Мой маленький мальчик

Ноющий желудок благодарно затих, и Том почувствовал небольшой приток сил. Хотя, скорее всего, силы появились не от скудного подкрепления пересоленной рыбой и несладкими оладьями, а оттого, что боль в желудке наконец перестала его донимать. Мальчик спокойно доел и молча встал из-за стола, даже не утруждая себя благодарностями. Обойдётся! Он ведь не просил её делиться своей едой — не просил. Значит, и «спасибо» — только лишнее распыление букв. «Спасибо» даже звучит как-то жалко, особенно по такому поводу. Вот миссис Коул или другим девицам в фартуках ему бы точно пришлось разоряться на благодарственные поклоны, потому что он вынужден показываться им хорошим мальчиком, чтобы жить спокойно. Но эта девчонка от него подобного не дождется. Он ей не бедненький малыш-сиротка, который нуждается в чьей-то там заботе! Сама так захотела. Он ведь не дурак, чтобы упускать шанс воспользоваться такой халявой, к тому же когда все козыри в его рукаве и бояться нечего. А вот она точно глупая. Вот Том не стал бы делиться своей едой с кем не попадя, она ведь совсем его не знает. А вдруг предложила необходимые жизненные силы недоброжелателю? (что отчасти так и есть) И вот он с тобой поел, убедился, что ты тупая овечка и доверяешь ему, а завтра вонзит тебе нож в спину. Думать же надо… Том вот давно понял, что в этой жизни главное — бдительность. Постоянно бодрая и неустанная осторожность. Только так можно выживать: подозрительность — лучший друг; осмотрительность — главный помощник; ум — первый защитник, знания — сила, а хитрость — оружие от врагов. Были ли у никому ненужного мальчишки из приюта почти одиннадцать лет отроду враги? Да повсюду, как ни странно! Как правило, он мог при желании очаровать любого. Но стоило им только заметить его "странности", как их моментально обдавало холодным презрением, страхом... Его начинали неизбежно травить и ненавидеть. Том плохо понимал за что, но иногда размышлял об этом часами. И нет, его это не заботит. Думает об этом просто из любопытства. Любой напыщенный сноб сказал бы, что мальчик просто притворяется, но Тому, правда, было плевать. Ему не нужна их любовь, жалостливая и снисходительная. Том видел в таких вещах лишь слабость и самое страшное оскорбление в адрес того, кого «любят». Мальчик прекрасно знал, что придёт время, когда все они падут на колени пред его величием и славой. Каждый признает его, и найдётся бесчисленное множество тех, кто будет любить восторженно и достойно. Нужно только немного подождать, и он всего добьется. А если любить всё равно не станут, то в любом случае будут уважать и бояться. Этого будет вполне достаточно, чтобы сделать Тома счастливым. Вот именно поэтому мальчику даже немного жалко эту дурочку Эйлин. Ведь видно, что она на улицах бездомных котят подбирает и долго над ними ноет — кто же с ними так жестоко поступил. Господи, да ею же крутить можно как угодно! Должно быть, она даже сможет найти оправдание его окровавленному лезвию, застрявшему у неё где-то под лопаткой. Это было смешно. А строит из себя не пойми кого, тоже мне! Нет, он не мог не признавать, что характер у неё сильный. Девушка очень упёртая и решительная, хитрая (что очень странно в сочетании с такой наивностью), да и к тому же, умеет преподнести себя с выгодной ей стороны кому угодно, как догадывался Том. Да, притворство у Эйлин выходит неплохо, когда постарается. Но раскуси в ней кто-либо её постыдную жалостливость — считай, она уже на цепи с симпатичным блестящим на солнышке ошейником. Ох, как же непросто ей с ним теперь придется… Наверное, Тому часто будет даже скучно, ведь вертеть ею он теперь сможет во все стороны с невероятной легкостью. Мальчик старался не смотреть на неё, убирая в мойку использованную посуду и возвращаясь к кастрюльке с кипящей водой. Сегодня он раскрыл в девушке её главную суть — она лгунья. От макушки своей лохматой головы до пятки «травмированной» ножки. И он обязательно повернёт это знание в свою пользу. Нужно только набраться побольше терпения. Том не понимал, как Эйлин могла так обмануть всех с вывихнутой ногой, ведь он был там, и лодыжка действительно выглядела ужасно. Но факт оставался фактом — нога не была больной. Да она сама почти прямо признала это в тот же день! И Тому осталось только с этим разобраться, а потом уж он повеселится… Крышка на кастрюле уже нетерпеливо подпрыгивала от бурного кипения. Том дотянулся до красной тряпочки на другом краю стола и аккуратно снял нагретую крышку, положив на стол рядом с печью. Поваливший из кастрюли горячий пар обжег мальчику щёки и подбородок — не успел вовремя отскочить в сторону. Том со свистом зашипел от резкой боли, но не отвлекался, шустро пододвинул поближе к столешнице стул и залез на него, чтобы взять манку в полке, до которой, стоя на полу, он пока что дотягивался лишь до края, чего не хватало, чтобы ухватиться за ручку и открыть маленькую дверцу. — Добавь молоко, — раздался вдруг поучительный голос