Жестокость может смениться и другими чувствами.

"Ангел" всё глубже проваливался в это болото. Дин пытался говорить, приносил нормальную еду, а не тошнотворное пойло, которым кормили здешних обитателей. Но всё было бестолку. Было поздно. Дрессировщик продумывал план, способ вызволить "Ангела". Сделать так, чтобы его потом не искали, или просто не могли найти. Парень путался в эмоциях, временами ещё пытаясь отогнать это наваждение, эту жалость к "Ангелу". Но образ забитого мужчины, с палкой в крыле, услужливо отгонял эти приступы злобы, оголяя действительность. Представляя в ярких красках, каким чудовищем является Дин. До чего он докатился... Из Винчестера был не самый лучший психолог. А вернее, вообще никакой. Кастиэль как будто и не слышал его. Все речи и тирады проходили бесследно, впустую. Дин перестал спать, следил за поведением "Ангела". Сторожил его. Мужчина с ужасом дожидался очередной ночи, очередного кошмара Каса. Нет. Ему не снились пытки дрессировщика, не снилось, как тот буквально сдирал кожу с его тела, вонзал ножи, спицы, бил палкой или плетью по крыльям. Ему снилось что-то более страшное, ужасное, после чего "Ангел" вскакивал в холодном поту и со слезами на глазах, и пару раз моргнув, словно опомнившись, снова терял интерес к жизни. Клетка теперь не была тесной тюрьмой, местом, что давило на психику, и больше ему не казалось, что стены сжимаются, сдавливают, душат. Теперь это выполняли мысли, рассудок. Ночью. Возвращаясь в снах и забрасывая "Ангела" прошлым, которое перекрывало доступ к кислороду. Настоящее, действительность, была своего рода спасением. Местом, в котором исчезали чувства, даруя блаженную пустоту и спокойствие. Винчестер выбрал день. День, когда Кроули и Азазель уехали за новой жертвой. День, когда он мог спокойно отпустить Кастиэля, мог дать ему уйти. И он не собирался пропустить этот день. По возвращению, Кроули потребует отчет. Это последний шанс. Ночная дымка затянула весь цирк, укутывая его во мрак. Дин медленно подошёл к клетке, открывая её. Винчестер привык, Кас выполнял все его приказы. Беспрекословно, равнодушно. - Выходи,- приказным, но не злым тоном сказал мужчина, и "Ангел" покорно встал с кровати, направившись к выходу из клетки, переступил её порог, прижав к себе крылья, лишь бы не коснуться ими дрессировщика, он встал в центре палатки, ожидая дальнейших приказов. Дин медленно направился к выходу и кивнул Кастиэлю, чтобы тот шёл за ним. Двое мужчин остановились, как только оказались на свежем воздухе. Взгляд серых глаз метнулся к полной луне. Дин мог поклясться, что видел в радужке его глаз голубой отблеск, маленькие точечки, сменившие цвет, но Кас быстро опустил голову, ожидая нового приказа и не двигаясь с места, скрывая этот волшебный свет от дрессировщика. - Уходи, - Дин смотрит на "Ангела" и указывает рукой в сторону леса. Но Кас, ни делает и шагу. - Я сказал, уходи! Это... это приказ! - Винчестер говорит немного громче и тут же замолкает. Прислушивается и на лице появляется паника. Голоса. Голоса Азазеля и Кроули... и тихий стон твари, что они поймали. Вернулись? Так рано? Лицо Дина искажается в панике. Не успел, поймают. - В клетку, - тихо говорит он, и этот приказ "Ангел" выполняет. Выполняет как раз в тот момент, когда Кроули подходит к Дину. Мужчина не понимает поведение Каса. Мог сбежать, мог уйти, он его отпускал, но тот остался. Даже шагу к свободе не сделал. Боялся, что Дин врал? Или того, что его всё равно могут найти? Или чего-то ещё… - Вы быстро, - Дин улыбается, как ни в чём не бывало, а за Кроули встаёт Азазель. - Да. Тварь слишком медлительна и не успела скрыться. - Кроули злорадно смеётся, а Дина чуть не выворачивает наизнанку. Противно. Противно даже рожу босса видеть, не то, что слышать его рассказы и пронзительный смех. - Ну, давай, хвастайся, чему