Dreams Extremely Close

Спрятав свитки в нагрудные карманы жилета, который ему выдали перед выходом на миссию, Хатаке вышел из помещения точки торговли. Дилер все еще лежал на полу без сознания. Какаши решил отправиться назад не через Киригакуре, а покинуть остров с другой стороны, то есть вернуться в страну Огня обходным путём. Так было безопаснее: на окраине деревни было меньше любопытных глаз, и таким образом можно будет запутать следы на случай погони. Вокруг было тихо. Наступил самый темный час, и близился рассвет. Хатаке намеревался покинуть остров еще до рассвета, пока город не начал оживать, поэтому ускорился и через полчаса достиг границы острова. Он забрался на скалу с легкостью — годы тренировок принесли свои плоды. Туман закрывал обзор, но Какаши знал, что ближайший островок, где можно будет отдохнуть, был в двух часах пути. Поэтому он сосредоточил чакру в ступнях, спрыгнул на водную гладь и побежал. Примерно на половине пути джонин боковым зрением заметил, как вдали что-то вызвало высокий всплеск воды, как будто упало что-то очень тяжелое, и через-какое-то время до него дошли легкие волны. Какаши не хотелось думать о том, что это было, но он был начеку. Наконец джонин добежал до островка, который также был окружен скалами. Преодолев их, Хатаке понял, что здесь располагаются горячие источники. Отдыхать и почивать времени не было, несмотря на то, что очень хотелось. После онсэна начиналась череда горных хребтов и лесистых холмов. Кое-где пролегали тропинки. Какаши взобрался на гористую местность и продолжил путь, собираясь таким образом пересечь остров насквозь. Ему на это требовалось около часа. Бежать по живописным холмам с водопадами, цветущими лугами и реками было, конечно, намного приятнее и легче, чем по воде. Тропа уводила высоко в горы. И в общем-то, джонин мог считать свою миссию вполне легкой и удачной, если бы не одно происшествие. Какаши услышал неподалёку какой-то шум, шелест в траве и убрал повязку с шарингана. Это была лисица, никакой опасности. Но он заметил ещё кое-что странное: следы крови на кустарнике и слабый след чакры. Хатаке это показалось подозрительным, и он решил пойти по следам. Последние привели его к отвесной скале, под которой он увидел вход в пещеру. И тут присутствие чакры усиливалось. Более того, Шаринган ощутил, что эта чакра ему знакома. Внутри пещеры было сухо, и она явно не была пустой. Тут кто-то бывает периодически. Какаши пробирался вглубь, а пещера все больше сужалась, становилась ниже. Где-то сбоку слышался звук капель воды — неподалёку было озеро. Ходов у пещеры было множество, и джонин выбирал те, которые светились чакрой сильнее. Затем взору его предстала вырезанная в скале лестница, ведущая вниз. Хатаке спустился и оказался в длинном узком коридоре с несколькими комнатами. Сердцебиение участилось. В том, что это чей-то тайный склад или лаборатория, уже сомнений не было. Следы присутствия людей были повсюду. Копирующий пробирался дальше, не заглядывая в комнаты. Сильная чакра звала его из дальнего угла коридора. Какаши быстро преодолел расстояние и толкнул дверь. После того что открылось его взору, джонин пребывал бы в шоке, если бы не его холодный рассудок. Хатаке подбежал к телу, лежащему на полу без сознания. — Тензо, очнись! — джонин потрепал друга за плечи и попытался привести в чувства. Его старый и хороший товарищ, с которым их связывало прошлое, был в тяжелом состоянии и истекал кровью. Сейчас не было времени думать о том, как он здесь оказался. Нужно было срочно спасать Тензо. Джонин снял с ног бинты и начал перевязывать кровоточащие раны. После этого он поспешил вынести тело