Обречённые Отношения

      20 декабря 1999 года       Потягивая принесённое Блейзом вино, Драко без интереса рассматривал пухлый альбом, заполненный свадебными колдографиями, пока сам виновник недавнего торжества, тыча пальцем в особо примечательные кадры, излишне вдохновлённо вспоминал события того дня. Более тоскливого занятия и быть не могло, и не являйся Блейз тем единственным, кто время от времени навещал Драко в его «клетке», уже с порога был бы послан куда подальше с перспективами подобного досуга. Не то чтобы «досуг», который Драко обычно организовывал для себя сам, был принципиально лучше, но…       Кому вообще в здравом уме есть дело до чужих свадебных колдографий? А до своих? Например, альбом родителей без надобности где-то пылился уже лет десять, и в последний раз о нём вспоминали, когда ныне покойного деда Абраксаса пробрало на ностальгию во время одного из семейных праздников. Всё. Больше на памяти Драко к этому альбому никто ни разу не притрагивался.       Но у Блейза сегодня вроде как день рождения, и приятель почему-то предпочёл провести его исключительно в компании Драко, который по очевидным причинам не смог лично присутствовать ни на помолвке, ни на мальчишнике, ни на самой свадьбе, так что…       Вот на этом невероятно интересном кадре Блейз и Дафна отрезают первый кусок от пятиярусного торта, украшенного цветами ядовитого зелёного оттенка, а на этом — Пэнси позирует вместе с Майклом Корнером, с которым, судя по всему, не так давно закрутила роман. Или что у них там?.. Кажется, Блейз однажды упоминал, что Уизлетта тоже когда-то «отношалась» с этим патлатым.       Если бы расставание с Пэнс в конце июня вызвало у Драко чуть больше реакции, чем пожимание плечами и безразличное «как хочешь», то сейчас, наверное, ему было бы неприятно видеть бывшую пассию в сопровождении её нынешнего благоверного. По меньшей мере. Но вот Драко смотрел на колдографию этой обжимающейся парочки и… Плевать. Ему по-прежнему плевать.       — Даф сказала, что они расстались на прошлой неделе, — подкурив сигару, Блейз удобнее расположился на кресле. — Корнер захотел познакомить Пэнси со своими родителями, и она охренела от такой расторопности.       Ожидаемо.       — Это сколько они были вместе?       Блейз сделал глубокую затяжку и, подняв глаза к потолку, задумался. С минуту прикидывал что-то в уме, а затем выдохнул несколько колечек дыма и ответил:       — Пять недель, не больше. Они сошлись недели за две до свадьбы. Пэнси должна была с Тео изначально прийти, у него тоже «плюс один» не было.       — И с кем он пришёл по итогу? — Драко закрыл альбом и положил рядом с собой на подлокотник отцовского кресла.       — Да ни с кем.       — Бедолага.       — И ни говори… Видел бы ты, как он тоскливо на Пэнси глазел. Жалкое зрелище.       Интересно, что про «жалкое зрелище» заикнулся человек, который выбирал даты для медового месяца в Бордо, исходя из графика «Холихедских гарпий», чтобы успеть посетить максимальное количество матчей перед тем, как отправиться вместе с Дафной на полгода в Италию. Вслух Драко, разумеется, сказал совершенно другое.       — Бедолага.       Пропустив его сарказм мимо ушей, Блейз аккуратно стряхнул пепел в хрустальную пепельницу и свернул тему разговора в сторону идиотки Астории Гринграсс, которая до последнего отказывалась присутствовать на свадьбе старшей сестры из-за отсутствия там Драко и всячески уговаривала ту перенести церемонию на следующий год, чтобы Драко тоже смог насладиться праздником.       Эта девчонка… Эта Астория…       Драко ни разу с ней не разговаривал. Ни разу. Даже не смотрел в её сторону — для него она была не интереснее уроков профессора Бинса. Драко знал, что эта девчонка таращилась на него влюблёнными глазами при каждом удобном случае и намеренно оказывалась в тех же местах, что и он. Хотел бы он сказать, что ему льстило подобное внимание, но ни хера. За последний год учёбы она успела намозолить ему глаза так сильно, что даже если бы Блейз и Дафна действительно вдруг решили выполнить её нелепую просьбу о переносе свадьбы, Драко всё равно предпочёл бы пропустить сие мероприятие, лишь бы не пересекаться с этой полоумной, которая почему-то вбила себе в голову, что они обязательно поженятся и их сына, сука, «будут звать Скорпиус». Именно так она ему и написала в начале июля.       Откуда и зачем девчонка всё это взяла, до сих пор непонятно, но пока она не занималась откровенным вредительством, Драко был готов закрыть глаза на существование этой… фанатки. Тем более что девчонке всего пятнадцать — рано или поздно, но она перебесится и найдёт себе новый предмет воздыхания. Астория Гринграсс не стоила того времени, которое Блейз отвёл на обсуждение её причуд.       — Ну и хрен бы с ней, — перебил приятеля Драко, наполняя свой кубок новой порцией вина. — Лучше скажи, когда ты планируешь возвращаться от матери?       — Уже скучаешь? — подмигнул Блейз.       — Конечно.       — К концу июля планируем. Тебя как раз из-под домашнего ареста выпустят.       — В конце июля меня здесь уже не будет. Так что если захочешь пропустить со мной стопку-другую, возвращайся в начале месяца.       Глаза Блейза загорелись любопытством, и он, небрежно потушив о дно пепельницы недокуренную сигару, подался чуть вперёд.       — Куда это ты собрался?       — Пока склоняюсь к Швеции и Австрии. Может, ещё куда-нибудь загляну.       — Надолго?       — Год. Может, два. Зависит от того, когда отца выпустят.       — А твоя la maman что об этом думает?       — Не в восторге, конечно, но мне как-то плевать.       — Одну её здесь бросишь?       — Не одну.       — С эльфами, ага.       — Отстань.       