Букет подсолнухов

Больно было и плохо Ты не спасал меня герой Твое оружие — слово Ты не полезешь в бой Больно было и плохо Ты не спасал меня герой Твое оружие — слово Ты не полезешь в бой © DAKOOKA — Герой

. « — Ну, что же, как вы уже поняли, связь соулмейтов имеет особую структуру, — профессор призадумался, — это зависимость особой природы, чтобы было понятнее, объясню проще: все имеющиеся в мире человеческие пороки, такие, как игромания, наркомания, алкоголизм, религиозный фанатизм и так далее, едва ли на одну сотую могут взять от зависимости двух соулмейтов друг от друга. Кейси поёрзала на месте, в сотый раз ругая себя за то, что предпочла сесть поближе к окну. Старые дребезжащие стёкла не сдерживали порывы ледяного зимнего ветра от слова вообще. — Можно как-то ещё проще? — студент с первой парты устало откинулся на спинку стула. Мужчина улыбнулся. — Образовавшаяся связь будет гложить вас на всех возможных уровнях: эмоциональном, физическом, моральном, на любом. Неважно, совершеннолетний вы человек или нет, факт есть факт — вы связаны канатами и жизнь сквозь все невзгоды будет неизбежно пытаться столкнуть вас лицом к лицу. — Неувязочка, — Миранда скривила губы, — многие до конца своих дней ходят «серыми». Профессор вздохнул. — Люди склонны игнорировать знаки судьбы, юная леди, — он метнул взгляд на руки Миранды и незаметно смутился. Чёрное кольцо ярким кругом обвивало её палец.» *** Барбара нервно ерзала на диване. Она уже третий раз подряд перечитывает одну и ту же фразу в книге и не может сосредоточиться. Часы плавно тикали, время уже набежало за полночь, но спать совсем не хотелось. Тео сегодня был крайне недовольным. Даже не так — Тео Галаванн сегодня едва не спустил на них всех собак, а всё потому, что гребаный рыжий придурок уходит и приходит, когда ему вздумается. Наплевав на строгий распорядок их дня, на запрет покидать дом без указа Тео, на просьбу не светиться особо перед городскими камерами, Джером Валеска вёл себя, как гулящий невоспитанный пёс. И Кин не нужно было иметь третий глаз, чтобы понимать, куда он уходит. Из тёмного коридора послышалось мелодичное посвистывание и шаги гулким эхом отскакивали от стен. Барбара скривилась, понимая, что Джером наконец соизволил почтить их своим присутствием. — Оу, доброй ночи, леди, — Валеска вальяжно раскланялся и оскалился. Кин окинула его ледяным взглядом. — Не могу пожелать того же, Джером, — Барбара закинула ногу на ногу, принимая излюбленную позу для длительных споров с кем бы то ни было, — не хочешь объяснить, какого хрена? Валеска выпрямился. Он улыбнулся, оголяя стройный ряд белых зубов, знал, что рано или поздно его подружка по побегу взорвется. — О чём речь, сладкая? Ревнуешь? — Не льсти себе, идиот, — фыркнула Барбара, — из-за тебя нам всем крупно влетело. Голос её звучал, как натянутые струны, Кин была чертовски на него зла. Джером тактично молчал, внимательно рассматривая её напряженное лицо. — Ты уже более пяти раз попал в объективы уличного видеонаблюдения и, просто напоминаю, что в последний раз тебя засекли во время выбрасывания трупа в мусорный бак, чертов дебил. — Оу, поаккуратней со словами, твои оскорбления ранят меня в самое сердце, — хохотнул Джером и облокотился на стену. — Не паясничай и слушай меня внимательно, Валеска, ты у меня на крючке, помнишь? — она выразительно приподняла бровь. Дьявольская ухмылка сползла с лица Джерома почти мгновенно и Кин про себя ухмыльнулась. О да, она всегда знает, куда надо бить. Тот, кто владеет информацией, владеет всем? — Ещё одна взбучка от Галаванна и я больше не буду прикрывать твою задницу. Он шлёпнет твою подружку быстрее, чем ты успеешь ещё раз добраться до неё. Выбирать слова Барбаре не хотелось. Она и без того слишком много сделала для благоустройства личного счастья, по сути, абсолютно незнакомого ей человека. Кин упрямо охраняла тайну Джерома о соулмейте, будучи единственной живой свидетельницей образования этой связи. Валеска, однако же, её об этом не просил, принимал молчание Барбары как должное и продолжал творить всё, что ему вздумается. — У