Фотоальбом

      Чимин не думал, что большую часть лета он проведёт за городом с человеком, приклеившим на лоб ложку, двумя воркующими голубями, краснеющим, как школьница, хёном, человеком, кто сломал входную дверь в их дом ПРОСТО нажав на ручку и ещё одним хёном, на которого Пака променял Демон. Кажется, он вообще не думал, когда соглашался на эту поездку. Хотя теперь понимает, что подумать стоило.       — Джин, ты… идёшь брить ноги одному из альф. Мы же, представители пола прекрасного, предоставляем тебе выбор, кто же пойдёт на мучения.       И Чимин не готов ограничиться одним «пиздец». Тут даже «блядство ебучее» не описывает ситуацию полностью. Он сомневается, что его словарного запаса может хватить для описания происходящего.       К примеру, пару часов назад, такой прекрасной особе как Мин Юнги (Пак уже готов был проклинать вселенную, ведь Тэхён с Чонгуком отрыли в настройках режим, в котором задания чётко указывают где, кому, с кем и что нужно сделать) выпало «Поцеловать». И он бы дышал на много спокойнее, не покрывался тоннами румянца и не пытался смыть телефон Тэхёна в унитаз, если бы там не было «игрока Чимина».       Хотелось кричать и убрать этого альфу подальше, но, что вы, кто бы ему помог после мучений, что произошли с их компанией чуть раньше?

* * * Flashback * * *

      В то время как Хосок старательно клеит на лоб ложку, остальные игроки продолжают играть, начиная молиться всем возможным силам, что выбранный (чёрт бы их побрал) Тэхёном и Чонгуком режим не принесёт им бед. Но кто игра такая, чтобы лишать их веселья?       — «Игрок Сокджин должен подойти к незнакомцу на улице и поцеловать его».       — Ребят, а вам не кажется, что это пере… — пытается сказать Джин, но его перебивают три весьма безумных голоса:       Чон Чонгук, которому чуть не спалили волосы зажигалкой.       Пак Чимин, которого в ходе выполнения того же задания уронили с рук и теперь у него болит задница.       И Чон Хосок, чьи стоны и повели за собой цепочку хауса, после которого режим «Hard» всеобщим голосованием признали негодным. Или, как сказал Юнги, « — Да ну его нахуй», с чем все согласились.       — Нет, иди!       С горем пополам омега встаёт с места, обувается, шипя всевозможные проклятия себе под нос. После он решает ничего не накидывать (сработает как сто грамм) и выходит на улицу, выискивая себе бедолагу незнакомца.       Тот появляется на горизонте спустя какие-то две минуты, маяча своим красным полиэтиленовым дождевиком. А Джин начинает жалеть, что всё же не взял сто грамм для смелости.       — Живём один раз, ведь так? — сомнительно успокаивал он себя прекрасно зная, что данное выражение сейчас мало чем поможет, он быстрым шагом начинает двигаться в сторону незнакомца.       Когда Мин находится от того в пяти шагах, обладатель красного пакета для тела (похож, что поделать) тормозит, с непониманием глядя на промокшего парня и уже хочет, кажется, развернуться и убежать, как вдруг Сокджин фурией настигает его, хватает за грудки и целует в губы.       — Прости. — тут же говорит он, отстраняясь, и уже хочет позорно убежать, как вдруг…       — Честно говоря не ожидал, что наша следующая встреча будет именно такой.       Секунда. Осознание. Громкое:       — Блять.       И, как вишенка на торте, появившиеся из ниоткуда Тэхён с Чимином, что накрывают пару зонтиком и, лыбясь во все шестьдесят четыре, чуть ли не в голос говорят:       — Ох, Намджун, какая встреча!       — Не желаешь ли испить с нами чаю?

