Мой маленький мальчик

Её будто обволакивало что-то мягкое и тягучее, бережно, но крепко удерживая в своём сонном коконе. Как бы она ни старалась, но так и не смогла заставить себя открыть зажмуренные от страха глаза до того самого долгожданного момента, пока её не вышвырнуло прямо на холодный асфальт под массивные капоты лондонских автомобилей. Нет, конечно, быть выкинутой на верную смерть (слишком глупую смерть!) под чьи-нибудь на мощной скорости несущиеся колёса она точно не мечтала, но всё же как бы то ни было, огромным облегчением был тот факт, что перемещение наконец завершилось. Слишком напряжённые пары минут для её измотанных нервных клеток. Дамблдор, как и всегда, был прав, да, конечно, Гермиона давным-давно изучила всю историю маховиков времени. Начиная с момента зарождения этой идеи у блестяще талантливого выпускника Когтеврана — Тая Шамелли, продолжая массой увлекательных статей об экспериментах храбрецов, испытавших загадочное изобретение на себе, возбуждающих воображение фактами и заканчивая волнующими художественными произведениями про путешественников во времени, чем так сильно тайно увлекалась юная гриффиндорка на третьем году в Хогвартсе. Правда, на четвертом курсе Рон как-то чуть не поймал её за этим делом, войдя ранним утром в безлюдную гостиную. И как всегда не вовремя! Как назло, как раз в тот момент, когда Гермиона под рассеянным светом первых лучей солнца почти дотерпела до момента, чтобы узнать реакцию Эмили на известие о том, что Джонатану придётся с тяжким грузом на любящем сердце вернуться в своё время. Захлопнув тогда книгу со скоростью злобно улепётывающего от ловца снитча и чудом сумев слинять с места «преступления», не оставив после себя улик, впредь Гермиона Грейнджер была крайне аккуратна, предпочитая проводить вечера за подобной литературой летом, в теплой кровати дома, без риска запятнать свою безукоризненную репутацию. Ведь она совсем не из тех сопливых мечтательных девчонок, которые взахлёб читают только новинки от Марти Лав*. Откуда она тогда вообще знает о Марти Лав? Просто Гермиона Грейнджер знает всё, хватит искать подвох на пустом месте! Резкий гудок от разъяренного водителя больно ударил по перепонкам, принуждая девушку наконец выпутаться из ватного состояния и четче воспринимать новую, несколько пугающую реальность. Гермиона круглыми перепуганными глазами уставилась на человека по ту сторону лобового стекла, почти полностью упав на его красный капот, ощутимо неприятно впиваясь кончиками пальцев в гладкую прохладную поверхность автомобиля, будто пыталась убедиться, что всё действительно закончилось и она вновь ровно стоит на земле. Ну как ровно… Главное, что под ногами и руками вновь что-то твёрдое и опознаваемое, а не гладкие сдавливающие стенки кокона. — Простите, простите, простите, я не хотела, я… — залепетала девушка, аккуратно сползая с капота и не сводя извиняющихся щенячьих глазок с водителя. Всё-таки человек не виноват, что мирно ехал на работу, а эта ненормальная вдруг материализовалась из воздуха, преграждая ему путь да ещё и награждая стрессом оттого, что он чуть не переехал человека и не прожил жуткую часть своей жизни за решеткой. — Всё хорошо, хорошо, правда… Езжайте, мистер, простите ещё раз. Успешно сбежав от всё ещё пылающего праведным гневом англичанина и потирая ушибленное колено, девушка мигом оказалась на чистеньком оживлённом тротуаре. По рёбрам вновь забила глухая паника, пуская жалобные отголоски морозом по коже. «Что я наделала?» Или быть может всё дело было в реальном морозе? Гермиона остановилась и подняв голову, взглянула на хмурое лондонское небо. Осмотревшись по сторонам, девушка заметила, что все прохожие были тепло одеты в пальто или курточки, на некоторых дамах даже были теплые шляпки или капюшоны, и все они смотрели на неё так, будто она сбежавший пациент психиатрической лечебницы. Хотя, она и сама понимала, что в одном своём тоненьком платьице в такую холодину, именно так и выглядит в их глазах. — Вот же! Какой сейчас месяц вообще? — девушка скрестила руки на груди, растирая ладонями предплечья, чтобы хоть немного согреться. Гермиона знала всё о первых маховиках, один из которых ей заботливо оставил Дамблдор. Поэтому и приготовила заранее более подходящую одежду, ведь из книг знала, что первые маховики проносили волшебников не только по временной петле, но и в пространстве, выбрасывая в непредсказуемые места, а иногда и совсем в другие страны. Вспомнив на этом самом моменте свои страхи о Берлине и нацистах, гриффиндорка ещё раз внимательно осмотрелась вокруг, дабы точно удостовериться, что находится в родном туманном Лондоне. Хотя с самого первого оборота песочных часиков девушка до последнего надеялась, что её перенесёт лишь во времени, так и оставив стоять в пустом женском туалете на восьмом этаже знакомой школы. Но не тут-то было! Теперь ей придётся ещё и хлопотать, чтобы как-то умудриться попасть в Хогвартс. Вообще класс! Верно решив, что стоять на месте и мёрзнуть дальше абсолютно точно плохая идея, волшебница торопливо двинулась вдоль по аккуратно выложенным кирпичикам, цокая маленькими каблучками и с интересом фанатика-историка рассматривая местность и людей, словно бесценные экспонаты в музее. Изучая, сравнивая, анализируя и отмечая что-то про себя, она действительно почти забыла о холоде и вообще зачем она сейчас здесь. Но Гермиона не могла не найти подобное занятие столь увлекательным, ведь это просто кощунство, получить такой редкий шанс путешествия в далёкое прошлое, а после бродить по улочкам, глупо глядя себе под ноги. Ведь так? Вот Гермиона точно считала, что так. От вдумчивого созерцания изысканной ретро Англии девушку отвлёк один очень ошеломляющий момент, всего на пару секунд забивший её голову несколькими