Богами становятся

Дневник Йохана Неескенса за сезон 1971/1972.

«Не забывай, — сказал Возвышенный, — не забывай, юноша, жаждущий возжечь жизнь от жизни, как возжигается огонь от огня, что все страдания этого мира, где каждый либо убийца, либо убиваемый, все скорби и жалобы его — от любви». (И. Бунин)

«15.09.1971. В 20 лет я наконец-то чувствую себя счастливым. Сегодня мой день рожденья, и он прислал мне множество цветов – и даже открытку. Вся моя комната стала похожа на цветочную лавку, а пахнет в ней так, будто её освятили. Главное – не терять надежды, а уж терпению я научусь. Он сам не сможет приехать. Снова какие-то дела. Конечно, жаль, но он обещал заехать завтра. Увидеть бы его хоть на минуту. У них с Кайзером снова всё прекрасно, судя по всему. Он никогда не говорит со мной о Кайзере, будто его и не существует. Да всё и так понятно. Он стал приезжать заметно реже – это говорит само за себя. Рууду тоже невесело. Формально они с Питом помирились ещё в августе, но у Кайзера на него тоже не хватает времени. Словом, мы в одинаковом положении теперь. Наверное, надо было уехать домой, к семье, и отпраздновать с ними, а не сидеть здесь в одиночестве, но я не могу. А вдруг он всё-таки приедет. Или хотя бы позвонит. Мы вместе уже 10 месяцев. Дотянуть бы до года, а там всё будет хорошо. Вечером я иду с Руудом к Ари в гости. Что ещё остаётся делать, как не завершать свой день рожденья грандиозной пьянкой. По-моему, его это вполне устраивает. 20.09.1971 Так и знал, что он снова подарит какие-нибудь украшения. Точно. Перстень очень красивый, похож на тот, который он обычно носит на мизинце. Цепочка тоже хороша. Надену на ближайший приём у Костера. Возможно, это именно он и подбирал. Хоть раз услышать бы от него честный ответ на вопрос о капитанской повязке. Почему он уступил её Кайзеру? Мы легко могли бы обеспечить ему большинство при голосовании, но он потребовал, чтобы мы голосовали за Пита. Говорит, что должность капитана будет отвлекать его от игры – может быть, он и прав. С самого начала сезона он играет как никогда. Я любуюсь им. Все любуются им, осознанно или нет. 24.09.1971. Удивительно – он по-прежнему верит в «Барселону». В то, что мы туда переберёмся. Или делает вид, что верит. У него убедительно получается. Я и сам понимаю, что все эти публичные клятвы в верности «Аяксу» едва ли значат для него много. Он вообще не придаёт большого значения словам. Раньше это смущало меня, потом я привык. Иногда я верю Костеру даже больше, чем ему, хотя вот уж ему точно нельзя доверять. Рано или поздно мы будем в «Барселоне». Бред. Пока не окажусь там – не поверю. Как же я хочу, чтобы всё получилось. Мы все надеемся. Вечером поедем в бильярдную все вместе. Он, я, Кайзер и Крол. Кажется, его это ничуть не смущает. 27.09.1971. Вчера он приехал неожиданно, и был совершенно восхитительный вечер. Он снова мечтал о Барселоне, о том, какой дом у него там будет. Обещал, что и у меня там обязательно будет собственный дом. Небольшой, конечно. Во дворце типа того, о котором мечтает он, мне будет чертовски тоскливо, если буду жить там один. Я просто боюсь об этом думать. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Господи, сделай так, как я хочу, и как можно скорее. Когда-то меня удивляло, что его так любят болельщики, что ему так верит простой народ, несмотря на его манёвры, связанные со сменой клуба, его страсть к деньгам. Мне казалось, что это должно в какой-то степени отталкивать людей. Но потом я всё понял. Только немногие знают правду, знают, в какой степени он задействован во всех этих операциях. А Костер формирует совсем другое мнение через прессу и телевидение. Всё плохое, что связано с Йоханом, он приписывает себе, а всё хорошее – ему. Таким образом, если кого и считают помешанным на богатстве, так это Костера, а сам он остаётся в глазах болельщиков только футбольным гением, мало разбирающимся в махинациях его предприимчивого агента. Не устаю восхищаться Костером. 30.09.1971. Когда он стал бывать здесь так редко, стало ясно, как он мне нужен. Но, наверное, уже поздно. Хотя чёрт его знает. Они с Кайзером выглядят совсем счастливыми. Почти как Ари с Диком. Хотя нет, вряд ли кто-нибудь из нас сможет быть так счастлив, как они. Мы чем-то отличаемся от них, все четверо. А жаль. Рууд скучает по Кайзеру ненамного меньше, чем я – по Йохану, только не признаётся в этом даже самому себе. Говорят, из нас с Руудом могла бы получиться красивая пара. Какая чушь. Если бы в этом мире появился хоть кто-нибудь, способный затмить JC. Звучит кощунственно. Я точно знаю одно – он меня не оставит. 4.10.1971. Я уже не питаю никаких иллюзий. Вообще никаких. Я нужен ему только для определённых целей. Главное – что я ему нужен. В нём что-то изменилось за прошедшие с нашего знакомства месяцы. Некоторые его привычки кажутся мне странными, но не могу сказать, что они мне не нравятся. Наоборот. И это пугает меня ещё сильнее. Значит, я тоже меняюсь. Я не боюсь боли. Кажется, я вообще уже ничего не боюсь. 10.10.1971. Сегодня он очень красиво нарисовал на моём плече свои инициалы акварелью. Было жаль их смывать. Иногда он бывает таким нежным. Таким сентиментальным. Я сказал, что в глубине души он художник. Он странно рассмеялся в ответ. Но ведь он действительно художник. Он творец. Он в самом деле умеет создавать. Страшно представить, что будет, если он возьмётся разрушать. Акварельные краски, которые он купил специально для этого, так и остались у меня. И почему я совсем не умею рисовать… 12.10.1971. Рууд зачем-то подружился с Ари и Диком. Не понимаю, для чего ему эти двое. Возможно, с ними веселее пить, чем со мной. По словам Рууда, у них какой-то приступ паранойи на двоих. Им всё время кажется, что кто-то следит за ними и хочет доложить их семьям об их связи. Они бросили квартиру, на которой встречались до этого, и срочно ищут новую. Рууд спрашивал меня, не могу ли я им помочь. Нет, ответил я, не могу. Он теперь, как добрый самаритянин, ищет для них квартиру. Иногда он бывает очень мил. Особенно когда его не надо выпихивать ночью из моей постели. Кажется, Дик – единственный, кто продолжает открыто недолюбливать Кройфа. Любопытно, надолго ли это. 15.10.1971. 11 месяцев мы вместе. Он приехал, безумный и нежный. От него пахло чем-то холодным и дурманным. Я отдался ему прямо в коридоре, просто прислонившись к стене. Он едва успел снять пальто и бросить его на пол. Мою рубашку он разорвал. Его синие глаза сияли очень ярко. Потом, когда мы лежали в кровати и пили вино, я снова устроился у его ног, целовал его ступни. Он молчал и улыбался. Казалось, он вообще не здесь. Понимает ли он, кто он для меня? Мы провели вместе несколько часов. Он целовал мои волосы и шептал, что любит меня. Я думал, что заплачу от счастья. Я знаю, как он пахнет, какой он на вкус везде, абсолютно везде. С ним я забываю, что такое стыд, что такое приличия, разум. Только бы ему было хорошо. Ему всё равно, от наслаждения я кричу или от боли. Лишь бы каждый мой крик подтверждал то, что я принадлежу ему. Я существую только для него. Едва ли когда-нибудь смогу спать с другим мужчиной. 