Букет подсолнухов

В мозг чем-то там отдаёт. Цвет плывёт, остановят нас только ступеньки. Мой грязный город, мой конченный год Стал похож на твою акварельку Все собаки вернулись домой, все дети нашлись здесь — Теперь навсегда хорошо, причина тому ты. Хочу посидеть с тобой, обнять унести, съесть; Просто смолоть в порошок и вынюхать весь! © Монеточка- Запорожец

Джером перехватывает руку с ножом буквально в паре сантиметров от своего живота и ловко выворачивает. Всё-таки цирковая сноровка и скорость движений всё чаще играют ему на руку. Насильник сдавлено вскрикивает и рефлекторно слегка оседает в коленях. Валеска не думая хватает стеклянную вазу, что так призывно стоит на самом краю комода, и смачным замахом опускает её на голову мужчины. Звук получается резким, громким и быстрым. Осколки с треском разлетаются в стороны, Джером отряхивает порезанную руку и, отрывая взгляд от рухнувшего на пол человека, поднимает глаза на Кейси. Джин лежит, связанная по рукам, и едва слышно дышит. Странно, но сейчас ей больше всего думается о том, что вазу, вообще-то, довольно жаль. Она из-под полуприкрытых ресниц осматривает её остатки, разлетевшиеся по полу всей комнаты. Под головой её неудавшегося полового партнёра растекается лужа крови и бурым пятном окрашивает край напольного коврика. Кристально-белый, пушистый, она заказала его в «Икеа» буквально месяц назад и сейчас с грустью наблюдала за его неизбежным концом. «Придётся выкинуть», — Кей мысленно усмехается собственной дурости и силится разогнуться. Руки нещадно затекли, весь подбородок и грудь в крови, а нос пульсирует с такой силой, что отдает где-то в затылке. Как сквозь вату она слышит приближающиеся шаги Джерома и перестаёт дергаться. С неё почти рывком стягивают импровизированные «наручники» из простыни и подхватывают под ребра, сажая, как пластмассовую куклу. Сил шевелится нет, но Джин находит в себе силы медленно развязать узел на затылке и, наконец-то, выплюнуть мерзкую влажную тряпку изо рта. — Что такое, подружка, не задалась ночка? Кей не спеша поворачивает к нему голову. — Твой парень? — Джером большим пальцем указывает на распластавшееся на полу тело, — похоже, что теперь бывший парень. «Рыжий придурок», — Джин подбирает ноги к себе и аккуратно оттирает с губ кровь. — Я его не знаю, — собственный голос кажется ей ужасно хриплым, прокуренным, будто она втягивает по пачке каких-нибудь «Мальборо» каждый день. Джером молчит. Обманчивое спокойствие, приклеенная к лицу улыбка, но Кейси слышит, как грузно он дышит, словно зверь перед прыжком. Грудь под чёрной рубашкой вздымается тяжело и быстро. — Оу, вот как, — он не отрываясь смотрит на её разбитое лицо и понимает, что сейчас что-то внутри лопается, как маленькие надувные шарики. — Спасибо, — со свистом выдыхает Джин и, совершенно неожиданно, прячет лицо в ладонях и громко всхлипывает. Джерому десять, он прячется на кухне маленького трейлера под столешницей. Где-то рядом слышится громкий мужской гогот и болезненные вскрики матери. — Поддай жару, Лайла, ну же, — громкий шлепок и стон скорее от боли, нежели от удовольствия. Валеска прижимает ладонь ко рту, всеми силами удерживая крик где-то внутри. Смотреть не хочется, а попытки помочь успехом не увенчались. Он проводит язык по десне и с досадой отмечает отсутствие зуба в нижнем ряду. Просто потрясающе. Из носа кошмарно льёт кровь. Джером утыкается взглядом в потёртый плакат с изображением силача Людвига Самсонского и сжимает губы. Разумеется, когда-то он и сам станет большим и сильным, и больше никто не сможет пересчитать ему зубы, а пока он угрюмо утыкается лицом и в колени, мечтая, чтобы всё это побыстрее закончилось. Остановить изнасилование матери ему тогда не удалось, как и не удалось это сделать в следующие разы. То ли она не проявляла должных усилий для его предотвращения, то ли сам Джером был всего лишь тощим цирковым сопляком с кривым носом и слабыми