горстками новых вопросов. Проходя мимо милой старушки, продающей газеты, Гермиона остановилась, чтобы как раз разузнать, какой сейчас месяц и год. По ощущениям, ноябрь уже точно есть или был, ибо пальцы на её ногах уже начинали коченеть в летних открытых туфельках. Девушка заплясала на месте, перескакивая с одной ноги на другую, вертя в руках небольшую газетку в поисках нужных маленьких циферок. Ноги как-то сами собой подкосились, и она чуть не упала коленями прямо на безжалостно примёрзшие камни, разглядев в самом уголке злосчастную дату «06.12.1937». Выпучив два воспалённых от долгого отсутствия сна глаза на продавщицу, Гермиона, не глядя, откинула газету куда-то в сторону и почти бегом поспешила неизвестно куда вперёд. Что это значит? Да чёрт возьми, как это вообще понимать?! Дамблдор не мог ошибиться, но как? Зачем? Для чего он отправил её в тысяча девятьсот тридцать седьмой год? Реддлу, по её подсчётам, сейчас было только десять лет. То есть она что, должна была найти его в приюте? И что, любопытно, было в мудрой голове Альбуса Дамблдора, когда его размышления доводили его до той отметки, когда объект А-Реддл уплывает от объекта Б-Грейнджер в место С-Хогвартс, и причём только через несколько месяцев? Нет, ну вот правда, что, по его мнению, она должна будет делать, когда маленький Тёмный Лорд поступит в школу?! Гермиона была на сто процентов уверена, что маховик перенесёт её в то время, когда Реддл уже учился в Хогвартсе, пусть и на его всего первый курс, ладно, но он должен был быть уже там. Зачем Дамблдору понадобилось знакомить их ещё до Хогвартса, а? Черепушка, казалось, ещё момент и точно даст трещину от перенапряжения. Девушка зажмурилась и встряхнула головой, пытаясь взять себя в руки и подумать над этим ещё раз. Неприятно пробежавший по спине обжигающий ледяной ветер вновь напомнил ей, что сейчас декабрь, а её тело укрывает лишь тоненький и совершенно бессмысленный сейчас кусок ткани. Зацепившись сияющим взглядом за привлекательную своим внешним, по крайней мере, уютом маленькую закусочную, Гермиона тут же поспешила внутрь. Обхватив круглую деревянную ручку, девушка осторожно толкнула дверь. Тоненький звон колокольчиков над её головой приятно успокаивал, и она смогла облегченно выдохнуть, будто все неприятности уж точно обратились в штиль, хотя впереди её ждала только буря. Девушка осмотрела заведение, оно напоминало ей то самое кафе, где она ещё до Хогвартса так часто обедала с мамой и папой, наверное, именно поэтому её вдруг посетило робкое умиротворение при виде него: неприметное, скромное, но и впрямь уютное. Небольшая барная стойка с витриной булочек и пирожных рядом, стены отделаны тёмным деревом, всё в пастельных кремовых тонах, которые так любила гриффиндорка. Несколько квадратных столиков с ромбовидными коричневыми скатёрками и самыми простыми стульями по обе стороны. Людей было мало. Выпивший рабочий у барной стойки явно не намеревался в свой единственный выходной на неделе оставаться трезвым. — Повтори-ка, Сэмми! — гаркнул он седеющему бармену, меланхолично протирающему покоцанный деревянный стол, когда его стакан с бренди в очередной раз опустел. А ведь было всего два часа дня, если верить висящим на стене часам. Целующиеся в самом дальнем углу парень и девушка, немногим старше её самой, придавали этому месту какой-то особый комфорт. Ещё пара мужчин, пьющих кофе через два столика от них, какая-то уж слишком неопрятная женщина, вызывающая лишь жалость и отвращение, и мальчишка лет двенадцати, сидящий за столиком почему-то один, но, возможно, ожидающий кого-то из родителей. Девушка прищурилась, разглядывая его, про себя отмечая, что мальчик, видно, из неблагополучной семьи, раз родители позволяют ему разгуливать в такую холодину в одном тонком пиджачке. Гермиона выбрала третий столик у окна и быстренько устроилась за ним, продолжая вздрагивать от резкой смены температуры, потирая плечи и стуча зубами. Но когда тепло всё же пробралось под её кожу, она расслабилась и готова была уже отключиться, ударившись лбом о стол и проспав, наверное, долгие несколько часов подряд, что бы точно и произошло, не подойди к ней вовремя официантка. Милая миниатюрная блондинка в белом фартучке вежливо улыбнулась ей и протянула тоненькую маленькую книжечку, больше напоминающую блокнот, что явно было меню. Гермиона раскрыла её и, шустро пробежавшись глазами по строчкам, совсем скоро закрыла и отдала обратно девушке. — Тёплое молоко с мёдом и два черничных пончика, пожалуйста, — вежливым тоном произнесла она в ответ на вопросительный взгляд серых глаз маглы, и та тут же убежала за её заказом. Судорожно вздохнув и легонько похлопав прохладными подушечками пальцев по щекам, чтобы хоть как-то преодолевать сонливость, Гермиона продолжала осматривать стены, редкие картины на них, рамочки, витрины и людей, параллельно думая, что она определённо полная идиотка. Ну как можно быть такой дурой, что даже не выспаться нормально перед таким важным ответственным делом! А ребята ведь ей говорили поспать… А теперь это её упрямство так и выходит ей боком. Вот сейчас девушке необходимо искать приют Вула, раз уж Дамблдор решил вернуть её к настолько раннему началу, или хотя бы обдумывать план действий, а всё, о чём она может нормально думать сейчас, так это то, как бы упасть на мягкую подушку и укрыться одеялом. А ещё у неё совсем нет денег для проживания в магловском Лондоне несколько месяцев подряд, тех нескольких фунтов, что у неё остались, явно надолго не хватит. Девушка невольно бросила короткий взгляд на ту женщину за соседним столиком, наблюдая, как она считает сикли, тьфу ты! Пересчитывает каких-то четыре жалких пенни, хмуря брови и что-то рассчитывая в уме. Подумав о том, что уже через пару месяцев этой