Блейз неодобрительно покачал головой. Ну ещё бы! Ясное дело, как это выглядело со стороны — побег. Для матери же Драко обозначил желание на время забыть о проблемах как «поиск себя». Ну, что-то в этом духе. На самом деле, ему просто хотелось отшельником отгородиться ото всех, никого не видеть, никого не слышать. Временно прекратить существовать для всего остального мира — нет такого человека, как Драко Малфой, и всё тут. Безусловно, год, в течение которого ему запрещено покидать стены родного дома, именно это ему и давал, за исключением главного — свободы действия. А её так хотелось… этой свободы. Этого наверняка потрясающего ощущения, когда от тебя не ждут чего-то лишь потому, что твоя фамилия — Малфой. Никто никому ничего не должен.       И явно не это подразумевал под своими словами отец, когда просил Драко «позаботиться о семье в его отсутствие». Но, с другой стороны, что Драко мог сделать?       Устроиться на работу в Министерство, когда его домашний арест закончится? Ну так в Министерство ему дорога заказана. Если Нотту отказали в приёме на работу, хотя его результаты ЖАБА лучше, чем у Драко, и у него на предплечье нет следов от позорного клейма, то на что мог рассчитывать Драко со своей биографией? Вот и вот-то.       Или открыть маленькую семейную лавку по продаже зелий где-нибудь в Хогсмиде, как предлагала мать, когда заметила, что большую часть дня Драко проводит либо в библиотеке за изучением трудов Гесперы Старки, Гектора Дагворта-Грейнджера и Зигмунта Баджа, либо в подземелье, склонившись над котлом с зельем. Да, бесспорно, кое-что в варке зелий и отваров Драко соображал, но не настолько, чтобы посвящать этому жизнь. Зелья — это… Нет, не для души. Скорее — научный интерес и способ убить время. И чем сложнее зелье, тем лучше. Тем интереснее. Лекарство от скуки, не более.       Или лучшей «заботой о семье» было бы просто остаться рядом с матерью и быть достойным сыном своего отца? Наверное, это самое меньшее, что Драко мог бы сделать, но вместе с тем — самое сложное. Они душат друг друга — он и мать. Она его — своим стремлением вернуться к нормальной жизни, а он её — своим безразличием ко всем её попыткам. Просто она ещё не смирилась, что уже ничего не будет «как раньше», вот и пытается, бьётся, как рыбка об лёд, и каждый раз расстраивается, что всё бестолку.       Приглашает в гости «подружек», с которыми некогда вела приятные беседы на светских раутах. Получает деликатный отказ. Расстраивается. Идёт «проветриться» в Косой переулок. В некоторых магазинах, где она раньше была постоянным покупателем, её отказываются обслуживать. Она расстраивается ещё сильнее и возвращается домой.       А потом всё повторяется. И ещё долго будет повторяться.       Пару дней назад она вернулась из Косого переулка и, сдерживая слёзы, рассказала, что её снова отказались обслуживать во «Флориш и Блоттс» и если бы не полоумная Лавгуд, которая видела, как мать с порога получила от ворот поворот, и пригрозила владельцу неприятной рекламой в «Придире», то отец, Макгонагалл, тётка Андромеда и Грейнджер остались бы без рождественских открыток. И вместо того чтобы как-то подбодрить мать и сказать, что всё это временно и скоро их семьи перестанут шарахаться, Драко тогда ответил ей что-то вроде: «Скажи спасибо отцу». А потом ещё и со скандалом наотрез отказался подписывать открытку для Грейнджер, поздравление для которой мать сочиняла с особым усердием. Остальные три открытки он подписал, хоть и со скрипом, но что касается Грейнджер…       С недавних пор это болезненная тема в их доме.       Мать — пока ещё только полунамёками — начала предлагать Драко наладить контакт с Грейнджер. Пригласить её на ужин в Мэнор и на протяжении всего вечера быть приятным, обходительным и очень благодарным. Показать ей библиотеку… или ещё что-нибудь. И тогда, возможно, когда его заточение в стенах дома закончится, Грейнджер поспособствует тому, что Драко не будет изгоем общества. Как-будто ему не плевать, что там о нём думают.       В отличие от матери, он не переживал из-за того, что его откажется обслуживать какой-нибудь продавец-кретин. И, в отличие от матери, он знал об этой «магглорождённой девушке с большим сердцем» (прямая цитата из «Пророка», между прочим) кое-что, к чему большинство оставалось слепо все эти годы: Гермиона Грейнджер — порядочная стерва с огроменными амбициями и изменчивой моралью. И последнее, что ей нужно, — рисковать выстраданной репутацией «Золотой девочки», когда головокружительная карьера в Министерстве только-только начала набирать обороты. Мать этого не понимает, никогда не поймёт. Для себя она уже давно всё решила. Всего два — два! — случая, чтобы увенчать кудрявую голову Грейнджер нимбом непогрешимости. Ну, Драко известно о двух — тех, что прямо на поверхности. Может, были и другие, только он о них ни сном ни духом.       Вероятно, впервые это произошло после битвы за Хогвартс, в Большом зале: в какой-то момент красный от слёз Вислый начал на повышенных тонах пререкаться с Поттером, указывая на Драко и его семью. Кажется, Вислый хотел, чтобы Малфоев в полном составе незамедлительно взяли под арест, ну или хотя бы выставили за дверь, чтобы не «осквернять» память о погибших. Грейнджер, как ни странно, встала на сторону Поттера.       «Оставь их в покое, Рон», — так она сказала.       И мать, которая сидела ни жива, ни мертва, пока сам Драко уже мысленно прикидывал, когда именно по его душу явятся авроры, чтобы сопроводить его в Азкабан, впервые посмотрела на магглорождённую подружку Поттера осознанным взглядом. Наверное, тогда Грейнджер и обрела «ценность». А потом мисс «у-меня-будет-вся-жизнь-чтобы-пожалеть-об-этом» закрепила результат, соврав на суде. Подтвердила свою «ценность».       Продано.       Когда там уже Грейнджер и Вислый поженятся, чтобы выбить из матери эту дурь про «наладить контакт»? Может, написать отцу, пока рождественские открытки не переросли во что-то посерьёзнее? Потому что Драко нисколечко не удивится, если «налаживание контакта» провернут за его спиной и одним дрянным дождливым вечером он спустится на ужин и увидит за столом мать в компании Грейнджер. Или — ещё хуже — одну Грейнджер, сидящую в полумраке, и только мерцающее пламя свечи (для более романтической обстановки, так сказать) будет освещать её охреневающее лицо. И его тоже — не менее охреневающее.       Да, пожалуй, написать отцу было бы не лишним.