наружу. Но тут Какаши обнаружил, что дверь оказалась заперта. Он толкнул ее, но она не поддавалась. «Черт! Я же только что вошел, и могу поклясться, что не слышал хлопка за собой!» — рассуждал джонин. Но так или иначе, дверь была заперта и нужно было искать другой выход. Использовать грубую силу и тем более — Райкири, здесь было нельзя, ибо свод пещеры мог обрушиться от любого неверного действия. Обыскав небольшое помещение, Хатаке заметил на одной из стен какие-то неестественные очертания. Он подошёл вплотную и ощупал стену. Потом он надавил на неё в некоторых местах, и, как джонин и предполагал, каменная плита поддалась и отодвинулась, открывая взору узкий темный проход. Какаши подхватил друга и отправился вглубь хода. Он пробирался по нему довольно долго, потеряв счет времени. Но вскоре увидел, как вдалеке брезжит свет. Этот свет его вывел на просторную площадку с высокими сводами. В центре у костра сидела фигура. Копия не мог разглядеть лица, так как фигура была повернута спиной и затемнена, но крепче сжал в руке кунай. Подойдя ближе, Какаши застыл как вкопанный, так как человек оказался ему до боли знаком. — Иру… ка?.. Что… что ты здесь делаешь? — Какаши, наконец ты пришел. Я ждал тебя. — Ждал? Меня? Иру, почему ты здесь? Что вообще, черт возьми, происходит? — Присядь, Какаши. Нам нужно поговорить. Копирующий аккуратно уложил Тензо поближе к костру и послушно сел напротив чунина. Он был практически уверен, что кто-то использует дзюцу перевоплощения, чтобы обмануть его. Но он был слишком рад увидеть это любимое лицо, услышать наконец родной голос, по которому успел так соскучиться. Даже если это было хенге, Хатаке хотел хоть немного побыть рядом с Ирукой. — Меня отправили на миссию за тобой, в качестве подкрепления. Меня и ещё нескольких шиноби. На нас напали мечники тумана, но мне удалось скрыться. Вижу, ты нашёл Ямато. Значит, и он спасся. Хорошо. Только сейчас Какаши обнаружил, что одежда на Ируке была разорвана и он был ранен в ногу. — Ирука, у тебя кровь! Джонин подбежал к сенсею и начал осматривать рану. Но внезапно отстранился, так как кое-что в словах Умино его напрягало… Хатаке резко поднял хитай-ате и посмотрел на собеседника левым глазом. Это и правда был Ирука… его Ирука. Значит, они все-таки отправили чунина на миссию ранга S — Какаши не хотел верить в это до последнего. Копия резко подбежал к сенсею и обнял его. Приятное и тёплое чувство разлилось по всему телу. Но тревога не покидала джонина. — Раны нужно осмотреть и перевязать. Это не может ждать. — Какаши, это ни к чему, — голос Умино прозвучал как-то слишком печально и отстраненно. — Не говори ерунды, — продолжал настаивать джонин, осматривая ногу собеседника. — Какаши… Они напали так неожиданно… Я не знал, что мне делать. Я испугался и сбежал… Они убили Эбису и… Генму… — из глаз чунина внезапно хлынули слезы. Хатаке ничего не ответил, лишь прижал к себе покрепче Ируку и утешал, гладя по голове. Умино не мог сдерживать в себе эмоции, которые просили выхода. — Я не смог, не смог спасти его… Сердце Копирующего пронзила боль. Видеть слезы любимого было выше его сил. Но он также осознал, что его прошлые подозрения не были беспочвенными, и Умино правда дорожил Генмой, слишком сильно для обычной дружбы между шиноби… — Ты не виноват в этом. Правильно сделал, что скрылся. Если бы я потерял тебя, я бы… я не смогу жить без тебя, — Какаши ещё сильнее сжал чунина в объятиях. Ирука чуть отодвинулся, чтобы заглянуть в глаза Хатаке. Внезапно они оказались так близко друг к другу, что у джонина перехватило дыхание. В следующее мгновение Ирука опустил маску Какаши и осторожно поцеловал