21.10.1971. Кажется, Рууд примазался к Ари с Диком не только для дружбы. Хочет приятно разнообразить их сексуальную жизнь? Флаг ему в руки. Не представляю их в постели втроём. Хотя и двоих Ари с Диком там сложно представить… 27.10.1971. С ума сойти можно. На днях Рууд завалился ко мне в гости, да ещё и приволок с собой Ари и Дика. Я их убил бы на месте – никто, кроме Йохана, сюда не имеет права заходить – но принесённая ими выпивка меня слегка успокоила. Они, впрочем, были уже хороши, все трое. Мы расположились в кухне. Дик с Ари сели рядом. Было забавно посмотреть на них в такой обстановке. В общем-то, странная парочка. Дик тёмненький, страшненький, был сначала похож на испуганного зверька, но понемногу расслабился. Ари – он кудрявый, симпатичный блондин – наоборот сразу же освоился, рассказал пару свежих анекдотов и вообще вёл себя так, будто каждый вечер на этой кухне заседает. Рууд тоже много трепался. А мы с Диком помалкивали, поглядывая изредка друг на друга. В глазах ван Дайка действительно непонятная тревога. Но мы почти не говорили об этом – даже намёками. И вдруг совершенно неожиданно приехал он. Мы все были шокированы. Я, признаться, испугался. Он не раз давал мне понять, что присутствие на этой квартире кого-либо кроме нас двоих нежелательно. Тем более, раз он приехал – нетрудно догадаться, что ему нужно. Ясно, что гости его не могли порадовать в такой момент. Но он не выглядел ни удивлённым, ни рассерженным. – Какие люди, – усмехнулся он. И, окинув стол взглядом, поинтересовался, какого чёрта я морю гостей голодом. Пока я суетился, соображая, что бы поставить на стол в качестве закуски, оказалось, что он привёз ещё выпивки – «Домой вёз, да не довезу, чёрт с ней». А ещё выяснилось, что именно у меня он хранит неприкосновенный запас марихуаны, к которому, впрочем, сегодня можно прикоснуться. Вот уж тут я реально почувствовал себя так, будто мы – в законном браке. Это было удивительно приятно, и я видел, что ему это тоже нравится. – Уютно у вас, – сказал Ари. Ещё бы – я на стол почти всё содержимое холодильника вывалил. – Это всё его заслуга, – кивнул в мою сторону Йохан. – Я в быту кретин. Я улыбался, хотя и знал, что он зря на себя наговаривает. Хотелось, чтобы он обнял меня – сейчас, при них, чтобы назвал меня своим. Но он сделал по-другому, проще, незаметнее и лучше. Когда я в очередной раз наклонился, чтобы поставить ещё что-то на стол, он едва ощутимо коснулся кончиками пальцев моей шеи, задев золотую цепочку, которую он мне подарил. Точно такая же блестит на его шее. Я, будто случайно, коснулся щекой его волос. Всё, этого нам хватило. В этот вечер мне казалось, что Кайзера не существует. Что он умер, уехал, пропал, словно его и не было. Мы все пили. Беззаботно и самозабвенно. Йохан очень активно подливал побольше Ари и Дику – трудно не понять, с какой целью. Вскоре они захмелели ещё сильнее, Хаан уже лез к Дику с объятиями и поцелуями, тот отбивался, но весьма вяло. Было видно, что он тоже хочет этого, но наше присутствие его ещё смущало. Рууд стал мрачен, уставился в стену. Йохан сидел между ним и мной. Сначала он насмешливо поглядывал на Крола, а потом вдруг наклонился к нему и зашептал ему что-то на ухо. Рууд расхохотался странным, истеричным смехом, уронил косяк на пол, я еле успел подобрать, пока чего не вышло. Надеялся, что пока я буду под столом, Йохан поймает меня за волосы и уже не выпустит, но он на редкость хорошо держал себя в руках. Когда я перестал тупо пялиться на Крола, а тот перестал ржать, мы наконец обратили внимание на нашу сладкую парочку – они уже целовались. Мы уставились на них. Едва ли кто-нибудь из нас видел раньше это со стороны (хотя что я знаю о Рууде? А о Йохане?). Я уже десять раз сказал и готов повторить ещё раз – это очень странная пара. Но смотрятся они потрясающе. Я просто не мог отвести от них взгляд. Рууд хотел что-то сказать, но Йохан прижал пальцы к его губам. Я приподнялся, чтобы лучше видеть, как рука Ари скользит вниз по груди и животу Дика. Бесподобное, просто бесподобное было зрелище. Ван Дайк словно забыл, где они, глухо стонал в губы Ари. Я тихо сходил с ума. Я не ручаюсь за подлинность своих дальнейших воспоминаний. Я не знаю, было ли это – или привиделось мне. Я ни за что не могу поручиться. Крол целовал пальцы Йохана. Хаан, однако, прекрасно понимал, что делает – или ему так казалось… Он встал позади Дика – тот, не поднимаясь, откинулся на него – и расстегнул его рубашку. Медленно, демонстративно. Он делал это для нас. Откровенно, напоказ. Ему нравилось, что мы смотрим. Рууд прижимал к губам ладонь Йохана, ни на секунду не отрывая глаз от нашей сладкой парочки. Ари обнял Дика сзади и начал покрывать поцелуями его шею, спускаясь к плечам. Его руки гладили грудь Дика. Ван Дайк стонал уже в голос. Я никогда не видел ничего более возбуждающего. Моим единственным желанием было сбросить одежду и присоединиться к ним, либо броситься к Йохану, только не это бездействие. Йохан знал это. Он не отнимал ладонь от губ Крола – тому было всё равно, кого ласкать – но его свободная рука скользнула по моему бедру, поднялась выше. В обычной обстановке я едва ли решился бы на такое, но тут я схватил его руку и положил прямо на свой член. Йохан улыбнулся. Ему нравилось владеть и мной, и Руудом одновременно. Тут Дик словно очнулся. Я не помню, сказал ли он что-нибудь или удалился с Ари молча, но они ушли в ванную. Я знал, что они будут там делать, я очень чётко видел, как в нашей ванной, которую я помню всю, до миллиметра, Хаан опускается перед ним на колени и берёт в рот. И в тот момент я мог объяснить любому, почему Дик так желанен даже при его не очень привлекательной внешности, и дело тут было не в алкоголе… Теперь я и сам этого не понимаю. Йохан, проводив их взглядом, закурил и спросил Крола: – Спишь с ними? – С кем? – вытаращил глаза он. – С ними, – кивнул Йохан в сторону ванной. – Обоими. Они же как туфли – хороши, только когда их двое. – А с чего ты взял? – поинтересовался Рууд. Он еле связывал слова. Йохан рассмеялся. Он смеялся долго и красиво. Не знаю, как у него получается так. Всё путается в голове. Плохо помню. Возможно, всё это мне привиделось. Может быть, Рууд и не валялся у Йохана в ногах, умоляя вернуть ему Пита. «Тебе ведь он всё равно не нужен, зачем ты мучишь меня и его?» Может быть, он не целовал руки Йохана, не спрашивал с упорством сумасшедшего: «Чего ты хочешь? Чего ты от меня хочешь?» Возможно, он потом не пытался расстегнуть ремень Йохана, глядя на него снизу вверх и требовательно уточняя: «Этого? Этого хочешь?» А Йохан улыбался, отталкивая его. Наверное, это бред какой-то. Только отдельные фрагменты помню, картинка из них не складывается… К лучшему, наверное. Ари в объятиях Дика в полутёмном коридоре. Рууд… кажется, он был рядом с ними. Может быть, даже вместе с ними. Чьи-то руки, чей-то запах. Это не Йохан, не его прикосновения. Но