Богами становятся

Крол пытается чем-то занять себя – например, чтением – только напрасно всё. Он уже настроился получить хотя бы полчаса в компании Пита, вмешательство Кройфа испортило и вечер, и настроение. И уснуть не получится – слишком уж он, кхм, взбудоражен – и делать что-либо совершенно не хочется, мысли крутятся вокруг одного. То есть вокруг Кайзера. Он очень, очень нравится Рууду. Высокий, мускулистый, сильный… и в то же время такой нежный, ранимый, чуткий. Удивительный мужчина, Крол очень доволен, что добился-таки его расположения. А как он целуется, а как умеет ласкать… Рууд безысходно кидает книгу на пол. Чёрт, похоже, надо прошвырнуться в душ для разрядки и заваливаться спать. Надежда на то, что Кройф передумает и решит навестить на сон грядущий Неескенса, мизерна. Йохан Первый своих решений не меняет. Однако вставать неохота, и Крол включает радио – а вдруг мысли примут иное направление? О, какая знакомая песенка. К чему бы это? Goddess on the mountain top Burning like a silver flame The summit of beauty and love And Venus was her name Дверь открывается, в номер заходит Неескенс. Рууд бросает на него быстрый взгляд, чтобы убедиться – Йохан тоже явно рассчитывал на иное завершение вечера и весьма разочарован. Удивительно, как они все зависят от малейшей прихоти Кройфа. Чертовски неудобно. Но что тут поделаешь? – Ну чего, и тебя обломали? – не без злорадства констатирует Крол. – По полной, – сообщает Неескенс, усаживаясь на свою кровать. – Партию доиграли, и он ушёл с Кайзером. Будут теперь всю ночь зажигать. – А мы пролетели. – Факт. – Йохан делает радио погромче, ему очень нравится эта незатейливая песенка: She's got it Yeah, baby, she's got it I'm your Venus, I'm your fire At your desire Well, I'm your Venus, I'm your fire At your desire Голоса у него, конечно, нет, но подпевает он всё равно мелодично и приятно. – А может, он и Пита обломает, – фантазирует Крол. – Там же ещё Хаан с ван Дайком были, да? Зацепит кого-нибудь из них… Кто ж самому Кройфу откажет? – Да ладно, – сомневается Неескенс. – Они разве не вместе? – Кто? – Ари с Диком. – Эээ… – Крол изумлённо молчит. Ему такое даже в голову не приходило. – С чего ты взял? – Похожи на парочку. Ты хоть раз замечал, как они друг на друга смотрят? Хм. И в самом деле. С каким-то радостным изумлением, словно никак не решаясь поверить в реальность происходящего. – Да ну тебя. Друг мой, если мы вчетвером несколько отличаемся от остальных, это ещё не значит, что все в «Аяксе» такие же… – всё-таки упирается Рууд. – Я про всех и не говорю, я конкретно про Ари и Дика, – пожимает плечами Неескенс, заправляя за ухо золотистую прядь. – Присмотрись к ним как-нибудь, тут же сам всё поймёшь… – Ну допустим, – уступает Крол. – Значит, он мог снять их вместе… – Однобоко мыслишь сегодня, – отмечает Йохан. За время совместного проживания Неескенс от него понахватался всяких фразочек. Йохан, поднявшись, в задумчивости прохаживается по комнате из угла в угол. Рууд наблюдает за ним с лёгким любопытством. «Красивые бёдра у него. Узкие и изящные. Приятная комплекция…» – признаёт Крол, хоть и предпочитает иной тип мужчин. Ему нравятся такие, как Кайзер – то есть именно мужчины, а не юноши. Her weapons were her crystal eyes Making every man a man Black as the dark night she was Got what no one else had Бесцельно блуждающий взгляд Йохана вдруг встречает устремлённый на него взгляд соседа по комнате. Будь Крол менее опытным, он покраснел бы от того, что его застали за таким бесцеремонным разглядыванием чужого тела, но теперь он может отозваться лёгкой невинной улыбкой, будто не совершал ничего предосудительного. – Спать вообще не хочется, – делится ощущениями Неескенс, остановившись возле него. – Аналогично, – вздыхает Рууд. – Телевизор включим? – Ну его, – морщится Йохан. – Что мы, Кройфа давно не видели? Действительно. – Можно в карты перекинуться, – усмехается Неескенс. – Ой, нет, – отказывается Крол. – Давай лучше просто выпьем. Думаю, это лучше поможет уснуть… – И то правда. А у тебя есть горючее? – Вино. Устроит? Отлично устроило обоих. Не худший вариант – провести вечер за лёгким общим трёпом. – Даже если они вместе – они ещё не спали друг с другом, – утверждает Рууд. Его теперь заклинило на этом неожиданном открытии. Кто бы мог подумать, ван Дайк замутил с Хааном! А Рууд ещё и считал себя наблюдательным… – Это ещё почему? – очередь Неескенса удивляться. – У меня глаз намётанный, – подмигивает Крол. – Я парочки за версту вижу… Мне ещё в шестьдесят восьмом одного взгляда на Пита с Йоханом хватило, чтобы понять, что у них за отношения. Неескенс сразу грустнеет при упоминании Кайзера. Рууда сейчас охватит умиление – видимо, юноша мучительно ревнует. Господи, ну почему все так упорно ищут себе новых проблем и заморочек? Почему люди не могут жить легко и просто, чего им всё время надо, вечной любви? А зачем?! Как же они парятся – и Пит, и Неескенс… Одному Кройфу хорошо. Если Ари с Диком ещё не добрались до постели, им же лучше – сразу после этого начнутся выяснения отношений и попытки понять, кто они друг для друга. Крол таких вопросов уже не задаёт ни себе, ни партнёру. Называть друг друга можно как угодно – только время поможет понять, кто на самом деле тебе этот человек, с которым ты спишь. – Он тебе говорил, что любит тебя, да? – участливо спрашивает Рууд. Любопытно, насколько верно он понимает ситуацию, сложившуюся у Кройфа с его содержанкой. – Говорил, – признаёт Йохан, вертя стакан в тонких пальцах. – И он не врёт, понимаешь. Когда он говорит так, это правда, но только в данный момент. Крол всё прекрасно понимает. Он относится к этим загогулинам чужой личной жизни с чисто исследовательским интересом, так как где-то глубоко в нём сдох психолог. На своей шкуре он такие штучки уже прошёл в юности и повторения этого опыта не желает. – А иногда мы целый день вроде вместе, в гостях у них с Данни, у Костера на очередном приёме, – продолжает изливать душу Неескенс. Кто бы мог подумать, что он может быть таким трепливым, если выпьет. – И он вообще со мной не разговаривает, ни слова лично мне за весь день не скажет. Просто даёт на прощание деньги в конверте, говорит: «Купи себе что–нибудь, порадуй себя». – И быстрый секс в ванной, – понимающе добавляет Рууд. – Ну да. Вот и всё счастье. Кайзеру и то лучше. Господи, как же они оба достали. Каждый другому завидует, оба уверены, что второму намного лучше. На самом же деле хуже