* * *

      Пока Сокджин закрылся в ванной, яро уверяя в том, что он, перед этим весь промокший, пошёл отогреваться, Намджун, очаровательно сверкая улыбкой и ямочками, пил чай с нашей весёлой компанией, стараясь игнорировать недовольные фырканья одного из альф, вежливо отказывался от принятия участия в игре (хотя если бы не она, то он бы не бродил по улице в дурацком плаще, что больше был похож на огромный пакет, но это уже другая история).       — Ловлю тебя на слове, что будешь играть в следующий раз. — подозрительно косится Пак. Он, как один из хозяев данной жилплощади, мог потребовать с этого альфы участие в игре, ведь тот сломал дверную ручку. Но, решив, что не лучшее время пугать добычу, что только-только проглотила крючок, это не вариант, он упорно молчит.       Продолжая болтать с альфой, они дожидаются Сокджина. Тот, по всей видимости успев пройти все пять стадий принятия два раза, спускался с совершенно спокойным лицом, продолжая просушивать волосы полотенцем.       — Ну что, продолжаем? — сходу спрашивает он, усаживаясь на своё место.       Создавалось ощущение, что он или упорно игнорировал чужое присутствие, или в самом деле не замечал Намджуна (хотя, как бы пошутил один человек из компании весьма нервно усмехнувшись — этот шкаф в два метра ростом не заметить крайне трудно). И последнее оказывается правдой, ведь когда он оборачивается к компании, что почему-то столпилась в дверном проёме ведущем в кухню…       — Блять… — тише, чем в прошлый раз, говорит он.       — Привет?.. — Джун неловко улыбается и машет ему.       Выдохнув, Мин натягивает на лицо улыбку и говорит:       — Здравствуй, давно не виделись. Ну так что, мы играем?       — Пиздец? — одними губами спрашивает Чимин, а омега на это кивает, после чего Пак поворачивается к Киму и несколько раз также кивает.       И пока омеги продолжают многозначительно переглядываться, решая точно что-то важное, альфы, даже не пытаясь слиться с мебелью и сделать вид, что их нет, упорно ждут и надеяться, что это не затянется.       — Ну и чего вы стоите? — неожиданно спрашивает Тэхён. — Мы только и ждём, когда вы пройдёте.       Альфы переглядываются и единогласно делают вывод.       « — Пиздец конечно.»       И сколько бы мы не шутили о их многословности и красноречивости, игра должна была продолжаться.       — И так, на очереди у нас… — начинает Тэ, ожидая, кто же выпадет следующим. — Хосок-хён, правда или действие?       — Опять я? — перспектива быть любимчиком игры Хосока, мягко говоря, не радовала совсем. — Окей, правда.       — «Показал бы игрок Хосок свои гениталии незнакомому человеку за миллион долларов?»       — За миллион? — он задумывается, а после с совершенно серьёзным лицом выдаёт. — Мои гениталии бы сами показались, меня не спрашивая.       — Теперь мы знаем гораздо больше о том, что гениталии Хосока живут своей жизнью. — говорит Юнги, после чего компания заливается диким ржачем.       — Вы так говорите, будто ваши гениталии в этой ситуации повели бы себя иначе. — скрещивает руки на груди Хосок.       И никто не спорит. Все лишь затыкаются и просят Тэхёна продолжать.

* * *

      Дальше всё относительно хорошо — задания не были особо страшными, и все заметно расслабились. Быть человеком-одеялом, рассказывать чутка постыдные, но смешные факты о себе или совершить что-тот невероятно глупое для их возраста было не так сложно.       Но, всё, как известно, до поры до времени.       — Я должен… оставить засос на груди соседа справа? — брови Тэхёна лезут на лоб. Он поворачивает голову вправо и видит Хосока, чьи брови точно также забавно ползут вверх. — Блять?       — Блять. — в тон ему отвечает Чон.       Надеясь на помилование и смену задания, они оба смотрят на друзей, но те отрицательно мотают головами.       — Вы жестоки… — шепчет Ким.       И пока Чон, с тяжёлым вздохом снимает с себя футболку, Джин возмущённо шипит «Да действительно!», на что все смеются. Кроме одного. Кроме Чонгука, что сидит с нечитаемым лицом и смотрит на Тэхёна, приближающегося к чужой груди.       — Они встречаются? — тихо спрашивает Намджун у Джина, от чего тот сначала вздрагивает, а после отвечает.       — Нет, но они, как бы, женаты.       — Это как?       — В другой раз расскажу.       И Ким не знает, что щёлкает в его мозгу, из-за чего он выдаёт:       — В следующий раз ты меня встретишь также, или мне ждать что-то новое?       А Джин, кажется, выпадает из этого мира, теряя всё самообладание и алея ушами. И пока до Джуна доходит, что он, кажется, сломал омегу, Тэ с характерным звуком отстраняется от чужой груди, вытирая губы большим пальцем.       — Смачно ты его…       — Предлагаю на этом закончить игру. — говорит Чонгук, на что Чимин отвечает.       — Да, пора бы. Давайте заканчивать круг и закругляемся.       И кто его в тот момент тянул за язык? Ведь он сам пожалел о своих словах.