жалкой женщиной может стать она сама, Гермиона передёрнула плечами и чуть ли не заскулила вслух от безысходности. Проводив женщину с пенни взглядом до барной стойки, к которой та поплелась, оставляя за собой шлейф неприятного запаха, Гермиона едва заметно поморщилась и отвернулась, проскользив безразличными глазами по влюблённой паре, спорящим о чём-то мужчинам и отметив в уме, что потеряла из виду мальчишку. «Ушёл уже что-ли»? Пьяный, как стало известно девушке чуть позднее, Бари за барной стойкой продолжал требовать ещё больше бренди и без конца травил нелепые шутки усталому бармену, который, казалось, был не прочь залить в него столько бренди сразу, сколько необходимо, чтобы он наконец отключился и заткнул свой рот. Гермиона бы и сама была не прочь, он действительно раздражал. Особенно сейчас, когда так сильно хотелось спать, а перед глазами уже почти всё расплывалось. В который раз обведя мутнеющим взглядом четыре уютные стены, от вида которых её разморило ещё сильнее, и тщетно стараясь сосредоточить мысли на плане своих дальнейших действий, у одной из них, задержав любопытные глаза всего на миг, девушка вдруг увидела силуэт. Нет, ну она могла поклясться, что у той стены сейчас точно промелькнул эльф! Всего на секунду, будто мираж, он появился и вновь растворился в воздухе. Девушка застыла, не сводя глаз с местечка, где пару мгновений назад проскочило волшебное существо. Чувствуя, как ускоряется сердцебиение от неожиданно нахлынувшей взволнованности, Гермиона наспех поблагодарила выставляющую на столике перед ней кружку с молоком официантку и, игнорируя в который раз подмигивающего ей раскрасневшегося от алкоголя Бари, встала и медленно зашагала по направлению к противоположной её столику стенке с небольшой картиной с изображением медвежат. Нерешительно, будто страшась разрушить нечто хрупкое и воздушное, девушка коснулась пальцами гладкой стены, почти сразу ощутив еле слышные вибрации магии от неё, покалывающие в подушечках пальцев. Гермиона замерла, шумно втянув воздух через чуть приоткрытый от удивления рот. Неужели? Как так получилось, что она выбрала именно ту забегаловку, внутри которой таится проход в мир волшебства и магии? Чудеса случайностей, и вправду, всегда будоражат сильнее всего. Чтобы проверить, насколько верен в направлении поток её мыслей, девушка, осмотревшись, осторожно вытащила из сумочки волшебную палочку, направив её закруглённый кончик на стену. Прежде чем произнести необходимое заклинание, краем глаза она успела заметить, что «исчезнувший» мальчишка вновь появился в поле её зрения и подозрительно медленно, словно мелкий озорной хищник, подбирался к оставленному раскрытым кошельку с парой сик… тьфу ты! С парой пенсов той самой неприятно пахнущей женщины, что, всё ещё переминаясь с ноги на ногу в наполовину оборванном платье, тёрлась у витрины с пирожными. — Лактум Валеймус, — отведя взгляд от его тощей фигуры, прошептала Гермиона, чуть касаясь губами обоев и тут же брезгливо вытирая рот другой рукой. Небольшие бесшумные трещинки тоненькими змейками заползали под её рукой, расползаясь шире и вскоре вырисовывая на кремовой поверхности небольшую арку. Да, это несомненно был проход в мир волшебников. Хорошо, что маглы сейчас видели только то, что какая-то девушка, наверное, немного ку-ку, обтирает пыльную стену, пытаясь что-то там расслышать. Даже пройди волшебница сейчас в эту арку сквозь бетон, они увидели бы только то, что она странным образом куда-то вдруг пропала. Не ясно, о чём вообще думая, ведь это совсем не входило в её планы, Гермиона и впрямь хотела пройти туда, не в силах сдержать щекочущее внутри любопытство, куда именно она попадёт. Но как же, ага! Видимо, вселенная решила, что всё ещё можно делать ставки на худший день в её жизни… Хитрый малец таки стащил те жалкие пенсы вместе с маленьким бисерным кошелечком женщины, которая, скорее всего, заработала их тяжким неблагодарным трудом или, что ещё хуже, выпросила у прохожих на улице. Гермионе стало так жаль бедняжку, что проигнорировать подобное бесчинство она просто никак не смогла. — Нектус! — поспешный шепот, и арка плавно растворилась, возвращая стене её прежнюю гладкость и неприкосновенность. — Хэй, ты! Ну-ка погоди! — крикнула Гермиона вслед бессовестному ребёнку, но тот уже скрылся за дверью. Гриффиндорка, забыв про молоко и пончики, остывающие за её столиком, бросилась за ним в холод, прерывая пьяный вой Бари частым звоном дверных колокольчиков. — А ну стой, негодный воришка! — хапнув ледяной порыв ветра, Гермиона закашлялась, прижимая руку к груди и всё равно стараясь кричать тому негодяю, чтобы он немедленно остановился. Бегал гадёныш быстро, девушка в своих летних туфельках по скользким каменным плитам еле поспевала за ним, несколько раз подвернув то одну, то другую ногу и спотыкаясь. Как ещё не полетела кувырком вперёд, вот это вообще загадка! Так они пробежали половину улицы. Мальчишка оглядывался и что-то ворчал себе под нос, видно, с удивлением и недовольством отмечая, что странным образом она всё ещё бежала за ним. Задыхаясь и вопя, с горем пополам, но справедливость всё равно восторжествовала: гриффиндорка вытянула руку и мёртвой хваткой вцепилась в серенький пиджачок, толкая засранца мелкого на влажную лужайку рядом и наваливаясь сверху, чтобы точно больше не сбежал. — Слезь с меня! Ты тяжелая! — бесцеремонно заявил ей он, глухо шипя что-то в сырую землю и ужиком извиваясь под вполне себе нормальным весом её тела. Хотя, возможно, что для такого тощего мальчишки она и впрямь была тяжелой. Гермиона скатилась с него набок и перевернула на спину, всё ещё крепко сжимая в кулаке его пиджак и заглядывая прямо в ясно-васильковые бесстыжие радужки. — Тебя родители не учили, что брать чужое нехорошо, а? — Гермиона