его. Какаши мечтал об этом всю жизнь. Пусть не в таких обстоятельствах, не с привкусом слез Умино на губах, но все же. Наконец его чунин проявлял инициативу, а не отталкивал его. Через несколько мгновений Ирука снял с себя жилет и рубашку, продолжая целовать Какаши. Тот понял, что сейчас у него снесет крышу и он больше не сможет себя контролировать. Поэтому Хатаке прервал поцелуй и отошёл. На лице Умино отразились чувства смущения, смятения и разочарования. Тогда Какаши присел на корточки и заглянул в лицо чунина, взяв его руки в свои. — Ирука, ты сейчас не в себе. Ты пережил большую утрату, у тебя шок. Я не могу так. Только не сейчас, когда ты в таком состоянии. Хатаке говорил об одном, а его тело красноречиво говорило совсем о другом. Ирука усмехнулся. Заметив это, Хатаке резко притянул чунина к себе и страстно впился в его губы поцелуем. Какаши не жалел сенсея и целовал его так умело, увлеченно и неистово, что Умино в его объятьях застонал от удовольствия. Довольный собой, Хатаке отстранился, натянул маску, поднял одежду Ируки и передал тому со словами: — Оденься, а то замерзнешь. И, знаешь… надо бы нам выбираться отсюда. Тензо в очень плохом состоянии, ему нужна помощь медиков. Какаши прошёл вперёд, чтобы обследовать местность и понять, где самый короткий выход. В стенах было ещё несколько ходов, помимо того, откуда он пришёл, но пока неизвестно, куда они вели. — Посиди здесь, я вернусь через секунду. — Хорошо. Но поиски выхода заняли чуть больше секунды, а если точнее — около получаса. — Ирука! Я нашел выход! — Копия вернулся обратно и окликнул чунина. Умино вновь сидел у костра спиной к Хатаке. — Ирука?.. Ответа не последовало. Какаши осторожно обошел сенсея со спины и увидел красную жидкость, подползающую к его ногам. — Иру, что ты наделал… Умино сидел молча, склонив голову и обхватив обеими руками кунай, который торчал у него из живота. — Прости, Какаши… — сенсей поднял на Хатаке взгляд полный слез, печали и сожаления, а на лице его застыла мрачная улыбка. — Нет, нет, нет, Ирука, не умирай, слышишь? Я тебя спасу, не смей умирать. Какаши подхватил чунина на руки и побежал с ним в тоннель, откуда пришел. Там должны быть какие-то лекарства, мази, бинты, хоть что-нибудь, что поможет остановить кровотечение. — Ирука, не оставляй меня. Я не смогу без тебя… слышишь?! Не теряй сознания, говори со мной! Я не собираюсь тебя отпускать. Только не сейчас, когда я только тебя нашел… Сенсей не отвечал. Какаши бежал, что было сил, в темноте, освещая путь шаринганом. Сейчас его ничего не волновало на всем белом свете, лишь бы успеть. Хатаке даже не допускал мысли, что его Ируки может не стать. Нет, об этом сейчас нельзя было думать. Наконец он вышел в коридор и открыл первую попавшуюся дверь. Да, здесь была лаборатория, и на столе лежали различного рода препараты, бутылечки, склянки. Какаши бережно уложил Умино на стол. Из длинного пореза на животе стремительно вытекали остатки крови чунина, которой были обагрены его штаны и руки Какаши. Джонин нашел какие-то кровоостанавливающие мази, антисептики, изъял кунай и обработал рану, после чего перевязал. Он не был медиком, но сейчас об этом некогда было жалеть. Хатаке должен был приложить все свои знания и умения, полученные на миссиях, чтобы спасти Умино. — Ирука, очнись. Все будет хорошо. Я спасу тебя. Ты не умрешь сегодня. Не здесь, не на моих руках. Слышишь? Ты еще так молод, у тебя вся жизнь впереди. Мы будем вместе, если захочешь, и я тебя никогда не оставлю. Если не захочешь — я уйду, и больше не потревожу тебя, но ты все равно будешь счастлив, я тебе обещаю. Только не уходи… Но Умино его не