руками. Поначалу не мог в виду физических способностей, а потом просто не хотел. Он считал, что она заслуживает такого отношения. Вскоре её болезненные повизгивания и ругань перестали быть страшными и перетекли в разряд раздражающих. Лишь сталкиваясь поутру с колючим взглядом матери что-то изнутри тревожно шевелилось и, иногда, ему было даже жаль её. К собственному удивлению сдавленные рыдания Кейси Джин раздражения не вызывали. Она быстро успокоилась, опасливо покосившись на него. Мужчина на полу некстати издал мученический стон, и Джером рывком обернулся к нему лицом. Кей опустила ноги с кровати на пол рядом с Валеской и попыталась подняться. Голова закружилась и её покачнуло. Машинально ища рукой опору, она изо всех сил вцепилась в плечо соулмейта и постаралась ровно устоять на ногах. — Чёрт, — выругалась Кей, силясь проморгать темноту из глаз. — Он самый, зефирка, — Валеска даже не повернул голову в её сторону, продолжая наблюдать за телом мужчины. «Каламбурит, придурок», — Джин окончательно выпрямилась. — Что мы с ним сделаем? Валеска встряхнул рыжей шевелюрой и широко улыбнулся. — Мы? Что мы сделаем? А что ты можешь? — ехидно, ядовитенько так, Кей сморщилась. И правда, а что она сможет сделать? Вызовет полицию и скажет, что Джером Валеска огрел неудавшегося сталкера вазой? Или может быть она сама смогла уложить здорового двухметрового мужика? Кейси хмыкнула. — Думаю, что в нашей семье должно быть распределение обязанностей, ведь так? — Джером резво поднялся, роняя руку Джин, — Например, ты готовишь шарлотку, а я чиню розетку в ванне. Или ты сейчас идёшь умываться в ванну, а я вспарываю этому уродцу брюхо. Он продолжал улыбаться, а Кейси замерла на месте, не понимания: это шутка или нет? Но напряжённая ухмылка и подрагивающие от напряжения руки выдавали его с головой: Джером ни черта не шутит. И у неё нет выбора: либо она сейчас увидит это своими глазами или же тактично покинет его, не желая наблюдать кровавое представление. Джин замялась. — Быстрее, Кей-Кей, я теряю терпение, — прошипел Джером. Кейси может поклясться, что слышала, как скрипнули его зубы. Она бросила беглый взгляд на медленно поднимающегося мужчину и, насколько могла, решительно пошла к выходу, старательно огибая фигуру горе-поклонника. И едва она скрылась в темноте коридора, Валеска с размахом ударил мужчину ногой. *** Отмывать кровь с пульсирующего носа оказалось той ещё идеей. Раковина уже вся была в красных разводах, а от холодной воды пальцы онемели. Кейси покрутила кран, добавляя напора горячей воде, и вновь взглянула на себя в зеркало. Распухший красный нос, смачный фингал под глазом. Выглядела она так, словно её сначала покусали осы, а потом отпинали мячом. По ощущениям по крайне мере так и было. Она подвинулась лицом ближе к отражению и старательно рассматривала переносицу. Слегка коснулась её пальцами, проверяя, и тут же зашипела. Возможно, нос просто разбит, а может — просто смещена перегородка. Есть вариант хуже — он безнадёжно сломан. Чёрт подери, она не может сама себе ничего диагностировать, в конце концов Кейси Джин не врач, а художник. А вот подруга Кира очень даже врач, вдобавок к условной удаче, стажёрка пластического хирурга. Как там его зовут, мистер Баксин, Бахсайн, Байсин? Чёрт, какая разница, она думает совсем не о том. Сквозь поток журчащей в раковине воды Кейси слышит приглушённый крик и вздрагивает. Совесть изнутри грызёт её нещадно, но найти в себе силы пойти и остановить Джерома она не находит. Даже не знает, хочет ли найти. В конце концов, Кей всегда была убеждена, что не всё правосудие носит гуманное лицо. Она криво ухмыльнулась своему отражения и тут же сморщилась. Лучше ей позаботиться о собственном внешнем виде. Кей вновь аккуратно ополоснула лицо, смывая остатки крови, и бережно обтёрлась полотенцем, стараясь не давить. Откуда из глубины квартиры раздался вскрик и резко оборвался. Джин нерешительно шагнула в