Остаточное явление

К утру следующего четверга, через несколько дней после моей находки, я была практически уверена, что сошла с ума, но всё еще держала себя под контролем. Прошло еще два дня пока я решила, что делать дальше. В голове был полный хаос. Последнее чего я хотела, это рассказать о своих мыслях кому-то еще и услышать в ответ подтверждение того, что я сама себе всё надумала. Сеанс на этой неделе было решено отменить. Я точно знала, что мне скажут, но у меня самой не было для него ничего нового — всё те же старые подозрения и мысли, от которых мне всё еще не удалось избавиться. Наоборот. Всё стало даже хуже. И я не уверена, что хочу это обсуждать. Точнее уверена, что не хочу. Навязчивые мысли, которые меня преследуют теперь день и ночь, не исчезнут после обыкновенной беседы. Всё гораздо серьезнее. Мне нужны факты и доказательства. Которых будто нет. В тот же день, когда я нашла письма в кабинете Недима, мне приснился странный сон о нашем соседе, который и подтолкнул меня к тому, чтобы пропустить сеанс. Мне снилось будто наш сосед и анонимный пациент из писем Недима — это один и тот же человек. Когда я проснулась, еще пару минут я помнила каждую деталь, а к восходу солнца это уже казалось просто плодом воспаленного воображения. Сам сон совсем не так важен, чтобы о нем думать, но он напомнил мне о том деле, которое было необходимо завершить до того, как я поеду в больницу.