притихшей в своём теплом кресле Эйлин. Вот блин, точно! Верное замечание, он ведь совсем забыл про молоко, а время поджимает. Рыжая совсем скоро должна уже прийти за кашей для малявок, а он ещё даже молоко не добавил. Сейчас бы сварил кашу неправильно, а потом выслушивай нотации занудной Марты Керт весь день до самой ночи. До ужаса надоедливая особа. И хоть в этот раз Том был даже малость благодарен Эйлин за напоминание, ведь он бы и не вспомнил про молоко (голова была занята ею и книгой, которую он читал), но говорить девушке об этом он, разумеется, не станет. О-б-о-й-д-е-т-с-я. Том опустил салатовую мисочку, до верха наполненную манной крупой, на стол и спрыгнул со стула. Сразу же метнувшись рукой в корзинку на полу за бутылочкой свежего молока, он также отправил её на местечко рядом с миской. — Я и без тебя помнил, — холодно осадил её Том, борясь с горячим вьющимся паром от бурлящей воды. Мальчик сдул с глаз мешающую чёлку и потянулся за большой ложкой, висящей на крючке над печкой. И надо же было умудриться обжечь палец о невероятно накаленную кастрюлю! Рефлекторно отдёрнув руку, Том прижал поврежденный палец к губам, чуть ли не завыв от боли, и по закону подлости, конечно, бутылочка с молоком, что оставалась неизменно стеклянной, съехала на пол в считанные секунды от удара его локтя. Звук предательски бьющегося стекла привёл его в чувства. Том подскочил на месте и быстро нашёл глазами место аварии, в ужасе уставившись на молочную лужу. А потом произошло нечто ошеломляющее. Том умел делать немало: заставить предметы приплывать к нему по воздуху; сделать больно тем, кто жесток с ним или просто раздражает, заставить животных слушаться его с первого раза, так, будто он дрессировал их несколько долгих упорных лет, а ещё говорить со змеями. Но таких сюрпризов ещё не случалось. Молоко, растекающееся по зелёным плитам, вдруг взмыло в воздух вместе с многочисленными осколками стекла, и всё это вмиг превратилось в целую нетронутую бутылку с молоком, которая сама по себе поднялась и устроилась на столе, рядом с его раскрытой книгой. Чёрт! Чёрт, чёрт, чёрт! Это не входило в его планы. Том поднял знатно округлившиеся от изумления глаза на Эйлин. Страх промелькнул отчего-то и в её глазах, но девушка быстро придала своему дурацкому лицу прежнее безразличное выражение, будто то, что произошло, видел только он один. Но об этом Том мог только мечтать. Ага, конечно, не видела она! Конечно, видела! У него ведь не галлюцинации… И это было слишком. Скользкий страх стал медленно подступать к груди, царапая внутренности когтями, где уже гулко паниковало юное сердечко. Он собирался попугать её, верно, но не так явно демонстрируя все свои таланты! Возможно, дверь её комнаты самостоятельно закрывалась бы на защелку или открывалась, когда хотела, без помощи Эйлин. То же могло происходить и с окном, а может, вода в душе становилась бы ледяной в неподходящий момент, а волосы вмиг могли перекраситься в синий, камешек мог подлететь к ноге, заставив споткнуться… Но не это… Подобное произошло с ним впервые и не могло не впечатлять. Но, наверное, он был слишком напуган сейчас тем, что эта гадина могла в любую минуту побежать за миссис Коул и сдать его, чтобы вдоволь насладиться своим превосходством. Ведь все эти смертные простачки точно так не умеют. Но она молчала. А он продолжал смотреть в её равнодушное лицо, ожидая самого худшего. — Молоко добавь, — вдруг настойчивее повторила она, постучав тонким указательным пальчиком по местечку, где обычно должны находиться наручные часы. — Побыстрее, Том, Марта вот-вот придёт! А у тебя ещё ничего не готово… И взяв лежащую на стульчике рядом с её креслом газету, девушка развернула её, с интересом бегая пытливыми глазками по страницам, будто ничего и не произошло. Том, будучи всё ещё в шоке, заторможенно обхватил бутылку с молоком и повернулся к печи. Проскользнула мысль, что молоко может быть грязным, оно ведь побывало на полу, прежде чем вернуться в прочную стеклянную ёмкость, но, поколебавшись секунду другую, мальчик все же вылил добрую половину в кастрюльку. Не ему ведь эту кашу есть. Чувствуя, как мысли в черепе роятся тысячами хаотичных злобных ос, мальчик тяжело дышал, стараясь избегать даже мельчайшего повода взглянуть на Эйлин. И что всё это могло значить? Почему эта стерва всё ещё не тарабанит в ужасе в дверь кабинета миссис Коул, требуя немедленно связать мальчишку и доставить в церковь к пастору Джеффу? Теперь сомнений не было: причина, по которой эта девчонка появилась в приюте у Вула, — он, Том Реддл. Но идея с психушкой, и вправду, вышла нелепой. Не-е-т, здесь она не поэтому. В голову незаметным червячком проскользнула более пугающая и одновременно с тем внушающая приятное волнение мысль — она знает про его особенность. Иначе почему она никак не отреагировала на такое сверхъестественное зрелище, когда разбитая бутылка вновь сама склеивается, а? Точно знает. За этим, должно быть, она и