Остаточное явление

— Итак… — кресло, блокнот, ручка, очки. Все как всегда, — Начнем? Кладу ногу на ногу и стараюсь расслабиться. — Пожалуй, — киваю. — Как ваши мальчики? — Вы спрашиваете, как психолог или как друг? — у него расслабленный вид. Но не слишком. Достаточно, чтобы вести непринужденную беседу и не заставить меня почувствовать себя под микроскопом. — Если бы я спросил, как ваш друг, ответ бы отличался? — улыбается. Улыбаюсь в ответ и опускаю взгляд на свои колени, машинально поправляя юбку. Начать разговор всегда сложнее всего. Каждый раз. — Нет, не отличался бы, — качаю головой, всё еще улыбаясь, — Они… Хорошо, здоровы. Бывает ругаются, но… — вырывается нервный смешок, — Нельзя ведь требовать слишком многого от мальчишек, верно? Он тоже смеется. — Вы правы. Они в этом возрасте бывают маленькими разбойниками. — говорит будто у него есть дети, хотя… я не знаю если они есть. На самом деле я ничего о нем не знаю, кроме имени и профессиональных достижений. Но мне и не нужно. Идеальный незнакомец со степенью по психологии подходит, — Расскажите мне как вы спите, — делает пометку в своем блокноте, — Кошмары еще были? Непринужденная атмосфера почти полностью улетучивается. — Нет, не было, но… — Но? — Но я не очень-то и сплю, — снова пометка. — Вы перестали принимать таблетки? — поправляет очки. — От них я вялая днем, — кивает, — К тому же… Я не уверена, что вообще хочу засыпать, — взгляд цепляет какое-то темное пятно на полу. Будто пролили чернило. — Почему не хотите? В обычной жизни, за дверьми этого кабинета, стоит мне открыть рот, как кто-нибудь обязательно осуждающе спросит почему я чего-нибудь не делаю, или не хочу, или не люблю — почему я не хочу сидеть дома целыми днями, почему не хочу бросить петь, почему я не хочу второго ребенка… Они будто не понимают, что я была бы счастлива хотеть того же что и все. Или хотя бы хотеть чего-то реального. Здесь всё иначе. Я хожу сюда раз в неделю каждый четверг. С десяти до двенадцати мальчики остаются у нашей соседки. Недим знает об этих визитах. По крайней мере, я ему о них рассказала. Я ухожу после его отъезда на работу и возвращаюсь задолго до приезда домой, и мы о них не говорим, так что… я бы не удивилась если бы он забыл. — Потому что по ночам всё кажется… Ярче. Настоящая жизнь начинается ночью. Он не выглядит удивленным. — Что вы делаете по ночам, когда не спите? Я знаю, что уже отвечала раньше на этот вопрос, но все равно говорю: — Плачу, думаю, — отпиваю немного воды из стакана на столике рядом с моим креслом, — Мечтаю… Голос понижается до шепота, и я со вздохом закрываю глаза. — О чем вы мечтаете? Задумываюсь на мгновение. Никто меня не торопит, но сколько бы времени не было, я не могу найти этому название. Я не знаю, о чем мечтаю. Я мечтаю о чем-то чего никогда не будет. — Ни о чем, — качаю головой, — Я просто… неправильно выразилась. — мне становится неуютно от собственной обиды за то, что я даже не могу сказать это вслух так, чтобы не звучать глупо, — В моей голове всё звучит логичнее, но стоит мне открыть рот… Это не важно. — Вы можете сказать всё что угодно. Тут нет правильного ответа. Вы ведь знаете? Поднимаю глаза. Теперь мне хочется, чтобы он не был просто незнакомцем. Чтобы ему было дело до меня не как профессионалу, а как человеку. Чтобы кому угодно было дело до меня. Чтобы кто-то понял всё, о чем я не могу сказать вслух. — Иногда, — поворачиваю голову к окну, — Почти всегда… — прикусываю губы пытаясь найти правильные слова, — Мне кажется, что никто кроме него меня не поймет. Я имею ввиду, по-настоящему. — Ваш друг? — И поэтому… — чувствую, как