нависла над ним, легонько схватив пальцами за подбородок и фиксируя его лицо так, чтобы не смел больше от неё отворачиваться. Испепеляя незнакомца гневным взглядом, она сильнее сжала кулак и ещё раз повторила свой вопрос, почти проговаривая его по буквам. В один лишь момент его нездорово бледное лицо, с чуть подрумянившимися от мороза щеками, преобразилось, и раздражение учтиво уступило полному спокойствию. Отблеск грусти в его глазах подло сжал доброе сердце девушки, и морщинки на её вспотевшем лбу тут же разгладились. — Ты голодный, да? — она старалась пропускать в свой голос как можно меньше жалостливых нот, произнося слова намеренно с холодком и даже немного насмешливо, чтобы не дать чёртику вдруг повод думать, что на ней можно ездить. Плавали уже, знаем… — Нет, — спокойно ответил он. — Я проиграл в карты, и моим заданием было украсть чей-нибудь кошелёк и принести им. Я не хотел, мисс. Они сказали, что я буду избит, если не принесу… Простите… Тёмная, цвета мягкого грифеля, взлохмаченная чёлка, спадающая на глаза, загнанный взгляд из-под лба, поджатые губки и едва заметно подрагивающий подбородок, как если бы ещё одно её слово, и он точно разревётся. Вот же дьявол! Она совершила ошибку! Нужно было брать с собой Гарри или Рона, чтобы вовремя одёргивали её, ибо сейчас она точно не была уверена, что справится сама. А если тот ребёнок, который будущий-прошлый Волдеморт, так посмотрит на неё? Ей ведь станет плевать даже на то, что он перебил, словно ненужный скот, половину Англии, всё равно станет жаль. Против воли будет обнимать, кормить и делать счастливым. Рон всегда повторял, что у неё с этим проблемы, как явно и у того, кто напророчил ей такую судьбу, наивно полагая, что она это сможет. Ничего подобного! Вот сейчас это мелкое бессовестное создание лежит рядом и молчит, словно ожидая её приговора, а ей так и хочется купить ему мороженое. — Врёшь же… — прищурилась, обнажая наглый оскал и ещё больше уменьшая расстояние между их лицами, пробегаясь глазами вниз, к его ногам в тонких протертых на коленях брюках, и вновь возвращаясь к лицу. — Точно голоден. Купить тебе булочку? В светлых глазах всего на какой-то миг вспыхнули алые искорки, а во взгляде нервно переливалась старательно подавляемая злость. — Нет, — также тихо, но уже с нажимом ответил мальчик, так, будто его дико раздражало уже только то, что такая мысль всё ещё сидела в её голове. Он же всё объяснил! Гермиона немного отстранилась и отвела руку от его лица, сдержанно поджимая губы и нарочито шумно вздыхая. В тот момент холода она уже почти не чувствовала, только равнодушный ветер продолжал заставлять её мелко дрожать от стаи мурашек на шее и пояснице. Несколько секунд она ещё просто наблюдала, как падает дневной свет на волосы мальчишки, отчего матовые серебристые блики красиво бегают по смоляным прядям. Вот где справедливость? Внешность, и вправду, слишком обманчива. Почему такому пакостному пареньку вселенная, Бог или Мерлин решили дать такую очаровательную ангельскую мордашку? Ведь он определённо разобьёт немало сердец и провернёт много подлых делишек, при этом растягивая свои губы в милой улыбке и оставаясь для всех ангелом во плоти. Отдалённо он чем-то напоминал ей Гарри в ту их первую встречу в поезде. Это заставило губы девушки расплыться в легкой солнечной улыбке, несмотря на то что тучи всё больше сгущались, а ветер злорадно усиливался и хлестко бил по щекам. Когда напряженная тишина навязчиво затянулась, Гермиона махнула рукой и не без труда выпрямилась, отпуская мальчишку и параллельно ойкая и айкая от острой боли в коленях и ступнях из-за многочисленных ушибов. Брюнет продолжал молчать, медленно и опасливо поднимаясь с земли, будто готовился к её новому нападению, и внимательно следя за каждым её движением, словно дикий звереныш, случайно коснувшийся цивилизации. Девушка не стала акцентировать внимание на его поведении (очень зря!), осмотрела своё платье, стряхнув с юбки несколько травинок и кусочек прилипшей грязи, и только потом вновь обратилась к мальчишке: — Чужое брать в любом случае нехорошо, молодой человек, — наставительно сказала она, пригрозив указательным пальцем и метнув в него очередной полный строгости взгляд. — Кошелёк я заберу и верну владелице, а если ещё раз вдруг встретимся и я застану тебя за такими делишками, то уж поверь, такой доброй больше не буду, ясно тебе? Мальчик некоторое время просто смотрел на неё своими большими красивыми глазищами после произнесенных ею слов так, будто пытался гипнотизировать, лишь потом медленно кивнул ей, поднимаясь с колен и отряхиваясь от травы. — Вот и хорошо, — Гермиона поднялась на ноги и, прихрамывая, пыталась устоять на одной ноге, чтобы не вставать голой ступней второй на мокрую траву, ведь насморк и высокая температура ей уже были обеспечены, никак не хотелось усугублять положение. — Мерлин! Из-за тебя я сбила все пальцы на ногах, а ещё потеряла туфлю… Мимо проходящие и проезжающие люди уже начинали обращать на них совсем ненужное Гермионе внимание. С недовольным выражением лица девушка пригладила свои растрепанные волосы, будто пыталась прикрыть ими лицо и скрыться от прохожих, а после, отвернувшись от малыша-плохиша лишь на минутку, чтобы найти эту, мантикора её задери, туфлю, снова вернув свой взгляд туда, где он должен был продолжать стоять, обнаружила лишь пустое место. Паренька и след простыл, как и кошелька, к слову. Быстро осмотревшись по сторонам и не найдя его серенького пиджака нигде рядом, девушка прям вспыхнула гневом. И как он только улизнул так быстро и далеко, чёрт возьми! Зачем только бежала за ним столько… — Вот же паршивец! — разозлившись, Гермиона пнула рядом лежащий невинный камень ногой и вся мокрая, грязная и злая вернулась в закусочную.