объявилась. Может, девчонка даже знает, откуда они у него? Знает его родителей? А может, она вообще его сестра (Господи, нет) или ещё какая родственница? Том не надеялся на это, конечно, нет, но а вдруг? И забрать его отсюда не может по каким-то причинам, потому и пристроилась работать сюда… А может, сама обладает похожими или такими же способностями (красная отекшая лодыжка мигом всплыла перед его внутренним взором) и пришла сюда, потому что считает его соперником, которого нужно убрать с дороги? Да, это было более правдоподобно… История начинала приобретать чёткие углы. Пока Том трудился над кашей, голову его не ленились всё больше и больше заполнять новые вопросы про Эйлин Грейнджер. Все звуки превратились в глухой гул, как если бы он нырнул под воду. Мальчик продолжал зациклено помешивать манку по часовой стрелке, стараясь представить, что Эйлин, тем временем обнимающей и зацеловывавшей прискакавших в кухню Эми и Кэти, просто не существовало рядом с ним в эти секунды. Он даже вообразить себе не мог, что будет, если противная девчонка, и вправду, окажется его родственницей. Все знаки указывали на это. Том, конечно, был бы только «за» покинуть этот вшивый приют, но по всей видимости, пойти им будет некуда. Да и к тому же, мальчика очень волновал весьма угрожающий его исключительности факт, что Эйлин тоже, похоже, обладала какой-то неизвестной силой. Провести вечность в соперничестве с сестрой или тёткой, кем она там могла бы ему быть, ему не хотелось. «В таком случае от неё несомненно придётся избавляться», — решительно думал Томас, снимая готовую кашу с плиты. Воображение беспощадно пытало его душу пугающими картинами возможного будущего. Дворец сияет чистотой и духом царственной знати. Тишина лихо подчёркивает пылкое благородство обитателей древних стен. Каждая изысканная деталь этого места будто трепетает в немом знании, что Томас Марволо Реддл должен был быть именно здесь. — Ваше благородное Величество, — угодливо говорит кто-то безликий, падая к королевским ногам. — Молю вас, подумайте ещё раз… Этот мальчик, он невероятен! Он обладает несравненными силами и до изумления исключительным интеллектом. Все газеты трубят только о нём! Ходят слухи даже, что его прикосновение дарует ближним его бессмертие и исцеляет любые недуги, а врагов испепеляет одним лишь взглядом он! — продолжает восхищаться советник-старец с безумными от жадности мутными глазками. — Выдать за него принцессу будет непревзойденным успехом! Представьте только, что такой великолепный зять сможет передать вашим внукам… На веки вечные весь мир падёт к ногам Вашего Величества. И совсем не страшно, коль бремя правительства безродный малец возьмёт на себя… Королева выдерживает тяжёлую паузу, прежде чем ответить. В беспристрастных глазах её ведёт снисходительность, она боится, но никак не может выкинуть его из головы. Ну конечно! Томас ведь красавец, умён, интеллигентен, джентельмен каких поискать, да ещё и на сладкое — знаменитость! Колеблется лишь для вида. Не сможет ему отказать. Если только… — Я слышала, — холод её голоса пробирает до костей, даже старикашка не может сдержаться и съёживается, — что у него есть старшая сестра. Девушка сильнее его, насколько мне известно, да и славу его вдоволь разделяет. Так почему же нам просто не взять её в наш дом целителем, например, пользуясь её силами, как своими собственными. Не думаю, что нам она сможет отказать. А дочерей выдать замуж за более достойных, голубых кровей мужчин. Так я считаю и точка. Приведите ко мне девчонку немедля! Том вдруг встрепенулся, ударившись локтем о край стола, и тут же почувствовал, как чья-то рука отталкивает его куда-то в сторону. Прийти в себя всё ещё казалось делом трудным. Перед глазами неохотно выравнивались крупицы красок, неторопливо возвращая его взору чёткую картинку. Это была Марта. Приперлась наконец за кашей и стоит тут уже зыркает на него своими сердитыми отчего-то глазками, нотации читает. Что-то там о том, что каша слишком густая. А не пошла бы она по лесной тропинке и прямо в задницу лесоруба? Каша ей густая! Не нравится, так пусть стоит сама варит, больно оно Тому надо, только время попусту тратить. Но мальчик даже внимания на рыжую истеричку не обращал. Вместо этого он нашёл глазами лису с газетой в руках и сощурился на несколько секунд в её гнусном направлении, не без сложностей переваривая свои ужасающие фантазии. Нет, от неё первым делом обязательно будет необходимо избавиться, окажись его теория верна! Продолжая профессионально игнорировать чужие голоса, мальчишка уже вовсю начал представлять, как именно он бы избавился от надоедливой родственницы Эйлин. В самых симпатичных ему вариантах было: спустить её кубарем с витиеватой лестницы, а самому, тихонько пристроившись, наблюдать сверху, как она забавно будет катиться вниз с задранной юбкой, криком и множественными ушибами, царапинами, пока конечный глухой удар о твёрдые плиты не отнимет её жизнь, так сильно ему мешающую; ещё очень