Жестокость может смениться и другими чувствами.

Дин не решается зайти в палатку, но Кас как будто чувствует присутствие постороннего. Взгляд снова холодеет. Нет, ни маска. Просто эмоции прорвались лишь на пару секунд. Прорвались из-под холодной толщи оболочки. Прятавшиеся где-то далеко слёзы, вырвались наружу и снова пропали, как утренняя дымка. Соляные дорожки на щеках медленно высыхают, как будто растворялись под лунным светом. Кастиэль не стремится их вытереть. Если кто-то видел его слёзы, то назад ничего не вернуть и их не скрыть. В голове Дина крутятся тысячи мыслей. И главными среди них были вопросы. Почему Кастиэль сказал Азазелю, что Винчестер дрессирует его? Зачем ему это было нужно? Считает, что попав к Азазелю, станет хуже? Но ему и так безразличен этот мир. Тогда зачем? Сломал ли он Каса? Да. Но сломал не так, как хотел. Желал послушания - получил оболочку без интереса к жизни, да и к себе самому, собственно. Винчестер тихо подходит в палатке, медленно идя к клетке. Дверь противно лязгает, замок открыт, Кастиэль оборачивается. Смотрит на дрессировщика и плавно встаёт на ноги. Дин замирает. Обычно, когда он приходил пытать "Ангела", приходил его бить, первым приказом было "Встать". Кас никогда не слушался. Сидел на полу. Сейчас же он покорно стоял напротив, голова слегка наклонена, грязные волосы спутаны, растрёпаны на лице. Винчестер заходит внутрь, смотрит на Каса, внутри холодеет от пустоты в глазах "Ангела", от того, как он смотрит на дрессировщика. - Почему ты сказал, что я тебя дрессирую? - голос Винчестера спокоен, хотя он понимает, что ответа не получит. Кастиэль еле заметно пожимает плечами. - Хотелось согнать с его рожи ухмылку, - спокойно выдает он, заставляя Дина вздрогнуть. Так непривычно слышать голос игрушки. Спокойный, хриплый, глухой, как из-под толщи воды. - Ты сделал это, чтобы насолить ему? - Винчестер надеется на положительный ответ. Подтверждение того, что в Касе остались эмоции. Пусть и разозлить другого человека. Но хоть что-то. - Нет, - Кастиэль наконец-то моргает. - Просто он ворвался в мою клетку, - Ангел произносит эту фразу так буднично, как будто клетка - дом, где он жил с рождения, как будто привык к ней. - Ты был зол, что твои владения нарушены? - продолжает допытываться Винчестер и снова понимает, что в Касе нет эмоций. - Нет. - Тебе совсем наплевать? - парень недоуменно смотрит на "Ангела". - Да, - снова короткий ответ. Дин судорожно вздыхает, смотря на пустого человека. - Я помогу тебе сбежать, - спокойно и твёрдо говорит он. Сейчас он уверен в правоте своих слов и действий. Он просто отпустит это существо. Хотя сам пока не понимает, ради того, чтобы он был свободен, или же ради себя, лишь бы не видеть этот взгляд. Сейчас он хочет вернуть даже ту затравленность и ненависть в глазах Каса. Хоть что-то. Желание пытать пропадает бесследно. Хочется вернуть то время, когда мог остановиться и не загнать мужчину в угол. Он выжидающе ждёт ответа от "Ангела", но тот, кажется, и не слышал его фразы, или просто наплевал на неё, как на посторонний звук. Внутри снова поднимается злость. Он хочет помочь, спасти! Дать шанс. Но в ответ, молчание? Безразличие к его великодушию?! Злость вскипает, и он хочет врезать Кастиэлю. Замахивается. Замирает. Пустые серые глаза смотрят прямо в его лицо. Не моргая. Мужчина спокойно и ровно дышит. Он ждёт удара. И Винчестер понимает. Ждёт именно потому, что если ему "повезёт", то будет задето что-то важное. Он умрет. Вот, что осталось в Касе. Желание смерти и неизвестности, что последует за ней, но не более. Винчестер сглатывает и делает шаг назад. - Что же я натворил... - тихо говорит он, смотря на "Ангела". И во взгляде появляется паника. Он быстро берет себя в руки, снова смотрит в пустые глаза, и наконец-то даёт себе слово. Слово, что больше не выплеснет гнев на Кастиэля, что попытается освободить его. Вмиг становится противно всё вокруг. Каждый крик очередной подопытной твари в цирке вызывает отвращения и приступы рвоты. Парень не выступает. Не понимает своих реакций, как будто тело чужое. Списывает всё на то, что "Ангел" требует много сил, поддаётся плохо. Кроули верит. Идиот. Винчестер не высыпается. Не может уснуть. Стоны тех, кого он когда-то мучил, кого мучают сейчас, всплывают в памяти, сидят так глубоко, что от них начинает трясти и выворачивать наизнанку. Противно. Противно от самого себя. От поступков. Столько лет издевательств над другими. Нещадных пыток, загубленных душ. И память услужливо закидывает новыми воспоминаниями о тех, кого он загубил. Добрые, чистые люди. Открытые, искренние, как дети. Радующиеся жизни. Их забивали до смерти. Калечили судьбы. И Дин был главным во всём этом. Но все поступки меркли в сравнении с тем, как он поступил с Касом. Не просто сломал его, заставляя делать, что хочется ему. Раздавил личность, как таковую. Крыло "Ангела", медленно затянулось. Повязки уже были не нужны. Оперение на месте раны пока не появилось, но лёгкая, тонкая, чёрная плёнка затянулась. Дин пытался что-то говорить Кастиэлю. Пытался узнать у него что-то, задавал вопросы. Но тщетно. Он получал только краткие ответы. "Да", "Нет" - это всё, что он слышал. Единственное, на что реагировал "Ангел" - приближение. Как-то раз Кастиэль случайно дёрнул крылом, задел раной решётку клетки. Лицо даже не изменилось, но тело слабо напряглось, ему было больно. Дин неосознанно дёрнулся к Кастиэлю, хотел как-то помочь, сам не зная как. Кас лишь сделал шаг назад. - Не надо, - просьба была тихой и такой же пустой. Он не боялся боли, которую может причинить дрессировщик, боялся чего-то другого, и Дин не мог понять, чего именно. Тишина снова вернулась в клетку. Дин пытался найти что-то ещё о жизни "Ангела". Безуспешно. Он как будто и не жил вовсе. Несколько лет в борделе - всё, что известно. Кас боялся прикосновений. Боялся ещё до того, как попал в их цирк. Теперь же личное пространство стало чем-то настолько ценным, значимым. И Дин это понимал. Не подходил близко. - Как тебя зовут? - конечно, Дин знал, когда "игрушку" только купили, имя прилагалось как бонус, но дрессировщик думал, что парня могут звать иначе. - Я Кастиэль. - спокойный ответ. - Нет, настоящее имя. - Оно настоящее. - Тебя назвали в честь Ангела? Кас замирает, слегка бледнея. - Да, - дрессировщик замолкает и решает не спрашивать более об имени мужчины. - Сколько лет ты провёл в борделе? - Семь. Ангел всегда отвечал сухо. Без особого интереса. Выполнял всё, что требовалось. Дин не дрессировал его «встать, сесть, расправить крылья», скорее, просил. Но "Ангел" этого не понимал. Ответ на вопрос - как выполнение приказа. И Дин не знал, как вернуть хотя бы частичку прежнего человека.