Остаточное явление

С визита к психологу прошло четыре дня, но тема документов всё еще обходится стороной. Мне казалось я положила мысли о них в маленькую секретную шкатулку, закрыла ее на ключ, и спрятала на очень дальней полке у себя в голове. Так чтобы не попадались на глаза. Но я все еще знала, что она там есть. Она есть на той полке, пусть и дальней, но не настолько, чтобы я могла о ней забыть. Она всё еще ждет, когда я ее достану, открою и столкнусь лицом к лицу с реальностью. На самом деле я никогда не прекращала думать об этом. Утром. Днем. Вечером. Ночью. Всегда. — Что? — Что? — хмурюсь. — Ты скоро просверлишь во мне дыру этим взглядом, — понимаю, что сейчас самое время, но открыв рот, тут же его закрываю, — Что-то случилось? — вот он, тот момент. Я не знаю, как спросить. Не знаю, что сказать и чем мотивировать свой интерес. Дженк не казался частью нашей жизни. С его смерти будто прошла сотня лет, но в то же время, не прошло ничего. Недим о нем почти никогда не говорит, если дело не касается Умута и нет острой необходимости. Он это пережил, а я себе казалась ненормальной. — Ничего, — отвожу взгляд. Чувствую, как он смотрит на меня еще несколько секунд, затем выключает ночник и поворачивается спиной ко мне. — Спокойной ночи, — говорит почти не слышно, монотонным голосом. — Спокойной… Чашка горячего ромашкового чая, выключенный свет и бессонная ночь. Всё, как всегда. В соседнем доме тоже не спят, хотя уже поздно. Горит свет. Он всегда ложится поздно и почему-то после этого мне удается уснуть легко и без снов, и спать до самого утра. Какая-то не здоровая форма привязанности к незнакомому человеку. Я знаю, что это неправильно, не нормально. Делаю себе пометку навестить нашего соседа на днях, познакомиться. Может даже подружиться. — Вы знаете, что это просто похожий на него человек, а вовсе не он. Я знаю. Я это знаю… Мне нужно познакомиться с нашим соседом. Это точно не помешает. И найти уже наконец эти бумаги.