коридор, продолжая прикрывать лицо полотенцем. Зрелище, ожидавшее её в комнате, было худшее из всего, что ей приходилось видеть. Ноги примёрзли к полу, а сердце ухнуло куда-то в пятки. Джером действительно вспорол его, вспорол, как рыбу — прямой полосой от горла до ног. *** — Неприятно, да, когда твоё трогают, портят? Джером обвёл лицо мужчины лезвием и поднёс остриё к глазу. — Понимаешь, жизнь сложная штука, — Валеска театрально вздохнул, — женщины не всегда нас любят в ответ, даже родные матери. Мужчина глухо завопил в тряпку, воткнутую в рот, когда холодное лезвие очертило контур его глаза. — И мы можем пытаться взять их, можем ходить кругами, как павлины, но насильно мил не будешь, понимаешь? — он резко воткнул нож внутрь глазницы и тут же крепко ухватил горло трепыхающегося от боли насильника, — Ну же, веди себя тише, ночь на дворе. Последний ошалело дёргал единственным зрячим глазом. Светлый зелёный зрачок метался как в клетке, чем-то напоминал механизм глаз шарнирной куклы. — А ты крепкий орешек, давно бы мог уже отбросить коньки от болевого шока, — Джером резко вытащил лезвие обратно, — мама не говорила в детстве, что если не умеешь обращаться с ножом, то лучше не берись? Валеска игриво щёлкнул «бабочкой» и улыбнулся. Мужчина тяжело дышал и смотрел в лицо Джерому. — Однако бывает, что любовь определённого человека дана нам свыше, — Джером замолчал, — а я не люблю, когда у меня пытаются отобрать то, что принадлежит мне по праву рождения. *** Джером сидел на краю стула, широко расставив ноги, сложив локти на коленях и опустив голову. Кей сглотнула. Стараясь не смотреть на вываленные наружу внутренние органы, она перешагнула кровавую лужу и едва слышно села рядом, подгибая край халата под себя. — Как дела, карамелька? Джин вздрогнула от резкого вопроса. — Не знаю, — ей казалось, что ещё чуть-чуть, и она сама выплюнет наружу весь свой богатый внутренний мир. Джером звучно втянул воздух носом и размял плечи. — По крайне мере, теперь у тебя будет запас мяса на всю зиму, — легко махнул рукой в сторону мертвого тела. Кейси почувствовала, как ко рту подкатила волна рвоты и одним усилием воли подавила её, судорожно закашлявшись. — Шутка, расслабься, — Джером похлопал её по спине, — просто одна блядская шутка. На последнем слове его голос упал куда-то вниз, и он резко замолчал. Джин тоже молчала, сцепив руки на коленях. — Куда это теперь? — прохрипела Джин, нервно выкручивая себе пальцы. Валеска лишь пожал плечами и стряхнул с рук кровь. — Выкину в помойку, это же Готэм, — улыбнулся Валеска, — вечно здесь достают кучу трупов из баков. Он руками подхватил тело за ворот и выволок в коридор. Джин подорвалась следом. — Тебя заметят, — тихо забубнила она, глядя на то, как Джером накидывает на себя пиджак. — Оу, в случае с моей персоной, это не имеет никакого значения, — он оскалился, — одним убийством больше, одним меньше, подумаешь. С этими словами он взглянул на тело. — А ещё нам нужны пакеты, очень много пакетов, — задумчиво проговорил Джером и крутанул на пальцах нож, — в таком виде я его далеко не унесу. *** Несколько часов в доме Кей стояла почти идеальная тишина, нарушаемая только тиканьем часов и руганью Джерома. Он что-то делал, чем-то шуршал и бесконечно матерился. Джин сидела на табуретке в кухне и мрачно курила. Нос болел не переставая, она ограниченно видела только одним открытым глазом и жить ей хотелось весьма сомнительно. То ли шок сыграл своё, то ли натура её неэмоциональная, но до неё очень заторможено доходило происходящее. За прошедшие пару часов её успели едва не изнасиловать, затем её соулмейт вспорол насильника ножом, а теперь старательно раскладывал его тело по пакетам. Кейси передёрнула плечами и одним глотком осушила бокал апероля. — Скоро вернусь, — рявкнули откуда-то из глубины дома и хлопнула входная дверь. Джин встрепенулась и вздохнула. Часы показывали четыре утра и она скорее ждала рассвета.