Йохан тоже был – я помню его губы. Только он так целуется, только он так ласкает. Только он шепчет такие слова. Это просто не может быть кто-то другой. «Прекрасный принц…» – он произносит это иначе, чем другие. Ещё что-то отпечаталось в памяти, но это я даже обдумывать не хочу. Нет. Такого не бывает. Но проснулся я рядом с Йоханом – можно сказать, на нём. Похоже, мы вырубились, как только кончили. В комнате было душно, пахло перегаром, потом и сексом. На моих губах засохла сперма Йохана. Обычно я люблю смотреть на него, когда он спит. Я так редко вижу его спящим. Но тут было не до того – меня едва хватило на то, чтобы погладить его по спутанным волосам, трясло меня ужасно. Должно быть, мы оба выглядели жутко. Когда он проснулся, я попытки с десятой смог ему приготовить чай. На еду было смотреть противно. Давно я так не напивался. Он, кажется, тоже. Хорошо, что с утра не надо было никуда спешить. – А где все? – спросил я, когда смог говорить. Он ответил, что Рууд ушёл – хм, ушёл – вызвал такси и уехал раньше всех, а мы ещё пили. Для Ари с Диком такси вызывал уже сам Йохан, и это было глубокой ночью. А потом мы занялись сексом. Всё. Я верю ему. Я не могу не верить ему. Он сказал бы, если бы что-то было не так. Но сегодня в раздевалке я заметил на плече Ари точно такой же след, какой обычно остаётся от перстня Йохана. Спрашивать ничего, конечно, не стал. Просто принял к сведению и ещё раз попытался вспомнить ту ночь. Безуспешно. Чёрт, почему всё так непросто. 3.11.1971. Крол так мил. Просто феноменально мил, тактичен, любезен. Поймал меня после тренировки, чуть ли не припёр к стене. Я уже решил, что будет домогаться – не столько ради меня, сколько для острых ощущений. Но вместо этого он спросил: – Прекрасный принц, неужели ты не замечаешь, как шатается под тобой твой трон? – О чём ты? – спросил я. – У Кройфа новый фаворит, – сообщил Рууд. – Да неужели? – Ты что, действительно не в курсе? – рассмеялся он. – Ради всего святого, говори тише. – Что ж ты так? – продолжал издеваться он – слава богу, понизив голос. – Квартира-то не твоя, Кройф в любой момент может тебя оттуда вышвырнуть, как щенка… – Рууд, слушай, – я уже не выдержал, – неужели нельзя просто всё объяснить? – Желание Прекрасного принца – закон, – поклонился он. Мерзавец. – Так вот, твоим наследником станет Джонни Реп. Кройф обхаживает его очень интенсивно и откровенно, а ты узнаёшь об этом последним… Вот что значит отсутствие опыта. – Что значит обхаживает? – тупо спросил я. – Обхаживает значит обхаживает, – очень понятно объяснил Крол. – Короче, если ты хочешь его удержать, тебе придётся постараться. А я в тот момент хотел только одного – заплакать. Ещё каких-то две недели – и нам будет год. Я уже расслабился и не ждал ничего такого, ну и как обычно – как только уверишься в собственной безопасности, что-нибудь такое да стрясётся. Это было как пыльным мешком по голове. – Я тебе не верю, – сказал я. Кажется, мой голос даже не очень дрожал. – Пойдём. Они были на автостоянке. Они о чём-то говорили. Джонни сидел на капоте автомобиля Йохана. А Йохан стоял рядом с ним. Они смеялись. Они смеялись, чёрт побери. И в глазах Джонни было это хреново обожание, такое знакомое. Слишком знакомое… – Убедился? – спросил Крол мне в ухо. О, ещё бы. Ну почему, почему именно он??? Чем он лучше меня? Я бы понял, если бы он был моложе – но мы ровесники. Ладно, если бы он был красавцем, но нет, у него совершенно обычное лицо. Да, возможно, симпатичный. Чем-то похож на Ари, чем-то на Кайзера. Его никак нельзя назвать красивым. Я бы понял всё – но то, что это Джонни, этот чёртов Джонни, который ничем не лучше меня, – это было слишком. А я ещё надеялся подружиться с ним, с этим Джонни. Просто подружиться, без всяких. Только для общения. Думал, что уже наладил с ним контакт. Новичок клуба, но ко мне вроде относился хорошо – не как к парню Кройфа, не как к провинциалу, выбившемуся вдруг из грязи в князи. Казалось, он уважает меня. Так нет же, хрен. Оттащив меня за угол, Крол увидел, что меня трясёт, и попытался обнять, но я шарахнулся от него – слишком хорошо знаю, чем обычно заканчиваются эти его «утешения». Я вывернулся из его рук и убежал в пустую раздевалку, забился там в самый дальний угол. Мне срочно нужно было выплакаться. И когда послышались шаги, я даже не отреагировал. Честно, мне было абсолютно плевать, кто и в каком состоянии меня найдёт. Перед глазами был этот Джонни с его счастливой улыбкой. Ну ещё бы. Подцепить Кройфа. Я тоже был тогда счастлив. Я как раз думал, что же я буду теперь делать, ведь без Йохана я никто. Я привык, что он всё решает за меня, что Костер всё время что-то подсказывает, а мне надо только играть и не задавать лишних вопросов. Привык жить, не замечая, сколько я трачу, прекрасно зная, что Йохан всё оплатит. На улице, конечно, не останусь, но… короче, я просто не смогу жить без Йохана. По тысячам причин. Но тут этот «кто-то», вошедший в раздевалку, подбежал ко мне и опустился на пол рядом со мной. – Что случилось? Я узнал Дика по голосу. Разглядеть сквозь слёзы я его едва ли смог бы. – Что стряслось? – он положил руку мне на плечо. Но говорить я тоже не мог, поэтому просто уткнулся ему в грудь. Если бы я мог, я бы ему ответил, но перестать рыдать у меня не получалось. – Ну что же ты, – Дик обнял меня. – Тише, Прекрасный принц. Всё будет хорошо. А слёзы – это лишнее, любую проблему можно решить без них. Поняв, что успокоить меня нереально, он помог мне подняться и уволок прочь из раздевалки. Я не помню, как мы добрались до его машины, кажется, почти бегом, словно преступники. Он увёз меня на ту квартиру, которую они с Ари сняли для встреч. Когда он усадил меня на диван и принёс мне воды, я уже почти успокоился. Дик строго посмотрел мне в глаза и спросил: – Так что у тебя стряслось, ты мне объяснишь или как? Как только я попытался это озвучить, горло опять сдавило, но я всё-таки смог связать несколько слов, а Дик по ним восстановил ситуацию. Сказав: «Ну и дела», он сел возле меня, опять обнял и позволил выплакать остатки слёз. – Тише, Прекрасный принц, – шептал он, гладя меня по волосам. – Твои слёзы дороже, чем они оба вместе взятые. «Прекрасный принц»… Не помню уже, кто первый назвал меня так, откуда вообще взялась эта дурацкая кличка, но прилипла она ко мне намертво. Я даже отзываюсь на неё. И она раздражает меня уже далеко не так, как раньше. Каждый имеет в виду что-то своё, когда зовёт меня так. И Дик не издевался, не смеялся надо мной. Он просто пытался меня успокоить и убаюкать. – Ты пьёшь виски? – спросил он. Да я бы всё, что горит, выпил в тот момент. Алкоголь действительно помог расслабиться. Я, наверное, даже задремал на плече Дика, потому что не слышал, как пришёл Ари. – Господи… – Вот и всё, что смог сказать Хаан, когда увидел меня. – Можно просто Йохан, – пробормотал я. Чувство юмора понемногу начало возвращаться. Ари был совсем не рад меня видеть. Дик объяснил ему ситуацию, но это не слишком обрадовало Ари, он тут же утащил Дика