***

Чего я никак не могу объяснить, так это всепоглощающего чувства страха, когда я, как вор в собственном доме, стою посреди кабинета Недима и пытаюсь понять откуда мне начать поиски документов, которые можно было бы попросить у него самого. Но просить не хочется. Взгляд то и дело падает на часы. Он только уехал, значит вернется не скоро, но ощущение будто меня вот-вот поймают с поличным всё же не покидает. На секунду мне становится стыдно за то, что я вторгаюсь в личное пространство, но это проходит почти сразу же. Я бы хотела сказать, что доверяю своему мужу, но это не так. Еще сильнее я бы хотела сказать, что меня волнует его вранье. Но чаще всего нет. Я знаю всё. Или почти всё. В пригороде люди любят шептаться, поэтому я точно знаю с кем мой муж особенно близок, на что тратит деньги, и где пропадает те несколько раз в неделю, когда «задерживается допоздна на работе». Иногда мне кажется, если я скажу ему в лицо всё, что думаю, ничего не произойдет. Совсем. Мы даже не поссоримся. Мы оба знаем, что я никуда не денусь. Некуда, незачем и нет никакой возможности. Если я и решусь на развод, уж точно детей мне никто не оставит. В этой борьбе выиграют деньги и имя. Ни того, ни другого у меня нет. Он не подлец, а я не жертва. Жертвам обычно плохо от того как с ними поступают. Мне всё равно, что даже немного пугает. Свобода — все же, нужно признать, это то единственное за что стоит побороться. Стоило бы. Если бы я знала, что с ней делать. Если бы мне было, что с ней делать. Но даже она мне больше не нужна. Куда бы я не пошла, я все равно окажусь не там, где хочу быть. Тогда и идти нету смысла. Это задача без решения. Борьба бессмысленна, если после нее ничего не будет, поэтому всё остается как есть. Возможно это и есть причина по которой я тяну с просмотром документов. Пока я это еще не сделала, у меня есть цель. Как только я закончу и сложу их аккуратной стопкой обратно в ящик, придется искать новую цель и другой смысл. А это всегда сложнее всего и приводит к одним лишь разочарованиям. Бумага за бумагой, листок за листком — всё не то. Контракты, договора, куча макулатуры в которой я ничего не смыслю. Ни намека на хоть что-то медицинское. — Да где же ты их держишь… — бормочу себе под нос, когда на глаза попадается уже вскрытый конверт со знакомой надписью. Его краешек выглядывает из большой синей толстой папки. Стоит мне ее открыть, как на пол вываливаются чуть ли не десятки подобных конвертов. Замираю с папкой в руках, смотря на устроенный беспорядок на полу, затем прихожу в себя и подбираю несколько конвертов. — Медиполь… — они разные, разные даты, тот же адрес, такие же конверты. Открываю первый попавшийся, даже не смотрю на дату. Их так много, что это уже не кажется важным, — У пациента наблюдается ослабление зрачковых рефлексов, отсутствие кожных рефлексов, повреждение ядер глазодвигательных нервов… Что за черт? — пытаюсь вникнуть в слова на листке и понять, каким образом они имеют отношения к Недиму, но всё кажется какой-то бессмыслицей. Человек в коме. Поворачиваю конверт. 22 апреля 2023 года. Трель телефона заставляет вздрагивать — Дамла. — Мне снова звонили из той студии, третий раз на этой неделе. Спрашивали если ты не передумала, — начинает быстро говорить, как только я беру трубку, — Что мне им ответить? Зачем он вообще звонит мне, будто у них нет твоего номера… — Дамла, я сейчас занята, — беру другой конверт. 13 октября 2022 года. — Так что мне ему сказать? — она меня будто не слышит, — Послушай, они ведь когда-то перестанут тебя приглашать, — несколько конвертов падают на пол. Вокруг полный беспорядок, и я пытаюсь всё собрать одной рукой, другой держа телефон, — Я вообще удивлена, что после стольких лет они вспомнили и позвонили. Я и забыла, когда ты в последний раз пела. Взгляд снова падает на часы. — Дамла, я должна успеть кое-что сделать пока Недим… — Ах да, Недим, — закрываю глаза и делаю глубокий вздох, — Я должна была догадаться откуда ноги растут. Ты ведь об этом мечтала. Что с тобой стало? — это не первый разговор на эту тему, и не первый вопрос на который я не могу ответить. — Мне нужно сделать другой звонок, поговорим позже, — собираюсь положить трубку, когда вспоминаю, — Подожди! Ты не могла бы посмотреть у себя документы Дженка из больницы? Я всё перерыла и тут ничего. На несколько мгновений в трубке повисает молчание, и я вдруг понимаю, как странно и неожиданно могла прозвучать моя просьба. — Зачем они тебе? — наконец говорит, но голос совсем другой, спокойный и даже мрачный, — Ты в порядке? Задумываюсь, не зная, что сказать. Именно сейчас сказать правду не кажется правильным выбором. — Да, это… Врач Умута просил, — пытаюсь придумать, что сказать, чтобы это звучало правдоподобнее. — Умут болен? — слышу нотку паники в ее голосе. — Нет! — черт, — Нет, это на всякий случай. Нужно ведь учитывать семейный… анамнез, — она все еще молчит, — Держать руку на пульсе. В трубке всё еще тишина. — Ты права, — наконец говорит, и я выдыхаю, — Я посмотрю дома, — на фоне что-то шуршит, — Я совсем забыла, что должны быть какие-то документы. Тогда… Не до этого было. — у нее задумчивый тон и я чувствую себя виноватой, что заставила вспомнить, — Я позвоню, как только найду. — Спасибо, — кладу трубку и набираю номер, указанный в правом нижнем углу на каждом конверте. Я почти уверена, что никакого обследования Недим не проходил, но мне нужно в этом убедиться. Если я хоть что-то правильно понимаю, этот пациент не может даже открыть глаза, не говоря уже о том, чтобы спокойно со мной разговаривать и ходить каждый день на работу. — Отделение нейрохирургии. Медиполь. Здравствуйте. Чем мы можем вам помочь? — милый женский голос звучит приветливо и спокойно. Неожиданно для себя я понимаю, что завидую этому приветливому голосу, и слова застревают в горле. Около половины людей, которые звонят по этому номеру или проходят мимо нее каждый день, переживают худшее время в своей жизни. Как я. Или как этот несчастный, кем бы он не был. Около половины людей, которые звонят по этому номеру больше никогда не будут счастливы, а ее приветливый голос как красный мигающий указатель оповещает: «Где-то жизнь продолжается, но вам не повезло. Нам очень жаль.» — Вы тут? — девушка терпеливо ждет на том конце линии, и я прихожу в себя. — Да, да, простите, — говорю быстро, — Дело в том, что мой муж регулярно проходит обследования в вашей больнице, но на днях нам сообщили, что возникли какие-то проблемы со страховкой. Я уверена, это какое-то недоразумение. Не могли бы вы… — прикусываю губы, эта невинная ложь вряд ли как-то наказуема. В конце концов я всегда могла сказать, что возникла ошибка, и никаких проблем со страховкой у нас нет. — Секунду, я проверю. Фамилия вашего мужа? — Карачай. — Имя? На секунду задерживаю дыхание, затем говорю на выдохе: — Недим. Недим Карачай. Она молчит. — Вы уверены, что ваш муж проходил обследование в нашей клинике? — у нее озадаченный голос и я могу поклясться, что она не нашла даже упоминания о Недиме. — Какие-то проблемы? Скажи это. — Вашего мужа нет в базе данных, значит он никогда не проходил здесь обследования. Должно быть какая-то ошибка в системе… — Нет нет, — взгляд снова падает на конверты, хаотично разбросанные теперь на столе, — Думаю я нашла не тот номер. Это моя ошибка. Прошу прощения. — Вы уверены? Если неполадки с нашей стороны… — она суетливо начинает что-то говорить. — Да, я уверена. Спасибо, всего доброго, — вешаю трубку, не дав ей ничего ответить. Он соврал. Всё должно было пройти быстро и просто. Всего пара документов. Всё должно было сойтись идеально, и я должна была наконец убедиться, что Дженк мертв. Я ведь и так это знаю. Или нет? — Не сходи с ума… — собираю аккуратно все бумаги и кладу их обратно в точности как было, — Это всё в твоей голове, — руки дрожат. Я роняю пару писем и тут же поднимаю их. Выхожу из кабинета, когда раздается звук сообщения, заставляя меня вздрогнуть. Я ничего не нашла, кроме старых бумаг. Не помню если я вообще видела другие документы после его смерти. Наверное, затерялись где-то в доме, поищу еще. Там о болезни всего пара строк, но есть имя его врача и адрес той больницы, в которую его привезли. Может у них в архиве сохранились копии. Держи меня в курсе. Д. Всё оказалось куда сложнее чем я думала. Мой разум будто играет со мной в прятки, и я больше не уверена, что знаю где правда, а где ложь, где паранойя, а где реальность. Может быть я вижу то, что хочу видеть. Может быть вокруг ничего странного не происходит. — Хватит думать… — прикрываю лицо ладонями и сползаю вниз по стене, рядом с дверью кабинета. Всё это просто совпадения. — Много совпадений, — киваю, — Просто совпадения…