* * * End flashback * * *

      И пока на ногу Юнги клеится восковая полоска он понимает, что это больше, чем пиздец. Особенно когда, кажется, всё их поселение пронзает громкий мат Мина, сопровождаемый громом и молнией, от чего даже дождь перестаёт идти.       Но громкое намджуново:       — Я поздравляю, вы дожили до конца игры.       И радостные возгласы участников позволяют ему поверить в то, что жизнь не так жестока.

* * *

      Поскольку дождь закончился, Джин выпнул Юнги с Чимином в магазин, ведь те сами ещё утром хотели сходить и теперь ну просто не могут отказаться от своих слов! — как их заверил старший.       Бродя по отделу с молочкой, они спорят насчёт завтрашнего дня и чем стоит заняться, пока местные бабульки кидают на них заинтересованные взгляды.       — Что это, младший сынок Миён пару себе нашёл? — говорит одна другой, отворачиваясь от приправ.       — Думаешь, у них серьёзно? — хмурится, внимательно смотря на этих двоих.       — Ну ты глянь, как он ему улыбается! Джиён так не улыбался, а у нас она первая девка на деревне!       — Полно тебе. Паренёк-то симпатичный. Да и сам Мин ничего. Если, конечно, не приворожил…       — Тьфу на вас. — обращает на себя внимание дедушка-омега, хмуро глядя на своих сверстниц. — Ишь, старые кошёлки, не мешайте молодёжи. Лучше бы за собой так в молодости следили, как за ними.       Женщины на это лишь недовольно фыркнули, но замолчали, продолжая выбирать приправы.       — А если, — Мин берёт в одну руку йогурт, в другую сыр. — Завтра всё-таки будет хорошая погода и мы пойдём на озеро? — по всей видимости, в представлении альфы они — это йогурт, а сыр то самое озеро, к которому приближается йогурт, а после плавает в нём. — Как тебе?       Чимин чувствует на себе чей-то взгляд и, повернув голову, видит маленькую девочку, которая, хлопая своими глазками, наблюдает за действиями Юнги.       Альфа тоже переводит на неё взгляд, неловко улыбаясь и машет ей сыром, на что девочка, хмыкнув, разворачивается и уходит. Чимин на это тихо смеётся, а после с яркой улыбкой говорит:       — Думаю, так и поступим. Тогда возьмём что-то на завтра. — укладывая в тележку молоко, он тянет её за собой к отделу с мясом, пока альфа, спохватившись, кидает йогурт и сыр туда же и катит её за омегой.

* * *

      Юнги помогал Сокджину готовить ужин, пока остальная орава скрылась в гостиной и о чём-то весело разговаривала.       — Слушай, а откуда ты узнал, что мы пойдём в клуб? — нарезая овощи, спрашивает старший, от чего Юнги, обжаривающий мясо, замирает на месте.       — А с чего ты решил, что я знал до сегодняшнего дня? — нервно сглатывает, но старается выглядеть как ни в чём не бывало.       — Ой, мне лапшу на уши не вешай. — отрываясь от нарезки, омега подходит к нему, опираясь бёдрами на столешницу и смотрит на нечитаемое лицо брата, который, кажется, пытается его не слушать и агрессивно мешает мясо лопаткой. — Ну и как тебе целоваться с Чимином?       — Блять, — вздыхает Мин, оставляя бедное мясо в покое. — Хён…       — А я ещё думаю, чего это ты так спокойно поцеловал меня сегодня.       Альфа бледнеет на глазах Сокджина.       — Я, пожалуй, пойду… — Сокджин ретируется из кухни, на выходе прося Чимина не убивать его брата.       — Бить буду не смертельно, но сильно.       — Чимин~и, знаешь, тут такая ситуация забавная… — поворачиваясь лицом к Паку и видя, что тот приближается, обходя стол, начинает медленно двигаться в другую сторону.       — Забавная? Да вообще! — страшнее становится, когда свирепый омега берёт в руки нож, которым перед этим резали морковку.       — Давай мы мирно обсудим это без ножа…       — А чем тебе не нравится нож? Целоваться с ним не так удобно?       — Я могу всё объяснить!!!       Они делают круг вокруг стола уже бегом, меняют маршрут, от чего Юнги удаётся выбежать в гостиную.       — Я тебя на шашлык порежу, ловелас хренов!       — Пиздец. — говорит Чонгук, когда мимо него проносится Юнги, а вслед за ним Чимин.       — Однозначно. — поддерживает его Намджун. — Так на чём мы остановились?