обоим. – Радуйся, – советует Крол, наливая себе ещё. – Ты живёшь в квартире любимого человека. Он заваливает тебя подарками и продвигает твою карьеру. Он даже утверждает, что любит тебя. Да тебе многие могут только позавидовать, так что не жалуйся, а то и этого не будет. – А я всегда хочу большего, – усмехается Неескенс. – Я редко бываю доволен. – Ну смотри, лучшее – враг хорошего, – подмигивает Рууд. Йохан улыбается: – Знаю. Но ничего не могу с собой поделать. – Тогда далеко пойдёшь… Рууд тянется к бутылке, чтобы налить себе ещё, но тут внезапно и без предупреждения гаснет свет. – Ух ты, – весело говорит Рууд, на ощупь и на слух наполняя свой бокал. – Интересно, это только у нас? – доносится из темноты голос Неескенса. Слышно, как он встаёт и подходит к двери – чтобы, распахнув её, увидеть полную темноту. Не выпуская из рук стакана, Крол осторожно пробирается к окну. – Похоже, весь отель без света, – смеётся он. – Забавно. – Йохан захлопывает и запирает дверь. – Бери вино и иди сюда, здесь посветлее, – предлагает Рууд. Это удаётся Неескенсу далеко не сразу – судя по звукам, он чуть не перевернул стол, уронил свой стакан и еле нашёл его впотьмах, хорошо хоть бутылку принёс в целости и сохранности. Это уже не первая – и она ещё наполовину полная. Свет уличных фонарей падает из окна, серебря волосы Неескенса, отсвечивая в его глазах – сейчас они серые. Видно улыбку на его тонких губах. Крол наливает вино ему в стакан, вкладывает его в изящные пальцы Йохана, насмешливо глядя на него сверху вниз – Неескенс намного ниже него. – За тебя. – Йохан касается его стакана своим и выпивает вино залпом, будто это водка или спирт. Как неожиданно. Что ж не за Кройфа-то? Крол допивает содержимое своего стакана, ставит его на подоконник. Чёрт возьми, кажется, он знает, что, по идее, должно случиться дальше, но разве такое возможно? Прекрасные мраморные изваяния уже давно не имеют привычки оживать. А если и оживают, то только для одного человека… Рука Неескенса ложится на его плечо. С тихим стуком второй стакан составил компанию первому на подоконнике – и вот уже обе ладони Йохана поглаживают его плечи, а Рууд всё ещё сомневается – он что, серьёзно? Вот чёрт… Крол резко подаётся вперёд, притягивает Неескенса к себе и целует в губы, надеясь, что тот оттолкнёт его, очухается, вспомнит, что он должен быть холодным мрамором. Ага, если бы. Йохан отвечает на его поцелуй так страстно, что сразу даёт о себе знать не нашедшее выхода напряжение – оно просто коварно притаилось и ждало своего часа. Кажется, и с Неескенсом та же история. Они оба сегодня были настроены на секс, и их тела требуют этого – какая разница, с кем. Руки Йохана скользят по его телу бесстыдно и требовательно. Неужели богиня решилась воплотиться в ином, сугубо человеческом облике? «Господи, Кройф нас убьёт. Если, конечно, узнает об этом…» Абсурд. Чтобы его, видавшего виды Крола, совращал какой-то юнец, пусть даже любовник Кройфа? Ну уж нет, Рууд сам кого хочешь совратит. Крепко прижав Йохана к себе, Крол тащит его на кровать, её с трудом можно найти в темноте. Но глаза уже привыкли к такому сомнительному освещению – точнее, к его почти полному отсутствию – а то, чего не видно, с лёгкостью дорисовывает воображение. Глаза Неескенса жадно блестят, руки активно борются с одеждой – как своей, так и Рууда, по мере возможности. Рууд целует его в шею, грубо раздвигает коленом его ноги – что-то подсказывает ему, что Йохану должна понравиться грубость, и это так. Неескенс стонет и трётся о его бедро, выскальзывая из своей рубашки. – Тише, – машинально выдыхает Крол. Йохан замолкает. Только шорох падающей на пол одежды, терпкий запах их возбуждённых тел, поцелуи – один за другим, они оба упиваются охватившим их безумием. Неескенс опрокидывает Рууда на спину, целуя его плечи, гладя его тело – грудь, живот, бёдра… Быстрый треск расстёгиваемой молнии, Йохан нетерпеливо сдирает с Крола брюки вместе с трусами – каждый жест отлажен до совершенства многократным повторением, кажется, что они в постели уже далеко не впервые… Губы и язык Неескенса исследуют тело Рууда, ласкают его – Крол просто балдеет от лёгкости и одновременно чувственности их прикосновений. Уверенная ладонь обхватывает его член, затем проскальзывает между его бёдер. Нет, ну уж быть сверху этому мальчишке он явно не позволит. Впрочем, кажется, ему и не надо. Изучив руками и губами тело Рууда, Йохан спускается ниже, чтобы взять у него в рот. «Да, да, юноша, продолжайте, посмотрим, чему может научить Кройф…» О, очень многому. Как пылко, как страстно, как старательно… И в то же время не машинально, веришь, что каждое движение его рта, каждое прикосновение губ и языка рассчитано именно на тебя, только на твою реакцию. Пробует на вкус, щекочет языком, целует, облизывает, проводит кончиком языка вдоль ствола, ещё раз облизывает, прежде чем принять в свои нежные губы… Темп Рууд слегка корректирует, вцепившись в его волосы – можно и помедленнее, более вдумчиво и чувственно… Наконец Неескенс выпрямляется. Его силуэт на фоне окна так хрупок и тонок – но есть в нём какая-то энергетика, которую Рууд не совсем понимает. Пожалуй, именно это так привлекательно, так интригует… Взяв его ладонь, Йохан кладёт её себе на грудь, заставляя погладить его, проследить пальцами рельеф мышц, сжать в пальцах поочерёдно его соски. Совсем-совсем белая его кожа сейчас. Даже не верится, что он живой человек, а не какая-нибудь нечисть вроде инкуба, соблазняющего простых смертных. Неескенс перемещает его ладонь на молнию своих джинсов, побуждая их расстегнуть. Легко. И расстегнуть, и снять с выгибающегося податливого тела. Йохан ложится на него, сжав коленями его бёдра, целует в шею, легко прикусывает мочку уха. – Подготовь меня… – шепчет он. – Я могу и сам, но хочу, чтобы ты… Вслепую нашарить смазку в тумбочке, конечно, сложнее, чем обычно, но Крол справляется. Пальцы Крола проскальзывают между ягодиц Неескенса, тот со стоном принимает их в себя, двигаясь им навстречу. Как сладко ощущать его изнутри, какой он одновременно податливый и тугой, как плотно обхватывает трахающие его пальцы. – Да… да… – шепчет Йохан, закрыв глаза. – Всё… Хватит… Рууд убирает руку. Если юноша хочет сделать всё сам – ему не надо мешать. Надо откинуться на подушку и наслаждаться… Прикусив губу, чтобы не закричать слишком громко, запрокинув голову, демонстрируя нежную шею со свежими следами укусов и засосов Кройфа, Неескенс опускается на