***

Измотанно упав на жесткий стул, всё ещё мысленно ругая мальчишку за его подлость и раздраженно поглядывая на Бари и столик женщины-жертвы, которая уже просто ушла, видимо, наплевав на свою потерю, Гермиона почти набросилась на свои молоко и пончики. Умяв всё до последней крошки и мимоходом подумав, что на нервах она стала есть прям как Рон постоянно и с этим пора заканчивать, заметила, что слабость вновь дала о себе знать. Глаза непроизвольно закрывались, и она начинала терять равновесие, словно последние капли жизненных сил на дне её чаши терпения просто испарились. Но тут, словно проблеск спасения в поглощающей черноте, девушка вспомнила наконец про свою сумочку-выручалочку! Гермиона положила пурпурный мешочек на колени и вытащила оттуда две маленькие колбочки с лиловой и синей жидкостями. Синие зелье от простуды она выпила сразу, тут же вернув колбочку обратно в сумку, понадеявшись, что оно хоть немного поможет подавить симптомы, которые совсем скоро уже должны были проявиться. А лиловое, которое так было популярно у отличников в Хогвартсе, кто даже ночами засиживался за учебниками, в том числе и у самой Гермионы, от сонливости и усталости, размешала с оставшимся молоком в кружке, прежде чем влить в рот, ведь на вкус оно было как компот из слизняков, а так хоть не сильно ощущался этот гадкий привкус. Она почувствовала это моментально, легкой щекоткой в животе, едва заметным покалыванием где-то в черепе и вялотекущей энергией в венах. Что-то было не так. Слишком слабо, слишком не так, как должно действовать зелье, приготовленное кем-то, вроде профессора Слизнорта… — Нет, нет, нет, нет… — беспрерывно зашептала девушка, вновь метнувшись руками в сумку и переворачивая там всё вверх дном, чтобы разочароваться, убедившись в своих пугающих мыслях уже спустя пару минут. — Вот блин… Как же так… Какая я идиотка! Волшебница даже чуть не расплакалась, запуская пальцы в волосы и сильно прикусывая щёку изнутри, чтобы совсем не психануть от отчаяния. Ведь она знала, точно знала! Что когда путешествуешь во времени, особенно так далеко, нет смысла брать с собой что-то из времени, которое покидаешь. Эти зелья скоро совсем потеряют свою силу, превратившись в бесполезную жижу, ведь по законам природы всё верно, оно ещё не было приготовлено. Его ещё никто не разливал по этим колбочкам, а значит и быть его тут не должно. Обнаружив минутами позже, что и все ингредиенты для приготовления зелий, которые она стащила, тоже пропали или превратились в семена, как, например, лепестки златоцвета, гриффиндорка почти совсем пала духом, оплакивая надежду на хоть какое-то, хоть немного светлое будущее. Она одна, чёрт знает где, без зелий, которые ей так нужны, без возможности их приготовить и даже без Хогвартса, где она могла бы стащить всё, что ей нужно, у обновлённого профессора Слизнорта. — Мне просто крышка… — прошептала она, сглатывая застрявший в горле ком и укладываясь головой на стол, вновь рискуя задремать, ведь хоть зелье и немного подействовало, надолго её всё равно не хватит. Маленьким настырным светлячком у её глаз вновь замелькала покрытая трещинками арка на противоположной стене. Внутри будто очнулся ото сна небольшой, казалось бы, уже погибший росток надежды, лаская воображение сказочными перспективами. Немного подумав, взвесив все «за» и «против», Гермиона решилась, поднявшись из-за стола, она пошла прямо к стене и, достав палочку, ровным голосом произнесла нужное заклинание. Последний раз окинув взглядом приятно проводящих время маглов в закусочной, девушка смело шагнула вперёд, проплывая сквозь стену и оказываясь в каком-то мрачном, но явно элитном и ужасно дорогом кабаке для самых щедрых колдунов и ведьм. Невольно раскрыв рот от вида подобной роскоши, волшебница обвела глазами просторное помещение. Несколько тёмных овальных диванчиков со спинками, уходящими в потолок, были обиты кожей и бархатом, что смотрелось хоть и весьма элегантно, но уж слишком помпезно, даже немного подташнивало от такой вычурности. А вот сверкающие от падающих световых лучей хрустальные столики, очевидно, изысканная работа гоблинов на низких ножках, по которым едва заметной россыпью рисовали спирали малюсенькие изумруды, и впрямь вызывали восторг. Посетителей не было, это место определенно не открывалось раньше восьми вечера. Но за самым дальним столиком она заметила двух волшебниц, одна из которых блондинка со странной прической что-то активно записывала пером на куске пергамента, чем неприятно напомнила Гермионе Риту Скитер. А другая явно чистокровная аристократка: в шёлковом приталенном красном платье на тоненьких бретельках, с аккуратно струящимися по плечам каштановыми локонами и в шляпке в форме колокольчика с чёрным пером. Она точно была одной из управляющих этим местом, было видно, что она давала другой какие-то указания, снисходительно наблюдая за её угодливыми улыбками. Гермиона ухмыльнулась каким-то своим мыслям и, успев ещё бросить взгляд на идеально гладкую барную стойку из чёрного дерева и маленькие ярко-салатовые шарики, витающие в воздухе там, где очевидно была небольшая сцена, ибо стоял микрофон и пара гитар, наконец заметила у своих ног маленькую эльфийку, что испуганно дёргала её за край платья, оглядываясь на женщин за столиком и скуля. — Мисс не должно быть здесь, мисс! Уходите! Сейчас же! — пищала она, всё больше паникуя и подпрыгивая на месте. — Тише, тише, — пыталась успокоить её Гермиона, немного склонившись над ней и заглядывая в перепуганные огромные оранжевые глаза. — Как тебя зовут? Но та будто её не слышала, продолжала вопить и кусать