***

      19 сентября 2004 года       Воскресенье       Проснувшись с раскалывающейся после выпитого накануне головой, первым делом Драко почему-то подумал не о том, что ему хорошо бы найти в своих припасах антипохмельное зелье, без которого он вряд ли сумеет подняться с кровати и доползти до кабинета зельеварения (не говоря уже о вдумчивой проверке студенческих заданий), а о том, что на день рождения Грейнджер следует прийти с подарком. В идеале — с хорошим подарком. Это должна быть не какая-то банальщина, которую можно найти у лавочников в Хогсмиде или Косом, а что-то… со смыслом?       Что-то.       Книга — слишком очевидно. Самый лёгкий путь из всех доступных. Любой кретин, знакомый с Грейнджер хотя бы пару дней, знал, что она любит читать. Гермиона Грейнджер, библиотека, книги — простейший ассоциативный ряд. Скучнейший ассоциативный ряд. А Грейнджер… Моментами она занудная, да, но точно не скучная. Но даже если абстрагироваться от Грейнджер и её предпочтений, книга — плохой подарок, пожалуй, за исключением лишь тех случаев, когда точно знаешь, какую именно книгу хотел бы получить человек. Во всех остальных — это всё равно что прямо сказать, что тебе вообще было плевать. И вероятность того, что подаренную книжку хоть раз прочитают, стремится к нулю. Во всяком случае, у Драко было именно так: все книги, что ему когда-то презентовали, теперь собирали пыль в домашней библиотеке, а некоторые до сих пор были обвязаны подарочными лентами.       Какое-нибудь украшение? Уже интереснее, только вот Грейнджер их не носила. Обручальное кольцо не в счёт. Да и «смысл» в таком подарке был бы весьма спорный.       Но, опять-таки, если делать подарок со смыслом, то с каким?       Чтобы ответить на данный вопрос, Драко потребовались три вещи: пузырёк антипохмельного, прохладный душ и… отстранённая мысль о том, что в свой день рождения все нормальные люди обычно загадывают желание, которое почти никогда не исполняется. Вслед за этой потянулась и другая — очень приятная — мысль о том, что Драко, кажется, мог бы сделать так, чтобы самое заветное желание Грейнджер стало явью. Правда, для этого ему придется пожертвовать одной вещицей и заскочить домой. Последнее ему было особенно не по душе, но чего только не сделаешь ради…       Ради чего?       Хороший вопрос. Злободневный такой. Отчасти риторический, потому что внятного ответа Драко дать не смог бы, даже если бы его накачали сывороткой правды и вновь отправили в Аврорат на восьмичасовой допрос.       Ради того, чтобы выставить себя перед Грейнджер в выгодном свете? А зачем? Драко никогда особо и не шифровался, стараясь обелить себя. Ему вполне замечательно жилось, зная, что окружающие думали о нём хуже, чем он был. Лучше так. Потом не будет разочарований из-за несбывшихся ожиданий, ведь в действительности он ещё хуже, чем они думали. Будь это не так, Драко не сидел бы сейчас по уши в том дерьме, в котором оказался из-за собственной тупости и упёртости.       Казалось бы, при чём здесь Грейнджер?       Обернув полотенце вокруг бёдер, Драко вышел из ванной комнаты и обнаружил в спальне Блейза, который, ничуть не стесняясь, рылся в прикроватной тумбочке в поисках…       — Что, собственно, ты там ищешь?       — Вот же оно… ро-о-одненькое, — с дебильной улыбкой Блейз вытащил из нижнего ящика антипохмельное и прильнул к горлышку бутылочки губами, словно измученный жаждой путник — к живительной влаге.       — Стареешь, — усмехнулся Драко.       — Да, — громко выдохнув, кивнул он, — я слишком стар для этого дерьма. А сегодня снова пить… У-у-у…       Проигнорировав скулёж друга, Драко подошёл к шкафу и начал одеваться к завтраку. Краем уха слушал причитания Блейза о том, что ему, бедному-несчастному, сегодня предстоит очень сложны и насыщенный выходной день: вылазка в Косой переулок за подарком для Грейнджер, составление подробного плана учебных занятий на ближайший месяц для той же Грейнджер, потому что Блейз по итогу так называемых «открытых уроков» оказался единственным новым преподавателем, к чьей работе возникли вопросы.       — …а ещё босс просил в редакцию заехать, чтоб его… — Блейз обессиленно рухнул на кровать. — Кудряшке обязательно было именно сегодня рождаться? У меня вообще нет идей насчёт подарка. А у тебя?       — Есть, но для этого мне нужно наведаться домой, — продолжая застёгивать пуговицы на рубашке, ответил Драко.       — Что же там за подарок такой?       — Один амулет из моей коллекции.       Хотя «коллекция» — это даже слишком громко сказано. Так, скорее набор нестандартных сувениров, которые Драко притащил домой из путешествия по Европе. Например, серебряное кольцо, отпугивающее дементоров, наверняка оно было бы незаменимо, работай Драко в Аврорате. Или тот же самый браслет, который он планировал подарить Грейнджер и который, по заверениям лавочника, мог помочь человеку исполнить свою мечту. Словом, ничего особенного.       — Драко Малфой готов расстаться с уникальным артефактом и подарить его Грейнджер? — притворно ахнул Блейз. — В этой бутылочке точно было антипохмельное? Мне кажется, я всё ещё пьян.       — Не такой уж он и уникальный, — Драко показательно закатил глаза и, чуть склонив голову вбок, начал завязывать галстук. — Обычный зачарованные браслет с рунами. Кажется, она их изучала в школе, так что, думаю, ей понравится. Кроме того, мне всё равно нужно повидаться с отцом.       Ну, не то чтобы нужно, но более-менее нейтральная причина для внезапного визита должна быть. На случай, если Астория спросит.       А хотя нет, пожалуй, с отцом побеседовать всё же стоит.       — Ага, отмазывайся.

***

      После завтрака родители традиционно коротали пару часов в библиотеке, именно там Драко их и застал: мать вслух читала какой-то дамский роман, а отец, погружённый в свои мысли, пил успокоительный чай, терпкое и стойкое благоухание которого уже успело проникнуть в каждый уголок комнаты. Завидев Драко, мать отложила книгу в сторону и бросилась к нему с объятиями.       — Сынок! Я так рада тебя видеть!       Слишком бурными объятиями.       — Мы же только вчера виделись, — он мягко отстранился от матери и кивнул отцу.       — Как вы вчера добрались до школы? Мне показалось, мистер Забини выглядел не очень хорошо…       — Замечательно добрались, — отмахнувшись от всплывшего в голове образа впечатывающегося в каждый встречающийся на пути угол Блейза, Драко хмыкнул и жестом попросил мать присесть обратно в кресло. Сам же остался стоять напротив.       — Что-то случилось? — спросил отец. — Мы не ждали тебя… в ближайшее время.       Это его «в ближайшее время» прозвучало как упрёк, что несомненно могло бы заставить Драко ощутить укол вины, ведь по факту он имел право появляться дома и оставаться здесь на ночь хоть каждый день, но вот уже почти на протяжении месяца из раза в раз находил тысячу и одну причину не делать этого. Потому что не хотел. Потому что Астория и ребёнок, которого никто не ждал. Потому что для некоторых семей любить друг друга на расстоянии — наилучший из возможных вариантов.       — Я ненадолго, не переживай, — Драко равнодушно пожал плечами. — Просто хотел уладить пару дел и узнать, кто к тебе вчера приходил. Очевидно, кто-то важный, раз ты выпроводил мать из дома на целый день. Я прав?       — Приходил отец твоей невесты в сопровождении одного нашего общего, кхм… знакомого. Нам тоже нужно было уладить пару дел. Мы закрываем фирму.       — Да неужели?       Ну наконец-то свершилось. Жаль, что толку теперь от этого мало. Пока Астория не родит, нет смысла даже надеяться на скорое избавление от сраных Гринграссов. Да и получится ли это вообще сделать при нынешнем раскладе? Что-то подсказывало Драко, что ни хера у него не получится.       Этот ребёнок ещё не родился, а уже спутал своему папочке все карты.       — Твой сарказм неуместен, сын, — отец поджал губы.       — Даже в мыслях не было!       — Это всё, что ты хотел знать?       — Вообще-то, нет. Есть ещё кое-что, — Драко вытащил из внутреннего кармана несколько вырванных (интересно, какую казнь для него организует Грейнджер, когда узнает, как он обошёлся с книгой?) страниц из тома «Проклятые и Обречённые» и протянул их отцу.       Пожалуй, Драко стоило показать их родителям раньше, ещё когда Грейнджер нашла эту книгу, но как-то не до того было. Как-то не сложилось.       Он безответственный кретин.       Но когда вчера Астория раструбила о своей беременности каждому встречному и к Драко подошло несколько человек, чтобы поздравить с будущим прибавлением, отгораживаться от этой проблемы стало невозможно. А ведь так хотелось…       — Что это? — отец пробежался глазами по тексту.       — Помнишь, я спрашивал о некоем проклятии Гринграссов и Малфоев? — заметив короткий кивок отца, Драко продолжил: — Так вот, это то, что удалось отыскать в библиотеке Хогвартса. Но мы с Грейнджер не уверены…       — Гермиона Грейнджер? — брови отца удивлённо поползли вверх. — При чём здесь эта грязнокровка?       — Люциус! — возмущённо прикрикнула мать. — Драко, что за проклятие?       Ах да, она же не в курсе.       Пока мать, забрав из рук отца вырванные страницы, принялась самостоятельно изучать текст, Драко вкратце пересказал отцу его содержание, акцентируясь на самом важном. Хотя поди разберись, что там важно, а что нет. Полезной информации-то раз-два и обчёлся.       — Не показывай это Астории, — наконец сказала мать, закончив чтение. — Ей нельзя сейчас нервничать. Ребёнок…       Да ладно? А сам до этого, конечно, не додумался!       — Я прекрасно понимаю это, мам. И всё же… Отец, ты что-нибудь знаешь об этом?       — Знаю саму историю про этого Люсьена и его невесту. Дед рассказывал. Про проклятие слышу впервые. А что про данную писанину думает эта твоя… — отец презрительно поморщился, — Грейнджер?       — Она не знает, можно ли это как-то исправить.       — Что ж, — задумчиво протянул отец. — Узнайте.       — Спасибо за «совет», — Драко закатил глаза.       — Люциус, может, стоит написать Малькольму? Вдруг он что-то знает?       — Исключено, — отрезал отец.       — Это ведь и его внук тоже, — мать покачала головой. — Так нельзя…       — Думаю, наш сын сам разберётся, без привлечения «группы поддержки», — натянуто улыбнувшись, отец посмотрел на Драко. — Разберёшься ведь? Или нам с матерью опять всё решать за тебя?       — Разберусь, не сомневайся, — кивнув матери, Драко развернулся на пятках и, не оборачиваясь, спросил: — Астория у себя?       Можно для разнообразия самому к ней зайти и поинтересоваться, как у неё дела, чтобы в будущем, когда она в очередной раз разноется и предъявит, что ему плевать на неё, у него был ещё один пример, опровергающий её слова. Сейчас в копилке Драко имелись три таких, но и этого мало. Шаг влево, шаг вправо — жалоба папочке.       Так и живём…       — Она у Дафны сегодня, — ответила мать, — вчера увидела что-то на свадьбе мистера Поттера и захотела обсудить с ней изменения в оформлении вашего торжества.       — В таком случае, меня здесь больше ничего не держит.       — Ах, Драко, чуть не забыла! — окликнула его мать, едва он успел приоткрыть дверь. — Передай, пожалуйста, Гермионе, что я приглашаю её на ужин. Пусть пришлёт мне сову, чтобы мы могли договориться с ней о времени и месте встречи.       Ступор, вызванный её словами, длился недолго.       — Не понимаю, зачем тебе это.       — Хочу с ней пообщаться, что непонятного?       — Действительно.       — Драко.       — Хорошо-хорошо, я передам ей.

