Dreams Extremely Close

Хатаке сидел в тишине, рядом с безжизненными телами своих самых близких людей. И внезапно раздался треск. Потолок начал крошиться и обваливаться, джонин не успел среагировать, как на него обрушились камни вместе с бурным потоком воды. Помещение быстро начало заполняться водой, не оставляя шанса на спасение. Какаши захлебывался, пытаясь сделать вдох, и вскоре потерял сознание. В следующее мгновение Хатаке открывает глаз и видит чистое голубое небо. Где-то вдалеке кричат чайки. «Я в раю или в аду?» — пронеслось у него в голове. Через секунду над ним склоняется тот, кого он ожидал увидеть в последнюю очередь. К его огорчению, это был не Ирука, не отец и не мать, а бессменный автор его любимых развратных книжек. — Джирайя-сама?.. — А ты кого ожидал увидеть? Ками-саму? Конечно же, это я, обворожительный и неповторимый Джирайя, мудрец-отшельник с горы Мьёбоку, легендарный саннин!.. Гхм… гхм… ну да ладно, ты меня уже знаешь. И я не нуждаюсь в представлении! — саннин был во всей красе и не пытался скромничать. — Я… умер? Джирайя громко расхохотался, и от этого у Какаши сразу как-то полегчало на душе. Смех отшельника был таким звонким, чистым и заразительным. — Нет, ты не умер, Какаши, оглянись вокруг. Хатаке последовал совету и увидел, что находится на том же острове, у подножия горы и лежит у речки. Отшельник, видимо, только что привел его в сознание, умыв водой, так как лицо и одежда Какаши были мокрыми. Слева от него сидела громадная жаба с трубкой в зубах, поставив лапу на какое-то огромное скользкое многоногое чудище. Повернув голову направо, Хатаке увидел Ямато, который только-только приходил в себя после беспощадного умывания. — Тензо, ты жив! — Какаши резко поднялся, отчего у него закружилась голова, но выстоял и подбежал к другу. — Как такое возможно? Я же видел, как ты истекал кровью! — джонин осмотрел товарища — его одежда была чистой и не рваной. На теле не было ни ссадин, ни ушибов. — Что произошло? И где… Ирука?.. Джирайя-сама, что случилось с Ирукой? — Успокойся, Какаши. Я не знаю, что ты увидел в той пещере, но все это было иллюзией, — саннин шокировал этой фразой Копирующего и продолжил: — На последней миссии Орочимару захватил Ямато, перебив его отряд. Он долго планировал нападение, так как ему очень нужен был его бывший подопытный для продолжения экспериментов. Он держал Ямато в одной из своих лабораторий, где ты так удачно его обнаружил. Но, ты, наверное, заметил, что на пленнике не было никаких оков? Они не потребовались, потому что камера, в которой его держали, обладала очень интересными свойствами. Из недр пещеры выходит особый газ природного происхождения, вызывающий галлюцинации. Он обладает таким сильным эффектом, что каждый, кто сделает хоть вдох на расстоянии до полуметра от земли — сразу же провалится в забытье. Таким образом, можно оставить заключенного без охраны, не боясь, что он сбежит. А еще — это искусная невидимая ловушка для тех, кто попытается освободить заключенного. И ты в нее попался, прямо как неопытный генин, ха-ха-ха! — несмотря на серьезность ситуации, саннин умудрялся подшучивать над Копией. — Когда я тебя обнаружил, твоя рука горела чакрой. Неизвестно, чем все могло закончиться, не найди я тебя вовремя. «То есть, все, что я видел, было иллюзией?» — подумал про себя джонин. До него наконец начал доходить смысл сказанных отшельником слов. Хатаке внезапно понял, что его драгоценный чунин был не только жив, но и в полном порядке, и что все, что привиделось ему в пещере, было лишь результатом деятельности его больного подсознания. В этот момент он ощутил такое облегчение и счастье, какое никогда в жизни не испытывал. Из глаза Какаши даже скатилась скупая слеза, хотя он пытался сдерживаться, чтобы не опозориться перед легендарным мудрецом. Теперь он мечтал лишь быстрее добраться до Конохи, найти Ируку, заключить его в свои объятия и признаться в чувствах — и будь что будет! Теперь ничего