пальцы, почти разрывая её платье. Чего уже хватило, чтобы вызвать у Гермионы отвращение к хозяевам этого места, кем бы они ни были. Это бесчеловечно так запугивать живое существо! — Хозяйка не любит чужих… Прочь! Прочь! Круст накажут! Теперь Круст опять накажут! Уходите! Сейчас! — Хорошо, хорошо, — успокоила её Гермиона, — скажи только, где находится это заведение, Хогсмид? И кто твои хозяева? Ответь, и я сразу уйду. Домовиха оттолкнула её к стене, куда совсем не падал свет, а значит, меньше шансов, что «хозяйка» заметит её, и, уже сердито впившись в непослушную гостью взглядом, начала слишком быстро шептать: — Нет, не Хогсмид, но до него отсюда рукой подать. Это район Марлоук, а мои хозяева — уважаемые господин и госпожа Лестрейнджи. А теперь проваливай! Ох, да, Гермиона знала о районе «Марлоук». Теперь всё ясно. Непонятно было только, почему сюда был запасной проход сквозь магловскую кафешку… Этот район славился тем, что прогуляться по нему имели возможность только те, чьи сейфы в Гринготтсе едва закрывались даже с помощью специальных заклинаний, ибо золото сыпалось уже за порог. Девушка помнит, как часто на уроках нумерологии Паркинсон мешала ей сосредоточиться, слишком эмоционально хвастаясь своим тупым подружкам, какие новые отпадные мантии они купили с мамой в одном из бутиков района «Марлоук». И Лестрейнджи… Это было ещё более любопытно. Мысленно сделав заметку, что нужно поразмыслить об этом позднее, она вновь жалостливо взглянула на эльфийку и уже собиралась было уходить обратно тем же путём, но вдруг властный грубый голос мерзко царапнул по ушам. — Круст! — крикнула та дама в шляпке, гордо задрав голову и направляясь прямо к ним. — Почему я до сих пор не предупреждена, что у нас гости, бесполезное ты существо?! Круст боязливо сжалась, запрыгав перед хозяйкой. — Умоляю, простите, госпожа. Круст плохая! Плохая! Накажите Круст, госпожа! — запищала она с трясущимися коленками. Гермиона уже была готова наброситься на эту гадостную особу, но осознавая возможные последствия, лишь сдержанно сжала челюсти. С абсолютно безразличным лицом эта беспощадная женщина откинула эльфийку в сторону заклинанием, как грязную половую тряпку, ближе подходя к гостье. — Сгинь с глаз моих, раздражаешь своим нытьём, — бросила она в сторону домовихи и вновь повернулась к Гермионе, оценивающе осматривая её с нескрываемой брезгливостью в тёмно-зелёных глазах. — Это та новая певичка, которую он притащил? — скорее озвучивая свои мысли вслух, чем обращаясь к кому-то, произнесла она с усмешкой на ярко-алых губах. Гермионе было плевать на то, что о ней думают эти глупые снобы. Всегда было плевать, пока она выглядела ухоженно и опрятно. Но сейчас, с торчащими во все стороны патлами и в чуть ли не разорванном, слегка испачканном в грязи платье она точно выглядела в их глазах, как неотесанная мартышка. Почувствовав, как щёки предательски заливает румянец, она отвела взгляд в сторону, ожидая дальнейших действий волшебницы. Та всё ещё рассматривала её, зло ухмыляясь и подкуривая от тусклого огонька на кончике её волшебной палочки тонкую сигарету. — Вы опоздали, милочка, — сквозь зубы процедила она, затягиваясь и уже раздраженно пробегаясь взглядом по её лицу, будто ей не терпелось поскорее избавиться от её общества, но не из отвращения, а скорее из-за какой-то неясной ненависти, пылающей в глазах. — Круст что, не объяснила вам правила?! Круст выпучила глаза и резко повернулась к Гермионе, глядя на неё как на самозванку. — Но госпожа, она н… — Не перебивать меня! — прикрикнула она, замахнувшись на Круст. — Сколько раз ещё тебя наказать, чтобы ты запомнила?! Эльфийка взревела, оттягивая свои уши вниз и бросаясь той под ноги, на перебег с мольбами целуя её туфли. — Убейте меня, госпожа, убейте! Круст плохой эльф, плохой! Девушке стало дурно от такого зрелища, она уже хотела оттащить домовиху от ног этой гадкой Лестрейндж, даже сделала шаг вперёд, но ей снова и пикнуть не дали. Эта «госпожа» остановила её рукой и строгим приказным тоном велела явиться через два дня, ровно в десять утра, мол, будет прослушивание, а уже с пятницы она должна будет начать выступать. — Нет, послушайте, я… — начала было возражать Гермиона, но та уже скрылась за какой-то дверью и явно не слушала её. — Уходи! — громко зашептала Круст, выталкивая Гермиону в стену туда, откуда она и пришла. — Ты самозванка! Но если госпожа сказала тебе прийти, лучше бы тебе прийти в назначенное время или не поздоровится, поняла?! Гермиона ничего не ответила и просто шагнула в арку, поскорее и подальше от этого места. Кинув на свой столик несколько пенсов, она мигом покинула кафе, твёрдо намереваясь покончить с глупостями, найти приют Вула и начать активные действия. Долго бродила девушка по знакомым и незнакомым улочкам, пытаясь попасть туда, куда нужно. Город уж совсем потемнел, а тучи щедро раздавали свои дары. Ливень был такой, что Гермиона со своим хиленьким зонтиком явно не имела и шанса остаться здоровой. Промокла до нитки, только после этого наконец отыскав человека, который смог нормально объяснить ей, как попасть в приют Вула. Радостная, что удалось продвинуться хоть немного вперёд, волшебница дождалась магловский автобус и успешно добралась до нужной остановки. Внутри всё неприятно сжималось, а в коленях чувствовалась дрожь, когда она думала о том, что вот-вот, ещё немного, и она увидит его. Хотя, возможно, это и оттого, что по её икрам всё ещё стекали холодные дождевые капли. Как ей вести себя с этим ребёнком? О чём говорить? Какую манеру поведения выбрать будет правильнее всего? Ведь хоть одно