слышал. Глаза Какаши застилали слезы. Он не хотел верить в то, что Ируки больше нет. Он прижал голову чунина к своей груди и убаюкивал того. Какаши тихо и прерывисто напевал какую-то песню, колыбельную, которую в детстве пела ему мать. Он сидел так долго, не приходя в себя. Он не мог поверить в то, что произошло. Единственный смысл жизни покинул его, и теперь Хатаке был уверен в том, что нужно делать. Не осталось ни страха, ни сомнений. Он сконцентрировал чакру в ладони, собираясь пронзить своё сердце, которое уже практически не билось и не чувствовало боли. Но тут из туннеля вышел человек с белыми волосами, так сильно напоминающий его самого. На руках он держал Тензо. По нециркулирующей чакре Хатаке понял, что Ямато тоже был мёртв. — Сын, я знаю, что тебе больно, но ты не виноват в их смерти. — Отец?.. Как ты… Это не важно. Я, наверное, брежу, но скоро все закончится. — Не вини себя. Ты не мог их спасти. — Ирука… Он оставил меня… так же, как ты когда-то… — Прости, сын, я не мог иначе. — Нет, ты мог! Мне было неважно, что ты не справился с миссией, мне нужен был отец! Я бы любил тебя в любом случае. — Пойми, я бы не смог после случившегося быть для тебя хорошим отцом. Для меня это было просто невозможно — жить с позором. Я умер еще в тот момент, когда решил пожертвовать миссией. А ты у меня сильный, я знал, что ты справишься. И я оказался прав. — Нет, отец, я не справился. Ты был мне нужен… Но сейчас это не имеет значения. Ничего больше. — У тебя были друзья. — Их я тоже подвел. Рин умерла от моей руки, а Обито отдал жизнь, спасая меня. Я никчемный человек и не заслуживаю жизни. А теперь еще Тензо и Ирука умерли по моей вине. — Не ты их убил, а война. Не бери на себя слишком много. Ты не в ответе за чужие жизни и решения. — Мне нужно было прийти раньше. Я бы мог их спасти, если бы не медлил. Смерть преследует меня всю жизнь. — Какаши, послушай… Я вижу, что этот молодой человек был дорог тебе. И я знаю — ты отдал бы жизнь за него. Но он не смог бы жить с этим чувством вины. Даже если бы ты спас его, он бы уже не был собой. Тебе бы пришлось наблюдать боль в его потухших глазах и презрение к самому себе изо дня в день до тех пор, пока бы он не завершил начатое. Ты не смог бы этому помешать. Хатаке понимал, что его отец был в чем-то прав. Какаши не может брать на себя ответственность за решения, принятые другими. Он не вправе отвечать за их жизни и судьбы. — Сын, прости себя, наконец. Ты должен попытаться обрести покой на этом свете. Не горюй о тех, кто ушел из жизни. И помни, я всегда буду любить тебя. Мы с твоей матерью наблюдаем за тобой и очень гордимся. Фигура Сакумо озарилась светом и вскоре исчезла. Какаши сидел на полу, прислонившись к стене. В руке его все еще пульсировала чакра. Из-за слов отца, Какаши задумался, что же он делает со своей жизнью. Он думал об Ируке, о том, как он жил. У Умино было счастливое детство, но он в одночасье лишился всего: дома, семьи, родных. Но от этого не сломался, а стал сильнее и добрее. Он нашел свое призвание в учительстве и посвятил обучению молодого поколения всю свою жизнь. Он был силен и великодушен настолько, что даже смог полюбить мальчишку, из-за которого, по сути, умерли его родители. И это именно тот человек, которого боготворил Какаши. Силой и самоотверженностью которого восхищался. Теперь Хатаке знал, что ему нужно делать. Он будет продолжать дело Ируки. Попытается стать таким же нужным, как он. Будет учить детей всему хорошему, что знает. Воспитает новое поколение, для которого дружба и командная работа будут всегда стоять на первом месте. Так учили его Ирука и Обито. Так завещал его отец.