струны

Бомгю привык быть один. В детстве у него было много друзей — его семья жила в небольшом тихом пригороде, где все соседи друг друга знали, и каждый день Бомгю гулял с соседскими детьми. Все они были старше его, и конечно, как это обычно бывает, не хотели воспринимать всерьёз: придумывали глупые несуществующие позиции в играх, лишь бы он не мешался, давали дурацкие прозвища и тихонько, переглядываясь и прыская со смеху, сбегали от него, пока Бомгю засматривался на необычного жука. Ничто в его жизни не сравнится с чувством, когда ты подцепляешь красивого жучка травинкой, собираясь показать его приятелям, но, подняв голову, видишь лишь покачивающиеся на ветру пустые качели и понимаешь, что остался совершенно один. Как же это обидно — всегда оставаться позади лишь потому, что ты в компании самый маленький. Так всё и продолжалось до тех пор, пока Бомгю не научился гордо уходить сам. И пусть глаза щипало от горьких слёз, пусть из носа нещадно текло, но он перестал напрашиваться, и о нём забыли. Тогда Бомгю понял, что у него никогда не было друзей. А потом появился Тэхён. Тэхён, который дул на его разбитые коленки, угощал домашним печеньем и первым звал гулять. Тэхён, который всегда заступался за него и делал всё, чтобы Бомгю не чувствовал себя пустым местом. Тэхён, бок о бок с которым он повзрослел. Правда в том, что Тэхён был первым, кто проявил к Бомгю доброту и заботу, а глупому сердцу большего и не надо. Бомгю не помнил, в какой момент всё стало по-другому, когда именно он начал относиться к нему не как к другу. Может, это случилось так быстро и мимолётно, что он даже и не заметил, а может, нарастало постепенно с самой первой их встречи. Наверное, всё происходило настолько медленно, что Бомгю не замечал разницы. То же самое, что и рост: человек ведь не замечает, как он развивается, как изменятся его тело, как на смену его взглядам и мыслям приходят новые, но, если оглянуться на несколько лет назад, становится видно, насколько же длинный пройден путь. Должно быть, и чувства Бомгю к Тэхёну росли похожим образом. А может, он с самого начала видел в нём что-то большее — нечто высокое и недосягаемое. Далёкое, словно мечта. Вдруг мягкий и такой родной голос за шкирку вытянул Бомгю из раздумий, и он вопросительно уставился на Тэхёна, заторможено моргая. — Сигареты есть, говорю? — повторил тот и помахал ладонью у Бомгю перед лицом. — Эй, Земля вызывает Бомгю! — Да слышу я, слышу! — он раздражённо отмахнулся от чужих рук и на какое-то время замер, обрабатывая в мыслях вопрос Тэхёна. Чего он там хотел? — А, сигареты, сейчас, — Бомгю окончательно очнулся, словно по щелчку пальцев, и быстрыми, рваными движениями начал хлопать себя по карманам. Нащупав наконец пачку, он, не колеблясь, вручил её Тэхёну целиком. Следующие несколько минут Бомгю провёл под звуки тихих щелчков, с нескрываемой иронией наблюдая за тем, как Тэхён мучается с зажигалкой. — Ты бы хоть научился ей пользоваться, прежде чем пихать сигарету меж зубов, — хмыкнул Бомгю, не в силах больше наблюдать это зрелище. Палец Тэхёна замер, а сам он одарил Бомгю жгучим, испепеляющим взглядом, но всё-таки ничего не сказал и уже в следующее мгновение вернулся к своему занятию. Спустя какое-то время зажигалка наконец-то загорелась, но словно из ниоткуда налетевший порыв ледяного ветра поставил крест на таком долгожданном результате тэхёновых стараний. — Проклятье, — сквозь зубы процедил он, обессиленно уронив руки себе на колени. Время было почти девять утра, они сидели на пустой автобусной остановке, ёжась от холода и сырости, тщетно пытаясь согреть замёрзшие руки в карманах. Вчерашний дождь не прошёл бесследно, напоминая о себе многочисленными лужами, вязкой слякотью и мокрой травой. Откровенно говоря, в такую погоду не то, что из дома выходить не хочется — даже из-под одеяла трудно вылезти, а Бомгю сегодня пришлось сделать это резко и мгновенно, потому что Тэхён не оставил выбора. — Ты какого чёрта до сих пор валяешься, мы из-за тебя на автобус опоздаем! Да уж, когда путаешь кнопки «отложить будильник ещё на десять минут» и «отключить будильник», приходится жёстко расплачиваться. И Бомгю послушно расплачивался, пряча лицо от порывов ветра и пытаясь не окоченеть до смерти, а Тэхён расплачивался с ним за компанию. Не то чтобы он так сильно проспал — вовсе нет, всего на пятнадцать минут, — но когда ты живёшь в богом забытом районе, где автобусы ходят словно не по расписанию, а по собственному желанию, десять минут могут стоить нескольких часов. Сегодня всё именно так и произошло, ведь когда парни наконец добежали до остановки, автобус уже уезжал, прощально пуская им в лица клубы выхлопного