неверное движение, и все её старания выйдут из строя. Неуверенно шагая мимо многоэтажек, Гермиона постоянно осматривалась и внимательно следила за каждой вывеской, попадавшейся на глаза, чтобы вдруг не пропустить нужную. Так волшебница, уставшая, просто падающая с ног и уже с начинающими проявляться симптомами простуды, проходила ещё часа полтора, цокая каблуками по асфальту и почти рыча от безысходности, так и не сумев отыскать этот чёртов приют. Сейчас девушка уже была готова напроситься в любой дом, потому что действие зелья уже сошло на «нет» и её силы иссякали с каждым новым цоканьем каблучков всё больше и больше. По глазным яблокам словно ножом резали, а мозг, казалось, разбух, прям как овсянка в теплом молоке, превратившись в склизкую кашу. Ещё чуть-чуть и она точно потеряет сознание, так и оставшись лежать неизвестно где. В этот момент она подумала, что в общем это было бы очень даже неплохо, а ещё лучше потом и не прийти в себя, может, тогда этот кошмар наконец закончится. Вот почему она не сделала четыре оборота? Сейчас бы уже успешно наврала директору что-нибудь подходящее по случаю и мирно спала в гриффиндорской башне. Так нет. Насквозь промокшее платье, сейчас обдуваемое ледяным воздушным танцем, гадко липло к горячей коже, отчего Гермиона покрывалась колючими мурашками от пят до самой макушки, словно по ней раскатывали тысячи мелких ёжиков, и уже вовсю стучала зубами, впиваясь короткими ухоженными ногтями в предплечья. Как же ей быть? И самое ужасное, что сонливость делала её сейчас слишком апатичной, чтобы она как следует реагировала хотя бы на то, что её волосы, платье и ноги насквозь вымокли. Она могла бы достать палочку и успешно использовать заклинание, чтобы снова стать сухой, но ей было даже лень лезть за ней в сумочку, настолько мерзкая слабость брала верх. Вот упади она минутой позже в пышный мокрый куст, уже вряд ли бы стала подниматься. Когда её несвязные мысли дошли до того, что она решила: «сейчас постучу в первый попавшийся дом, и, если не впустят, применю даже Империус, но войду внутрь и высплюсь!», она расправила плечи и, слегка умерив свой пыл насчёт Империуса, пошатываясь, зашагала как раз к тому самому первому попавшемуся дому. Здание было большим и высоким, угрюмым и неприветливым, но в темноте под тусклым светом одних фонарей, учитывая её состояние, Гермиона всё равно не могла понять, был ли это частный дом, какое-то учреждение или простая многоэтажка. Просто постучала в какую-то из двух или трёх дверей перед её глазами, оперевшись рукой о стену, чтобы как-то ещё немного выстоять на ногах. Ей пришлось постучать ещё три раза, прежде чем она услышала сердитое женское ворчание по ту сторону двери, и спустя уже несколько секунд дверь резко открыла немолодая женщина с тёмными, слегка седеющими у корней, волосами, собранными в пучок, и в простеньком изношенном синем халате. Недружелюбно окинув незваную гостью взглядом, она, и рта не дав раскрыть бедной Гермионе, зло отрезала: — Я же сказала, что козье молоко не берём! Сколько можно повторять?! Вы уже и по ночам нам спокойствия не даёте, а у нас дети спят, между прочим. Уходите немедленно и больше не возвращайтесь! Прервать сей совершенно сбивающий с толку речевой поток Гермионе не удалось, так что пришлось дослушать до конца. Мысленно поразившись глупости незнакомки, ибо ну как, глядя на её внешний вид, можно предположить, что она постучалась к ним молочко с печеньками предложить, она решительно вцепилась в дверную ручку, когда женщина уже дёрнула дверь на себя, собравшись уходить. Девушка облизала пересохшие губы и, пытаясь сосредоточить рассеянный взгляд, посмотрела прямо в глаза хозяйки дома. — Молоко не продаю, — примирительно сказала Гермиона слабым голосом. — Но я не спала уже трое суток, весь день брожу по городу вся промокшая, и мне совсем некуда идти. Впустите, прошу. Обещаю, утром я сразу уйду. Строгий взгляд серых глаз смягчился, и Гермиона ощутимо расслабилась. Слава Мерлину! Наверное, её всё же пожалеют, иначе придётся таки вернуться к дурному, но очень удобному варианту с Империо, терпеть она больше точно не сможет. Женщина сделала шаг вперёд, выходя за порог и оценивающе осматривая девушку с ног до головы, чтобы получше убедиться, что выглядит девчушка и впрямь ужасно. Звучно цокнув языком, добрая хозяйка гостеприимного дома кивнула головой, приглашая трясущуюся, словно подбитый щенок, девушку внутрь. Остальное Гермиона помнила от силы смутно. Вот она закрывает за собой дверь, направляясь за женщиной, вот ненавязчивое тепло заботливо укутывает её заледеневшие плечи, вот они как-то странно долго идут по каким-то коридорам и лестницам, а ещё в доме слишком много дверей, вот ей указывают на одну из них, расплывающуюся перед её туманным взором болотным пятном краски, вот она толкает её и видит кровать. А дальше тьма да и только…