в кухню поговорить. Впрочем, говорили они не слишком тихо, и я всё прекрасно слышал. К счастью, у Хаана хватило ума не ревновать. Хотя… я не знаю, что сам подумал бы на его месте. – Как ты мог притащить его сюда? – выговаривал он Дику. – Если Кройф найдёт его у нас… – Во–первых, он не станет искать, – резонно возразил ван Дайк. – А даже если найдёт, что с того? – Как – что с того? Ты же знаешь, как он относится к своим вещам и к тем, кто берёт их без разрешения! Он Кролу чуть карьеру не загубил! – Блин, ему что, нельзя в гости пойти? – Мне вообще ничего нельзя, Дик. Только ты об этом мало знаешь. Да всё Дик прекрасно понимал. Просто свою оплошность не желал признавать. – Одно дело, если бы он к тебе домой пришёл чаю выпить, и другое – если он внезапно оказался у нас на квартире, тем более, ты его увёз среди бела дня в своей машине… Дик, ну разве можно так? Дик успокаивал его и уверял, что всё будет в порядке, но по его голосу я понял, что он сам в это не верит. Тогда я вышел к ним и предложил: – Давайте я просто уеду домой. Не хочу вас подставлять. Ари покраснел, начал извиняться, а Дик обнимал его сзади. Более трогательной пары я ещё не видел. Волей-неволей в красках представил, что может с ними сделать Йохан, если заподозрит, что я ездил к ним «развлечься», и стало страшно. – Всё, ребят, спасибо за помощь, я поехал. – Никуда ты не поедешь, – заявил Дик. – Пусть едет, куда хочет! – сказал Ари. – Глупостей натворит ещё… – Он не ребёнок! – А кто он? Если бы за тебя год думали другие люди, я бы посмотрел, сколько в тебе осталось бы самостоятельности… Они в таком вот духе обсуждали меня и моё поведение, а я стоял, прислонившись к стене, и тихо выпадал в осадок. Нет, можно понять Дика, мне всего двадцать – ему уже двадцать пять, он на год старше Йохана, но всё равно, говорить обо мне, как о несмышлёныше… пусть даже из лучших побуждений… – А с чего ты вообще взял, что Крол сказал правду? – вдруг обернулся ко мне Ари. – Я их видел. – Видел? И что они делали? – Разговаривали… – Я с тобой сейчас тоже разговариваю. И это не значит, что мы состоим в каких–то отношениях. – Слушай, не надо меня утешать. – Я и не пытаюсь! Но зачем верить Кролу на слово? – Хаан усадил меня на стул. – Успокойся и обдумай всё это. Я бы обдумал, если бы мог. Но было больно даже представлять их вместе, не то что думать об их взаимоотношениях. Тем более, в такой обстановке. – Не будет он сейчас думать, – справедливо оценил моё состояние Дик. – Ему бы кофе. – У меня дома есть кофе. – Я попытался встать, но ван Дайк не позволил: – Я тебе сварю. Подожди. – Ты рискуешь, – предупредил Ари. – Едва ли Кройф будет его искать, если он в самом деле с Джонни. – Дик… – Если мы его отпустим, и с ним что-нибудь случится, я этого себе не прощу, понятно? Ари смирился. Дик был так спокоен, что и я понемногу начал приходить в себя. Удивительно, как хорошо ван Дайк понимает меня… И предположить не мог. Потом они уговаривали меня не принимать всё это так близко к сердцу, пока не найдутся более убедительные подтверждения тому, что связь между Йоханом и Джонни всё-таки есть. Да какая разница, если ещё нет – значит, вот-вот будет. Теперь всё понятно, зачем Джонни ко мне в друзья набивался. Чтобы подобраться к Йохану. Стульев в кухне было всего два, Ари усадил Дика к себе на колени. Удивительно трогательная парочка. И мне абсолютно не было неловко смотреть на них. Понятно, что они просто ловят и сохраняют в памяти каждое мгновение, проведённое вместе, потому что они любят друг друга. И им можно только позавидовать. Я хотел взять такси до стадиона и забрать там мой автомобиль, но Дик был не в восторге от идеи, что я сяду за руль в таком состоянии. Было решено бросить машину на автостоянке, а меня отправить на такси. Ари, правда, явно не нравилось, что таксист, если его спросят, конечно, доложит, кого и где забирал. – А мы его убьём, – спокойно и буднично ответил Дик. Хаан подумал и отозвался: – Нет, тогда проблем ещё больше будет. У них были вполне серьёзные лица. Меня усадили в такси, взяв с меня слово, что я не буду делать глупостей, а позвоню, когда доеду, заварю себе хорошего крепкого чая и хотя бы попытаюсь обдумать сложившуюся ситуацию. Конечно, я позвонил им. А сразу после этого набрал номер Йохана, но ответила Данни, и пришлось бросить трубку – пусть думает, что это очередная восторженная фанатка. Данни хорошо скрывает эмоции, но я чувствую – она меня ненавидит. А я бы отдал всё, чтобы поменяться с ней местами. И почему я не могу родить Йохану ребёнка? Это самое надёжное, чем можно его привязать к себе. Для него нет ничего дороже, чем его дети. Шанталь и тот, второй ребёнок, пока ещё не рождённый, которого Данни носит под сердцем. Господи, как мне хочется быть его женой. Появляться с ним на людях, целовать его, не таясь. Встречать его дома каждый день, а не когда ему приспичит. Рожать ему детей и заботиться о них. Проводить каждую ночь в одной постели с ним. Я бешено завидую Данни. Она знает это. Весь оставшийся день я ждал, что он позвонит. Я ждал весь вечер. И всю ночь. Он не позвонил. Чуть не разбил телефон со злости, но в последнюю секунду остановился – а вдруг. В три часа ночи я понял, что никакого «а вдруг» не будет. Слёз уже не осталось и эмоций тоже. Чёртов Джонни. Как я мог так хорошо думать о нём? Сам не понимаю… В половине четвёртого раздался звонок. Это был Дик. Он велел мне ложиться спать. Странно, почему он тоже не спит?... Сейчас половина пятого, и я всё ещё не могу заставить себя лечь. Сел и написал всю эту чушь. Если сейчас что-нибудь не произойдёт – я просто сойду с ума. Такие дикие мысли лезут в голову… 08.11.1971. Мне всё равно, что будет со мной дальше. Но почему-то я вообще ничего не чувствую, только устал страшно и голова болит. Думал, будет по-другому. Наверное, я ещё сам не верю. Сейчас попробую осмыслить. Я действительно почти что подружился с Джонни, хоть и не знал его достаточно хорошо. И когда я пригласил его к себе выпить, он не только не удивился, но и охотно согласился. Официальной причиной было то, что мы слишком известны, чтобы появляться в барах, а пообщаться хочется. Да, конечно, ещё как хочется. Мы поехали ко мне. Я всю дорогу поглядывал на него, он даже спросил, в чём дело. Ни в чём. Я всего-навсего пытался понять, что в нём есть такого, чего нет во мне. И не понимал. Никогда не пойму. В единственной комнате нашей с Йоханом квартиры из мебели, на которую можно комфортно сесть, только кровать. Так как после тренировки больше всего хотелось просто вытянуть ноги, туда мы и уселись. Фото Йохана с тумбочки я убрал заранее. Почти ничто не напоминало о нём. Мы болтали ни о чём, я ни разу не задал ему даже какого-то наводящего вопроса. Говорили о кино, о музыке, о всякой ерунде. У него русые волосы, солнце красиво освещало их. Было очень солнечно, даже слишком. Я задёрнул шторы. Я не помню ни слова из того, что говорил ему. Он много смеялся и улыбался – у него приятная улыбка, когда он улыбается, меняется всё его лицо. Я даже