Dreams Extremely Close

Путь в страну Воды обещал быть не менее долгим, трудным и опасным, чем сама миссия. Чтобы добраться до холодных островов, вечно скрытых туманами, нужно было преодолеть море. Пока же Какаши был в пути уже полтора дня и скоро должен был пересечь границу страны Огня. Сезон дождей подступал осторожно, неуверенно, но неотвратимо, и воздух становился все более тяжелым и влажным по мере приближения к береговой линии. Небо затягивало тучами примерно на несколько часов в день, но в остальное время было довольно тепло и солнечно. Порой тучи на горизонте медленно рассеивались после дождя и через них на землю падали золотистые лучи света. «Красиво, ему бы понравилось», — думал Какаши в такие моменты. То же он думал про радугу, утреннюю росу, свежий легкий ветерок, приносящий ароматы полевых цветов, блики солнца в каплях дождя, алый закат и нежно-розовый рассвет. В общем, все мысли Копии были заняты этим чунином, учителем младших классов, мальчишкой с задорным хвостиком, который свёл хладнокровного джонина с ума. Жизнь Хатаке Какаши не отличалась от жизни среднестатистического шиноби. Он был одинок, и похоже, привык к этому еще с детства, когда его отец, а затем и единственные друзья ушли из жизни — и все по вине нескончаемых войн. Все что он делал — это коротал время за книжками в своем мрачном особняке, где еще больше ощущал одиночество, дожидаясь очередного вызова Хокаге по делам деревни или миссии ранга S. Изредка он выходил из дома в свободное от работы время, только чтобы почтить у мемориала память своих близких. Но однажды все изменилось. Сейчас бы Хатаке не смог вспомнить точно, когда это случилось — слишком много с тех пор воды утекло. Возможно, Копия влюбился в парня сразу же, как только увидел его впервые в академии. Этот милашка с искренним взглядом не мог не покорить неискушенного добротой и светлыми помыслами людей джонина своей сияющей душевной красотой улыбкой. Ируу-каа… От одного только имени, произнесенного вслух, по телу Какаши уже разливалась сладкая и томительная нега. Этот юноша был таким теплым и полным жизни, будто он — любимое дитя солнца, взлелеянное на горячих песках, как драгоценная жемчужина, где солёное море заменяло ему мать и заботливо укрывало по ночам мягкой пеной, как одеялом. Или, быть может, это происходило постепенно, на протяжении мучительных пяти лет, когда Шаринган узнавал Ируку все больше с каждым новым днем. Пока он наблюдал за ним изо дня в день и видел, как сенсей на его глазах рос и преображался, как менялись его приоритеты и взгляды на жизнь. Как Умино превращался из обиженного на судьбу мальчишки в уверенного, великодушного, ответственного, сильного мужчину с принципами. А может, это случилось намного раньше, когда они оба были еще детьми. После смерти родителей Ирука был таким одиноким и печальным, что даже флегматичный Какаши не смог бы пройти мимо этих поджатых пухлых губ и наивного детского личика со стабильным выражением, будто слезы вот-вот польются ручьем из больших карих глаз. Быть может, именно тогда Хатаке почувствовал, что сможет обрести потерянную часть себя, утешая этого несчастного мальчишку, в благодарность получая его теплоту и заботу, которые самому Копирующему были необходимы как воздух, как сама жизнь. И было даже неважно, что Ирука с ним одного пола. Когда влюбляешься в душу человека, в него самого как личность, остальные факты кажутся такими несущественными и мелочными. Он был для него тёплым лучиком, согревающим жизнь своим существованием, надеждой на спасение… Ками свидетель — Хатаке держался до последнего. Он не хотел портить этого светлого, чистого, невинного парня своей тьмой. Какаши всегда знал, что Ирука — не для него. Энергичный и жизнерадостный юноша быстро или медленно, но угаснет под натиском ледяного колючего холода души Копии, потухнет, как рано или поздно затухает самое яркое пламя. Джонин не сможет любить Умино так, как он того заслуживает: с нежностью, терпением. Не таков Какаши по своей природе — он хотел бы раствориться в Ируке полностью, без остатка, чтобы тот принадлежал лишь ему одному, любить его горячо, страстно, жадно и нетерпеливо, чтобы