Рууда, медленно, с кайфом насаживаясь на него. Крол заворожено наблюдает за ним. Полностью приняв его в себя, Йохан ловит ладонь Рууда и обхватывает губами его большой палец. Ох ты. Неескенс начинает двигаться, постепенно наращивая темп, лаская чувственным ртом то один, то другой палец партнёра. Свободную руку Крол кладёт на его бедро, Йохан тут же накрывает её своей ладонью. Невероятные ощущения. На фоне прямоугольника окна чёрный силуэт Неескенса одновременно изящен, грациозен и… жутковат, при взгляде на него пробирает дрожь. Что-то языческое, первозданное есть в этом безудержном, бесконтрольном и самозабвенном сексе с ним. Будто это ритуал. Будто Йохан не отдаётся ему, а овладевает им – и не факт, что это именно Неескенс, может, какие-то иные силы воплощены в нём сейчас… Впрочем, возможно, Рууд просто пьян, вот и мерещится всякое. Выпустив его ладонь, Йохан позволяет положить обе руки на свои бёдра – Крол заставляет его ещё ускориться. Неескенс откидывает волосы с лица, двигаясь всё быстрее и быстрее, так быстро, как только возможно. Рууд уже не уверен, что его собственные движения попадают в такт, но какая разница. Йохан тихо стонет, Крол ловит себя на том, что и сам отзывается глухими стонами. От переизбытка ощущений, от этого запаха, от красоты этого совершенного силуэта на бархатно-серой подкладке беззвёздного облачного неба хочется закрыть глаза, оставив в силе только тактильное восприятие, но вместе с приближением к оргазму растёт и восторг, чувственный, вязкий, терпкий восторг… Неескенс снова хватает его руку своими цепкими пальцами, кладёт её на свой член, подсказывает несколькими движениями предпочтительный темп. Рууд послушно ласкает его, чувствуя, что и сам уже на грани – и действительно, он кончает первым, и Йохан догоняет его через пару мгновений, подчиняясь его машинально продолжающей двигаться ладони. Наступившую тишину нарушает только их тяжёлое дыхание. Они смотрят друг на друга. Крол не знает, что сейчас отражается в глазах Неескенса, его лицо невозможно различить, будто темнота тоже сгустилась. Бездумно скользящие по его груди пальцы дают понять, что Йохан тоже ничего не думает и просто постепенно приходит в себя, никак не осмысляя происходящее. – Ты… ты обалденный, – честно выдыхает Крол. – Да… Ты тоже, – откликается Неескенс, слезая с него. На месте Йохана Рууд тут же упал бы на кровать, чтобы отдохнуть после такого жаркого секса, но Неескенс усаживается рядом, необыкновенно уютно и красиво подобрав под себя ноги, продолжая ласково поглаживать тело партнёра. Крол с трудом поднимает руку, чтобы коснуться его щеки. Шорох за дверью. Металлический лязг ключа в замке. Пальцы Крола так и замирают на щеке Йохана. Он ещё не понял, что происходит – но уже ясно, что ничего хорошего… Дверь открывается. Слепящий луч фонаря ударяет в глаза Рууда, затем перемещается на ошеломлённое лицо Неескенса. – Вашу мать, – слышится голос, который ни с чьим не спутаешь. – Кошмар какой. – Мда, – откликается второй голос. – Даже не мог себе такого представить. Вот это вляпались так вляпались. – И это называется «лучший клуб Голландии», – мрачно констатирует Михелс. – Ох, позор, – соглашается Кройф. – Йохан, разберись, мне руки марать не хочется, – велит тренер, поспешно покидая комнату. Видимо, увиденная картина сильно ударила по его легендарным железным нервам. Кройф включает второй фонарь, не такой мощный, но после полного мрака всё равно жестковато. Рууд, оцепенев, следит за его приближением. Кажется, Йохан сейчас просто достанет пистолет и пристрелит обоих развратников, порочащих «Аякс». Однако его действия оказываются более приземлёнными и приближенными к бытовой разборке. Кройф хватает Неескенса за волосы и стаскивает его, почти не сопротивляющегося, на пол, к своим ногам, коротко бросив ему: – Шлюха. Крол не видит, скорее, догадывается, что перепуганный Йохан обнимает его колени, но Кройф безжалостно отталкивает его: – Не прикасайся ко мне. С печальным шорохом Неескенс забивается в дальний угол. А Йохан Первый садится на край кровати Рууда и неожиданно мягко и участливо говорит: – Ну что ж ты так, Рууд. Ты же знал, что он принадлежит мне. – Знал, – сипло откликается Крол. – В глаза не свети. Йохан кладёт фонарь на кровать – так, чтобы он освещал лица их обоих, чтобы они видели друг друга. – Ты хоть понимаешь, что натворил? – сочувственно спрашивает Кройф. – Теперь вы оба скомпрометировали себя перед Михелсом так, что мало не покажется. Но ты же сам догадываешься – Йохана я отмажу. Кроме того, он действительно незаменимый игрок. А вот насчёт тебя Михелс будет сильно сомневаться. Значит, в глубокий запас. Скорее всего, о сборной можно забыть навсегда. Возможно, придётся паковать чемоданы и сваливать в другой город, а то и в другую страну. – Твоя карьера будет разрушена, – подтверждает его опасения Йохан. – Не мне тебе рассказывать, как Михелс относится к подобным вещам. Имеется в виду даже не столько то, что они оба мужчины (хотя и это тоже – консервативный у них тренер), сколько то, что оба нарушают режим, пьянствуют и не спят в такой час – ведь уже глубокая ночь. Ринус Михелс недаром носит гордую кличку «Генерал». Дисциплина для него всё. – Словом, можешь попрощаться с футболом. По крайней мере, с голландским. Нет, только не это. Пожалуйста. Рууд ещё так молод, он только начал играть в лучшем клубе страны – а, возможно, и всей Европы. Он даже подумать не мог, что последствия его развлечений могут быть столь чудовищны… – Нет, нет… – шепчет Крол. Йохан не без удовольствия наблюдает, как наполняются ужасом его глаза, из которых сразу ушла пьяная муть. – Может быть… всё это реально исправить? – Я могу помочь тебе. В Рууде пробуждается надежда. И на Кройфа он смотрит уже почти как на бога. – Не безвозмездно, конечно. – И что от меня потребуется? – осторожно спрашивает Крол. Господи, только бы условия Йохана оказались выполнимыми. Кройф наклоняется к нему поближе. В его синих глазах холодно отражается свет фонаря. – Ты должен всегда быть на моей стороне, – медленно, чтобы Рууд уяснил, говорит он. – Всегда. Что бы я ни делал. Что бы ни происходило – ты всегда должен поддерживать меня и только меня. – Всего-то? – Только меня и никого другого. Ты понял, Рууд? «Боже. Что он замышляет? Зачем ему это?» Нет времени и возможности для раздумий. Слишком высоки ставки. Перед глазами проносится вся прошедшая жизнь, мелькает и лицо Пита Кайзера, но Кролу сейчас не до сентиментальной чуши. В