вокруг не имело бóльшего значения. Потом Копия неожиданно вспомнил про миссию (память, к счастью, ему не отшибло) и ощупал карманы жилета. После чего с облегчением выдохнул, так как свитки были на месте и никуда не делись. — А как вы меня нашли? — Я великий жабий мудрец и появляюсь тогда, когда необходим! — саннин продолжал выделываться. — А если серьезно, я уже несколько дней брожу в этих местах. До меня дошли слухи, что одно из убежищ Орочимару находится здесь, на туманных островах, вот я и решил проверить. А заодно — посетить замечательные горячие источники! Я почерпнул мнооого вдохновения для своих новых книг. Уверен, ты понимаешь, о чем я! — подмигивая и смеясь сообщил извращенный отшельник. Хатаке слегка смутился и даже покраснел. — Кстати, а что это-за тварь лежит под Гамабунтой-самой? — поспешил перевести тему Какаши. — Извини, именем не поинересовался. Какой-то зубастый осьминог-переросток. Решил на свою беду напасть, когда я вытаскивал вас из пещеры. Кстати, вы наверное голодны? Джонины оценили шутку и рассмеялись. После чего все-таки отужинали обжаренными на костре «морепродуктами». *** У жабьего мудреца оставались еще дела на острове, поэтому в Коноху Какаши возвращался вместе с Ямато. Он чувствовал невероятный душевный подъем, которого он не ощущал уже… да, наверное, никогда. Весь предыдущий опыт его жизни не мог сравниться с тем, что происходило сейчас. Наконец он не чувствовал себя одиноким. У него в жизни была маленькая, смуглая, с большими карими глазами надежда. И даже если чунин отвергнет его — не беда! Главное, чтобы сенсей был в порядке. Важнее всего сейчас — его счастье. Если понадобится, Хатаке будет всю жизнь находиться рядом, чтобы приглядывать за ним. Какаши теперь понял, что значит любить на самом деле. Это значит отдавать все, не требуя ничего взамен, и быть счастливым от того, что глаза любимого светятся счастьем. Даже если виной этому — кто-то другой. — Какаши-семпай, я не поблагодарил Вас, — начал было Ямато, но Хатаке его перебил: — Нет, нет, никаких благодарностей, ты же мой товарищ, Тензо, и всегда им будешь. И ты знаешь, что я не задумываясь отдам за тебя жизнь, если потребуется. — Какаши-семпай… — в глазах джонина заискрились слезинки. — А Вы навсегда останетесь моим семпаем. К Ямато Хатаке испытывал особые чувства. Наверное, их можно сравнить с чувствами к младшему брату. Они были знакомы с детства, выполнили рука-об-руку не одну миссию, ходили на краю пропасти, не раз спасая друг друга от смерти. Их объединяло общее прошлое, много приятных моментов, а еще больше — неприятных, которые в итоге только сблизили их. Тензо был его кохаем, подопечным, за которого он раньше чувствовал ответственность, а сейчас, наконец, признал его как равного, как друга. Поэтому Какаши был немного удивлен, когда ночью, у костра, в романтичной и прекрасной стране Медведя под чистым звездным небом и огромной луной, Тензо разделся, изъявляя большое желание, и так по-детски наивно смотрел в глаза Какаши, как будто это было абсолютной нормой. — Тензо, оденься, а то отморозишь себе что-нибудь, — Какаши был абсолютно серьезен, как и его тон. Ямато был понятливым человеком, и повторять не пришлось. — Ты мне дорог, как брат. Если бы ты предложил себя раньше, лет эдак на пять, то, возможно, у нас с тобой что-нибудь да получилось. Но не теперь. — Я понял, Какаши-семпай. У Вас на сердце уже кто-то есть. Позвольте узнать, кто? — Ты прав, есть. Ты знаешь его. Это Ирука-сенсей, школьный учитель, — Копирующий не боялся открывать тайну своему другу, так как полностью ему доверял. К тому же, Хатаке хотелось с кем-то поделиться своей тайной и одновременно с тем — радостью, выговориться… — Ого! — не сдержал искреннего удивления Ямато и оступился. — Простите, семпай, просто… не ожидал от Вас. — Представь, я и сам от себя не ожидал! — джонин рассмеялся. — Вижу, что все серьезно. А… он как? Отвечает Вам взаимностью? Простите, что лезу не в свое