на какое-то время усомнился в том, что Йохан действительно изменяет мне с ним… но это быстро прошло. Помню, он спросил: «Разве ты куришь?» Почему же, пожал плечами я, с чего ты взял. «Тут пахнет табаком. Очень сильно». Я сказал, что курят мои друзья, которые бывают здесь. Других вопросов он не стал задавать. Я долго наблюдал за ним, за его мимикой и жестикуляцией, ища следы общения с Йоханом – от человека перенимаешь какие-то характерные жесты или интонации. И, услышав знакомую ноту в его смехе, я не стал долго гадать, откуда она пришла. Он был абсолютно расслаблен и уверен, что он в безопасности. Даже не сразу понял, что происходит – это хорошо, я не намного сильнее его физически. Возможно, даже слабее – но в тот момент это было неважно. Я повалил его на кровать лицом вниз, придавил своим весом, быстро связал ему руки – верёвку я положил в карман заранее. Столько раз прокручивал в воображении, как это будет, что действовал машинально, чётко, не думая. Сопротивляться и орать «Что ты творишь» Джонни начал уже поздно. Хорошо, что он не видел моего лица – странная улыбочка на губах застыла, я её чувствовал, но не мог ничего с ней поделать. Я прикрикнул на него, чтоб лежал спокойно – вот тут-то он и начал нервничать по-настоящему. Пришлось ударить его, но тут он вообще запаниковал, извивался так, что чуть не сбросил меня на пол. Нет уж, хрен. Я держал его крепко. Ещё несколько ударов головой об деревянную панель в изголовье кровати (по опыту знаю, это больно) и несколько по лицу – и он вроде бы успокоился. Конечно, надо было зафиксировать его получше, но уж чёрт с ним. Как получилось. Убедившись, что он хоть и не трепыхается, но в сознании, я начал раздевать его. Кажется, только тут до него дошло, что с ним будут делать. Он опять начал орать и пытаться освободиться. Только ножницы в моей руке поколебали его решимость. Представляю себе, чего он там вообразил, бедняжка. Мне надо было всего-навсего разрезать его рубашку. Хотелось поискать следы, которые Йохан оставил на его теле. Как ни странно, всё было почти чисто. Пара лёгких, но свежих царапин на спине. – Отпусти меня, – шипел Джонни. Я прервал его: – Что это за царапины? – Где, чёрт побери? Какая тебе… – Большая. Вот здесь и здесь. – Я проследил их пальцами. – Не помню… Не видел я их… Слушай, слезь с меня уже! Чего тебе надо? – «Как же долго до тебя доходит», – подумал я. Кажется, он кричал что-то в таком духе. Но я его словно не слышал. Ещё некоторое время пытался выбить из него правду, но он не шёл на контакт. Видимо, догадывался, что это его не спасёт, а только усугубит его положение. Его джинсы я не стал разрезать – подумалось: «А в чём он домой пойдёт?» Поэтому я их решил просто стянуть с него. Когда мои руки проскользнули под него и расстегнули ремень, затем молнию, ему стало по-настоящему страшно. Как он только не обзывал меня, вспомнил, наверное, все ругательства, какие только знал. Жаль, что нельзя было связать ему ноги. Проблемно было его удержать и стащить с него джинсы. Когда он лежал передо мной совсем уже голый, на ошмётках своей искромсанной рубашки, его трясло. Ему было страшно. Должно быть, он решил, что попал к маньяку, насильнику и убийце. Ну не всё же сразу, Джонни. Бывает, что это разные люди. – Йохан, пожалуйста, не надо, – шептал он – то ли у него голос пропал, то ли понял, что это бесполезно. – Не делай этого. Пожалуйста, нет. – Не дёргайся, больнее будет, – честно предупредил его я. Но настоящее удивление было ещё впереди. Раздвинув его ягодицы и нащупав отверстие, я обнаружил, что он там совсем узкий, значит, ещё не растянут. Он был девственник. – Ты что, ещё не давал? – пробормотал я с таким презрением, что он вздрогнул, будто ему в лицо плюнули. – Не трахали тебя ещё? – Нет… – прошептал он, хотя на этот вопрос как раз мог бы не отвечать. Этот факт изумил меня. И тут же представилось невозможное: значит, он ни разу не был снизу, то есть Йохан позволял ему… Это было уже слишком. К счастью для Джонни, полностью контроль над собой я не потерял, я слишком хладнокровен для этого. Конечно, я не остановился и довёл дело до конца. Но тратить на него смазку я всё равно посчитал ненужной роскошью. Протолкнул в него пальцы так. Он орал как резаный. Надо было заткнуть ему рот, но мне нравилось слушать его вопли. Наверное, ему было очень больно – это всегда болезненно, когда тебя растягивают, да тут ещё и без смазки. Опять отборные ругательства, просьбы, угрозы… Потом – просто крики. Однако я прекрасно понимал, что смазка всё-таки понадобится, иначе мне будет чуть ли не больнее, чем ему, а Джонни уже немало намучился. И перед тем, как войти в него членом, я его подготовил. Он уже почти не дёргался, даже не понимая, наверное, что я с ним делаю. Но когда я начал в него входить, у него снова прорезался голос. Хотелось закончить с этим поскорее, хотя тело у него красивое и задница тоже хороша. На его щеках блестели слёзы. Он плакал то ли от боли, то ли от унижения, то ли от всего сразу. – А что же Йохан тебя ни разу не трахнул? – спросил я, притормозив ненадолго. – Ты оказался таким неуступчивым? Или у него на тебя просто не встал? – Да о чём ты… – пробормотал он. – Ну как же, милый. О Кройфе. Вы что, дальше поцелуев не зашли? – У меня с ним ничего не было… – Ещё и врёшь, – отметил я. – Как нехорошо – уводить чужих мужчин, да ещё и врать… – Чего? – Он аж хныкать перестал. – Так… так ты из-за него? – Заткнись, – бросил я и продолжил. Ему пришлось опять закричать. Джонни ещё пару раз порывался высказаться, но несколько ударов отбили у него охоту к этому. Плачущий и стонущий, он казался почти хорошеньким. Я не без удовольствия довёл дело до логического завершения, кончил в него – по его лицу скользнула болезненная гримаса отвращения. Оставив его в комнате – он не издал ни звука, даже не пошевелился после моего оргазма – я ушёл в кухню, нашёл там полупустую пачку сигарет, забытую Йоханом, и закурил. Мне было интересно, что я буду чувствовать после того, как изнасилую Джонни. К моему удивлению, ничего, кроме усталости и брезгливости по отношению к этому пареньку, я не ощущал. Сидел и курил, уставившись в окно и аккуратно стряхивая пепел в пепельницу Йохана. Абсолютное равнодушие накрыло. Мне было по барабану, что будет дальше, хотя я совершил преступление, и Джонни имел полное право пойти в полицию и сдать меня им. Доказательствами я его снабдил. Но когда из комнаты донёсся голос Джонни «Развяжи меня, мне надо в душ», я понял, что в полицию он не пойдёт. И мне было наплевать, как он поведёт себя. Я развязал его, хотя он мог попытаться убить или покалечить меня. Но он не сделал ни того, ни другого. Он просто пошёл в душ. Мне даже смотреть на него не хотелось, поэтому я вернулся в кухню. – Чёртов ублюдок, – сказал он, едва выполз из ванной. – Что ты со мной сделал? Всё болит, я еле хожу! – Пройдёт, – не оборачиваясь, сказал я и закурил новую сигарету. – Зачем было так? Если ты хотел этого… – Уходи. Он помолчал пару секунд и добавил: – Между мной и Йоханом