***

Проснулась гриффиндорка, как ни странно, около восьми утра. Всё же привычка — штука очень мощная, нечего сказать; при такой усталости сегодня она должна была проснуться не раньше полудня от стараний настырной кукушки, выглядывающей из маленького домика на часах, висящих на голой побеленной стене, но вот как оно получилось. Хотя она была рада, что смогла побороть свою слабость и проснуться именно сейчас, когда солнце за окном ещё такое раннее и ненавязчивое. Как-то вовсе не хотелось невоспитанным сурком спать до обеда у незнакомцев, всё же рамки приличия никто не отменял, верно? Воспользовавшись вежливостью хозяев дома, которые не пытались ломиться к ней в комнату и будить с вопросами, когда же она наконец уберется прочь, Гермиона с помощью волшебной палочки быстро привела свой внешний вид в изначальный порядок. Покрутившись пару минут у зеркала на небольшом коричневом шкафу, чтобы быть более уверенной в своей опрятности, она наконец решилась выйти. Всё же было неудобно пользоваться их добротой лишние минуты, ведь обещала наверняка, что на рассвете уйдёт, значит нужно было быстренько поблагодарить и незаметной рыбкой выплыть из этого места. Сегодня её ждёт не менее напряженный день, ведь она всё ещё так и не нашла приюта Тома Реддла, а это уже вставало огромной проблемой, как жабьи кишки на языке. Тихонько приоткрыв дверь и опасливо выглянув в плохо освещаемый лампами, ибо окон нигде поблизости не было видно, коридор, будто боялась, что за дверью её может поджидать дементор, девушка наконец вышла и почти на носочках направилась к лестнице на первый этаж. Почему-то ей было очень неудобно оттого, что она даже не запомнила того добродушного человека, впустившего её переночевать. Вдруг она сейчас поблагодарит не того, или скажет что-то не то, и будет выглядеть полной дурой? Гермиона Грейнджер лучше поцелует соплохвоста, чем согласится выглядеть полной дурой, в этом и плавал крючок её главной проблемы. Спускаясь по лестнице, она слышала внизу шум и звонкие голоса детей, старающиеся перекричать друг друга. Гермионе сразу стало ясно, что это точно не частный дом. Быть может, детский сад? Мечтать о том, что магия случайностей снова выстрелила прямо в цель и она попала в самое нужное ей место вот так вот глупо, почти что ткнув пальцем в небо, было бы слишком наивно. Ведь так не бывает, правда? Снова оказавшись в узеньком коридоре, где стены, выложенные грязно-зелёным цветом ещё сильнее сдавливали, девушка пошла прямо на голоса детей, потому что никого из взрослых пока что ею замечено нигде не было. Хотя она постоянно вертела головой во все стороны, заглядывала почти в каждые приоткрытые двери, но так и никого не нашла. Слегка толкнув конечную дверь, натренированный взгляд Гермионы тут же вцепился в самую сочную проблему из всех, что сразу бросились на глаза: вроде отсутствия элементарных штор на окнах, всё те же голые стены и дети, сидящие в одних юбчонках и шортиках на холодном полу. Один лохматый белобрысый мальчишка схватил за горло девочку, явно младше его на года два. Та испуганно вцепилась ручками в грязные тонкие пальцы на её шее и что-то мямлила в ответ на его угрозы. Девушка мигом подбежала к парочке, даже не заметив, что с другой стороны к этим двоим уже направлялась какая-то женщина. Гермиона схватила мальчишку за воротник знакомого серого пиджака и чуть ли не откинула от девочки, лихорадочно бегая по малышке глазами, проверяя, всё ли в порядке. — Эй! — рявкнул мальчишка, зло зыркнув на неё и ткнув в неё пальцем. — Ты вообще кто такая? Чё лезешь не в своё дело? Казалось, злее Гермиона быть не могла. Метнув в него яростный взгляд, она сдержанно процедила сквозь зубы: — Ещё слово, и я тебе покажу, кто я такая! Волшебница присела рядом с девочкой на корточки и взволнованно стала осматривать её шейку на предмет следов от более ранних подобных фокусов. Не обнаружив ничего страшного, Грейнджер выдохнула и вновь вернула гневные искры в глазах, повернувшись к маленькому невоспитанному хулигану. — Ты зачем это сделал, а? Другие дети молча уставились на неё, казалось, боясь даже пошевелиться. Незнакомка явно испугала их столь эффектным появлением. Но думать об этом сейчас Гермиона не могла, прежде нужно было разобраться с наглецом. — А зачем она сожрала моё яблоко за завтраком?! — грубо ответил он, вновь замахиваясь на бедную ляльку, почти сжавшуюся в комочек от страха. — Но ты же всё равно съел порцию того психа, а мне… а м-мне просто тоже хотелось… — спрятав носик в плотно сжатые коленки, прохныкала она, прячась за Гермиону. — А мне плевать! — безжалостно заорал мальчишка, всё ещё рыпаясь в её сторону. — Ещё раз моё тронешь — прибью! Гермиона не выдержала и отвесила ему смачный подзатыльник, чувствуя, что злее она всё же быть ещё может. — Во-первых, — прошипела она в его наглое лицо, — ещё раз из твоего ротика вылетит подобное гадкое слово, и я вымою его хорошенько с мылом, надолго запомнишь. Во-вторых, обижать ребёнка младше тебя, да ещё и маленькую беззащитную девочку, очень некрасиво, подло и низко, постыдился бы. И в-третьих, быть может, если бы вместо того, чтобы хватать за горло и угрожать, ты чаще помогал ей и защищал, она бы и сама отдавала тебе свои яблоки добровольно? Хорошенько подумай над этим, взрослый уже, лет тринадцать ведь есть, так? — В следующем месяце будет, — раздался вдруг где-то над её головой низкий женский голос. — А ты, — женщина указала на хулигана, — ты, Энди, наказан сегодня. И никакого ужина. Я тебя предупреждала... И тут словно громом ударило, Гермиона вспомнила это лицо, которое сейчас явно было более доброжелательно, чем ночью под тусклыми лучами от фонаря. Девушка тут же подскочила и растерянно кивнула хозяйке дома. — Здравствуйте, — чуть поклонившись, сказала Гермиона, — простите, что вмешиваюсь, просто очень испугалась за девочку… Э-эм, спасибо большое, что впустили меня вчера переночевать. Мне уже пора, так что я, наверное, пойду… Женщина подняла руку, жестом останавливая её и подходя ближе. — Постойте. Мы можем поговорить в моём кабинете? — вежливо спросила она, тепло глядя на Гермиону. И хоть и последняя была немного удивлена и вновь растеряна, думая, что это снова будет пустой тратой драгоценного данного ей времени, всё равно глупо кивнув, почему-то направилась вслед за ней по мрачным холодным коридорам.