элегантный способ — заманить её покупаться в речке летом, выпустить в реку змею, которой он велел бы обвиться вокруг её тоненькой белой шейки, когда та нырнёт под воду, и душить, пока девушка не захлебнется и не пойдёт на дно. Сладостное предвкушение адреналином пульсировало в висках, как же увлекателен хмель задорной власти. Но снова мечтания Тома сбил с ног этот противный голос Марты. У него, казалось, от раздражения ещё немного, и волосы дыбом встанут. Как же бесит! Том терпеть не мог, когда так нагло прерывали это чудесное волнение в груди в моменты подобных приключений его юного воображения. — Что это такое? — строго спросила она, кивнув на его книгу на столе и умудряясь удерживать в двух руках восемь бутылочек с сосками и горячую кастрюлю, обмотанную в полотенце, которую прижимала к груди. Взгляд её выражал мерзкое торжествующее недовольство. Эта рыжая сучка всегда была счастлива всячески ему насолить. И всё оттого, что решила, дура набитая, будто бы её пудель в прошлом году был затоптан лошадью мистера Спампса (местного молочника) именно по той причине, что за час до трагедии с ним играл этот демон Том Реддл. А Том всего-то провёл тогда с той мелкой тварюгой минуток пять от силы. В том ветреном апреле он только-только раскрыл в себе удивительную способность заставлять животных повиноваться каждому его слову. Ни для кого незаметно ставил эксперименты на лондонских бродячих кошках и псах, а тут Марта такой подарочек притащила. И мальчик решил было только чуть-чуть потренироваться на «малыше Тобби», но выходило плохо. Чёртова псина сопротивлялась. И тогда Том всего-то сказал псу, что тот бесполезное существо и чтобы сгинул с глаз его подальше. И наконец Тобби послушался… Но, простите, в чём именно он виноват? Рядом с той агрессивной лошадью его и близко не было… Марта просто-напросто идиотка, вот и всё. — Простите, мисс Керт, — как можно старательнее выдавливая вину в равнодушный голос, ответил Том. — Я сейчас уберу её. Больше не повторится. — Смотри мне, — с великой снисходительностью сказала рыжая, не забыв, гадина, надавить на больное: — Ещё раз увижу тебя с книгой в неположенное время, лишу пропуска в библиотеку на целых два месяца. Том до боли прикусил острыми зубами щёку изнутри, чтобы было побольнее, а то иначе от ответа Марта точно бы не отбилась. — Понял вас, мисс Керт, — нарочито избегая её взгляда, покорно закончил мальчик, ожидая, когда она скроется за дверью, чтобы вернуться к нормальному поведению. И только Том потянулся к книге, чтобы закрыть её и отнести в комнату, как загребущие пальцы этой покалеченной ведьмы в креслице вцепились в неё и шустро притянули к себе. Возмущённые глаза Тома в один миг взметнулись к порозовевшему лицу Эйлин. Мальчик точно заметил, как её собственные дьявольские глазёнки отчего-то засверкали, так жадно она обхватила его книжку, поглаживая большим пальцем гладкий корешок под самодельной обложкой. — Ты иди, а я сама отнесу, — ровным голосом объяснила она, невозмутимо продолжая читать газету, свободной рукой накрыв его картонную обложку длинными пальцами. — Если закончил, можешь идти в умывальню. У нас сейчас по расписанию стирка. Марта тебе там всё уже подготовила, а я скоро подойду проконтролирую… Давай-давай, не теряй зря времени, Том. Быстрее закончишь, быстрее пойдёшь спать, и всё это закончится, верно? Даже не взглянула на него… Ему ничего не оставалось, кроме как промолчать, поскрипеть зубами, попытаться свернуть ей шею взглядом и в случае неудачи, как, к несчастью, и вышло, выполнить повеленное. Ну ничего, это только в этот раз ей так повезло. Он ведь был не дураком, чтобы захлопотать себе второе наказание, когда первое ещё не закончилось. Но так и хотелось отобрать у неё книгу и не позволить снять с неё обложку. А она собиралась, он ни капли в этом не сомневался! Видно, уже не терпится. Ждёт не дождется, когда он уйдёт стирать, чтобы выполнить своё грязное дельце. Том уже давно подозревал, что Эйлин тайно охотится за его чтивом. Всё рыскает и рыскает… Иногда даже нагло следит за ним в библиотеке, любопытная варвара!

***

Рассерженный Том, внешне выглядевший как и всегда непоколебимым, вышел в людный коридор, оставив Грейнджер наедине со своей книгой. Пройдя немного прямо, свернув направо и нырнув в первую распахнутую по обычаю дверь, мальчик быстро добрался до умывальной комнатки с одной свисающей с потолка на проводе голой лампочкой. Там, неподалёку от большого удобного стула с подушечкой под зад, который наверняка предназначался для бедняжки Эйлин с травмированной ножкой, мальчик обнаружил своё мучение на ближайшие пару часов. Гора тряпья, состоящая из грязных серых шорт и юбок, желтоватых рубашек с коричневыми, красными и синими пятнами (откуда только?!), чужих трусов (мерзость какая!), носков и даже пары лифчиков (чёртова лентяйка Марта!), уже были вывалены прямо на дешевый грязный кафель. Рядом обнаружился и огромный металлический таз, наполовину заполненный