научил своего "Ангела", - ухмыляется он, а внутри Дина всё холодеет, он хочет было возразить, но Кроули и Азазель заходят в палатку. Создаётся впечатление, что он падает с огромной высоты и столкновение с землёй не просто неизбежно, оно вот-вот случиться, и внутри всё безжалостно сжимается от предвкушения этого конца. Дин натягивает на лицо ухмылку, входит внутрь и, взяв ту самую железку в руку, идёт в клетку. "Ангел" покорно стоит и смотрит на дрессировщика. Одного взгляда достаточно, чтобы понять, в глазах Дина жалость и сожаление, он хочет извиниться, но не может. А Кас смотрит на оружие в руках дрессировщика, и раненное прежде крыло невольно вздрагивает - единственная реакция. - Расправь крылья, - первый приказ, и Кас безропотно делает то, что нужно. - Взмахни ими, - Дин смотрит на Каса, который спокоен, как слон, и делает всё, что нужно от него. Но он знает, Кроули этого мало, Азазелю этого мало. Им надо, чтобы Дин бил Каса. Бил просто так, ни за что. И вскоре это подтверждают слова босса: - Дин, что ты как ни родной, ударь его! - Он и так слушается, - дрессировщик спокойно смотрит на Кроули. - Это не нужно. - Винчестер, ударь! - зло говорит босс, и, заметив взгляд Дина: странный, возражающий; кивает двум мужчинам, что стоят у двери палатки, и когда они только пришли? - Азазель, смени его, - равнодушно говорит он, и Дин не успевает среагировать, как его вытаскивают из клетки, скрутив руки за спиной, а Азазель торжествующе входит в клетку. - Нет! - Дин чуть ли не кричит, но босс его не желает слышать. - Жалкое отродье! - усмехается Азазель и со всей дури бьёт Каса наотмашь по голове, заставляя его рухнуть на пол. Дин замирает в железной хватке парней, глаза широко раскрыты, а лицо искажено злобой и болью. Он дёргается в руках, но его перехватывают только крепче. - Лицо не трогай, - предупреждает Кроули, и, кивнув, Азазель пинает Каса по животу. Монстры смеются, и тварь повторяет действие, пинает сильнее, по рёбрам, до хруста, Кас тихо охает, выплёвывает капли крови. Азазель улыбается и с силой наступает на ногу "Ангела". Кастиэль жмурится, а Дин зло сверлит взглядом мучителя. Тварь и не думает останавливаться. Ещё несколько ударов железной палкой, как можно сильнее, и Кастиэль уже почти не двигается, лежит свернувшись. Работает инстинкт самосохранения. Он открывает глаза, смотрит прямо в глаза Дину. Но снова, никакого интереса к жизни. На лице появляется слабая улыбка, или же она просто мерещится Винчестеру. Парень сам не замечает, что уже давно просит босса прекратить эти пытки. Его не желают слышать. А Кас, Кас как будто слышит. Кроули кивает Азазелю, мол "хватит на сегодня", и тот кивает в ответ, пинает ещё раз "Ангела", наступает со всей силы прямо на крыло, и, схватив его рукой в перчатке с шипами, вырывает перья. Кастиэль прогибается в спине, вместо крика из груди вырывается тихий стон и кровь, заливающая пол под ним. Твари смеются и уходят прочь, утаскивая разъярённого Дина, оставляя "Ангела" корчиться в собственной крови. Винчестера тащат куда-то, скорее всего в кабинет Кроули, но дрессировщику всё равно. Ненависть поглощает целиком. И страх. Страх за то, что если Кас сейчас не погибнет, то его организм убьёт сам себя. Его отдадут Азазелю. Дин не сможет ему подарить желание к жизни. И теперь Кастиэля будет не вернуть. В голове несчастного ни одной мысли. Нет даже жалости к себе. Даже такое поведение людей воспринимается теперь, как должное, или просто что-то обычное. На глазах блестят только что выступившие слёзы, появившиеся только после ухода тварей. И нет, не от боли, не из-за отношения к нему, и даже не из-за того, как обошлась с ним судьба, раз он попал сюда. Слёзы из-за того, что тварь трогала его крылья, вырвала перья, он сделал то, что делать нельзя, дотронулся до того, что принадлежало лишь ему.