конце концов, у него нет выбора. – Я понял. Я всё сделаю. – Очень надеюсь, что ты действительно понял. И учти, что если ты забудешь об этом уговоре… – Само собой, – быстро говорит Крол. – Я не забуду. – Отлично. – Кройф отстраняется. – Завтра я поговорю с Михелсом и замну скандал. После тебе придётся предстать пред его светлые очи и торжественно поклясться, что это было случайно, в первый и последний раз. Ну и, сам понимаешь… подношение какое–нибудь не помешает. – А то. – Рууд вообще понятливый, если дело касается его карьеры. Йохан кивает и поднимается с кровати. – Всегда знал, что ты умный человек. А теперь, если тебе нетрудно, оденься и пойди подыши свежим воздухом. Кажется, никогда Крол не одевался с такой скоростью. Молчание двух Йоханов создаёт, мягко говоря, давящую атмосферу. Страшно представить, что Кройф сейчас может сделать с неверным любовником, но об этом лучше не думать – у самого Рууда появились не менее серьёзные проблемы. А самое неприятное – отныне он зависит от Кройфа целиком и полностью. Уже в коридоре, стоя у окна и глядя на тёмную, словно вымершую территорию отеля, Крол понимает, что его попросту развели, как последнего идиота. Что вся цепь случайностей этого вечера и этой дикой ночи абсолютно неслучайна. Но слишком поздно. – Что я сделал не так? – изумлённо спрашивает Неескенс, со страхом глядя на Йохана. – Разве ты не этого требовал? – А разве я говорил тебе спать с ним? – возмущается Кройф. – А как ещё можно было это понять?! – Только ты мог так понять! Втереться в доверие, расположить его к себе – где я сказал, что ты обязан лечь с ним?! Что ты вообще творишь, а? Ты представляешь, как тяжело мне будет отмазать вас обоих? – Кройф обессилено валится на кровать Неескенса. – Какого чёрта ты вообще сюда припёрся вместе с Михелсом? – Кажется, Йохан сейчас заплачет, упав на колени возле него. – Думаешь, это была моя инициатива? – огрызается Кройф. – У Генерала бессонница, он вломился к нам с Питом – хорошо хоть мы уже спали, причём раздельно – и приказал мне отправиться с ним в обход, проверить, насколько добросовестно игроки блюдут режим. Я типа свидетель. И все – абсолютно все, заметь! – спокойно дрыхли! Никто даже не проснулся, когда мы заглядывали в номера! Даже Ари с Диком мирно спали по своим – да–да, по своим! – кроватям. Только вы двое… – У Йохана не находится цензурных слов в запасе, он просто отворачивается, тем самым выражая своё негодование и презрение. После нескольких неудачных попыток Неескенсу удаётся поймать его руку и прижать к губам. – Прости меня… Йохан молчит. – В следующий раз говори прямо, чего от меня хочешь. – А что мне ещё остаётся, ты, похоже, совсем испорчен. – Но это ты сделал меня таким. – На глазах Неескенса выступают слёзы. Кройф оборачивается – полюбоваться на тающий в луче фонаря лёд. – Конечно, теперь вали всё на меня. – Я и не думал… – всхлипывает Йохан. – Ты прав… Прости… – Как будто у меня есть другие варианты, – устало вздыхает Кройф. Неескенс с надеждой смотрит на него; влажные дорожки слёз ярко сияют в мёртвом свете фонаря на его щеках. – Ну не плачь. – Йохан поднимается. – Пойдём. Взяв фонарь, Кройф ведёт любовника в ванную – умыться и успокоиться. Йохана Второго трясёт от пережитого шока, всё его хвалёное хладнокровие испарилось. Сейчас это просто испуганный девятнадцатилетний парень, вляпавшийся в неприятную историю. Только прикосновения осторожных пальцев Кройфа к его разгорячённому лицу утихомиривают его – куда лучше, чем холодная вода, льющаяся из крана. – Тише, тише, – шепчет Йохан, гладя его волосы. – Но… но ведь так… всё равно получилось, правда? – вздрагивая под его руками, спрашивает Неескенс. – Да, да. Всё хорошо. Михелса я угомоню, а Крол теперь у нас в руках. Ты чудо. – Кройф легко касается губами его губ. – Я люблю тебя, очень люблю. Йохан прижимается к нему, затихая в знакомых объятиях. За одни эти слова он уже готов умереть. Кройф, постучав, заходит в номер Михелса. Тренер «Аякса» пока и не думал ложиться спать – сидит в кресле, задумчиво глядя в окно. В комнате очень темно. – Ну, чем порадуешь? – интересуется Ринус. – Дело в шляпе, – отзывается Йохан, выключая фонарь. – Завтра заявится Крол с покаянием и взяткой, будет рыдать и обещать, что это было в первый и последний раз. – Намылю ему шею как следует и прощу, – зевнув, говорит Михелс. – Исключительно из-за его таланта и твоего поручительства. Как Неескенс? – Испуган, конечно, но скоро успокоится. – Вот и славно. Кройф кивает. Он с трудом держится на ногах, но уходить не спешит. – Когда свет включат? – спрашивает он. Тренер сверяется с часами. Как он только стрелки в такой темноте различает… – Через два часа. – Ладно. Пойду к себе, надо Костеру позвонить, доложить об успехе нашей операции. – Утро вечера мудренее, Йохан, – заявляет Михелс. – А сейчас спать надо. Это ты молодой, можешь по ночам без последствий куролесить, а я потом весь день никакой буду… – Да ладно, – усмехается Кройф. – Доживёшь до моих лет – узнаешь. Иди. А Кору с утра позвоним и расскажем всё. – Обязательно. Спасибо за помощь. – Спокойной ночи, Йохан. – Спокойной ночи. Дверь почти бесшумно закрывается за Кройфом. Тренер с облегчением вздыхает. Свою дорогу в «Барселону» он уже, считай, проторил. Будет славно, если Йохан… а ещё лучше, если оба Йохана последуют за ним. Но главное, что следующий сезон лично он, Ринус Михелс, проведёт уже в тёплой и солнечной столице Каталонии. Йохан Кройф тихо проскальзывает в свою комнату, запирает дверь. Глаза уже привыкли к темноте – ни разу не наткнувшись на мебель, он быстро сбрасывает одежду, добирается до кровати Пита и ныряет под одеяло, прижимаясь к большому, мощному телу любовника. Кайзер спокойно спит. Йохан гладит его непослушные кудрявые волосы, беспорядочно–нежно целует его лицо. – Мой, только мой, – едва слышно шепчет он. – Не хочу тебя ни с кем делить… Проснувшись, Пит сонно морщится: – Ну чего ты… Ночь же… – недовольно бормочет он. Кройф тихо смеётся, шаловливо скользнув языком по его губам. – Холодный какой… – замечает Кайзер, прижимая его к себе. – Где тебя черти носили… – В сортир ходил. А что, нельзя? – Дрожишь весь… – Ну да, нежарко тут… Согрей меня. – Йохан крепко обнимает его. – Легко… Кройф счастливо улыбается, блаженно жмурится, когда горячие губы Пита касаются его шеи. Ладони Кайзера скользят по хрупкому телу Йохана. Йохан вцепляется в его волосы, повторяя одними губами, так, чтобы Пит не услышал: – Мой. Только мой.