случайно не потратить зря ни одной драгоценной минуты, подаренной им богами. Чувствительный мягкий сенсей сломается, не выдержит напора Хатаке, не станет терпеть его недоверчивость, ревность, подозрительность, собственнические наклонности. А Шаринган слишком много смертей повидал на своем пути, слишком много пережил боли и не хотел проецировать эти негативные чувства на самого дорогого ему человека. Но так не могло продолжаться. Либо Какаши попробует что-то сделать, либо ему и жить на Земле незачем, ибо не иметь возможности быть рядом с единственно значимым человеком на планете было просто невыносимо, нестерпимо больно. Если бы он не привык с детства стойко переживать боль и утрату, он бы уже давно сломался и не был бы Шаринганом Какаши. Иногда судьба сталкивала Копию с сенсеем в разных жизненных перипетиях, как тогда, когда он был пациентом в доме Умино. И в такие моменты джонин думал, что вот оно, настоящее счастье. Как бы он хотел, чтобы такие моменты никогда не заканчивались… Но всему когда-нибудь приходит конец. Вот и сейчас, так и не начавшимся их с Ирукой отношениям пришёл конец. Окончательный и бесповоротный. Видимо, не судьба. Хатаке рожден быть машиной для убийств, безликой гончей, беспощадным оружием, и ему не суждено быть счастливым. Только не в этой жизни, но может быть — в следующей?.. А в это время Какаши, сам того не подозревая, все больше и больше занимал мысли любимого им чунина. Умино начал догадываться, что джонин на самом деле испытывает к нему только светлые и теплые чувства. Копия не хотел ему навредить и уж тем более — убивать. Это мог понять и дурак, сложив два и два. А слежка — не была приказом свыше, чтобы собрать материал на простого школьного учителя, как на подозреваемого в совершении правительственного заговора. Следил Какаши за ним просто потому что он… извращенец? Да. Видимо, Хатаке этому научило его бульварное чтиво. Ну ничего, это не страшно. Все меняется, и люди меняются. А Умино ведь сенсей, а быть настоящим сенсеем — это дар божий. Ирука его научит, покажет. Главное сейчас — успеть, чтобы не было слишком поздно. Умино дождется джонина с миссии и обязательно проведет с ним воспитательную беседу, возможно и не одну. У чунина на сердце стало как-то легко, все тревоги и страхи уходили на второй план, а сердце нетерпеливо билось в предвкушении возвращения Копии. Как Ирука мог быть таким слепым? Он же замечал странное поведение Шарингана, но не придавал этому значения. И вот итог. Если бы Умино заметил все сразу, было бы намного проще. Не было бы этих слез, разочарований, недопониманий. Нет, он все еще не уверился в своей нетрадиционной ориентации, но это было неважно. Джонину нужна была помощь, и Ирука не сможет отвернуться от него, не протянуть ему руку. В глубине души сенсей понимал, что он может спасти Какаши от тьмы внутри него, подарить ему надежду, открыть новый мир, полный света и добра. *** Прошел еще один день, и Копирующий был уже на полпути к достижению контрольной точки — Киригакуре. Добраться до этой деревни практически не представлялось возможным для обычного шиноби. Она стояла на острове посреди моря, окруженная островками помельче и окутанная туманом. Легче было потеряться в море, чем найти ее. А если уж повезло (или не повезло) обнаружить кровавые острова, то перед незваными гостями возникало новое препятствие — неприступные горы, стоящие на страже деревни и не пропускающие чужаков. Но опасность таилась не только на земле, но и под водой. Даже до Конохи дошли слухи об обитающих в этих краях морских чудищах. Несложно представить, насколько они опасны, если даже ниндзя Тумана имели устрашающую нечеловеческую внешность. Но Какаши не был обычным шиноби, ведь у него — Шаринган. Поэтому скрытно добраться до деревни ему не составляло труда. Сейчас он пребывал в соседней стране медведя. Далее его путь пролегал по воде и островкам. Он остановился в живописной долине на ночлег. Небо здесь было поистине удивительное, усеянное миллиардами видимых ярких звёздочек, скопления которых создавали причудливые узоры. Если вглядываться долго, можно было даже заметить звездопад. «Посмотри на звёзды — и ты пропал», — почему-то вспомнил Какаши и решил, что Ирука — его персональная звезда. В такие волшебные моменты джонин особо остро чувствовал одиночество и нехватку теплого родного смуглого тела рядом. Мечты о любимом увели его слишком далеко, и после томительной разрядки с оттенком горечи Хатаке уснул. Под конец следующего дня он уже приближался к границам страны Воды. Пробираться сквозь туман по водной глади, пытаясь не наткнуться на что-то или кого-то, было сложно, но Какаши пока везло. Последнюю ночь перед тем как он достигнет цели назначения, он провёл на небольшом островке. Здесь ночи были совсем иными. Небо беззвездное, укрытое облаками, а вокруг — мрак и темень. Местный ветер яростно шумел между листвой деревьев и свистел в горах, мешая уснуть. Вглядываться в даль было неприятно — бескрайнее чёрное море таило угрозу. Где-то неподалёку выли волки. Какаши и сам был готов завыть от тоски. Но теперь он не сожалел, что чунина не было рядом — нечего ему тут делать. Спать было холодно и мокро, несмотря на созданный высоко на дереве надежный ночлег. Но ничего не поделаешь — таковы уж тяготы жизни шиноби. Какаши продолжил путь и уже скоро увидел высокие горные хребты, над которыми повисли тяжёлые облака. Пробираться в деревню нужно было тайком, поэтому Хатаке скрывал свою чакру. Целью миссии было возвращение в Коноху свитков с секретными техниками, которые были недавно украдены. Отступника поймали практически сразу же, и в допросной он рассказал, что продал их шпиону, а тот собирался сбыть их на черном рынке. Этой информацией владел Хатаке, и сейчас перед ним стояла задача раздобыть свитки во что бы то ни стало. Дело клонилось к вечеру. Какаши легко забрался на вершину скалы со стороны воды и спустился вниз. Здесь туман был не таким густым, как наверху, и дышать сразу стало легче. Копия бывал в этой деревне ранее, поэтому немного ориентировался на местности. Склад черного рынка располагался на другом конце деревни. Хатаке решил добраться до точки назначения обходным путем, чтобы не привлекать внимания. Пока что его присутствие оставалось незамеченным. Он быстро пробирался по деревьям и крышам цилиндрических зданий и ночью был уже у цели. Здание внешне напоминало складское помещение и было ничем не примечательным. Внутри оно было практически пустым, но Какаши активировал шаринган и увидел чакру человека за стеной. А вот и точка торговли! Найти рычаг давления и открыть проход не составило труда, так как следы чакры виднелись на наиболее часто используемых местах. Хатаке резко ворвался внутрь и прижал к стене ничего не подозревающего торговца. — Давай так. Не создавай проблем ни мне, ни себе. У тебя есть то, что мне нужно, и я не уйду, пока не получу это. Либо ты отдаешь мне эту вещь по-хорошему, либо… о втором варианте тебе лучше не знать. — Можешь делать, что хочешь, и пытать меня, сколько влезет, но я не сотрудничаю с ворами и не помогаю тем, кто приходит с угрозами, — ответил мужчина в перчатках, с морщинами на лице и длинными седыми волосами, собранными в хвост. Хатаке и не надеялся, что торговец сразу согласится сотрудничать, но попытаться стоило. У него не было ни желания, ни времени пытать мужчину, особенно с учетом того, что шанс на успех был невелик, или тратить чакру на использование шарингана. Поэтому Какаши просто вырубил собеседника и решил самостоятельно найти необходимое, на всякий случай изъяв у торговца ключи из кармана. Бегло осмотрев главный зал, джонин понял, что свитков в этом помещении не было. Тут находились в основном ячейки с трупами людей и животных. Он осторожно прошел дальше по длинному залу и свернул направо. Эта комната была завалена различным холодным и метательным оружием, посохами, взрывчатками, причудливыми мечами. В левом крыле Хатаке обнаружил склад с книгами, бумагами и документами, неподалеку также находились ячейки со свитками. Перебрав практически все находящиеся там свертки, Какаши наконец нашел нужный, с печатью Огня. И даже не один, а несколько. Удача джонину сегодня благоволила. Обыскав помещение еще раз для надежности, Шаринган решил ретироваться и как можно скорее покинуть Мидзу но Куни.