нас двойной крючок, Барбара, на который ты попалась по собственной воле, а я по случаю прицепился, — абстрактно заговорил Джером. — Ближе к теме, я не собираюсь ковыряться в тайном смысле всё той околесицы, что ты несешь, — раздраженно зашипела Кин. Джером резво оттолкнулся от стены и, быстро приблизившись к ней, присел на корточки. — Ты, — он указал пальцем на неё, — продолжаешь быть милашкой и сохраняешь мой маленький секрет, а я утащу с собой в могилу твою небольшую тайну от нашего общего друга Тео. — Не понимаю о чём ты, — пристальный взгляд Джерома заставил Барбару неуютно поёжиться. Валеска улыбнулся. Он протянул свои длинные пальцы к её ладоням и, не обращая внимания на вялые попытки одёрнуть руки, поднёс ладонь Барбары к своему лицу. Он легко стянул тонкие белые перчатки и крепко перехватил запястья. — Какого хрена ты творишь? — Кин возмущенно дернулась. — Какая жалость, не правда ли? Детектив Гордон крепкий орешек и в лёгкую смог отделаться от тебя? Барбара застыла, плотно сжимая губы. Двойное кольцо на её безымянном пальце не было такой уж тайной, а вот то, что второе такое было у Джеймса Гордона, очень даже было. — Даже не спросишь, как я догадался? — Джером отбросил её руку от себя, словно это было что-то мерзкое. — Это не имеет значения. — О, ещё как имеет, Барб, доброй ночи, — он выпрямился и уверенно зашагал к выходу, на секунду остановившись, — интересно, соулмейтам с разорванной связью и правда снятся их вторые половинки? Барбара промолчала, глубоко втягивая носом воздух. Чертов Валеска иногда был до жути проницательным засранцем. Ком в горле так и застыл, и, чтобы окончательно не расстроиться, она опустила взгляд со спины Джерома на собственные руки. Чёрные, уродливо-чёрные полоски вокруг её безымянного пальца резанули по глазам и Кин чертыхнулась. — Я думаю, что эта информация будет интересна Тео не меньше, чем твои россказни про мой маленький секрет, — раздалось откуда-то из глубины коридора и Барбара устало откинула голову на спинку. Разговора, ожидаемо, не получилось. То ли она слишком раскисла, то ли Валеска поднабрался сил и красноречия. Барбара чувствовала себя глупо, быть оторванной от соулмейта — проклятье, которое будет преследовать её всю оставшуюся жизнь. *** — Как у тебя обстоят дела с навыками стрельбы, Кей-Кей? Кейси вздрогнула. — Что, прости, в каком смысле? Джером откинулся на спинку стула и пожал широкими плечами. — В прямом, — он звучно шваркнул на стол черный пистолет, — убить тебя проще, чем прихлопнуть комара, мне это не нравится. Джин поджала губы. Вечно было это идиотское: «мне это не нравится», но сопротивляться желания особого не было и, подозревая какую-то авантюру в этом вопросе, она уставилась прямо ему в глаза. «Мне это не нравится, карамелька, — Джером потряс перед её лицом стопкой газет. Его фотографии и заголовки с именем красноречиво отблескивали в свете люстры. Джин уныло вздохнула. — Я собираю информацию, как могу, — вялая попытка отстоять своё право на покупку уличной прессы была отбита моментально. Газеты полетели в урну, а ей в лицо пригрозили длинным пальцем. — Если тебе что-то интересно, то я не прочь поболтать, — хохотнул Джером. Интересно и правда было, почти всё, даже самые кровавые детали его жизни. Она бы с удовольствием забралась в эту рыжую голову и бесконечно ковырялась бы там в мыслях, воспоминаниях. Несмотря на их уже довольно долгое общение, Джером продолжал оставаться для неё закрытой книгой. Он с широкой души дозволял ей видеть лишь некую часть себя, предпочитая всё остальное оставлять где-то там, за дверью её дома. Будь Кейси едва глупее, то она могла бы подумать, что он её просто оберегает, но нет, Джин прекрасно понимала — его поведение не более, чем попытка предостеречь и на корню пресечь отчаянные попытки залезть туда, где ей не место. «Не место» — во всех смыслах этого выражения. — Как будто ты расскажешь, — тихо фыркнула она, отворачиваясь от него. Валеска молчал. Молчал слишком продолжительно и долго для человека, у которого рот на замке не держится более десяти секунд. — У меня есть