***

– Я считаю, что так нельзя поступать, – заявляет ван Дайк. – Да ладно тебе, – пытается угомонить его Ари, но Дик уже завёлся: – Но это вообще не по-людски! – Вы о Кройфе? – оборачивается Пит. – Ну, если прозвучали слова «так нельзя» и «не по-людски», о ком же ещё, – усмехается Крол. Сейчас начнётся разбор возмутительных поступков Кройфа, совершённых им в последнее время. Благо поводов для разговоров Йохан даёт предостаточно. – А что такого? – встревает Неескенс. – У нас тут что, рабовладельческий строй? Почему Йохан не может заниматься поисками нового клуба, если здесь ему не нравится? – Нет, это всё ладно, – признаёт Дик. – Но прикидываться больным, пропускать отборочный матч Евро и лететь в Барселону, как он сделал пятого апреля? Свинство. – Это, конечно, непорядочно, – соглашается более дипломатичный Хаан. – Но это не наше дело, в конце концов. – Сегодня он подвёл сборную, завтра подведёт нас, – заявляет Дик. – Согласен, мне тоже не нравится эта тенденция, – присоединяется Кайзер. – Ты с ним поговорил? – тут же интересуется Ари. – С ним поговоришь, как же… – вздыхает Пит. – У него опять какие-то съёмки, уносится сразу после тренировок, не успел его перехватить на неделе. Неескенс невозмутимо смотрит в сторону, ничуть не смущённый тем, что любовник, оказывается, называет визиты к нему «съёмками». – Васович последний сезон играет, вот он уйдёт – и капитаном станет Кройф, это сто процентов, – поднимает ван Дайк животрепещущий клубный вопрос. – А на черта нам такой капитан, который, того гляди, в «Фейеноорд» переберётся?! О да, пару раз Кройфа действительно засекли в Роттердаме возле офиса заклятых врагов «Аякса». Что самое обидное, Пит узнал об этом из газет. – Да не купит его «Фейеноорд», – отмахивается Неескенс. – Вы что, не в курсе, что за трансфер внутри Голландии ван Праг требует три миллиона отступных? – Мы ж не дети, кое-что понимаем, – усмехается Хаан. – Это проще простого. Через бельгийский или швейцарский клуб. Кайзер тяжело вздыхает. Так или иначе, он чувствует себя виноватым, когда речь заходит обо всех этих «манёврах» Йохана. Как будто он в силе повлиять на поступки Кройфа. И очень болезненна вся эта неопределённость – если бы он точно знал, что Йохан куда-то уходит, ему, наверное, и то было бы полегче… – Вовсе не обязательно, чтоб капитаном становился Кройф, – вдруг озвучивает Дик кощунственную мысль. – У тебя есть другие варианты? – приподнимает бровь Неескенс. – Конечно! – не обращая внимания на шокированный взгляд Ари, заявляет ван Дайк. – Чем Пит хуже? – Да ну вас, – открещивается Кайзер. Не хватало только с Йоханом поссориться из-за капитанской повязки. Судя по изумлённому лицу Дика, Хаан под столом больно ударил его или наступил ему на ногу. В присутствии Неескенса такие разговоры стараются не вести, прекрасно зная, что он всё услышанное перескажет тёзке. Вместе с фамилиями цитируемых авторов. – А я считаю, что Кройф всё делает правильно, – вдруг доносится из угла комнаты голос Рууда. Одноклубники оборачиваются к нему. Интересно… Раньше он редко выражал своё мнение и обыкновенно сохранял полный нейтралитет. – Что? – переспрашивает Пит, решив, что ослышался. – То самое. Всё, что делает Кройф, объяснимо и разумно, – говорит Крол. – Он хочет заработать побольше денег – почему бы и нет? Его исключительный талант и оплачиваться должен исключительно. Раз ван Праг не хочет платить ему соответствующие деньги – какая разница, куда он перейдёт, в «Барселону», «Фейеноорд», ещё хрен знает куда… Это его сугубо личное дело, ребята. Ваша идеология – «Аякс», его идеология – деньги. Его даже легче понять, чем вас. – То есть ты его поддерживаешь? – брезгливо морщится ван Дайк. – Безоговорочно, – кивает Рууд. – И я с тобой согласен, – заявляет Хаан. Он явно рад, что кто-то ещё высказал точку зрения, аналогичную его собственной. Неескенс улыбается. Он, конечно, знал, что по-другому быть не может. – А что касается капитанской повязки, – продолжает Крол, – то мне всё равно, кому она достанется, лишь бы этот человек умел защищать наши интересы. У Кройфа это получается в отношении его собственных интересов, так почему же не использовать его энергию в общественно полезных целях? – Вот-вот, – присоединяется Ари. – Ну… в принципе… – сомневается ван Дайк, переводя взгляд с Рууда на Хаана и обратно. – Уверен, что Пит справится с этим не хуже, – добавляет Крол. – Поэтому мне всё равно, кто из них станет капитаном. Я одинаково поддержу обоих. И утыкается обратно в газету, которую читал до этого. Ари разводит руками, Йохан Второй, усмехнувшись, отворачивается, Дик застывает, погружённый в свои мысли. А Кайзер тупо смотрит на Рууда, не узнавая его. Конечно, сомнения по поводу Крола посещали его и раньше, но он не придавал им слишком большого значения. Мелькнуло неясное подозрение, когда на одной из фотографий, помещённых в очередном интервью Кройфа, Рууд маячил на заднем плане за спиной главного героя. Но до сих пор Крол не поддерживал сомнительную политику Кройфа открыто. Никогда – до этого вечера. – Что? – резко спрашивает Рууд, оторвавшись от газеты. – Что ты на меня так уставился? – Может, не при всех? – с трудом сдержав себя, предлагает Пит. – Ладно, – покладисто соглашается Крол, кинув газету на журнальный столик, и поднимается. Хаан, провожая их взглядом, озабоченно качает головой. Дик вздыхает, задумчиво поглаживая ладонь Ари на своём колене. В пустом и гулком коридоре они замирают на почтительном расстоянии друг от друга, вполне соответствующем традиционной словесной перепалке, которая, по идее, обречена вылиться в драку. – Что ты