теплой мыльной водой. Мальчишка тяжело вздохнул и страдальчески накрыл рукой лоб. Оттягивая пальцами отросшую больше, чем нужно, чёлку, Том чуть было не захныкал от безысходности. Нет, больше он ни за что не попадётся! Это ж адов труд! Вот было бы круто, если бы он мог заставить эти вещи выстираться самостоятельно… Но такие фокусы ему только предстоит изучить в будущем, а пока что Том закатал рукава, сел на корточки у тазика и приступил к утомляющей стирке. Спустя около двадцати минут, по чистому чутью Тома, хотя минуты за отстирыванием чужих трусов казались ему вечностью, Эйлин, на удивление, так и не доковыляла до него, чтобы контролировать. И чем только эта девчонка там занимается, пока он страдает?! Прохлаждается небось, рада, что на него все свои делишки свалила, стерва такая! Но, видимо, Бог, в чьём существовании мальчик часто сильно сомневался, всё-таки услышал его безмолвные молитвы. Потому что как раз в тот момент, когда коричневое пятно на юбчонке, которую он упорно стирал, уже почти исчезло (а он практически стёр себе все костяшки пальцев), в умывальную комнату вплыли до смешного сияющие Энди Стартс и Деннис Бишоп. В руках первого был поднос с чашкой горячего дымящегося чая и полной тарелкой пончиков, конечно, для милой Эйлин. Пф, и дебилу было понятно, что этот клоун на неё запал! Только на что там было западать? Девчонка ведь страшненькая, как мартышка из зоопарка. Чего стоит только её лохматня из чего-то, смутно напоминающего волосы. Что бы она там себе сейчас на голове ни закручивала, Том прекрасно помнил их первую встречу. Энди, увидав его за отбыванием наказания, ожидаемо, громко заржал, что явно было хорошо слышно на первых двух этажах. Деннис только подхватывал его смешки, выглядывая из-за спины старшего, как боязливая белка из своего дупла. — Эй, малая, а мои труселя не простирнешь? — сквозь смех выговорил идиотскую издёвку Энди. Деннис тут же засмеялся в голос, высоко оценивая юмор своего дружка-дауна. Том устало возвёл глаза к тускло освещенному потолку. Обращать внимание на этого неандертальца он считал ниже своего достоинства. Тот ведь был туп, как пробка. Иногда даже жалко его становилось. Но ответить пришлось: — Скажи, не кажется ли тебе глупым издеваться надо мной за подобное, — попытался достучаться до его мизерного разума Том, — учитывая всем известный факт, что тебя наказывают чаще всего и ты, в отличие от меня, выполняешь «грязные поручения» постоянно, а? — Меня как пацана порют, Реддл, — хохотнул он в ответ, произнеся эти слова таким важным тоном, что Том не удержался и, склонив голову к тазику, незаметно прыснул в коленку, продолжая уделять больше внимания испачканной юбке. — Ага, — поддакнул довольный Деннис, усевшийся на небольшой столик у входа. В руках он держал маленький пышный букетик из одуванчиков, тоже для Грейнджер. Господи, нет, ну они серьёзно?! — Порют и заставляют терпеть боль, как настоящих пацанов. Стирку скидывают только на девчонок… ну и на тебя, Реддл. Задорно толкнув друга в бок в поиске одобрения, Деннис, подобно Энди минутами ранее, шумно загоготал. Дружок поддержал его колкости не менее громким смехом. И пока они там, продолжая посмеиваться, красивенько выставляли на столике поднос и пристраивали рядом никчемный букетик, гениальному Тому в его золотую голову пришла идея! — Ну и зря ты так, великий пацан Энди, — усмехнулся Том, нарочито начиная тереть ткань о ткань всё усерднее и усерднее. — Пока я там варил кашу, как последняя девчонка, Эйлин наблюдала за мной и только восхищалась… Всё говорила, как сама она уважает и любит хозяйственных мужчин. Пророчила мне большое будущее в любовных делах, знаешь ли… говорила, от девчонок отбоя у меня не будет… А напоследок ещё и в щёку за старания поцеловала! Так что, кто из нас ещё настоящий пацан, спорный вопрос… — И ты правда думаешь, что ты такой? — немного помолчав, замешкался Энди, выглядя очень приятно растерянным. Боже, как же весело то, а. — Для справки, для своей женщины я что угодно смогу сделать. А ты, между прочим, делаешь это неправильно! Кто только так стирает вообще? Тоже мне, хозяйственный… — Ну извини, — вполне серьёзно продолжал Том, тайно развлекаясь. — Ты родился в полноценной семье, должно быть, у тебя был пример, верно? А я родился тут, у меня никого не было никогда… Думаешь, эти мымры учили меня чему-то полезному? Энди упёр руки в бока. Взирая на него сверху вниз с видом настоящего старшего товарища, готового учить младшего неумеху уму-разуму, пацан часто зацокал языком и махнул ему рукой, чтобы проваливал от тазика. — Свали, я тебе покажу как надо. — Стоп, стоп, стоп, парень… — попытался вразумить друга Деннис, хватая того за локоть и недоумённо выгибая бровь. — Ты реально собрался этим заниматься? — Не нуди, Ден, — не теряя лица, ответил тот и всё равно подошёл к тазику с вещами. — Конечно, прогибаться под наших цыпочек и стирать лифаны Марты на наказаниях я не собираюсь, но… Эйлин права, настоящий мужчина