никогда ничего не было. – Проваливай. Желание Джонни поговорить с человеком, который его только что изнасиловал, казалось мне извращённым и противоестественным в гораздо большей степени, чем мой поступок. Чёрт, я думал, что после этого буду чувствовать себя очень крутым либо последней мразью. Но я не чувствовал себя никак, и это раздражало. – Сволочь ты, – бросил Джонни на прощание, надев куртку прямо на голое тело. Я только усмехнулся, не глядя на него. Он захлопнул дверь. А я сидел и ждал. Точно знал – дальше что-то будет, только непонятно было, что именно. Йохан приехал через несколько часов, когда совсем стемнело. Не уверен даже, пошевелился ли я хоть раз за это время. Думал, он ударит меня. Думал, будет бить. Но он просто зашёл в кухню, даже не сняв пальто, включил свет (я зажмурился), остановился возле меня и тихо спросил: – Ну и что ты натворил? Я молчал. – Ты понимаешь, какие неприятности у нас будут? – сказал он ещё тише. – Какого чёрта ты изнасиловал этого мальчишку? – Ты с ним спишь? – спросил я. – Это ещё что за хрень? – нахмурился Йохан. – С чего ты взял? – Ты сблизился с ним. Вы общались. Я видел вас на автостоянке. И потом, о вас говорят… – Кто говорит? – Крол… – Дьявол, Йохан! Нашёл кому верить! – Он достал сигареты из кармана, закурил. – Рууд слетел с катушек, когда они с Питом расстались, вот и накручивает теперь других… Неужели нельзя было спросить у меня прямо? – Будто ты сказал бы правду… – Ты что, мне не веришь? – затянувшись, спросил он. Помолчав, я ответил: – Верю. – Тогда какого чёрта? Представляешь, какой скандал – новичок «Аякса» изнасилован Неескенсом на квартире Кройфа! Мда, конфетка для журналюг. – У тебя правда ничего с ним не было? – прошептал я. – Конечно, радость моя. Что ты. Как я могу променять тебя на какого-то Джонни, а? Сам подумай. Я обнял его и прижался щекой к его животу. Он гладил меня по волосам. От него пахло одеколоном и спокойствием. – И что будет теперь? – тихо спросил я. – На твоё счастье этот Джонни повёл себя, как гордый идиот. Идти в полицию он не хочет – боится, что это всё станет достоянием общественности. Он мог начать шантажировать нас, мог погубить нас обоих, но вместо этого он приехал ко мне и тупо пожаловался. Я сказал, что разберусь, а ты получишь по заслугам. – Он сильно сжал мои волосы в руке, я застонал. – Извинился за тебя. Наговорил ему, что у тебя, вероятно, трудный период в жизни и ты не совсем психически нормален. Предлагал ему деньги, но он, конечно, отказался. Немного удалось ему в карман куртки закинуть, скорее всего, вернёт, дурень… Короче, головной боли у меня было до чёрта. И ты за это заплатишь. – Прости. – Одним «прости» тут не отделаешься, мой Прекрасный принц. Я посмотрел на него снизу вверх. Йохан был божественно красив в этот момент. – Я искуплю свою вину. – Так-то лучше. – Он положил сигарету в пепельницу и протянул мне пропахшую табаком руку для поцелуя, другой рукой продолжая терзать мои волосы. Было больно, но я уже привык к этому. Я прижал его ладонь к губам. – Теперь он всё о нас знает, – задумчиво сказал Йохан. – Возможно, это и к лучшему. – Почему? – спросил я, перестав покрывать поцелуями его руку. – Я хотел, чтобы он был наш. Ты чуть всё не испортил. Но теперь он точно будет наш. – Зачем он нам? – Потом узнаешь. – Он отнял у меня свою ладонь и снова вложил в свои узкие губы сигарету. – А сейчас сними с меня пальто, мне уже жарко. Ах да, конечно. Что-то я замешкался. – Обещай мне, что таких выходок больше не будет, – сказал он, пока я снимал с него пальто. – Не все люди такие дураки, как Джонни. Мы могли крупно попасть. – Обещаю, – отозвался я, пристроив его пальто на вешалку. – Обещай, что будешь держать себя и свои инстинкты под контролем. – Обещаю. – И что не будешь верить всяким идиотским слухам обо мне, а будешь прямо спрашивать, так это или нет. – Обещаю. – Вот и славно, послушный мальчик. Сними с меня ботинки. Кстати, тебе что, нравится насиловать невинных юношей? – Уже не уверен, – пробормотал я, расшнуровывая его правый ботинок. – Слава богу. Эта услуга стоит дороже, чем многие другие извращения. Почти всё остальное можно купить… И если тебе чего-то захочется – только скажи. В этом городе можно устроить практически всё. – Я подумаю. – Не спеши, подумай хорошо. Пока ты наказан. – Да, Йохан. Он замолчал ненадолго, наблюдая, как я снимаю с него второй ботинок. – И как тебе наш Джонни? – Тело хорошее, – ответил я. – Но пока ничего особенного. Я всё сам сделал. – Да, я видел, ты связал ему руки. Он показывал мне синяки на запястьях. Их будет трудно замаскировать, ещё труднее – объяснить… Так вот, тебе нравится связывать? Я посмотрел на него слегка игриво – это я умею. – Конечно. – А быть связанным? «Ох, ещё бы!» – чуть не закричал я, но сдержался и только кивнул. – Я учту. – И снова ладонь к моим губам. А потом был секс на той же самой кровати, прямо на ошмётках рубашки Джонни. Сознавая, как я виноват перед ним, я ублажал Йохана, делал всё, как он любит. Кажется, он был мной доволен. Он только что ушёл. Сказал прибраться в квартире, выпить грамм двести чего покрепче и лечь спать. Но я удивлён своим спокойствием, честное слово. Ведь то, что я сделал – это преступление, это просто отвратительный поступок. Никогда бы не подумал, что преступник может быть так спокоен. Наверное, это из-за того, что Йохан всё уладил. Но и пока я ничего не знал, мне было тоже всё равно. Странно. Перечитал всё это. Никаких новых эмоций не прибавилось. Чёрт с ним, я слишком устал на сегодня для угрызений совести, если она у меня вообще есть. Если о чём я и сожалею, то только о том, что доставил Йохану столько ненужного беспокойства. Отдал бы всё, чтобы он сейчас был здесь. От его поцелуев болят губы, и это напоминает о нём намного лучше, чем его фото. 11.11.1971. Рууд не перестаёт меня удивлять. После всей этой истории я старался вообще с ним не разговаривать. Скажет ещё очередную гадость, от которой у меня башню снесёт, ну его нафиг. Однако он сам ко мне подошёл – ладно бы, после тренировки, так нет, надо было прямо с утра – отвёл в сторонку и заявил, что я мразь, ублюдок и редкостная тварь. Слава богу, Джонни при этом не присутствовал. Йохан равнодушно на нас посмотрел и пошёл дальше с Питом. Как молодожёны, ей-богу, счастливые и довольные жизнью, им вообще всё до лампочки, когда они ходят вот так едва ли не в обнимку. Ужасно. А когда я его спросил, на каком основании он сделал данные выводы, он мне чуть не врезал, но сдержался. Сказал, что знает всё про Джонни. Откуда? Впрочем, от Рууда невозможно что-либо скрыть, если привяжется и потребует объяснить, откуда, к примеру, взялись вот эти вот следы на запястьях. Тем более, Джонни сейчас в растрёпанных чувствах и вполне может совершать нелогичные поступки. Конечно, я послал Рууда к чёрту, сказав, что если у кого и есть право устраивать мне разбор полётов, то точно не у него. Прямым текстом направил его к Йохану, если есть ко мне какие-то претензии, хотя это и не его дело. – Ты что, вообще