сейчас нёс? – максимально вежливо интересуется Кайзер. – Я не имею права высказать своё мнение? – обороняется Крол. – И давно это мнение стало твоим? – Нет, не очень. А какое тебе до этого дело? – Ты что, такой же, как они? – Нет, Пит! Пойми, я просто подхожу к жизни немного рациональнее, чем ты! Совсем чуть-чуть! В глазах Рууда – отчаяние, но Кайзер не видит его. Он только слышит откровенную иронию в его голосе. И это его бесит. – «Совсем чуть-чуть», – повторяет он. – Достаточно, чтобы это соответствовало принципам двух Йоханов, да? Вернее, их беспринципности… – Чёрт возьми! – сатанеет Крол. – С чего ты взял, что все кругом должны быть такими же честными и верными абстрактной идее бессребрениками, как ты? Какого хрена мы должны порицать Кройфа только за то, что он хочет зарабатывать больше денег для своей семьи? Ты же знаешь, они с Данни планируют завести второго ребёнка… – А ты это откуда знаешь? Дьявол! Проболтался… Не говорить же, что услышал это на обеде у Костера, верно? – Кройф сказал Неескенсу, Неескенс – мне. – Вы так много общаетесь? – Мы в одной комнате живём, если ты не заметил. Только до сих пор тебя это почему-то не волновало. – И не будет волновать, поверь. Как и что-либо, связанное с тобой. – Пит… – Катись к ним, Рууд. Их общество тебе больше подходит, ей-богу. Со мной тебе будет скучновато. Похоже, Кайзер решил обойтись без драки, и это угнетает ещё больше. Он просто разворачивается и уходит. Лучше б врезал. – Пит! – зовёт Крол. Нет, он ведь не может просто так уйти… Они ведь не чужие друг другу люди, их многое связывает, Кайзер не может так поступить с ним. – Отвали, – огрызается Пит, даже не обернувшись. – Идиот! – срывается Рууд. – Останешься совсем один со своими идеалами, без друзей, без денег и без будущего! – Лучше уж так, чем как ты! Остаётся только ударить в стену кулаком, глядя, как Пит сворачивает за угол коридора, направляясь в свою комнату. Решительный, непреклонный, смертельно обиженный… такой одинокий. Кролу очень жаль и его, и себя. И сейчас – да, именно сейчас – он ненавидит Кройфа как никогда. Рууд был почти счастлив рядом с Кайзером. Не какая-то там любовь до гроба, но очень простое, земное, человеческое счастье с мужчиной, о котором можно только мечтать – открытым, честным, предсказуемым, принципиальным. Господи, как же с этими принципиальными сложно… Рууд застывает, прислонившись к стене. Возвращаться в общую гостиную совершенно не хочется – там Ари с Диком, придётся сидеть и завидовать им. Вот у этих как раз любовь до гроба, судя по их взаимно восторженным взглядам, бережно-нежным прикосновениям, беспечно-ласковым перешёптываниям. Эти даже из-за диаметрально противоположного отношения к поступкам Кройфа не ругаются. Прекрасная пара, Крол за них, в принципе, искренне рад. Но в данный момент – нет, спасибо, как раз в этот вечер он абсолютно не в состоянии радоваться чужому счастью. Неескенс подходит к нему неслышно, как кошка. – Ну чего ты опять подкрался, – вздрагивает Рууд. – Извини. Хотел сказать, что ты молодец. Всё правильно, так и должно быть. Не переживай… «Да ну тебя к чёрту», – очень хочет сказать Крол. Но так он сам рискует остаться в гордом одиночестве. Поэтому он просто кивает, стараясь не смотреть в холодные глаза Йохана. – И да, вот ещё что – не назначай никаких мероприятий на субботу, – вдруг вспоминает Неескенс. – Это ещё почему? – удивляется Рууд. – На телевидение поедем все вместе, нас в одну программу пригласили. – Каким составом? – Ну как же – волшебное трио Михелса. Ты, я, Кройф. И сам Генерал тоже там будет. Крол вздыхает. Ну да. Получай теперь славу и понты вместо своего простого человеческого счастья. Сомнительная, честно говоря, замена – но лучше такая, чем никакой. – Отлично. – Ага. Мы с Йоханом за тобой заедем. – Договорились. «Welcome to the club, рациональный Рууд Крол. Теперь ты будешь в хорошей компании…»

***

– Йохан, – тихо говорит Данни. – Да, дорогая, – дежурно отзывается Кройф. Мыслями он весьма далёк и от жены, и даже от идущего по телевизору скучноватого фильма. Была б его воля – остался бы сегодня с Неескенсом на ночь, но ни единой убедительной отговорки не нашлось. – Почему Пит перестал бывать у нас? – Данни усаживается на диван рядом с мужем. – Что? – Йохан неохотно отрывает взгляд от экрана. – Пит совсем не заходит к нам, даже не звонит. – Данни говорит очень тихо, но в её голосе слышна искренняя тревога. – Вы что, поссорились с ним? – Ну нет, с чего ты взяла, – отпирается Кройф. – Просто он занят в последнее время. Очень занят. Да и я без дел не сижу… – Раньше он всегда звонил, – вздыхает Данни. – Вы с ним часами на телефоне висели. – И это бесило твоих подруг, – усмехается Йохан. – Ещё бы. – Лёгкая улыбка промелькнула, но дочь ювелира так просто не отвлечёшь от темы разговора. – Так у вас точно всё в порядке? Йохан отворачивается. – Ну… честно говоря, нет, – признаёт он. – Так и знала, что ты неспроста такой кислый. Что вы с ним не поделили? – Неважно. Данни кивает. Что бы её муж ни ответил, она прекрасно понимает, что дело, скорее всего, в деньгах, славе и зависти к этим двум составляющим жизни любого известного человека. – Мне кажется – или тебе это тоже не нравится? – осведомляется она. – Чертовски, чертовски не нравится, – отвечает Кройф. – И ума не приложу, что делать. – Поговорить с ним, – советует Данни, облокотившись на спинку дивана. – Да он меня даже слушать не будет, – отмахивается Йохан. – Ты же знаешь Пита. – Тогда давай я с ним поговорю, – предлагает жена. Пару секунд Йохан смотрит на неё, обдумывая такой вариант развития событий. – Слушай, а