должен всё уметь. И Реддлу следует продемонстрировать, как это должны делать настоящие хозяйственные мужчины. Деннис послушно умолк и вмиг преобразился в увлеченного наблюдателя. Жалкая шестерка. Везде за этим увальнем таскался, потому что он за него морду мог набить кому надо. Том точно знал… — Ну-ну, давай, — скептично скрестив руки на груди, сказал Том, кивая на горку грязных вещичек. — Хоть у тебя, возможно, и был пример в раннем детстве, но что-то мне всё равно с трудом верится, что ты сделаешь это лучше меня… Но Том ошибался… Энди стирал мастерски, доходчиво объясняя каждое своё действие, что наводило на мысль, что в родном доме у него остались младшая сестра или брат, за которыми постоянно приходилось ухаживать вместо матери. В приют, как ненужное животное, Стартса сдали, когда ему было уже десять. Почему его родители так поступили, до сих пор известно лишь одной миссис Коул, которая не привыкла распространяться подобной информацией своих воспитанников со всеми и каждым. Пока, разумеется, ей не плеснут в стакан добрую дозу Джина. Старательный хозяйственный мужчина постирал за Тома пару чужих трусов, пару носков и одни шорты, пока настоятельно требовал полного внимания младшего товарища к демонстрации своих талантов. Ну, конечно, умный мальчик смог вытянуть себе стирку ещё одной юбчонки, пока снова и снова задавал Энди вопросы по теме и, без конца делая тупое выражение на своём милом личике, просил показать последний способ ещё разок. Но, конечно, как по закону подлости, счастье его вновь было прервано хромой женщиной в проёме входной двери. Эйлин наконец, как последняя улитка, доползла до места, где и должна была находиться последние полтора часа. — Ну как ты тут, справляешься? — с улыбкой спросила она и удивлённо охнула, заметив ещё двух мальчишек в тесном помещении. — Ребята, что вы тут делаете, бегом на обед! Там все уже построились, быстро! — Мы вам тут перекусить принесли, мисс Эйлин, — объяснил ей спрыгнувший со стола Деннис, открывая её взору небогатый на содержание поднос с цветочками. — Ох, вы такие милые, мальчики, — расплылась в улыбке Эйлин, пробежав глазками по одуванчикам и продвигаясь ближе к стулу, который Энди придвинул ближе к столу. Грейнджер уселась и тут же взяла в руку чашку с уже почти остывшим полностью чаем. — Спасибо вам, но идите скорее, лучше сами поешьте, вы же знаете, Эшли терпеть не может, когда кто-то опаздывает в столовую. И, Энди, ты, конечно, молодец, что тянешься к труду по доброй воле, но не нужно больше делать за Тома его работу. Стартс покраснел так, что Тому казалось, ещё миг, и тот точно задымится. Что-то смущенно мямля себе под нос, двое мальчишек скрылись за поворотом в коридоре и убежали в столовку, надеясь успеть, пока Эшли ещё добрая. Том вернулся к тазику и на пару секунд поднял глаза на Эйлин, насупив брови, глядя на поедающую пончик девушку, которая уже даже не смотрела в его сторону. Шумно сдув в очередной раз приставучую чёлку с глаза, мальчик вздохнул и принялся достирывать оставшееся тряпьё. Где-то там в коридорах слышались голоса детей, визги девочек и громогласный ржач сытого Энди. Боже, как же мальчику уже хотелось поскорее покончить со всем этим. А ещё есть, желудок вновь начинал заводить свою тоскливую какофонию, а ведь до завтрашнего завтрака ему ничего съестного больше не видать. Том незаметно для девушки надавил мокрыми пальцами на живот, будто приказывая ему заткнуться. Ощущая, как закисшие от долгого пребывания в воде костяшки пальцев щипали из-за множественных ранок, которые он приобрел, особенно долго отстирывая рубашку какой-то из девочек, Реддл уже было подумал, что не доживёт до конца этого злосчастного дня. До самого последнего выстиранного Томом носка, Грейнджер и слова ему не сказала, лишь изредка бросая в его сторону тяжелые взгляды, как истинный надзиратель на прогулке с заключенными. Вместо этого она, ох, Том до последнего не мог поверить, когда заметил… Читала его книгу! Наверное, протащила её в этом кармане с маленький мешок на своём фартуке, что он сразу не приметил следов её преступления. Сжав челюсти так, что зубы чуть не раскрошились на мелкие кусочки, Реддл нашёл в себе силы промолчать и в этот раз. Но, к несчастью, Эйлин было как это прокомментировать: — Алиса в стране чудес? — с ощутимой ноткой изумления произнесла она, всё же коротко взглянув на него заблестевшими интересом глазками. На губах её не виднелось и тени улыбки, но Тому почему-то казалось, что ей очень хотелось улыбнуться в этот момент. — А что, собственно говоря, не так с Алиской? — специально весело ответил Том, выжимая последний пиджак. Нельзя было показывать ей, что его как-то задело то, что она узнала о нём кое-что новое. Эту книгу он взял в библиотеке совсем недавно, и блин, вот нужно ведь было, чтобы она узнала именно о ней из всех, которые он читал… — Девчонка хоть и полоумная, определённо, но пишет автор весьма увлекательно, разве не так? Том ответил на её взгляд