дело, — Тензо понимал, что ведет себя некультурно, спрашивая о личном, но для него это было сейчас важно. — Нет. Но я не теряю надежды, — ответил честно Копия. «Вот глупец!» — подумал Ямато про Умино, но не стал озвучивать свои мысли, чтобы не обидеть Хатаке. Он был очень расстроен и раздавлен, но пытался не подавать виду. — Хм. Вот значит как… Ну ладно. Но знайте, что я всегда буду ждать Вас, несмотря ни на что. Тензо признался в своих чувствах Какаши и наступило неловкое молчание. Шаринган не знал, как ему реагировать. Его товарищ был сейчас в почти такой же ситуации, как и он сам. Кому, как не Копии, знать о муках неразделенной любви? Но все же Хатаке относился к Тензо не так, как к нему самому — Ирука. Но Ямато от этого не легче. Какаши не мог сейчас помочь товарищу, и от этого на сердце у него становилось паршиво. — Тензо, послушай… Ты мне как брат. Я всегда буду беречь и защищать тебя. И я знаю, что ты тоже относишься ко мне, как к старшему товарищу, просто ты запутался. — Возможно, Вы правы, семпай, как всегда. — И, пожалуйста, не называй меня семпаем, зови меня просто Какаши. — Хорошо, сем… Какаши-сан. Хатаке выдал свой фирменный вздох обреченности, похлопал Ямато по плечу и ушел раскладывать ночлег. Спали джонины по очереди, охраняя сон друг друга. Какаши предоставил возможность другу выспаться первому, несмотря на то что сам не спал уже двое суток. Он успел хорошо обдумать случившееся, прикинуть планы на будущее, а заодно — встретить прекрасный рассвет. Рассвет, полный надежд и светлого будущего. Затем на посту его сменил Тензо. Этот молодой человек, вопреки словам своего семпая, точно знал, чего хочет. Только в отличие от Хатаке, истину, открывшуюся недавно последнему, он знал уже давно. Он не будет встревать в их отношения с Ирукой, ведь главное, чтобы Какаши был счастлив. А если Ямато понадобится Копии, то всегда будет рядом, готовый оказать поддержку, протянуть руку помощи, предложить душу и тело. Не прошло и трех дней, как путники достигли ворот Конохи. Впервые в жизни Какаши вдыхал запахи родной деревни полной грудью и наслаждался ими. Вместе с Ямато они первым делом направились в резиденцию Хокаге, чтобы отчитаться о миссии. Рассказ был удивительным, хотя многое осталось в тайне и не дошло до слуха Цунаде. Принцесса Слизней слушала начало отчета внимательно и серьезно, но к концу повествования не смогла сдержать смеха. — Вот умора! Мудрец с горы Мьёбоку! Скромности ему не занимать, как всегда. Затем джонины разошлись. Какаши знал, чего хочет сейчас больше всего. Но он решил проявить терпение. Чунин наверняка был на занятиях, а поджидать его у класса, как он это делал обычно, было как-то… не очень… нормально. Хатаке решил так больше не поступать и быть более решительным, открытым и честным. К тому же, ему нужно было время на подготовку. Он вернулся в свое родовое поместье, где в последний раз они расстались с Ирукой. Затем он вспомнил, что бросил здесь гостей и сбежал. Наверняка тут должен быть сейчас жуткий беспорядок. Ведь жил он один, и убираться в его доме было некому. Он открыл дверь, которая оказалась не заперта, и обнаружил кристальную чистоту, намытый сияющий паркет, аккуратно сложенную посуду, а на столе в вазе стояли полевые цветы. Те самые, которые Какаши нарвал для Ируки в день нападения на онсэн. Хатаке улыбнулся и с трудом сдержался, чтобы не броситься со всех ног в академию. Но вместо этого он принял ванну, хотя не очень любил этого делать. Вымыл свои жесткие пакли, которые от этого стали еще светлее, чем обычно, надел чистую форму джонина Конохи, после чего сел в прихожей на диван у камина. Ожидание было мучительным и томительным. До 18 вечера, когда чунин, по идее, должен был освободиться, оставался еще целый час. Хатаке ждал и терпел целых пять минут, после чего вскочил и направился к двери. Открыв последнюю, он чуть не налетел на учителя, который стоял перед ним во всей красе и смущенно улыбался, потирая переносицу.