* * *

      Тем временем альфа с омегой переносятся на улицу. Точнее Юнги, обнаружив в себе акробатические способности, перепрыгивает через калитку, а Чимин, не удосужившись удивиться его способностям, открывает её с ноги, от чего она со всей силы бьётся об забор.       — Чимин, давай просто поговорим? — молит Юнги, но Пак оказывается не приклонён.              — Поговорим? В клубе могли поговорить! А чего сразу не трахнул?! Хотя, так уж и быть, я сам тебя трахну ножом!              — Изменил? — доносится до них голос, от чего оба замирают.              — Узнал, что приворожил? — парни поворачивают голову в сторону двух бабушек из того самого магазина.              — Да успокойся со своими приворотами! Ну точно изменил. Любовник по-любому беременный. — явно игнорируя взгляды на них, продолжает говорить одна из женщин.              — Простите?.. — непонимающе смотрит на бабушек Пак.              — Ну так что он сделал? Изменил?              — Нет. — прячет он нож за спиной.              — Напился, перед этим что-то продав? — подключается вторая бабушка, а брови Чимина продолжают устремляться вверх.              — Нет!              — Наркоман что ли?              — Да о чём Вы?!              — Выглядишь как городской… Точно! Детей захотел, а ты против?              — Что… — щёки краснеют, а на спасение приходит Юнги, толкающий его в сторону калитки.              — Знаете, мы, пожалуй, пойдём. И советую Вам прекратить следить за нами.              И когда они скрываются из виду бабушек, одна из них недовольно фыркает:              — Глянь, какая молодёжь пошла! Ни стыда, ни совести, ни уважения!              И пока они продолжают промывать кости этим двоим, Юнги и Чимин заходят за дом, где Мин спешит отобрать у младшего нож, но тот будто просыпается, отбиваясь от чужих рук и толкая альфу к стене, приближаясь опасно близко и приставляя нож к горлу.              — А теперь ты мне расскажешь всё до мельчайших подробностей какого хрена было в клубе. — шипит он, зло смотря в чужие глаза.              — Я…              Начать Мину не даёт громкий рык, донёсшийся из окна дома, грохот, дикий топот и маты Джина.              — Предлагаю отложить этот разговор до вечера, потому что там, кажется, ситуация похуже.              — Так уж и быть, — убирая нож от чужого горла, Пак кидает взгляд на входную дверь — Живи пока.              Они быстро влетают домой, забегая в гостиную, где Хосок почему-то лежит на полу, испуганно глядя на второй этаж, пока Сокджина и Намджуна, как и Чонгука с Тэхёном, на горизонте не видно.              — Хён, что случилось? — Юнги помогает Чону встать, пока Чимин осматривает его на наличие травм.              Но альфа не успевает ответить, как со второго этажа начинает вонять альфьими феромонами, от чего все трое спешат заткнуть нос.              — Запах слишком молодой… это Чонгук. — говорит Мин, после чего он с Паком срывается на второй этаж.              Джин и Джун долбятся в дверь комнаты Тэхёна, пытаясь её открыть.              — Чонгук, открой немедленно!              — Что происходит? — непонимающе смотрит Чимин и кривится в лице, ведь запах усилился и явно доносился из комнаты.              — Кажется, Тэхёна сейчас или трахнут, или загрызут. — шипит Мин, приближаясь к двери и присоединяясь к попыткам достучаться до Чона.              А Чимин в очередной раз думает, что всё происходящее — пиздец.