***

— Ты неправильно это делаешь, — Дамла тянется через стол к миксеру, будто собирается его отобрать у меня, — В моем рецепте нужно взбивать по часовой стрелке, а не против. Дай сюда! — она все-таки забирает его у меня и встав со стула, занимает мое место за кухонным столом, — В честь чего пироги печём? — у нее спокойные плавные движения. Я рада, что она приехала. Ее присутствие в доме успокаивает. — Это для нашего соседа, — подпираю голову рукой, машинально посмотрев на дверь, которая ведет на задний двор, будто этот жест объяснит ей ход моих мыслей. Она тоже поворачивает голову к двери и потом снова ко мне, приподнимая бровь. — Соседа? — киваю, — Это новый вид благотворительности или… — Что? Нет, — смеюсь, — Он переехал недавно, и я ищу повод познакомиться. — С каких пор мы так делаем? — Мы всегда так делали. — Никогда мы так не делали. Он тебе нравится? Сначала мне кажется, что я ослышалась, но она невозмутимо смотрит на меня. Правда ждет ответа. — Дамла! — мысль об этом звучала не столько оскорбительно, сколько… правдоподобно. И потому пугающе. По крайней мере, внушив себе, что он похож на Дженка, я думала о нем чаще чем мне следовало бы, о чем ей не обязательно знать, — Я замужем. Закатывает глаза и ухмыляется. — Конечно, — кивает, прищурившись, — Именно то, что ты замужем и помешало бы тебе заинтересоваться нормальным интересным… — Мы это уже обсуждали. — Обсуждали, но раз уж с тех пор ничего не изменилось, то обсудить еще раз, я считаю, совсем не помешало бы, — она окунает палец в тарелку и облизывает его, — Готово. — Я даже не знаю, как он выглядит, и даже если бы знала, Дамла… Дай мне ложку, — она снова закатывает глаза вкладывая ложку в мою ладонь и скрещивает руки на груди, — Даже говорить о таком неприлично, да и не правда, у меня есть муж, — качаю головой, — Ты идешь со мной? В душе я надеялась, что она скажет «нет». — К соседу? — Да, — пожалуйста, скажи нет… — Нет, — она встает из-за стола и вытирает руки бумажным полотенцем, — Я должна заехать к Дживану, мы договорились поужинать, и я уже и так заболталась тут с тобой, — облегченно выдыхаю, надеясь, что она не заметила, — Проводишь меня? Несмотря на шуточный тон, пока мы идем до двери, напряжение ощущается куда сильнее. — Говори, — смотрю на то как она обувается, поджав губы и избегая моего взгляда. Встает, берет сумочку, вертит в руке ключи от машины, и смотрит в пол. — Я злюсь на тебя. Киваю. — Я знаю, — у меня тихий голос и я хочу дать себе самой пощечину. Уж точно не я одна самая несчастная, хоть и все время об этом забываю. — Ты… — она поднимает руку и поджимает губы, затем опускает и снова поднимает, — Ты даже не стараешься! — мне не приходится спрашивать, о чем она, это не первый наш подобный разговор, — Я знаю, что ты не могла ничего для него поменять, хоть мне и хотелось убедить себя и тебя, что ты можешь всё, что ты его спасительница, спасительница Недима, моя, Умута… Я удивилась, когда ты так быстро вышла замуж, злилась и даже проклинала тебя, но подумала, что вдруг я ошиблась, вдруг мне показалось, вдруг я тебя не поняла, вдруг именно так ты станешь счастливее. Я всё время стараюсь, но не понимаю почему всё произошло именно так, и почему… Будь ты счастливее от своего выбора, я бы приняла это легче. Но ты даже не счастлива! Нужно было сказать что-то, но как назло, именно сейчас голова казалась абсолютно пустой. У меня нет ответов на ее вопросы. У меня нет ответов даже на мои собственные вопросы. Что я могла сказать? Знала ли я что так получится? Нет, не знала. Хотела ли я, чтобы так получилось? Нет, не хотела, и даже не представляла. — Я счастлива… — начинаю я, но она прерывает. — Ты врешь! — ее голос звучит совсем не злобно, скорее заботливо, с ноткой отчаяния, — Ты никогда не была тут счастлива, — качает головой. — Была, — она права, я лгу. — Где твой муж? — На работе, — я знаю, к чему она клонит, но почему-то это меня совсем не задевает. — Нет его на работе, и ты это знаешь, ну или хотя бы догадываешься. Только слепой не заметит, а ты не слепая, ты только притворяешься слепой, потому что тебе нет дела до того где он и с кем. Ты его не любишь, так почему же ты еще тут? — Он мой лучший друг, у нас общий ребенок… — Ты несешь такую чушь! Дженк твой лучший друг! — она повышает голос. Последняя ее фраза вызывает волну обиды. — Дженка нет! Будто у меня действительно есть выбор. Будто я действительно выбираю. — Поэтому ты наказываешь себя? Потому что его нет? — Дамла… — закрываю глаза, понимая, что эта тема для нее возможно куда болезненнее чем для меня. — Его нет, ты права, — она не плачет, хоть голос и дрожит, и мне хочется ее обнять, но я не двигаюсь с места, — Но… Но ты не думала, что он хотел бы нам счастья? Он бы и тебе этого хотел. Он даже своего сына оставил тебе, а не кому-то другому, ты была ему важна... — Он оставил его мне и Недиму. — Так сказал Недим? — она нервно усмехается, — Удобно. — Нет, так сказал Дженк, — мысленно хмурюсь, но не подаю виду, что сомневаюсь в собственных словах, — Он так сказал. Дамла качает головой. — Откуда ты знаешь? Мы даже не говорили с ним. Ты слышала, как он это сказал? Может он вообще об этом ничего не говорил! Ее вопрос застает меня врасплох. — Недим не стал бы врать о таком, Дамла, — неуверенность в моих собственных словах пугает даже меня саму. — Ты так уверенна? Ничего не отвечаю. Как только дверь за ней закрывается, в доме становится как-то тихо, и будто даже неловко. Хочется оглянуться и проверить, не качает ли кто-то головой в разочаровании: «Как же неправильно ты поступаешь Джемре…». Стоит признать, что это ощущение почти никогда и не пропадало на протяжение всех этих лет. Ощущение правильности покинуло меня давно и возвращалось очень редко. По ночам. Еще одна неправильная часть моей жизни. Дамла права. Мы никогда так не делали. Мы о таком даже не думаем. Смотрю в окно на соседний дом. В глубине души надеюсь, что обнаружу что-то что остановит меня, например, отсутствие машины или заклеенные окна, как всегда было раньше. Но нет. Машина на месте, и хоть в окнах не видно движения, создается впечатления, что хозяин дома. Пути назад нет. — Давай уже… — шепчу, нервно украшая пирог оставшимися ягодами. Осторожно закрывая за собой входную дверь так чтобы не уронить мой импровизированный символ приветствия, я знаю точно, что мой поступок абсолютно нелогичен и лучше уж мне помалкивать об этом до самой смерти. Скоро я увижу перед собой совершенно незнакомого человека, это всё закончится, и я вернусь к своей обычной жизни. Вопрос скорее в том, хочется ли мне этой обычной жизни. Это большая массивная старая деревянная дверь. Почти не слыша ничего кроме собственного пульса в ушах, уверенно стучу в эту дверь, чувствуя, что вот-вот упаду в обморок от волнения. Чувствую порыв ветра, когда открывается дверь. Вот оно... — Чем могу помочь? Звонкий приветливый женский голос и блекло голубые глаза это единственное на чем я успеваю сконцентрироваться, отойдя от первой волны разочарования. Женщина. Тут живет женщина.