это идея. Тебя он стопроцентно выслушает. – Ещё бы, – улыбается Данни. – Тогда я придумаю какой-нибудь дурацкий предлог и заеду к нему. – Его жена тебе должна три сотни, – напоминает Кройф. – Точно, было дело. Иногда мне кажется, что ты в курсе финансовых дел абсолютно всех жителей Амстердама… – Издержки профессии, – смеётся Йохан. – Действительно. После паузы Данни добавляет: – А Неескенс этот мне совершенно не нравится. – Вот и отлично, меньше поводов для ревности, – пытается отшутиться Кройф, но не тут-то было. – Нет, правда. Он какой-то неприятный, у меня от него просто мурашки по коже. – Чего тебе в нём не так? – удивляется Кройф. – Не знаю. Не знаю, честно. Нельзя ли приглашать его пореже? – Данни, родная, – мученически вздыхает Йохан. – Он мой друг, я не могу запретить ему приходить ко мне. – Как хочешь. Но, пожалуйста, пусть он заходит в моё отсутствие. И вообще, не понимаю, как ты можешь дружить с таким человеком… – Да вы, женщины, вообще многого не понимаете, – ворчит Кройф, переключая внимание обратно на экран телевизора и давая понять, что разговор окончен. – Похоже, что так, – покладисто соглашается Данни, уютно устраиваясь возле супруга. Великая наука – дипломатия. – А… а её нет дома, – подобрав челюсть с пола, выдаёт Кайзер. – Ну и ладно, – улыбается Данни, проходя в квартиру. – Неужели ты действительно думаешь, что я приехала забрать долг? И правда. Дико полагать, что жена Кройфа может беспокоиться о таких пустяках. И какой идиот сказал, что после родов женщины дурнеют? Данни только хорошеет. Всё такая же очаровательная, как тогда, в декабре, когда стала женой Йохана. Фигура, конечно, изменилась, но одежду для Данни всегда шьют в лучшем ателье Амстердама, и каждое её платье сидит на ней просто прекрасно. – Я знаю, вы с Йоханом поругались. – Ну было такое, – признаёт Пит, ведя гостью в комнату. Кройф что, совсем охренел? Присылать к нему свою жену в качестве парламентёра?! – Йохан меня не присылал, – легко читает его мысли Данни. – Просто не могу больше видеть, как он мучается. Тебе, наверное, тоже нелегко… – Кхм… ну да, конечно, – кивает Кайзер. – Но что я могу сделать? – Мужчины, чёрт возьми! Цари мира! – возмущается Данни. – Всё могут – а помириться друг с другом никак! – У нас принципиальные разногласия, – заявляет Пит. – Данни, ты меня, конечно, извини, но… – Конечно, не понимаю. Мы, женщины, всегда чего-то недопонимаем. Я в курсе, можешь не повторять. Я понимаю только одно: тебе плохо и ему плохо. Чтобы вам было хорошо, вам надо помириться. А ваши принципиальные разногласия пусть подождут. – Господи, да если бы всё было так просто, – вздыхает Кайзер. – Да нет же. Я не заставляю тебя подойти к нему, публично отречься от своих принципов или чего-нибудь ещё и попросить прощения. – Поняв, что сесть ей едва ли предложат, Данни сама усаживается в кресло. – Я же не знаю, кто из вас прав, кто виноват, что там у вас вообще стряслось… Вам нужно просто возобновить нормальное общение, только и всего. – Думаешь, это так легко? Она права, их с Йоханом общение нормальным назвать уже трудно. Остался прежним только секс, но об этом Данни, слава богу, не знает. А в остальном – это непрекращающийся конфликт, время от времени оживляемый новыми ссорами, связанными с новыми выходками Йохана. Нет, абсолютного разрыва пока не было и в обозримом будущем не предвидится, но Кройф старается проводить в обществе Кайзера как можно меньше времени, предпочитая более спокойных и покладистых Неескенса и Крола в качестве собеседников. В качестве друзей. С Питом они, похоже, теперь только любовники. – У меня есть одна гениальная идея, и я очень надеюсь, что ты её оценишь, – заявляет Данни. Кайзер смотрит на неё с надеждой. Жена у Кройфа умница, вполне может предложить что-нибудь оригинальное. – Уже май, отпуск совсем скоро, – заговорщически понизив голос, сообщает Данни. – Куда вы с женой планируете поехать? – Эээ… Мы ещё не определились, – отвечает Пит. Он ожидал любого вопроса, только не этого. И вообще, кому отпуск, а кому – трансферный период, чёрт бы его побрал. Как бы их с Кройфом отношения ни портились, без него всё равно будет хуже, чем с ним… Так что Пит лета ждёт с опаской. – А мы поедем на Мальорку, – почти шёпотом говорит жена Йохана. – И будем очень рады, если вы к нам присоединитесь. – Ага, – понимает Кайзер. – Более чем уверена, там, в отпуске, когда вы не будете загружены проблемами, не будет такого напряжения между вами, – убеждает Данни. – Вы сами не заметите, как начнёте нормально общаться снова. Как будто и не ссорились. Ну да, конечно. Нормально общаться, зная, что Йохан включён в трансферный лист и где-то там, в Амстердаме, Костер вовсю торгуется с клубами, пытаясь сбыть зятя по максимально выгодной цене… Однако лучше так, чем никак. Пит отчаянно хватается за протянутую Данни соломинку. Если и тут получится облом, они с Йоханом точно разорвут абсолютно все отношения – но лучше уж так, чем эта затяжная неопределённость. Тут же, не откладывая дело в долгий ящик, Кайзер с Данни определяют сроки, отель, в котором они остановятся. Дождавшись супругу Пита и заручившись её согласием, они бронируют по телефону номер. – Данни, – прочувствованно говорит Кайзер, – Данни, да что бы мы без тебя делали. – Ох, не знаю, не знаю, – смеётся жена Йохана, игриво накручивая на палец свой роскошный светлый локон. – Как бы вы без нас, непонимающих, жили… На самом деле, прекрасно жили бы, так как не знали бы никогда никакого Костера, но сейчас Пит об этом как-то не задумывается. Мальорка, 20 июня В такое жаркое время дня Пит предпочитает