***

      — Думаешь, Кудряшка сделает нам скидку на то, что сегодня мы будем пить на, очевидно, её празднике и завтра можем пропустить утреннюю планёрку? Боюсь, мой организм не выдержит ранний подъём после двух дней…       — Спроси об этом ещё громче и узнаешь ответ уже сейчас. Если ты не забыл, то это как бы «вечеринка-сюрприз».       — Хоть ты не нуди, — Блейз закатил глаза. — Мне сегодня и так хватило нытья нашего прекрасного директора насчёт плана моего завтрашнего занятия у первокурсников. «Забини, это же бре-е-ед. Чтобы к шести всё переделал и принёс мне на проверку. Бла-бла-бла». И знаешь, во сколько она мне это сказала? В четыре!       — Ах, если бы меня это волновало.       Друг наигранно надулся и принялся за ужин. Драко же кусок в глотку не лез. Всё, чего ему искренно хотелось, — это завалиться на кровать, влить в себя пару стаканов огневиски и хорошенько так проспаться перед рабочей неделей, которая обещалась быть загруженнее, чем предыдущие. На это ему сегодня мягко намекнул Поттер, когда ввалился к нему в кабинет после обеда и заявил, что им двоим в самое ближайшее время нужно обсудить сраный Дуэльный клуб. Конечно же, Драко послал Поттера в пешее эротическое и совершенно не мягко намекнул, что не намерен даже думать об этом ещё как минимум неделю, но что-то подсказывало Драко, что Поттер так просто не отстанет. Возможно, ещё и Грейнджер нажалуется, которая в свою очередь не упустит случая вынести Драко мозг занудной нотацией.       А он и не против.       Лениво поковыряв вилкой в картофельном пюре, Драко отложил столовые приборы в сторону и уже собрался сообщить Блейзу, что уходит, как в Большой зал влетели совы. Много, очень много сов.       Точно-точно, сейчас самое время для почты.       Встрепенувшиеся студенты, едва получив в руки заветные передачки, тут же начинали с энтузиазмом изучать письма и посылки от родственников. Поттера и Уизлетту тоже не обделили вниманием — буквально за несколько секунд на столе перед ними выросла невысокая башня из конвертов и открыток. Наверняка какой-нибудь поздравительный бред: «совет да любовь», «долго и счастливо» и прочая чушь.       Самым последним в зал влетел небольшой бурый филин, лапы которого с видимым усилием удерживали огромный букет красных роз. Пошатываясь в воздухе, птица всё-таки преодолела расстояние до преподавательского стола, бросила цветы перед поджавшей губы Грейнджер, а сама села рядом.       — Рози, бедняжка, — Грейнджер поладила обессилевшую птицу и протянула той горсть миндаля. — Он совсем тебя не щадит.       — Что за повод? — с любопытством вытянув шею, спросила Грейсон.       Проигнорировав вопрос, Грейнджер отцепила от букета маленькую открытку и бегло прочитала содержимое. Снова поджала губы. Потянулась за чем-то в карман…       И вдруг…       — Инсендио.       В одну секунду лежащий перед ней букет вспыхнул и тут же сгорел, оставив после себя небольшую кучку пепла, от которого Грейнджер, впрочем, быстро избавилась с помощью чистящего заклинания. Казалось, её ничуть не взволновало, что за этой короткой, но эффектной сценой наблюдал весь Большой зал (Уизлетта и вовсе разинула рот) — как ни в чём не бывало она смяла тонкими пальцами открытку и вернулась к зелёному горошку в своей тарелке.       — Охренеть… — шепнул Блейз.       — Кхм, Гермиона, — кашлянул Поттер.       — Что?! Я терпеть не могу красные розы, а он так и не запомнил это за несколько лет брака, — не сказала, а, скорее, прошипела она.       — Как бы там ни было, — с укором покачав головой, встряла Уизлетта, — Рон не заслуживает такого обращения с его подарком.       Спорно.       — Или заслуживает, — парировала Грейнджер.       — Это мерзко, Гермиона. Я тебя не узнаю.       — Перебор, да?       — По мне, так весьма экспрессивно.       — Заткнись, Малфой. Твоего мнения никто не спрашивал.       — Сам заткнись, Поттер.