идея, — он плюхнулся на стул и призывно хлопнул по столу, как бы приглашая сесть напротив. Кейси с сомнением глянула на него, но всё-таки села. — В своём далеком и никчемном детстве у нас с моим братом была забавная игра, — он как-то задумчиво потёр щеку ладонью, отводя взгляд, — ничего интересного, на самом деле, смысл в том, чтобы задавать вопросы и отвечать на них только правду. — И в чём же тогда смысл игры? — Мы близнецы, по крайне мере были ими, — криво улыбнулся Валеска, — а близнецы, как известно, соулмейты по умолчанию. Кейси взглянула Джерому в глаза. Похоже, что он уже игру начал. — Не хочешь проверить, насколько крепка связь? — Джером через стол протянул ей свой оттопыренный длинный мизинец, — при прикосновении и взгляде глаза в глаза можно слышать мысли друг друга. Она помнила про эту особенность ещё с лекций в университете, но уж точно не думала, что когда-либо ей придётся проверить её самой. Далеко не все родственные души могли слышать мысли своих соулмейтов. Чем крепче связь, чем меньше сопротивления и боли в их отношениях, тем больше вероятность залезть в самые потайные уголки души человека. — Боишься? — вызывающе ухмыльнулся Джером, игриво дёргая пальцем. Кейси без страха перегнулась через стол и крепко ухватилась своим пальцем за его. Джером удовлетворенно хмыкнул. — Не врать, — предостерёг он. — Не врать, — вторила Кей и непроизвольно подняла уголки губ к верху, — ты начинаешь. Джером заговорил ни разу не призадумавшись. — Начнём с простого: ты художник? — Очевидно же, нет? — Любимый цвет? — Зеленый. — Кофе или чай? — Кофе, господи, что за арт-обстрел из глупых вопросов? — возмутилась Кей, но в душе понимая, что ожидать от Валески очередного дурачества абсолютная норма. — Не тормози, Кей-Кей, я просто настраиваюсь, — он облизнул губы, — всё как со сраным детектором лжи: сначала стандартные вопросы, чтобы почувствовать, как скачет пульс, когда ты не врешь, и что происходит, когда ты лжёшь. Продуманно, ничего не скажешь, Кей вздохнула. — А теперь соври мне, карамелька, любишь животных? — Да, — не думая ответила она. — Какое вранье, у тебя аллергия, — сверкнул голубыми глазами Джером и Кейси почувствовала лёгкий укол в области безымянного пальца. — Моя очередь, тебя зовут Джером? — Да. — Тебе 19? — Разумеется. — Любишь сладкое? — Больше, чем чтобы то ни было. Сидеть вот так непозволительно близко было странно и притягательно одновременно. Валеска был непривычно серьёзным, с нахмуренными бровями и неподвижным лицом. У него была яркая мимика и такая же жестикуляция, он привык широко размахивать руками и гримасничать, а сейчас сидел напряжённо прямо, крепко вцепившись ей в палец. — Три-три, Кей, — негромко сказал Джером, хрустнув шеей, — мой черед: откуда шрам на заднице? Джин возмущенно подавилась воздухом. Хохотнув над её реакцией, он подёргал её руку, призывая к ответу. — Цунами в Таиланде восемь лет тому назад, чем-то распорола себе бок, пока кувыркалась в волне. На секунду в маленькой кухне воцарилось молчание. Кейси тихо втянула воздух носом. Воспоминания тех дней почти уже истёрлись из памяти. Психотерапевт, антидепрессанты, иногда даже церковь, сделали своё дело — принять трагедию и пережить её оказалось возможным, хоть и непростым. — Оу, с этого момента поподробней, — навострился Валеска. Джин нервно поёрзала на месте. До этого момента она пару раз обсуждала случившееся только с Кирой и специалистами, делиться чем-то таким с почти незнакомцем казалось безумием. Джером Валеска уже первым вопросом расковырял её дальше некуда. Однако бежать от самой себя смысла не было, об этом ей твердили все, бегство — не спасение. Если сейчас удерет от Джерома, то просто порвет их тонкую нить доверия. — Поехали отдыхать с родителями, выжила только я, — сухо, коротко, информативно. Фраза далась Кейси не без труда, но это была правда. Неприглядная и отвратительная. — Вот как, так ты сирота, в какой-то степени? — Да. — Кто воспитывал? — Бабушка, она умерла, после был церковно-приходской пансионат. — Так вот почему ты такая ледышка, — оголил зубы Джером и сильнее сжал её