газа. — Эх, горе луковое, ничего без меня не можешь — не выдержал Бомгю. Он подался вперёд, попытавшись мягко забрать зажигалку из рук Тэхёна, и, не встретив никакого сопротивления, уже увереннее потянул её на себя. Парой ловких движений Бомгю помог Тэхёну закурить, после чего вернулся в своё прежнее положение. Внешне он беззаботно посмеивался, наблюдая, как Тэхён затягивается, блаженно прикрыв глаза, а внутри задыхался от недавней близости. — Нам обоим вставят по первое число за опоздание, — монотонно пробубнил Тэхён, невидящим взглядом пялясь в одну точку и дёргая коленом. Нервничает. Ох уж этот синдром отличника. На самом деле, Тэхёну даже не нужно было стараться, чтобы занимать первое место по успеваемости в классе — учёба давалась ему неимоверно легко. Да, он был отличником, но, если мыслить логикой стереотипных американских фильмов для девочек-подростков, вся его аура была ближе к ауре плохиша, нежели ботаника. Его образ был очаровательно небрежным, но не неряшливым — начиная с одежды и заканчивая лёгким беспорядком на голове и озорными чертенятами в глазах. Бомгю, в принципе точно такой же, только без этой задорной искорки. Ну и с оценками у него похуже, конечно. Десять минут они сидели в полном молчании — Тэхён курил, погрузившись в свои мысли, а Бомгю наблюдал, как он выпускает дым, и разглядывал его тонкие, покрасневшие пальцы, сомкнутые вокруг сигареты. — А может, ну его? — в конце концов не выдержал Бомгю и резко вскочил с места, заставляя Тэхёна от неожиданности вздрогнуть. — Давай не поедем, нафиг эту школу. Тэхён ничего не ответил и недовольно уставился на Бомгю, всем своим видом выражая протест. — Да ладно тебе, хлопнешь пару раз ресничками, и миссис Пак будет готова поверить не только в то, что ты сегодня приболел, но и в то, что ты сын президента. Тэхён ещё пару секунд прожигал Бомгю взглядом, наверняка взвешивая в мыслях все «за» и «против». — А что насчёт тебя? — наконец заговорил он. Бомгю лишь беззаботно пожал плечами. — Одним звонком родителям больше, одним меньше, мне не привыкать. Тэхён ещё немного посомневался для виду, но в итоге всё равно нехотя кивнул и медленно поднялся на ноги, разминая шею. — Зря проект по истории делал, — вздохнул он, закидывая тяжёлый портфель на плечо, и Бомгю, хмыкнув, отзеркалил его движение. — Зато с его помощью можно развести костёр, — он хохотнул, сам удивляясь абсурдности своих слов, и Тэхён подхватил его смех. А потом они развели. Сидя на скрипучих качелях, они развели маленький, слабый костёр прямо на детской площадке. Тэхён с нечитамым выражением лица смотрел, как горят сорок с лишним страниц его исследовательской работы, а Бомгю подкидывал в огонь свои старые завалявшиеся в портфеле троечные тесты. Они не боялись быть пойманными. По будням в такое время в их пригородном районе на улицах не встретишь ни души: все взрослые на работе, дети — в школе или в детском саду. Им не хотелось идти домой. Пусть на улице было до противного сыро, а влажный холодный воздух забирался прямо под кожу, в их подсознании всё ещё действовало правило детства — если вышел из дома — гуляй до последнего. Так они и поступили, бесцельно шатаясь по улицам до позднего вечера. Всё равно завтра выходной. Тэхён часто смотрел на серое небо, а Бомгю — на Тэхёна, на его трепещущие влажные ресницы и приоткрытые губы. И умирал. — Что думаешь насчёт того, чтобы завтра вместе начать готовиться к контрольной по физике? — спросил Тэхён и внимательно посмотрел на Бомгю, ожидая ответа. Тот вздрогнул. Жарко. На улице двенадцать градусов, а ему жарко. «Разве ты ещё не знаешь мой ответ?» — обречённо подумал Бомгю. Он согласился ещё до того, как Тэхён предложил. — Я всегда за, — он просто пожал плечами, подмечая, что они уже подошли к дому Тэхёна. Так не хочется прощаться. — Вот и замечательно, — тот расплылся в улыбке. — Но учти, если и в этот раз ты завалишь контрольную, я перестану тебе помогать. Какой толк, если ты не умнеешь? — Ты говоришь это каждый раз, и каждый раз это оказывается неправдой. Тэхён на это лишь хитро улыбнулся и взлетел вверх по ступенькам своего дома. Бомгю не заслужил его. Он не заслужил видеть его чудесную улыбку, не заслужил слушать его тёплый голос. Да чёрт, он даже стоять рядом с ним не заслужил. Потому что он трус. Сколько раз он обещал себе остановить это безумие, сколько раз обещал во всём наконец признаться, но правда в том… — Жду тебя завтра ровно к обеду, мама собирается приготовить что-то вкусненькое, — заговорщически подмигнул Тэхён, а Бомгю от этого жеста размазало по асфальту. Уголки его рта нервно дёрнулись, прежде чем на губах расцвела смиренная улыбка. Правда в том, что Бомгю без Тэхёна не сможет.