***

      Всю дорогу по пути к жилищу Лавгуд Блейз без устали трепал языком. Про босса-урода в редакции «Пророка». Про студентов, на фоне которых он чувствует себя полнейшим профаном в предмете. Про ну-ты-помнишь-эту-грудастую продавщицу во «Флориш и Блоттс». И прочее… И прочее…       Спасибо, хоть про Уизлетту Блейз ни разу и не заикнулся, хотя Драко прекрасно понимал, что эта болезненная тема ещё всплывёт, а подобное затишье — явление временное и весьма шаткое. Забини не будет Забини, если не учудит что-нибудь эдакое в самый удачный момент.       Когда в девять часов ровно они с Блейзом постучали в дверь халупы, в которой за каким-то хреном предпочла обитать Лавгуд вместо того, чтобы как нормальный человек поселиться в замке, и под приветственное гудение собравшихся прошли внутрь, Грейнджер ещё не было. Едва взглянув на них, Уизлетта жестом указала, куда нужно складировать подарки, и продолжила что-то нашёптывать явно скучающему Поттеру.       Драко, напоследок убедившись, что коробочка с амулетом надёжно запечатана, водрузил её поверх всего остального и бегло оглядел помещение. Изнутри эта халупа казалась гораздо больше, чем снаружи. Вполне хватало места для всего самого необходимого и в то же время было достаточно пространства для того, чтобы здесь могли развернуться несколько взрослых человек. Но всё равно стандартная комната в башне преподавателей была на порядок комфортнее, чем это недоразумение.       — А тут ничего так, — со знанием дела оценил Блейз, плюхнувшись на диван между Лонгботтомом и его женой.       — Спасибо! — просияла Лавгуд. — Я особо ничего не меняла после Хагрида. Так, кое-что переделала под себя по мелочи. Кухню обновила, кровать… Вот, к зиме, хочу ещё дверь…       — Это, конечно, всё очень интересно, но где Грейнджер?       — Гермиона придёт позже, — отвернувшись от Блейза, Лавгуд посмотрела на Драко с каким-то подозрением в глазах, словно…       Словно пыталась понять, о чём он думает?       Не-е-ет, сучка-телепатка, в мою голову ты не залезешь.       — А «позже» — это?..       — Через час.       — Ладно, тогда зачем мы здесь так рано?       — Нам нужно кое-что подготовить, — вместо подружки объяснила Уизлетта.       Конкретику здесь никто не любит, да?       — И что же такого нам нужно подготовить? — пока ещё сохраняя терпение, спросил Драко.       Поттер молча протянул ему увесистую коробку, заглянув внутрь которой, Драко невольно закатил глаза.       — Украшения. Разумеется. И как я сразу не догадался. Что, магия уже вне закона?       — В законе, конечно же, но ведь украшать самим гораздо интереснее! К тому же торт будет готов только через полчаса. Так что… Давайте, — Лавгуд хлопнула в ладоши, — на позиции!       Драко обменялся тяжёлыми, но такими понимающими взглядами с Поттером и Лонгботтомом и достал из коробки гирлянду. Весьма странную гирлянду, по правде говоря… Какие-то ракушки, перья, вербена и… анис?       — Это я сама сделала! — гордо заявила Лавгуд. — Она прогоняет дурные мысли и притягивает хорошие. А это именно то, что нужно нам сегодня, не так ли?       — И почему я не удивлён?       Не нужно было ему сюда приходить. Ничем хорошим этот вечер не закончится.

***

      — Она идёт! Быстро, все прячьтесь! Я пока приоткрою дверь, — всматриваясь куда-то в вечерний сумрак, Лавгуд ладонью подгоняла всех, чтобы те успели исчезнуть из поля зрения. — Драко, ты тоже!       — Я же сказал, что не полезу туда.       — Драко, я пошутил. Нам вовсе необязательно лезть всемером к Поттеру под мантию, — хохотнул Блейз. — Давай дезиллюминационное, и дело с концом.       — Зачем вообще прятаться? Нам что, по пять лет?       — По десять, Малфой, — фыркнула Уизлетта, хватая Лавгуд за руку и утягивая ту вслед за собой. — Раз ты такой деловой, сам ей и откроешь       Ладно.       И действительно, через пару минут в сторожку негромко постучали. Оглянувшись на пустоту за своей спиной, Драко пожал плечами и приоткрыл дверь, впустив внутрь осеннюю прохладу и Грейнджер. В отличие от Уизлетты и Лавгуд, которые приоделись к этой так называемой «вечеринке-сюрпризу», она выглядела так, будто вынырнула из плена своего рабочего кабинета всего несколько минут назад. Вероятно, так оно и было. Вон даже на щеке ещё виднелись смазанные следы от чернил. Наверняка заполняла какие-нибудь важные бумажки для Попечительского совета или готовила план для завтрашней утренней планёрки.       — Ну привет.       Грейнджер молча кивнула в ответ, но так и продолжила стоять на месте, словно не решалась войти. Нахмурившись, она слегка приподнялась на носочки и заглянула ему за спину (не такой уж он и широкий, ну). Ожидаемо она никого там не заметила и вернула внимание на Драко. В карих глазах читалось не то удивление, не то… испуг? И что-то ещё, чего Драко к своему неудовольствию распознать не сумел. Да и не то чтобы у него было на это время — даже на расстоянии он, казалось, слышал, как под сраной мантией-невидимкой раздражённо пыхтел Поттер, который сейчас ютился там вместе с Уизлеттой, Лавгуд и — как там её?.. — женой Лонгботтома.       — Тут постоим, или ты пройдёшь?       — Конечно… пройду.       Опустив голову, Грейнджер проскочила мимо него внутрь и осмотрелась. От внимания Драко не ускользнуло, как она, замерев посреди пустой с виду сторожки, одними губами беззвучно произнесла что-то похожее на… «Луна, я тебя убью»?       Что?       И при чём тут Лавгуд?       Грейнджер убьёт её потому, что… увидела все эти безвкусные украшения и гору подарков? Или потому, что здесь Драко? Или потому, что решила, что он здесь один, а Лавгуд специально позвала её, чтобы… Чтобы что?       Сто-о-оп.       И пока шестерёнки в голове Драко пытались сложить два и два, за его спиной — так не вовремя — выросли шесть тел, мгновенно переключив внимание Грейнджер на себя этим своим…       — Сюрпри-и-из!