щиплет в глаза, — Я говорю с ним по ночам. У себя в голове, — на автомате указываю на свой висок, боясь увидеть его реакцию. — Так мне кажется, что он рядом, и знает о том, что происходит со мной. Наверное, я просто… — качаю головой, — Романтизирую всё. — Ничуть, — качает головой, совсем не выглядя удивленным, — Вы скучаете. Это естественные эмоции. Вы не должны стыдиться их. — Скучать по живым легче чем по мертвым, — говорю задумчиво. Он делает какие-то пометки, что-то перечеркивает, что-то пишет заново. Мне всегда было интересно заглянуть в его блокнот. Посмотреть, что он обо мне думает, что он думает о моих словах и мыслях. Какую он им дает оценку. Что видит кто-то, чего не вижу я. — Расскажите мне о вашей неделе, — он всегда так делает, дает мне передышку, — Как ваш муж? Задумываюсь. — Обычная неделя, как все, — пожимаю плечами, — Хотя нет. Недим стал каким-то… другим. Нервным. — Как это проявляется? — Раньше он мог не замечать и половины всего происходящего вокруг, а сейчас… — хмурюсь, — Сейчас он какой-то резкий. Все время оглядывается по сторонам. Позавчера даже предложил переехать в другую страну, представляете? — смеюсь. — Почему это предложение показалось вам странным? Раньше никогда не возникали такие идеи? — Возникали, — киваю, — Даже сразу после того как мы поженились, но тут похоронены родители Умута, здесь Дамла, мой брат и моя мама, и компания, и дом, и… Просто так оставлять всё позади себя? Я так не могу, — качаю головой, — Он тогда согласился, и мы больше не возвращались к этой теме. — Сейчас это предложение насторожило вас больше чем тогда? — Сейчас у меня чувство будто он… Убегает. — Что заставило вас так подумать? — Я не знаю, — что я никогда не признаю, это что и знать не желаю. Это останется при мне, — Это просто чувство. В любом случае я никуда не поеду. Здесь вся моя жизнь. Он о чем-то думает, но ничего не говорит. — На что еще вы обратили внимание на этой неделе? Молчу несколько секунд, потом улыбаюсь. Он тоже улыбается. — Вы решите, что я помешалась, — теперь я смеюсь, хотя мне не смешно. — Расскажите мне, и мы вместе подумаем так это или нет, — он все еще улыбается, и это дает мне смелости. — В соседский дом кто-то переехал. На самом деле я не знаю, если это было на этой неделе или раньше, но я никогда не замечала, чтобы в том доме кто-то жил. — Почему это показалось вам важным? — он смотрит внимательно. Делаю глубокий вздох. — Я увидела из окна своей кухни как мужчина заходил в тот дом, — я говорю медленно, по одному предложению, наблюдая за его реакцией, — Он стоял спиной ко мне и был далеко, но… — Но? — Но на секунду я могла поклясться, что это Дженк, — говорю на выдохе, но затем быстро добавляю, — В смысле я знаю, что это не он! — уверяю, — Но это было первое, о чем я подумала. Он поднимает серьезный взгляд от блокнота. — В этом нет ничего ненормального и вы не помешались, Джемре, можете мне поверить. Увидеть даже в прохожих, людей похожих на наших близких, это обычное дело. — Может быть я слишком много об этом думаю… — Вы знаете, что это просто похожий на него человек, а вовсе не он, — он дожидается моего кивка, — Пока вы это знаете и понимаете, всё хорошо. — Значит… Нет ничего страшного в том, что я столько думаю о нем? Он тоже делает глоток воды. — Это объяснимо. Ваши так называемые видения, фантазии, то, что вы назвали зацикленностью, ваше вечное ожидание чего-то, что вы сами не можете объяснить. — И как же? — спрашиваю, но не уверена, что действительно хочу слышать ответ. — Насколько я понял по вашим прежним рассказам, вы не видели его больным, не видели при