несколькими секундами позже, с невозмутимым выражением лица и достойно вздёрнутой левой бровью, которую вновь так некстати пощекотала спадающая чёлка. — Разве я сказала, что что-то не так? Просто мне казалось, это не совсем в твоём стиле… — девушка задумчиво водила пальцами по печатным строчкам старой книжки. — Забавно… Я тоже вернулась к её прочтению на приятный летний вечерок, когда только узнала… Любишь фэнтези? — Когда что узнала? — подозрительно спросил Том. И снова эта девчонка говорила ребусами! — Тебе не нужно знать, — уверенно ответила она, не поднимая на него шоколадных глаз. — Пока что… И загадочно растянув свой ротик в легкой улыбке, девушка, ничего не объясняя, только прошелестела парой страничек, переходя к следующей главе. Сказать, что Том был в полнейшем рассеянном замешательстве, значит ничего не сказать. Он, разумеется, любил начищать до совершенного блеска свой мозг головоломками, но со всеми этими необъяснимыми фразочками и таинственными сверхъестественными зрелищами… Терпение у Тома явно стремительно терялось, распадаясь по жадно чавкающим улочкам жажды знать ответы на все свои вопросы здесь и прямо сейчас. Развесив вещи по батареям в паре комнат, где они были горячими, Том и Эйлин направились дальше по списку. И если Реддл думал, что стирка была самой беспощадной частью пытки, то он был просто последним глупцом! Самое страшное, как оказалось совсем скоро, стоило им только зайти вглубь тёмного коридора и прямо к последней двери, ждало его там. Помещение с грудничками было, наверное, самой просторной комнатой во всём приюте, за исключением, разве что, игровой. Восемь покоцанных временем деревянных колыбелек, которые сам когда-то давно смастерил мистер Вул, стояли в два ряда по четыре с каждой стороны светлой комнаты. Кроватки были размещены так, чтобы между ними могли с легкостью поместиться ещё хотя бы три взрослые женщины, как тростинки, так и коровушки с младенцами в руках. Ведь хоть и большинство тех, кто с рождения находился в приюте, быстро привыкали засыпать самостоятельно с младенчества, не имея привычки жаться к теплой материнской груди, были и такие, кто мог устроить концерт своего ора на всю ночь. В такие бессонные ночи Том, бывало, даже чуть ли не начинал биться головой о стену, настолько они его раздражали. Том любил тишину. А эти вредные дети очень не любили спать. Вот сам он, по рассказам той же Коул, с самого рождения был не особо хлопотным мальчиком. Самостоятельным, как самому Тому нравилось подчёркивать про себя. Плакал гораздо реже, чем все остальные, чаще предпочитал отмалчиваться, со спокойным любопытством рассматривая унылый потолок, детей и воспитательниц в колыбельке через тонкие прутья. Том до сих пор помнил, какая из этих восьми колыбелек была его. Сейчас его бывшая кроватка стояла на том же самом месте, где была, когда там ещё засыпал каждую ночь он. Третья слева, прямо у окна, куда чаще и сильнее всего заползали озорные солнечные лучи по утрам. Всё ещё Том гадал, специально или не специально мымра Коул выбрала для него именно то место. У кроватки не хватало одного прута со стороны, где должны лежать маленькие подвижные ножки. Работа Томаса. Когда ему было три годика, одним ужасным пятничным утром мальчик кричал, обливаясь слезами около часа, пытаясь дозваться безответственных воспитателей. Дело было в том, что малыша Тома разбудил гаденький луч солнца, заглянувший к нему ранним утром. Он так слепил ему глазки, что возмущению мальчика не было предела. Он метался по тоненькому матрасу, путаясь в простыни, молотя малюсенькими кулачками по одеяльцу и со всей своей детской дури толкаясь пяточками в деревянные прутья. Толкнув в который раз особенно сильно, малыш Том просто выбил один из них к псам псовым! Так им и надо было! Нечего было игнорировать ребёнка, как, гордо вздёрнув маленький красивый носик, сказал Томас миссис Коул после того, как она, отсмеявшись, закончила свой рассказ далёким осенним вечером. В свои неполные семь лет Тому всегда было охота расспрашивать миссис Коул обо всём из своего раннего детства. Было очень интересно узнать о своей жизни с её первого дня и все те годы, что он к семи годам уже успел забыть. И мальчик особенно любил делать это по праздникам, когда слегка поддатая и покрасневшая миссис Коул была особенно щедра на слова и угощала детей домашним печеньем со вкусным вишневым компотом за общим столом в игровой. Прошло почти полчаса, как Том с Эйлин варились в этом маленьком адовом котле. Почти все дети уже стремительно засыпали или по крайней мере лежали в своих кроватках с закрытыми на крепкие замки ротиками. А двумя особенно крикливыми активно занимались они с Грейнджер. Эйлин снова уютненько расположилась на стуле, похоже, намеренно взяв себе младенца, который был явно полегче, чем мутуз в его руках. Которого, так, между делом, Том укачивал стоя на ногах! И как малявку только так разнесло? Ведь нередко детям в их приюте приходилось даже голодать денёк