Let me touch you

      Говорят, время лечит? Я вам могу смело ответить — ни черта подобного. Если разбить окно само со временем оно не починится, стёкла не вырастут вновь, трещины не затянутся. Так же и с людьми. Само ничего не лечится. Для этого нужны усилия, желание и чья-то искренняя помощь. Пусть это будет даже один человек — проходить весь этот ад станет в разы легче.       Часто люди называют своё состояние «Разрушен, сломан». Но ломаются не люди. Рушатся города внутри них.       Внутри каждого существует город, который он строит самостоятельно, так, как хочет только он. Рисует планы зданий, пишет городу свою историю, возводит новые постройки. И ни один город не строится за один день. Но вот разрушить всё возможно не то, что за сутки — хватит даже пары секунд.       И когда то, над чем ты трудился долгое время, бережно реставрируя старые здания, продолжая возводить новые, украшая площади фонтанами и узкие улочки каменной кладкой разрушается в один момент — эту боль, это чувство ни с чем не сравнить. Все твои труды просто сгорают, просто разваливаются, просто проваливаются под землю, оставляя после себя пепел, пыль и развалины. И ни остаётся ничего, кроме желания больше не пытаться.

Да, бывает тебе пытаются помочь, но… Часто из-за таких людей всё становится гораздо хуже.

      Со временем полуразрушенные кирпичные стены оплетаются лианами, в центре когда-то красивого фонтана вырастает раскидистое дерево. Сквозь каменную кладку прорастает трава, а площади вовсе превращаются в цветочные поляны, из-за чего город не узнать.       Чимин тоже не узнаёт свой внутренний, некогда уютный, мир. Когда это всё стало таким?       Было ли всё это так «просто» разрушить? Сколько раз это всё отстраивалось? Сколько раз стены возводились вновь, после снова и опять сокрушаясь? Он уже и не вспомнит.       Он проснулся относительно не давно. Вроде бы.       Лёжа и практически бездумно глядя в потолок он вовсе забыл о времени, продолжая мысленно гулять по тем местам, где когда-то играла музыка, продолжалась жизнь. Где улочки когда-то зазывали яркостью стен своих миниатюрных домиков, где хотелось затеряться и больше не выходить, задерживаясь в этих моментах беззаботности и счастья, танцуя и подпевая местным жителем, которые с удовольствие принимали незнакомцев у себя, спокойно приглашали на ужин и улыбались на столько ярко и искренне на сколько способен самый счастливый человек.       Эту улыбку, это радость можно сравнить разве что с самым настоящим детским счастьем, которое приносит тёплые чувства не только маленькому человеку, но и окружающим его взрослым.       И так хотелось…

Жить. Улыбаться. Радоваться. Смеяться.

      Но у жизни всегда свои планы и частенько они не совпадают с нашими. А против неё не попрёшь, ведь она не спросит даже твоего мнения, даже не скажет ни слова, а сделает всё по-своему.       Парень сжимает футболку на груди, чувствуя жгучую, режущую боль в груди, вспоминая все эти землетрясения, пожары, цунами, ураганы… Он вспоминает, как на глазах рушился его город, как погибали его крохотные жители. Как погибал и рушился он сам.

А был ли смысл пытаться восстановить всё столько раз?

      Он не знает. Но что-то внутри продолжает сжимать сердце в своей когтистой лапе, не давая сделать ни вдоха, ни выдоха.       Так. Пожалуй, на сегодня хватит копаний в архивах памяти его души, пока это не переросло в что-нибудь тяжёлое.       И только успевает он об этом подумать, как до слуха доносится еле слышный стук в дверь. Выдохнув, он принимает сидячее положение и проводит руками по лицу.       — Да?       — Доброе утро. Хотел проверить, проснулись ли Вы и позвать завтракать. — приоткрывая дверь, Юнги тут же натыкается взглядом на сидящего парня, начиная улыбаться.       Пак выглядит выспавшимся. Без красных глаз и истерзанных зубами губ.       — Доброе, хён. Я скоро спущусь.       — Как скажите.       Дверь закрывается, а парень вновь падает на кровать, прикрывая глаза.       Он видит, как из переулка выходит мужчина, становясь напротив и начиная внимательно смотреть на него. Между ними шагов пятнадцать, а то и двадцать, но никто не спешит сдвигаться с места будто выжидая, что человек напротив сделает первый шаг.