смерти, не видели мертвым, не были на похоронах, — качаю головой, — Очень важно, сообщая близким о смерти, сказать четко и ясно, что человек умер. В шоковом состояние, наше подсознание склонно придумывать или додумывать что-то. Так оно защищает нас от реальности, которая может оказаться слишком жестокой для нас. Дженк ушел. Мой брат ушел. — По-вашему, я думаю, что он ушел? — Нет, вы знаете, что он умер, — он откладывает блокнот, — Это ваше подсознание думает, что он ушел. Очень глубоко. — И что с этим делать? — спрашиваю шепотом. — По началу я думала, что… Если бы я его не отпустила… Если бы я заметила, — провожу руками по лицу, — Боже… Недим сказал тогда, что его нельзя было вылечить и Дженк не хотел, чтобы мы все видели, как он умирает, — замолкаю. Он не прерывает, дает мне сказать, — Я думала, что он вернется, — качаю головой, — Он должен был вернуться. Может если бы он не был один… — Вы хотите что-то с этим сделать? — он знает ответ на этот вопрос. — Я не могу так прожить всю свою жизнь, — наверное я звучу неубедительно, — Меня на половину нет. Его взгляд становится грустным. Так он кажется… человечнее. — Вы так сказали потому что так думаете или потому что знаете, что должны так сказать? — Какой у меня есть выбор?! — раскидываю руки в разные стороны, немного повышая голос. Он смотрит вниз, и я знаю, что он меня понимает и ему жаль. Прочищает горло. — Попробуйте найти больше деталей о его болезни, где он лежал, возможно походить по той больнице, поговорить с его врачом, найти, — запинается немного, затем продолжает, — Свидетельство о смерти… — Разве от этого мне не станет больнее? — прищуриваюсь. — Возможно… Но только возможно, реальные факты о том, как он умер помогут вам уложить всё у себя в голове. Конечно это не то же самое, что и увидеть своими глазами, но это больше чем ничего. Это часть правды, которую вы не видели. — Мне станет легче? — не знаю, если хочу этого. Должна хотеть. — Сначала нет, но в долгосрочной перспективе, — он закрывает блокнот, — Возможно. Возможно.

***

— Я положила им несколько кусков пирога, — она указывает на рюкзак Умута и передает его мне, — Мальчики, за вами пришли! — Ну что вы, не стоило… — начинаю. — Я настаиваю, — прикасается к моими рукам, — Я наготовила столько, что сама точно не осилю. Они помогут мне, — она улыбается, когда дети выбегают из дома, чуть не сбив ее с ног. — Тетя, мы нашли ежика! — Правда? — я знала, что рассказ предстоит долгий и во всех деталях. — Да, и он уколол Умута, — Булут смеется. — Не правда, я даже не касался его, — показывает мне ладони. — Касался, ты брал его в руки, я видел! — Как ты мог видеть если тебя там даже не было? — закатывает глаза. — Спасибо, что посидели с ними. Я перед вами в долгу, — улыбаюсь, представляя, что пришлось пережить этой женщине с ними за эти два часа. — Кстати, — собираюсь с мыслями, стараясь не выдать излишнего любопытства, — У нас новые соседи? Этого было достаточно, чтобы ее глаза загорелись. Как главная любопытная сплетница улицы, она не могла упустить такую возможность рассказать мне что-то, это я знаю точно. — Всего один, кажется, — она переходит на шепот, будто кто-то способен нас услышать, — Мужчина. Не особо разговорчивый. Переехал почти месяц назад, но… Я видела его пару раз, и то было под вечер, не разглядела. — Почти месяц назад? — мы обе поворачиваемся к соседскому дому. — Вас не было тогда дома, насколько я помню… Месяц. — Мама, мы идём? — дом снаружи выглядел таким же пустым, как и раньше. Будто внутри по прежнему никто не жил.  — Да, пошли, — беру их за руки, — Вы сфотографировали ёжика для меня?