отсидеться в номере. И жену свою побуждал к тому же, но её куда-то утащила Данни – не иначе, в магазин какой–нибудь. Ох уж эти бабы, только бы деньги тратить. Похоже, к концу отпуска семейство Кайзеров будет должно семейству Кройфов не меньше пары тысяч. Крутится вентилятор на потолке, разгоняя горячий воздух. Ледяное пиво из холодильника – вот единственное истинное спасение от жары… Жаль, им нельзя злоупотреблять. Пит с удовольствием бы злоупотребил. Напряжение между ним и Йоханом так и не спадает. Переговоры с «Аяксом» зашли в тупик, кажется, даже у Костера опускаются руки. Никто не знает, что будет дальше. Йохан включён в трансферный лист, его контракт с клубом истёк, и многозначительное молчание всех потенциальных участников неясной сделки – явно затишье перед бурей. Но какова будет эта самая буря – пока совершенно непонятно. Кройфу тоже неприятна вся эта неопределённость, он заметно нервничает и жаждет хоть какого-нибудь разрешения конфликта с «Аяксом». Эмбарго отменять пока не собираются. Дорога в Барселону перекрыта большим бюрократическим шлагбаумом. Господи, когда же всё это закончится… Минутная стрелка больших настенных часов медленно переползает от цифры 2 к цифре 3. Час дня четырнадцать минут, чёрт бы их побрал… Вдруг тишину нарушает резкий стук в дверь. Поспешно поставив пиво на стол, Кайзер идёт открывать. Кому какая разница, что из одежды на нём только шорты. Как ещё можно одеваться на Мальорке… – Пит, это я, – доносится из–за двери взволнованный голос Йохана. – Открывай, открывай скорее… – Что случилось? – испуганно спрашивает Пит, впуская его. Кройф – тоже не слишком одетый – быстро запирает дверь и начинает сбивчиво объяснять: – Слушай… Только что звонили Костер и Тимман… – Так… – Пит даже дышать перестаёт. Тимман – казначей «Аякса», далеко не последняя персона в клубе. Понятно, какой вопрос он мог обсуждать с Костером… – Они договорились… – шепчет Йохан. Его просто трясёт. – Новый контракт… На семь лет… До семьдесят восьмого года, понимаешь? И я согласился, я сказал им: «Да»… Пит, я остаюсь, я остаюсь в «Аяксе»… Кайзер даже сказать ничего не может – он просто притягивает Кройфа к себе и впивается в его губы долгим страстным поцелуем. А что тут можно сказать, как выразить словами его ликование? Мало того, что это чёртово ожидание наконец-то закончилось, так ещё и семилетний контракт, боже мой! Йохан остаётся, не уходит ни в какой «Фейеноорд», ни в какую Бельгию или Швейцарию… Кройф отвечает на его поцелуй, обнимает его, гладя лихорадочно дрожащими руками его тело. В его номере непрерывно надрывается телефон, всем спортивным изданиям срочно надо получить комментарий Кройфа из первых уст, но ему наплевать на это. Они давно, очень давно не целовались вот так вот, средь бела дня, вне постели. Всё, всё кончилось. Теперь всё будет хорошо. Кайзер абсолютно уверен в этом – чёрт знает, почему, но теперь он точно знает – всё наладится. Всё будет как раньше. – Секунду… – Йохан отстраняется, находит телефон в комнате Пита и быстро отсоединяет его от сети. – Вот так… пока они не догадались сюда позвонить… и скажем, что так и было… – Да, да, – шепчет Кайзер, целуя его уже покрывшиеся загаром плечи. – Это мне точно не снится? – Не снится… – отзывается Йохан, прижимаясь к нему. – Мы всегда, всегда будем вместе, слышишь? Обещаю тебе… – И всё будет… – …да, всё будет, как раньше. – Кройф проводит ногтями по его спине, чтобы услышать его стон. – Ты, я и «Аякс»… Всё. Больше никого и ничего… – И весь мир наш. – Конечно… Он будет наш. Да, в следующем сезоне надо будет обязательно выиграть Межконтинентальный кубок. С Йоханом у них это точно получится. У них вообще всё получится. Кройф целует его, шепчет ему те самые слова, которые Пит уже не думал от него услышать. Он клянётся, что теперь они всегда будут вместе, что деньги для него ничего не значат, что ему больше не надо никуда уходить и гнаться за выгодой. Что отныне будет как тогда, в шестьдесят седьмом. Только они, только их клуб, только футбол. Никакой коммерции. Никакой диктатуры Костера. Даже диктатуры Михелса уже не будет, потому что он смылся в «Барселону». Теперь будут только они, только Амстердам, только Голландия. – Только мы. – Только друг для друга. Всё. Их пальцы переплетаются, губы снова и снова сталкиваются, но то и дело они отстраняются, чтобы посмотреть друг на друга – будто не виделись много лет. Они вместе валятся на пол, игнорируя роскошную кровать. Поцелуи становятся всё агрессивнее, ласки – всё более жадными и настойчивыми. Придавив хрупкого Йохана весом своего тела, Пит любуется им, его отчаянной, радостной улыбкой, которую уже и не надеялся снова увидеть. «Я люблю тебя», – хочет сказать он, но понимает, что это Кройфу и так прекрасно известно. И только что, согласившись на этот новый контракт, Йохан доказал ему, что тоже его любит. Это намного убедительнее всяких слов. Снова, как в их первую ночь, Кайзеру хочется покрыть поцелуями всё его тело. Пожалуй, сегодня можно. Даже если не всё – сколько успеет. Хотя бы начать точно надо. Привычно запустив пальцы в кудри любовника, Кройф смотрит на быстро вращающиеся лопасти вентилятора широко распахнутыми, неожиданно потемневшими глазами. Хорошо, что Пит не видит его чёрно-синего взгляда. Далёкие непрерывные звонки телефона, жаркий воздух из окна, незатейливая популярная мелодия из кафе поблизости, ароматное, пьянящее, надёжно близкое тело Йохана, отзывающееся на каждое прикосновение обожающих его губ и рук – вот оно, простое, неудержимое счастье, которое не забыть и не вернуть. Но кто же думает о таких вещах в такие моменты.