***

      «Вечеринка для своих», как это сборище обозвала Лавгуд, только начала набирать обороты, а Драко уже устал задаваться вопросом, в какой именно момент он стал «своим» для…       Раздражение.       Из-за с подозрением поглядывающих в его сторону Поттера и Лонгботтома. Из-за фыркающей на любую его или блейзовскую фразу Уизлетты. Из-за глупо хихикающей жены Лонгботтома. Из-за Грейнджер, старательно игнорирующей его сторону дивана и с натянутой улыбкой слушающей вопли (по какой-то причине это называли пением) женской половины собравшихся. Из-за грёбаной Лавгуд, делающей вид, что всё так и должно быть.       «Приходи, пожалуйста. Мне кажется, она будет рада твоему присутствию».       Очень рада, да.       Блейз же, напротив, кажется, чувствовал себя вполне комфортно, раз ни на минуту не затыкался, то и дело выдавая свои дебильные шутки для второкурсников. И почему Драко по-прежнему с ним общался?.. Жаль, что ответа не будет.       — Сколько тебе там стукнуло? Девяносто восемь?       — Двадцать пять.       — А иногда нудишь, как…       — Забини!       — Да ладно тебе, не злись, — Блейз выставил перед собой ладони в примирительном жесте. — Я же это так… по-дружески, любя. Мы с Драко, например, всё время друг друга подкалываем, да, Драко?       — Даже не втягивай меня в это.       — И ты туда же! Ну, в общем, не злись.       — Угу.       — К чему я вообще это начал?.. — друг задумчиво постучал пальцем по подбородку. — Ах, да! Тост. Я хотел произнести тост. Давайте наполняйте свои бокалы, и я начну уже. И… минуточку. Лавгуд, почему здесь вообще есть безалкогольное вино?       — Оно для меня, — как ни в чём не бывало пожала плечами та. — Я не очень люблю алкоголь, а это вкусное, имбирное такое, лимончиком отдаёт… папа его постоянно берёт на праздники.       — Я думал, мы пришли сюда развлекаться…       — Люди могут замечательно развлекаться и без алкоголя, — парировала Лавгуд. — Попробуй как-нибудь.       — Ты ведь в курсе, что ты странная, да?       — Сочту это за комплимент, — улыбнувшись, она коснулась палочкой бутылки гоблинского малинового вина, и с глухим «чпок» пробка вылетела из горлышка.       — Ну-ну, блондиночка.       От вида Блейза, подмигивающего девчонке Лавгуд, Драко почему-то захотелось ткнуть себе чем-нибудь в глаза. Просто выглядело это так… нелепо. И мерзко. Было в этом что-то неправильное. Даже хуже, чем собственные мысли Драко о Грейнджер.       — Меня сейчас стошнит, — сказать это и тут же получить удар локтем в бок от сидящей рядом Уизлетты и насмешливый взгляд от Поттера и Лонгботтома.       Это же сон, да?       Ну не мог он сейчас сидеть тут, в компании этих гриффиндорских котят, и с серьёзным лицом праздновать день рождения Гермионы, мать её, Грейнджер.       Хотя…       Судя по нервно постукивающей пальцами по подлокотнику и с опаской посматривающей на него с соседнего кресла Грейнджер, — всё же мог. Какого она так смотрит? И какого она так смотрела, когда пришла?       — Нет-нет! Я сегодня без алкоголя, — Грейнджер едва успела накрыть ладонью свой бокал перед Блейзом, уже готовым налить ей вино. — Мне вчера хватило, правда. И завтра понедельник, если вы не забыли.       — С тобой никакого веселья. Впрочем, — с хищной улыбкой Блейз взболтал содержимое бутылки прямо перед её носом, — нам же больше достанется.       На это она лишь раздражённо отмахнулась.       — Развлекайтесь.       Когда бокалы наконец были наполнены, Блейз торжественно поднял свой вверх, тут же начав тираду, достойную какого-нибудь официального приёма в Министерстве, а не этой убогой халупы. Вот что-что, а красиво лить в уши на публику Блейз всегда умел. Да и не только на публику.       — Всю свою сознательную жизнь я жил с одним единственным убеждением — не бояться совершать ошибки. С переменным успехом, но всё же… — он бросил короткий взгляд в сторону — ну хватит уже! — Уизлетты. — По правде говоря, я свято верю, что мы рождены именно для этого. Вся наша жизнь — череда решений и ошибок, к которым эти решения, правильные и не очень, приводят. Вы спросите меня: «Забини, что ты несёшь?» А я лишь хотел сказать… Гермиона, никогда ни о чём не жалей. Делай то, что ты хочешь. Именно это путь к счастливой жизни, а не эти ваши размышления о том, что правильно, а что — нет. Ну и… В общем, будь счастлива. За тебя!       На несколько мгновений в помещении повисла тишина, которую нарушали лишь монотонные постукивания мелких капель дождя по крыше и пронзительное завывание ветра за окном. От вида застывших с приоткрытым ртом Лонгботтома и его жены Драко захотелось в очередной раз закатить глаза, но вместо этого его взгляд невольно устремился к Грейнджер: она задумчиво пялилась в пространство перед собой, так, словно что-то в словах Блейза нашло в ней отклик.       — Ну и что вы все застыли? — прервала молчание Уизлетта. — За Гермиону!

***

      — Правда или действие, Рыжуля?       — Отстань. Если ты не заметил, никто не играет, — зло скрипнула зубами Уизлетта.       — То есть вы так и собираетесь просто сидеть и…       — Именно, — кивнула жена Лонгботтома и продолжила что-то рассказывать Грейнджер, лениво жующей кусок морковного торта.       Блейз одним глотком осушил свой бокал.       — Ну ты это видел, Драко?       — Да, и мне глубоко…       — …похер, я в курсе. А знаете что?! Вы все… — Блейз обвёл всех указательным пальцем и откинулся на спинку дивана, — меня бесите. Я думал, мы устроим какой-нибудь весёлый движ, а вы расселись тут как…       — Забини, да ты весь бурлишь от гнева! — Лавгуд обеспокоенно положила ладонь ему на лоб.       — Да потому что это ни хрена не движ!       — Так, Забини, ты больше не пьёшь сегодня, — Драко вырвал из рук друга наполненный бокал. — Переходишь на имбирное вино и тыквенный сок.       В противном случае Драко вновь рисковал пережить вчерашний увлекательный квест по доставке Блейза до его спальни в целости и сохранности.       — Хоть ты не лишай меня последней радости, — тоскливо вздохнул друг.       Лавгуд обвела всех взглядом и с улыбкой сказала:       — А ведь и правда, давайте поиграем. Наговориться мы всегда успеем.       — Наконец-то! Хотя бы один нормальный человек! — Блейз воодушевлённо потёр ладони друг о друга, уцепившись за возможность пострадать хренью, пока у него появился хотя бы один союзник. — Итак, игра. Правда или действие. Всё банально и просто. Как раз для вас, унылые вы мои. Надеюсь, правила все знают.       В тихом стоне, который вырвался из груди Грейнджер, казалось, была вся боль этого мира. И в то же время было в нём что-то будоражащее воображение. Что-то такое, от чего Драко вдруг захотелось, чтобы из сторожки исчезли все, кроме него и Грейнджер.       И снова эта грёбаная картинка в голове: она под ним, выдыхающая его имя. Только в этот раз более живая, яркая. Такая яркая, что Драко мог услышать, как именно она стонет.       Охренительно.       — …самую грязную сексуальную фантазию.       — Фу, Забини, не мог что-то оригинальнее придумать? — поморщилась Уизлетта. — Ладно, я отвечу. Моя самая грязная сексуальная фантазия — это секс с девушкой.       — Скучно. От тебя я ждал чего-то повеселее.       — Например?       — Даже не знаю… Например, ты играешь свой последний матч в составе «Холихедские гарпии». И вот ты играешь, играешь, твоя команда ведёт с огромным отрывом, как вдруг ты чувствуешь на себе взгляд таинственного незнакомца и тебя накрывает волной возбуждения. Ты хочешь раздеться, скинуть с себя тесную форму. Здесь и сейчас. Плевать, что на тебя смотрят сотни пар глаз. Ты хочешь показать себя этому незнакомцу. Хочешь открыться ему, обнажить перед ним своё тело и душу.       Салазар… Не то чтобы Драко и прежде не догадывался о чём-то подобном, но теперь… Забини такой Забини.       Уизлетта демонстративно сделала вид, что её сейчас стошнит. Грейнджер и жена Лонгботтома поморщились, а Лавгуд… Бедная Лавгуд. Наверняка она увидела эту идиотскую фантазию в тех самых ярких и подробных красках, в которых Блейз представлял всё это.       — Больной ублюдок…       — Поттер, поверь, для него это комплимент, а не оскорбление.       — Мне даже страшно представить, какая самая грязная фантазия у тебя, — покрасневший Лонгботтом почесал затылок.       — Ой, да ничего особенного, — хмыкнул Блейз. — Я всегда мечтал поучаствовать в оргии. Кстати, об этом…       — Нет, некстати! — воскликнула Грейнджер.       — На первом курсе наслушался разговоров старшекурсников, приехал на Рождество домой и спросил у матушки: «В чём разница между оргией и оргазмом?» До сих пор помню её лицо, когда она услышала этот вопрос в присутствии своих подруг.       — Наверняка это было очень уморительно, — прыснула Лавгуд.       — О Боже, — выдохнула Грейнджер.       — Готов поспорить, именно так ты планировала отметить своё двадцатипятилетие.       Грейнджер предпочла пропустить иронию Драко мимо ушей и продолжила пить тыквенный сок. Уизлетта же оживилась и, коварно потирая ладони, с хищной улыбкой обернулась к имениннице.       — Итак, моя очередь. Гермиона, правда или действие?       — Вероятно, я пожалею об этом, но, так и быть, правда.       — Отлично-о-о, — протянула Уизлетта тоном, не сулящим ничего хорошего. — С кем из присутствующих ты бы хотела переспать? О моём братце не думай, это так… чисто гипотетически. Можешь назвать кого угодно, даже Гарри, я не обижусь.       — Что-о-о? — Грейнджер поперхнулась соком и закашлялась. — Нет. Не-е-ет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Не-е-ет.       Драко не смог сдержать едкий смешок:       — Десять раз «нет»? Ты это серьёзно, Грейнджер?       — Я не… Я уже всё сказала.