другой, чтобы растянуть остаток продуктов немного на подольше. Реддл обхватил малыша покрепче и сразу почувствовал, будто пот уже брызжет с его лба. Это действительно слишком напрягало. Если вдруг уронит — шкуру с него живьём спустят. Там уже будет не до классических наказаний поркой и стиркой. А Грейнджер, безуспешно борющаяся с выбившимся из прически непослушным локоном, только и делала, что поучала. — Ты не муку через сито просеиваешь, что ты его так трусишь? — возмущалась она, спокойно наблюдая за его страданиями. — Что? — пытаясь скрыть раздражение, отзывался Том, мысленно молясь о том, чтобы Грейнджер провалилась сквозь пол куда-нибудь, откуда не возвращаются. — Я говорю, аккуратнее и плавнее, это ребёнок, а не мешок с мукой! Не надо его трясти, просто покачивай и всё, — мисс Эйлин снова откинула локон с лица и продолжила поглаживать «своё» дитя, закутанное в пелёнку по животик, покачиваясь из стороны в сторону и напевая какой-то успокаивающий мотивчик. Её малявка уже не орал, хотя всё ещё недовольно поскуливал в ответ на её умелые ласки. — Я похож на мамочку с парой спиногрызов за плечами? — всё же вспылил Том, пытаясь удерживать в руках ценный для его жизни груз и недобро сверкнув Эйлин сердитыми глазами. — Такая умная, значит, закончишь со своим и возьмешься за моего! — Уж поумнее некоторых. Не груби и слушай старших, — парировала девушка, надменно задрав свой подбородок выше облаков. — Я же хочу помочь. Будешь делать всё правильно, ребёнок уснёт быстрее. А Том как раз думал, что от её наставлений и гнусавых мотивчиков скорее он уснёт первым, чем этот противный толстый ребёнок на его руках. Запястья и предплечья уже изрядно ныли мерзоточной тягучей болью. Напряженные мышцы спины жгло, и так сильно хотелось спать, что хоть на месте падай… Мальчик, привычно закатив глаза к потолку, всё же с неохотой, но послушался совета. Малыша стал качать плавнее, чувствуя, как с каждым новым поворотом то влево, то вправо, его собственные веки неумолимо падают вниз. И, по всей видимости, эта малявка почувствовала, что под угрозой падения на твёрдый холодный пол, потому что решила привести своего старшего товарища в чувства своим отвратительным способом. Из-за сонливого и слишком измотанного состояния до Тома, к его счастью или сожалению, не сразу дошло, что за тепло струйками стекает по его коленям, медленно растекается по животу под рубашкой и затекает под шорты. Было даже как-то приятно, будто он стоял под расслабляющим душем, пока он не осознал. Ему пришлось приложить все свои усилия, чтобы не заорать от отвращения. Этот бесполезный мешок с мясом нассал на него! Том, нервно кусая губы и продолжая прижимать к себе негодное дитя, быстро взбодрился, заметавшись в небольшом пространстве между двумя кроватками. — Какого ты ржешь? — зло выпучив глаза на девушку, полюбопытствовал Том. Грейнджер, у которой ребёнок на руках уже мирно засопел, обхватив свёрток на коленях покрепче, сотрясалась в беззвучном смехе, не в силах сдержать вырывающийся на свободу шумный хохот. Благо, не разбудила никого! И сколько бы Реддл ни силился тогда понять, что же настолько смешного произошло, не смог. Но хохотала Эйлин, как потерпевшая куница. И было видно, что пыталась сдерживаться, но просто помирала со смеху, позабыв обо всем на свете. Она запрокидывала голову с выбившимися из прически ещё несколькими локонами-змеями назад и топала здоровой ногой по полу, стараясь остановить приступ, но всё тщетно. Тому пришлось вытерпеть кошмарные минуты унижения, пока эти поганцы наконец оба хорошо не уснули и отправились в кроватки, а Эйлин смогла-таки, стерва, угомонить свой смех. Ледяные, мокрые насквозь с левой стороны шорты, противно липли к коже, пуская по телу мальчика колючие мурашки. Такой же промокший носок мерзко хлюпал в ботинке при каждом шаге мальчика. Душный воздух с нотками пота, чего-то напоминающего прокисшее молоко и мочу, резал обоняние. До боли в глотке хотелось блевануть, но он терпел. Выражение полнейшего отвращения застыло на его лице приклеенной маской и не сходило до тех пор, пока он не оказался в душе. В списке его наказания оставался лишь один пункт — проверить комнаты перед ужином. А до ужина, тем временем, было ещё долгих три часа, что точно значило, что удача подмигнула Тому, позволив хоть чуток передохнуть от этих невообразимых пыток. Недолго думая, мальчик решил сбегать в душ и хоть часик отдохнуть в любимом царстве Морфея. Эйлин, усмехнувшись ему напоследок, когда он отправлялся в душ, обещала разбудить его вовремя. Пришлось поверить ей на слово. Чистый и освежившийся Том Реддл обессиленно упал лицом в подушку спустя сорок минут отмывания мочи со своего тела и лениво накрыл зад тонким одеялом. Сейчас ему не мешали даже возня и крики в коридорах, до того всё его тело изнывало от тягучей боли и хотелось спать. — Ненавижу тебя, Грейнджер… — еле шевеля языком, глухо пробурчал Том в подушку, и вмиг желанная тьма поглотила его сознание.