не собираешься отвечать за свои поступки? – поинтересовался Крол. – А зачем, если за них готов ответить кто-то другой? – усмехнулся я. Понимаю, что это было очень нагло, но с Кролом иначе нельзя. Он совсем борзой стал. Рууд ещё пытался мне что-то такое внушить о моих отсутствующих совести и чести, говорил, что бедняга теперь по рукам пойдёт, раз его уже трахали, но тут подошёл Джонни и оттащил его, извинившись передо мной за беспокойство. Секунды две мы с Джонни смотрели друг другу в глаза. И я понял, что снова смогу с ним общаться, для этого нужно совсем чуть-чуть постараться. Йохан обещал позвать его с нами в бар. Надо будет заговорить с ним. Пусть поймёт, что ему ничто не угрожает, решит, что в тот день это был не я. Не тот я, с которым он имел дело до того случая. Короче, на тренировке думал в основном об этом, пытаясь поймать взгляд Джонни и хотя бы улыбнуться ему. Лишь бы не смотреть на Йохана и Пита. Почему он считает, что это в порядке вещей, что так и должно быть? Но если я не хочу его потерять – говорить с ним об этом нельзя. Джонни ни разу даже не взглянул в мою сторону. Пенальти отрабатывал в отвратительном настроении. Похоже, без помощи Йохана тут ничего не получится. Честное слово, я не понимаю, как Йохан умудряется контролировать нас всех. На поле и вне его. Все его слушаются. Во время матча он руководит нами – мастерски руководит, никто даже и не думает сделать что-то против его воли, хотя капитан формально Кайзер. А когда матч заканчивается и мы отмечаем победу (в этом сезоне мы почти не проигрываем), все остаются во власти Йохана. Пока он в комнате, пока мы видим и слышим его, он может делать с нами всё что захочет. Мало кто осознаёт это, но я-то вижу. Мало кто может ему сопротивляться. Разве что Дик. Рууд может, если захочет, но ему это невыгодно, поэтому после тренировки подошёл ко мне, извинился и, отловив Йохана, уточнил, идём ли мы все в бильярд на этой неделе. Кайзер может дать ему отпор, но влюблён в него слишком сильно… Хоть я и ненавижу его, но когда они стоят рядом – невысокий хрупкий Йохан и рослый красавец Кайзер за его спиной – и Йохан что-то рассказывает нам, смеётся, а Пит просто улыбается – ими невозможно не любоваться. Дик… Надо позвонить ему, я обещал. 13.11.1971. Может быть, это и странно, что мы с Диком подружились. Именно подружились, без всяких. Мне нравится говорить с ним, слушать его. Обычно я не люблю, когда кто-то – кроме Йохана и Костера, конечно – учит меня жить, а от него с радостью принимаю любые советы. С ним интересно. Он относится ко мне, как к несмышлёному мальчишке, хотя всего на пять лет старше меня. Но такое отношение мне даже нравится. Я звоню ему, часто звоню. Его жена уже узнаёт меня по голосу. Как-нибудь зайду к ним в гости. Приходится общаться и с Ари, он немного раздражает меня, но ничего, ради Дика потерплю. Никогда не думал, что с ним будет так интересно. Но после того, как он забрал меня тогда из раздевалки, я совсем по-другому к нему отношусь. 15.11.1971. Вот этот день и настал. Мы вместе уже год. Йохан обещал мне, что мы проведём этот день вдвоём, я боялся поверить ему – слова для него вообще ничего не значат, но он устроил так, что мы действительно почти не разлучались сегодня. Цветы от него. Его подарки. Я смотрю на всё это, и я совершенно счастлив. Хотя едва ли для меня что-то может быть более ценно, чем его вещи, которые он оставляет здесь – одежда, зажигалки, сигареты. Но этот день был бесподобен. Сейчас я помню его всей кожей, ощущаю его всем телом. Его вкус, его запах. Я готов говорить о нём постоянно. Хочу всегда так чувствовать его. Не знаю, как пересказать всё то, что я сейчас чувствую. Давно уже не был так счастлив, хочу как-то поймать это счастье, но оно так быстро ускользает… Знаю, как я буду тосковать по этому дню потом, когда сбудутся все мои дурные предчувствия… Но сегодня, зная, что завтра я буду в его доме, и мы будем праздновать день рожденья Шанталь, я так хочу думать, что это счастье вечно. Он говорил о Барселоне. Он обещал мне этот город, снова и снова обещал. Сейчас я верю ему – рано или поздно мы будем в Барселоне. Сегодня он позволял мне всё. Я сходил с ума от него. Снова и снова вспоминаю, как повалил его сегодня на кровать, как раздевал его, как шептал ему что-то такое безумное, а он говорил какие-то пошлости, они так возбуждают. Я взглядом спросил у него разрешения, и он кивком позволил мне. Он редко разрешает мне быть сверху, но сегодня не смог отказать. Я старался быть с ним поаккуратнее, но было очень трудно сдержать себя. Он сказал: «Сейчас делай со мной всё, что хочешь», и после этого (да плюс сколько мы выпили) меня ничто не могло удержать. Обладать им. Это слишком заманчиво, чтобы можно было отказаться хотя бы от иллюзии этого. Я делал всё, что он хотел от меня. Ласкал его ртом так, как он любит. Целовал его везде. Обожаю его тело. Я не смогу жить без него. Впрочем, едва ли когда-нибудь придётся. 28.11.1971. Интересно события развиваются. Наш круг расширился на одного человека – Джонни теперь присоединяется к нам, когда мы едем играть в бильярд, когда ходим в кино. Иногда Йохан приглашает и Ари с Диком, но это вовсе не значит, ему нравится их общество, – просто без них нельзя. Они пользуются авторитетом в команде, с ними надо дружить. Наладить отношения с Джонни оказалось нетрудно. Уже после пары встреч (одной из которых был его день рожденья, отпразднованный нами в баре) я позвонил ему, и мы очень мило поболтали. Зла он на меня не держит, даже странно. Хорошо Йохан ему мозги промыл. Словом, теперь мы общаемся так, будто ничего и не произошло. Мне не нравится постоянное напряжение между Йоханом и Диком. Совсем не нравится. Если Йохан узнает, что мы подружились (ну конечно, узнает, как он может не узнать), он едва ли обрадуется. Боюсь, как бы он не запретил нам поддерживать знакомство. Дик о нём и так не лучшего мнения, скептически относится к его таланту манипулятора, а если Йохан вклинится между нами, то всё может обернуться совсем плохо. Дик вполне разумен, но принципиален. Ещё из нашей компании к Дику хорошо относится Рууд. Крол видит людей насквозь и сразу понимает, кому можно верить, а кому нет. Момент истины будет на Рождество, когда Йохан соберёт всех у себя. Тогда и посмотрим, кто придёт, а кто не явится… Чёрт, я хотел сказать вообще о другом. На днях ночевали на базе, с нашим нынешним тренером это одно удовольствие. Более либерального человека, чем Штефан, трудно найти. Михелс штрафовал даже за то, что мы резались в покер днём вместо того, чтобы отдыхать, а Штефан нас фактически предоставляет самим себе. Полагает, что мы и сами заинтересованы в соблюдении режима – так и есть, стараемся не нарушать. В общем, вечером я возвращался из гостиной в свою комнату. Удивлялся ещё, где это Крола черти носят, он игрок умелый и азартный, даже скучновато без него было. Дёрнул дверь нашей комнаты – заперто. Полез за ключом. Тут дверь приоткрылась, и в коридор выскользнул полуголый Рууд. Я обалдел. Ну неужели