* * *

      — Как спалось? Давно проснулись? — на ходу спрашивает Мин, когда Чимин появляется на кухне уже умытый и готовый к этому дню, что было понятно по хорошо расчёсанным волосам.       Юнги соврёт, если скажет, что Пак не красив.       — После нашей прогулки вполне себе не плохо. На удивление, сегодня вместо кошмаров был обыкновенный чёрный экран. — омега проходит вглубь помещения, усаживаясь за стол, где для него уже приготовлена порция. — А проснулся, вроде, не давно. Задумался и совсем потерял счёт времени. А Вы, как посмотрю, давно не спите?       Юнги соврёт если скажет, что Чимин похож на его предыдущих пациентов.       — Вовсе нет, проснулся минут тридцать назад. И рад слышать, что Ваше состояние улучшилось. Как настроение?       И дело даже не в внешности, или спектре заболеваний.       — Я… могу сказать, что лучше, чем в клинике.       Дело в восприятии и эмоциях, что появляются при взгляде на младшего.       — Это прекрасно. Вы что будете пить?       — Пожалуй, просто чёрный чай. Что нас сегодня ждёт?       — Скоро узнаете. А пока предлагаю позавтракать и решить, что мы будем заказывать.       И он очень надеется, что у него получится помочь этому человеку.

* * *

      — И так, назовём сегодняшний день… днём кино-терапии. Мы посмотрим с Вами несколько фильмов и мультфильмов с абсолютно разными сюжетами и жанрами. Когда Вы в последний раз смотрели кино или мультики?       С кухни они переместились в гостиную. Чимин тут побывал впервые за три дня нахождения здесь. Сейчас он сидит на диване, пока его ноги укрыты пледом, а его лечащий врач сидит на кресле, что стояло по другой его конец.       — Вы, наверное, удивитесь, но около двух месяцев назад.       — Могу предположить, что с Чжиын?       — И Вы будете совершенно правы, Юнги-хён.       И как тут сдержишь улыбку?       — Тогда предлагаю начать просмотр. И откроет наш фестиваль «Поиск».

* * *

      На экране телевизора шли «Легенды ночных стражей», вроде, пятая картина за день. За окном уже вечер, не так давно доставили закуски.       Юнги часто ловил себя на том, что его взгляд прикован больше к омеге, чем к экрану.       Во время «Синистер» видя, как его пациент порой сжимает в своих кулачках плед и вздрагивает на страшных моментах, Юнги усмехался, мысленно желая хотя бы взять за руку в знак поддержки, но вместо этого он протягивает тому декоративную подушку, которую парень принимает смущённо, но всё же с благодарностью.       Когда они смотрели «Поиск» Чимин внимательно наблюдал за происходящим на экране и даже вздрогнул, когда альфа поставил на стол чашки с закусками и совместно заказанные вредности, иногда переговариваясь со старшим, обсуждая предположения о том, кто всё же убийца.       Сейчас он завороженно смотрит «Легенды ночных стражей», крепче обнимая подушку и буквально впитывая происходящее на экране. Наблюдая за боем он и не замечает, как его рот открывается.

«— Ты просто слабак, Соран, всё ещё живёшь в мечтах. — Нет, мои мечты делают меня сильнее.»