палец, — что ж, твоя очередь. Кейси Джин загадкой для Джерома не была. Он легко предчувствовал её настроение, реакцию, поведение, воспринимал это как должное. Возможно играл своё богатый опыт общения с разными людьми, а может быть сам дьявол нахимичил с их соулмейтской связью. Он бесцеремонно влез в её жизнь, быт, дом, а сейчас так же напролом лез в самую душу. Джером однако не дозволял ей знать о себе больше, чем хотел этого сам, но был свято уверен в том, что Кей принадлежит ему так же, как принадлежит, например, его собственная рука. А если Кейси часть его самого, то пора бы и ему стать частью её? — Тебе нравятся мои картины? Поначалу вопрос Кейси завис без ответа, а затем Джером громко рассмеялся. — Серьёзно, Кей-Кей? — Более чем, — невозмутимо ответила она. — Вполне сносно, такой ответ устроит? Она кивнула. — Не откажешь попозировать для собственного портрета? — Не откажусь, но тебе придётся постараться, — продолжая хитро улыбаться, Валеска покачал головой, — и никакого вонючего цирка, умоляю. Джин несмело улыбнулась, она и не надеялась на отказ. Уж что-что, а самолюбование Джером практиковал с завидной частотой. — Моя жизнь слишком на ладони, а про твою я ничего не знаю, — Кейси призадумалась, — расскажи про своё детство. — Блядство, жестокость, веселье, — хмыкнул Джером, — уточняй. — Почему ты убил свою мать? — Боже, какая банальность, Кей-Кей, ты не лучше мозгоправов в Аркхэме, — закатил он глаза, — потому что она была конченной, очевидно. Кейси почувствовала ярко выраженную волну раздражения. Джером весь нахохлился, будто оборонялся. — Хорошо, я поняла, твой вопрос, — решив не испытывать его терпение, Джин поспешила быстро спрыгнуть с этой темы. Валеска нахмурился и резво перегнулся через стол, пристально глядя ей в глаза. — Чего-то испугалась? — он говорил вкрадчиво, тихо, Кейси продолжала ощущать, как внутри него волнами нарастает злость. Последний раз нечто похожее она чувствовала, когда к ней в дом забрался тот сумасшедший. — Тебя, — очевидные вопросы требовали честных ответов. — Не соврала. Светлое оранжевое свечение вспыхнуло неожиданно. Кейси вздрогнула, ощутив, как от них двоих кругами расползается уже знакомое тепло. Джером даже не шелохнулся, взгляд у него был каким-то за стекленевшим, полупустым. «Прямо как на тех фото с газет», — подумалось Кей и она неосознанно потянулась вперед. Валеска продолжал крепко сжимать её мизинец. Он медленно прикоснулся своим лбом к её. Свет заливал уже всю кухню, они словно две высоковольтные лампочки озарили светом всё помещение. — Я играю по правилам, Джером, никакого вранья, — тихо и вкрадчиво начала Джин. Валеска прикрыл глаза. — Я знаю, в отличие от тебя, моя мать по правилам играть не хотела, — он рывком подтянул её за футболку к себе. Поцелуй вышел грубоватым, напористым, Кей поначалу замерла на месте, едва осознавая произошедшее, а затем расслабилась, позволяя ему выпустить пар. Свечение аккуратно сползало на нет, сквозь прикосновения Джин чувствовала, как раздражение Джерома постепенно сходит на нет. Валеска всегда вспыхивал и перегорал, как спичка, разумеется, если сам не желал дать волю импульсу. Приступ агрессии сник, теперь он просто мерно дышал и продолжал удерживать лицо Кей одной ладонью, крепко прижимаясь к её лбу. — Ты хотел убить меня? — вопрос вышел тихим, но чётким, Кей почти гордилась собой за то, что не поддалась панике. — Обычно я делаю, что хочу, — Валеска быстро прикоснулся губами к её лбу и откинулся обратно на свой стул, будто ничего и не случилось, — что ж, мой черед: любишь подсолнухи?» В той странной игре выяснить много не удалось, посреди всего Джером сорвался по звонку и пропал на неделю, и вот недавно объявился вновь. Торчал у Кейси дома безвылазно уже вторые сутки и напрочь отказывался куда бы то ни было уходить. — Я умею немного стрелять, отец научил, — кивнула головой Кей. — Отец, значит, — Джером как-то странно сказал это, будто пережевывал слова, — я собираюсь на охоту, и ты идёшь со мной. Мокрая недомытая тарелка звучно брякнулась об раковину. Кейси в шоке обернулась к нему лицом.