пытается помочь ему, но это не даёт результатов. Он бы и сам уже хотел от всего этого избавиться, скинуть тяжкий груз с плеч. Но ни антидепрессанты, ни транквилизаторы не помогали.       Он глушил себя и все чувства всеми лекарствами, что ему назначали. Он травил себя, лишь ухудшая положение, но надеясь, что это всё не бессмысленно, что в этом есть хоть какой-то толк. Как оказалось позже, его не было. Надеялся он зря.       Чимин прикрывает глаза. Его ждут вновь кучи таблеток, разговоров с психологом, больничных терапией.       Как же он всё-таки устал…

* * *

      — Что же…что же…что же… — словно в бреду повторял Юнги, постукивая ручкой по губам.       Сейчас у него важнейшая задача — составление терапии.       Да, была парочка идей. Хотя даже не парочка — идей было море! Только вот действовать нужно было аккуратно, чтобы не навредить и без того потрёпанному жизнью человеку.       Он откидывается на спинку стула и устало трёт ладонями глаза, пытаясь размотать спутавшиеся наушники-мысли.       Так, нужно освежиться.       Быстро опустив крышку ноутбука, он встаёт с места и накидывает на плечи пальто, что забыл тут перед уходом в отпуск.       Спешит на выход, обходя всех вокруг и всё же оказывается на улице. Идёт дождь.       Он любил дождь за то, что тот смывает всё: ненужные мыли, грязь, пыль, иногда болезни, последствия ночных развлечений, и много, много всего ещё… Дождь оставляет после себя лужи, по которым не прочь попрыгать многие дети, чтобы до огромных брызгов, резиновых сапожек до верху наполненных водой и до мгновения счастья; приятный, чуть сладковатый запах, что дарил спокойствие, а в сочетании с прохладой являлся хорошим отрезвителем, а иногда и вдохновителем; чистоту, которая так порой нужна во всём этом дерьме жизни.       Падающие на голову капли мочат волосы, после стекают по лицу. Мин запускает руки в карманы и нащупывает что-то прямоугольное.       Достаёт и в своей руке видит пачку сигарет.       Вы не подумайте, он давно бросил. Просто всё ни как выкинуть не может… Руки не дотягиваются.       Не понятно зачем он обратно прячет их, поднимая голову к небу и закрывая глаза. Вдыхает полной грудью прохладный воздух.       В голове пустеет по приятному. То, что надо. Теперь он готов поработать.       Он разворачивается и собирается возвращаться, как взглядом поподает по окну палаты в которой, приблизительно, должен жить его пациент. Тот сидит на подоконнике и смотрит куда-то в даль. Интересно, о чём он думает? Может тоже ищет спокойствие в дожде?