      Но Юнги не выдерживает и начинает смеяться, когда омега в очередной раз охает, а после чуть не подпрыгивает на месте, когда сова летит в огонь сгорая в нём.       — Ну и чего Вы смеётесь? — обиженно хмурится паренёк, откидываясь на спинку дивана.       — Простите, но за Вашей реакцией наблюдать одно удовольствие.       Что-то недовольно пробурчав, парен отворачивается к экрану, продолжая смотреть фильм. Милый.       И Мин почему-то уверен, что при просмотре «Собачья жизнь» младший будет плакать.       И всё же, Юнги решает сам для себя сознаться в одной вещи. Все его предыдущие пациенты… При их лечении главной целью было — помочь, поставить на ноги и показать путь к дальнейшей жизни. Но вот Чимин…       Здесь не много по-другому. Да, он хочет помочь, так же восстановить разрушенное и показать новые пути, раз уж старые стали недоступными. Но…       Здесь он хочет не просто помочь открыться человеку, он хочет открыть его. Открыть с самых разнообразных сторон. От талантов, до просто любимых вещей. От мечтаний, до страхов.       В какой-то мере он хочет открыть его для себя и не показывать другим. Ему интересен этот парень и то, что он хранит внутри.       Наверное, не будет того момента, когда бы альфа не размышлял о чужой улыбке и смехе.       Какая она, улыбка?       В голове всплывали множество вариантов, какой она может быть и даже в самых разных вариациях. Нежная. Хитрая. Неловка. Смущённая. Счастливая. Как часто раньше улыбался он?       А смех? Может, это простое хихиканье, или долгий, продолжительный и заразный хохот? Но всё же он не будет ничего точно говорить, пока сам не услышит и не увидит.       И сейчас, когда мультфильм подходит к концу и старший всё же выходит из своих раздумий и смотрит на парнишку. Тот вновь увлечённо смотрит на экран и улыбается. Нет, не губами, а глазами. Глаза всегда говорят лучше нас и только правду. Глаза врать не умеют. Глаза это и правда — самое настоящее зеркало души. И Юнги надеется, что сейчас в сидящей неподалёку от него душе разливается тепло, не давая и так треснувшему зеркало трескаться больше.       Может, можно просто заменить зеркало? Да, не получится его стереть из памяти, но может стоит всё же попытаться…

Только чем же его заменить?

      — О чём Вы так напряжённо задумались, хён?       Вернувшись в реальность, старший начал быстро моргать, замечая плывущие по экрану титры и смотрящего на него омегу.       — Простите, что-то я и правда ушёл в мысли. — неловко улыбнулся врач, тут же хватая в руки пульт и включая следующий фильм.       — Вас что-то беспокоит?       Этот вопрос ставит его в тупик.       — А Вы волнуетесь за меня?       — Ну, вдруг у Вас проблемы похуже, чем у меня, и я для Вас являюсь обузой… — Чимин сам и не замечает, что сам своими же сомнениями подводит себя к грани, когда пальцы начинает нервно сжимать уголок подушки, руки дрожать, а взгляд бегать по комнате. — Я же лишняя нагрузка…       Альфа тут же подскакивает со своего места, садясь на корточки перед парнем.       — Чимин, успокойтесь. Дышите глубже. Да, вот так. Вдох-выдох. Вы не являетесь для меня обузой и лишней нагрузкой. У меня всё хорошо и я хочу, чтобы у Вас было всё даже лучше. Не беспокойтесь, всё хорошо. Вот. Продолжайте дышать.       Не спешно, но Пака всё же отпускает.       — Думаю, на сегодня мы закончим кино-терапию. Вам стоит отдохнуть, так что предлагаю поужинать и отправляться спать.       — Д-да, думаю, Вы правы. — нервно выдыхает парень. — И спасибо.       — За что же? — Юнги всё же поднимается из своего положения, тут же подхватывая тарелки, готовясь удалится на кухню.       — За то, что не считаете меня обузой.       И по классике жанра старший должен был ответить «Это моя работа». Да, так ответил бы почти каждый, но…       — Знаете, Вы слишком часто меня благодарите. Но тоже хочу Вам сказать спасибо, что всё же не боитесь открываться мне и идёте не встречу, не пытаясь убежать и сопротивляться. На самом деле я думал, что в Вас будет больше бойкости.       — Айщ, Юнги, Вы не выносимы. Сожалею Вашей будущей жене, или мужу.       — Не принимайте всё так близко к сердцу, мой дорогой Чимин. Может у меня получится сделать свою вторую половинку счастливой?       — Возможно, но терпеть Ваши остроумные подколы будет отдельным испытанием, которое выдержит не каждый!

* * *

      Они стоят напротив, смотря прямо в глаза, после начиная шагать на встречу друг другу. Всё будто в замедленной съёмке, и они не замечают, как расстояние между ними сокращается до одного шага.       — Не против, если я тебе не много помогу? — доставая из кармана своего кардигана кисть, которой обычно красят стены, мужчина протягивает ему её, а после кивает в бок, в сторону стены. Чимин поворачивает голову и видит вёдра с краской разнообразных цветов. — Предлагаю не много поиграться с цветом, но не избавляться от растений. Хочу показать тебе, что они только украшают это место.