***

      20 сентября 2004 года       Понедельник       Едва часы пробили полночь, жена Лонгботтома утащила охмелевшего муженька обратно в башню, предварительно извинившись перед Грейнджер, мол, её драгоценного Невилла с ног сшибает всего от пары бокалов не особо крепкого. Впрочем, никто и не собирался их задерживать: всем и так хватило пьяного танца в исполнении Лонгботтома — «действия» от ехидно посмеивающегося в сторонке Поттера. И, казалось бы, уже все всё обсудили и вспомнили кто-когда-с-кем-почему. Бегите в свои норки. Но нет.       А Драко ждал. Потягивал самое дешёвое вино из всех, что Лавгуд только смогла приобрести в Хогсмиде, и ждал, пока Грейнджер наговорится со своими дружками, и у него получится улучить момент, чтобы передать ей сообщение от матери. Да, в теории можно было бы просто сказать ей об этом при всех и не делать себе мозг, создавая проблему из ничего, но тогда у Блейза появится новый повод для кретинских шуточек.       Нет, Драко вовсе не искал повода, чтобы остаться наедине с Грейнджер. Не-а.       И когда от раздражающего трещания Лавгуд о проживающих в огороде надоедливых гномах ему уже хотелось лезть на стену, а Поттер и Уизлетта начали обсуждать нового ловца сборной Ирландии, Грейнджер поставила на столик пустой бокал, поднялась с дивана и произнесла наконец это заветное:       — Уже поздно. Я, пожалуй, пойду. И вы не засиживайтесь, перед завтраком жду всех на планёрке.       Пока она бесконечно долго прощалась со своими дружками и, поджав губы, обеспокоенно посматривала в сторону вырубившегося прямо на диване Блейза с бокалом в руках, Драко наспех соображал, как бы и ему сейчас поаккуратнее уйти. Так, чтобы это не выглядело, словно он ждал Грейнджер. И он не придумал ничего лучше, чем…       — Ну, ничего смешнее сегодня уже не будет, так что я тоже пойду. Поторапливайся, Грейнджер.       — Не командуй мной!       — Я не командую. Я направляю.       Не оставив ей шансов на отступление, Драко забрал со стола её подарки и направился к выходу. Она что-то неразборчиво пробормотала, но зашагала вслед за ним. И Грейнджер не была бы Грейнджер, если бы, едва они оба оказались на улице, не спросила:       — Что за выходки?       — Выходки? Не понимаю, о чём ты.       — Ты… — на мгновение прикрыв глаза, она тяжело вздохнула. — Ты хотел о чём-то поговорить?       — В общем-то, да. Прогуляемся?       — Уже два часа ночи, — с сомнением протянула она.       Серьёзно? Он ещё должен уговаривать её?       — Брось, сделаем небольшой круг. Минут на двадцать, — Драко поднял голову вверх и посмотрел на нависающие над ними тучи. — Давай принимай решение, пока дождь опять не начался.       Соглашайся, ну.       — Знаешь, мама мне всегда говорила, что решения, которые ты принимаешь после двух часов ночи, — это неправильные решения. И когда на часах стукнет два часа, нужно просто идти домой и ложиться спать, а не вести светские разговоры под луной.       — Замечательно. И что я должен делать с этой информацией?       В ответ Грейнджер закатила глаза и зашагала в сторону Чёрного озера, тем самым дав ему однозначный ответ, какое именно решение она сейчас приняла.       До берега шли молча.       Хлёсткие порывы промозглого осеннего ветра били по спине, растрёпывали волосы. С каждым шагом по хлюпающей от недавнего дождя земле к обуви и брюкам прилипало всё больше пожухлых листьев и травинок. Почему-то вспомнились слова того жирдяя со свадьбы Поттера и Уизлетты о прекрасной погоде в субботу. Да, было очень даже неплохо.       — Надеюсь, этот разговор стоит того, — Грейнджер остановилась у воды и, посильнее закутавшись в свою тёплую кофту, обернулась к нему через плечо.       Не поверишь, я тоже.       Драко избавился от своей нетяжёлой ноши, оставив подарки на ближайший массивный камень, сунул руки в карманы мантии и подошёл к Грейнджер. Прочистил горло и заговорил:       — Собственно, первое, что я хотел сообщить: мать по какой-то известной лишь ей одной причине жаждет пообщаться с тобой.       — Зачем?       — Понятия не имею, но, если тебе интересно, напиши ей. Может, договоритесь о встрече.       — Так, хорошо. А что второе?       Кажется, я ёбнулся.       — Кхм, сегодня я показал родителям ту информацию о проклятии, которую ты откопала.       — И что сказали?! — заметно оживилась она. — Они что-нибудь знают?       — Лишь то, что такие люди существовали, — Драко пожал плечами, но, заметив недоумение в её глазах, добавил: — Сказали искать дальше. Послушай, Грейнджер, мне, кажется, и правда нужна твоя помощь, потому что сам я, как оказалось, не…       — Ладно.       — Так просто? В чём подвох?       — О нет, — она едва заметно улыбнулась. — Никакого подвоха. Представляю, чего тебе стоила сама эта… просьба. Особенно после того, как в последний раз…       — Ты меня послала. Да-да, помню.       — Никого я не посылала!       — Конечно.       Грейнджер фыркнула:       — Я понимаю, насколько это может быть важно. Особенно теперь, когда твоя невеста… В общем, сегодня у меня выдалось свободное время, и я пошла в библиотеку, чтобы поискать ещё какие-нибудь зацепки или упоминания об этом проклятии.       Интересно.       — Нашла что-нибудь?       — В том-то и дело, что нет. Я провела там часа четыре, даже в Запретную секцию заглянула, но ничего. Тогда я сменила тактику. Стала искать информацию не о проклятии, а об авторе. Об этом Талли. И, представь себе, снова ничего. Возможно, он писал книгу под псевдонимом, из чего уже можно сделать определённые выводы, но… Конечно же, это ничего не доказывает, но эта его книга, откровенно говоря, показалась мне странной. Мало конкретики, фактов и вообще всего того, на что можно опереться для понимания произошедшего. Когда мы изучали историю магии, профессор Бинс всегда говорил, что в истории никогда нельзя полагаться на один источник. «Разные люди. Разные мнения». А ещё то, что некоторые писатели склонны преподносить те или иные события с выгодной для себя стороны. И тут я вспомнила про Локонса и подумала: «А почему мы вообще должны верить тому, что написано в этой книге?» «После» не значит «вследствие», ведь так? Что, если Дамиан Талли взял реальный случай, произошедший с реальными людьми, вывернул факты так, как ему нужно, и…       Грейнджер продолжала что-то увлечённо говорить. Длинная вереница слов слетала с её губ, безразлично проносясь мимо его ушей, потому что в этот момент Драко думал не о смысле того, что она рассказывала, а о том, как красиво в лунном свете переливаются её взлохмаченные от ветра волосы.       — …вам с мисс Гринграсс не о чем переживать. С большой вероятностью всё это окажется обычным бредом жадного до сенсации писателя. Возможно, он, как профессор Трелони, навоображал себе чего-то и понёс своё бесценное мнение в массы. Конечно, я ещё перепроверю информацию, но панику поднимать не нужно в любом случае. Что думаешь об этом?       Понадобилось несколько ударов сердца, чтобы отвлечься от идиотского рассматривания Грейнджер, вспомнить, о чём она говорила всё это время, и как можно более едко ответить:       — Я пока ничего не думаю. Я нахожу весьма странным то, что ты, мисс я-исчерпала-свой-лимит-по-общению-с-тобой, так много размышляла об этом. В библиотеку пошла. Неужто настолько распереживалась за моего ребёнка?       Даже в полумраке было заметно, как — прелестно — покраснели её щёки и шея. Грейнджер неловко улыбнулась и выдавила из себя:       — Думаю, ты за него переживаешь. Мадам Пинс сказала, что ты недавно просматривал книги в тех же секциях, что и я сегодня.       Салазар, Грейнджер думала о нём явно лучше, чем он заслуживал.       — Тебе-то какое до этого дело?       — Ты же сам знаешь, что мне иногда бывает тяжело усмирить свою, как ты там выразился, «внутреннюю ботаншу». К тому же это может сказаться на твоей работе. Личное… Личные трагедии… понижают продуктивность. И мне как твоему руководителю это невыгодно.       — Ладно, допустим, выкрутилась.       — Я не выкручивалась!       Драко с удовольствием сострил бы насчёт этого гневное возмущение, за которым она весьма посредственно пыталась скрыть собственное смущение, но почему-то не хотелось. Да и сама Грейнджер не позволила ему это сделать — сменила тему прежде, чем он успел сказать хоть что-то:       — Знаешь, у меня такое странное ощущение… Вот мы с тобой сейчас стоим тут, разговариваем, а я жду, когда здесь появится профессор Макгонагалл и скажет этим своим тоном, заставляющим пожалеть, что не можешь прямо сейчас провалиться сквозь землю: «Мисс Грейнджер, мистер Малфой, почему вы гуляете после отбоя? Минус пятьдесят очков вашим факультетам!» Но… но она не придёт. И я всё ещё не могу… — Грейнджер несколько раз глубоко вздохнула и выдохнула, вероятно, стараясь взять себя в руки. — Не могу принять это. Такое дикое, щемящее чувство. Вот они были, дышали, что-то планировали… И вот их уже нет, а я хожу по тем же коридорам, что и они. Дышу тем же воздухом. Вижу вещи, которыми они пользовались. Смотрю на их портреты, колдографии. Даже сегодня, пока мы сидели у Луны, я думала, что отдала бы многое за возможность снова отведать торт, который приготовил Хагрид. Я знаю, что этот торт будет самым невкусным в моей жизни, но… Прости, меня понесло.       — Никаких проблем.       — А у тебя нет такого? Что ты почувствовал, когда узнал о… — её голос дрогнул, — о случившемся?       — Я охренел.       — И это всё?! — Грейнджер казалась она оскорблённой. — Я же… Я же пытаюсь нормально с тобой разговаривать, а ты…       Вот как. «Она пытается». Класс.       — Ну, это именно то, что я почувствовал. Конечно, я мог бы сейчас, как ты, начать распинаться, подбирая никому ненужные высокопарные слова, но зачем, когда есть одно, наиболее точно выражающее всё. Будь проще, Грейнджер.       В ответ на это она недовольно скривила губы и развернулась, чтобы уйти. От вида неуклюже, но всё равно гордо вышагивающей по каменистому берегу Грейнджер в груди расплывалось какое-то странное удовлетворение. Это было самое интересное в ней — её глупая и никому не нужная беспощадная гордость.       Драко не смог сдержать усмешки:       — Ты обиделась?       — Я буду выше этого и промолчу!       Женщины.       Грейнджер подхватила свои подарки обеими руками и с гордо поднятой головой споро зашагала к замку, периодически спотыкаясь о валяющиеся под ногами мелкие камни. Недолго полюбовавшись этим действом, Драко нагнал мисс я-буду-выше-этого-и-промолчу, пока её силуэт не успел скрыться в ночи.       — Ты что-то ещё хотел сказать? — запыхавшись, спросила она.       — Нет.       — Тогда зачем пришёл?       — Нам по пути. Мы живём в одной башне, если ты не забыла, — с издёвкой ответил он. — Если всё-таки забыла, напоминаю.       Она бросила в его сторону уничтожающий взгляд. Восхитительный уничтожающий взгляд.       До самой гостиной Грейнджер не проронила ни слова, даже пароль рыцарю-кретину Драко пришлось называть самому, пока она задумчиво о чём-то размышляла, поглядывая на него исподлобья. Однако стоило им подойти лестнице, ведущей к спальням, Грейнджер вдруг замерла, обернулась к нему и произнесла:       — А ты ведь мог сказать мне всё это по дороге сюда, но зачем-то решил прогуляться. Со мной. Зачем?       Угадай, почему, Грейнджер.       Угадай, блять, почему.       — Люблю прогулки перед сном.       — Да-а-а? — протянула она, сощурившись. Так, словно видела его насквозь.       — Да.       А в следующее мгновение раздался глухой звук упавших на пол подарков. И прежде, чем Драко успел понять, что происходит, его губ коснулись всё ещё сладкие от тыквенного сока губы Грейнджер. Мягкие. Влажные. До одури приятные. Именно такие, какими он себе их представлял.       Бля-я-ять.       Драко считал удары собственного бешено колотящегося в глотке сердца, почти задыхаясь в её приоткрытый рот.       Руки осторожно легли на её талию и скользнули вниз по спине, на поясницу, притягивая к себе, чтобы он мог тут же жадно впиться в её губы. Чтобы проникнуть языком в её такой сочный влажный рот. Чтобы наконец почувствовать её вкус. Чтобы…       Чтобы в следующий момент Грейнджер резко отстранилась и посмотрела на него такими испуганными, застывшими в немом вопросе глазищами. Кричащими. Непонимающими.       — Прости, — еле слышно, на выдохе, сорвалось с её губ.       А Драко просто застыл.       Просто смотрел, как Грейнджер торопливо собирает по полу свои грёбаные подарки, неосознанно касаясь подушечками пальцев припухших губ. Просто умчалась, не оборачиваясь, вверх по лестнице. Просто…       Просто охренение.