свершилось чудо, и Крол кого-то подцепил, точнее, кто-то подцепил Крола? Вообще, он парень видный, красивый, мощный, на него многие заглядываются, но он очень разборчив, как это ни странно. – Слушай, будь другом, – зашептал он, – погуляй где-нибудь. – Кто у тебя там? – Я думал, лопну от любопытства. Кому же всё-таки повезло??? – Ну неважно, неважно! – Ему хотелось только спровадить меня поскорее. – Это не Пит, если тебя интересует, свободен ли Йохан. – Нет, меня интересует только то, кто же там у тебя. – Йохан, я тебя умоляю, свали в туман. И, если тебе не трудно, до утра где-нибудь перекантуйся. Ну пожалуйста. Его было нелегко уломать. – С ума сошёл? – возмутился я. – Куда ж я пойду? Сами валите к нему в комнату! – Да у него сосед! – Да у тебя тоже! Выпихните его соседа к нам, а сами идите к нему! – Он не выпихнется! У него не такое доброе сердце, как у тебя! И вообще, может, дама хочет сохранить инкогнито, а я же истинный джентльмен и всё такое… Я чуть не расхохотался. В одних джинсах, с растрёпанными своими патлами Рууд походил на джентльмена меньше всего. Но во мне затеплилась надежда, что, если Крол перестанет страдать от хронического недотраха, то снова станет милым и адекватным человеком. А ночь и в самом деле можно где-нибудь пересидеть. – Ладно, – уступил я. – Но будешь должен. – Само собой! Прекрасный принц, позвольте вашу руку… – И расскажешь всё потом. – Я охотно разрешил ему прикоснуться губами к моей ладони. Жаль, никому не приспичило выскочить в коридор в этот момент. Он поклялся, что всё изложит утром, и вернулся в комнату, а я задумался, куда же теперь пойти. Йохан эту ночь проведёт с Кайзером, едва ли они будут рады мне. Оставались только Ари и Дик. Может быть, это и нагло, но со мной тоже обошлись не лучшим образом. Они ещё не спали, когда я постучался к ним. Дик впустил меня, я рассказал им, в чём дело, и минут пять мы гадали, кому же достался наш неуступчивый Крол. Был велик соблазн пройтись по комнатам и выяснить, кого не хватает. Ари предложил делать ставки, но отчего-то ни у меня, ни у Дика не было желания высказывать, что мы думаем по этому поводу. Я долго извинялся, что так вломился к ним. – Пустяки, – отмахнулся Дик. – Всё равно этой ночью мы планировали поспать. Судя по лицу Ари, это было не совсем так. Но раз уж я пришёл, можно было не сомневаться – Дик никуда меня не отпустит. Мы потрепались ни о чём, пока Дик не посмотрел на часы и не заявил, что пора бы ложиться спать. Он уступил мне свою кровать, сам лёг к Ари. Было ужасно неловко. Я прекрасно понимал, каково это – лежать в одной постели с любимым человеком, хотеть его и… Короче, я отвернулся к стене, закрыл глаза и поклялся себе, что даже если что-то услышу – смущать их не буду. Но, похоже, они действительно спали… Я слушал их дыхание, чувствовал запах Дика от подушки и простыней, и совсем ненадолго, только на эту ночь я словно был в их мире. Он совершенно не похож на тот, к которому меня приучил Йохан. Утром я поблагодарил хозяев комнаты и смылся пораньше – уж очень интересно было, кого же принимал ночью Рууд. Как можно тише отпер дверь нашей комнаты и увидел их – они ещё мирно спали в кровати Крола. Я даже не очень удивился. Наверное, этого следовало ожидать. Конечно, рядом с Руудом спал Джонни. И смотрелись они прелестно. Оба такие растрёпанные, такие обессиленные, такие счастливые. Я стоял рядом и смотрел на них, с удивлением думая, что я ведь спал с обоими этими мужчинами, могу представить их вместе, представить, каким был их секс. Джонни так трогательно положил голову на грудь Крола. Замечательная пара. Рууд проснулся от моего взгляда, чуть застенчиво улыбнулся и приложил палец к губам. Я кивнул, смущать Джонни мне вовсе не хотелось – пришлось уйти в ванную. Из-за двери слышались их приглушённые голоса. Лишь бы у них всё сложилось. Они будут хорошей парой. 2.12.1971. Годовщина у Йохана и Данни. Я поздравил её по телефону. Она поблагодарила – очень вежливо, но я-то знаю, она никогда не перестанет меня ненавидеть. Наверное, так надо. Трепались с Джонни. Теперь, когда они с Руудом нашли друг друга, общаться с ним стало гораздо легче. Он даже признался мне, что давно заглядывался на Крола, но из-за того, что наш Рууд в этом сезоне производил впечатление заносчивого, презрительного и довольно-таки сволочного типа (совершенно непохоже на того Крола, каким он был раньше), не знал, как к нему подступиться. Поняв, что Рууд в компании Йохана, попытался наладить контакт с самим Кройфом, чтобы оказаться в одной тусовке с Кролом. Чёрт, как же всё просто оказалось! Рууд выглядит вполне довольным жизнью. Кажется, ещё чуть-чуть – и вернётся прежний Крол, душа компании. Не отпускает Джонни от себя ни на секунду, они просто неразлучны. Он, кстати, сдержал обещание, рассказал мне во всех подробностях, как соблазнял Джонни – догадываюсь, это было нелегко. Наверняка всё было совсем не так, но, по его словам, всё выглядело очень мило и романтично. Словом, ещё чуть-чуть – и жизнь наладится. Сезон мы проводим блестящий. Осталось только разобраться с отношениями в коллективе. Кажется, мы с Йоханом пока справляемся. 26.12.1971. Так незаметно пролетело время до Рождества. Вчера почти все мы были в гостях у Йохана, даже Пит приехал. Не было только Дика. Но его и не приглашали. Данни побыла с гостями недолго – совсем скоро она родит Йохану второго ребёнка. Пока она сидела с нами, Йохан не отходил от неё, держал её за руку, целовал. Он просто молится на неё. Всё бы отдал, чтобы быть на её месте. Рууд и Джонни приехали вместе, они совершенно не стесняются своего счастья. Когда остались только свои, ладонь Джонни тут же оказалась в руке Рууда. И он так свысока посмотрел на Пита, но взгляд пропал даром, Кайзер почти ни на кого, кроме Йохана, и не смотрел. Джонни всё ещё улыбается Рууду такой несмелой улыбкой, будто до сих пор не может поверить своей удаче. Чёрт, он просто оказался в нужное время в нужном месте. И в нём было что-то такое, на что клюнул Крол. Наверное, если бы я был свободен, Рууд мог бы достаться и мне. Но зачем он мне-то? Конечно, был в доме Йохана и его брат, Хенни. Он тоже не сводил взгляда с Йохана. Я очень хорошо отличаю тривиальные взгляды от тех, которые что-то значат. И во взгляде Хенни было не восхищение успешным братом. И даже не зависть – она была бы вполне понятна. Когда Йохан отлучился покурить на веранду, я увязался за ним. Мы стояли в полумраке, Йохан усмехнулся и притянул меня к себе. После быстрого поцелуя он закурил. Я тихо сказал что-то о Хенни, Йохан грустно улыбнулся. – Он учил меня целоваться, когда мы были подростками, – сказал Йохан. Я удивился. Не сколько самому факту, сколько тому, что Йохан рассказывает мне это. – Я очень переживал, что не умею, – продолжал он. – А он как-то раз пришёл со свидания… ты же видел его, Хенни красавчик, он всегда нравился девушкам… и стал рассказывать, как провожал её и они целовались у подъезда. Я грустно сказал, что, чёрт возьми, не умею ещё. И он предложил меня научить. Я согласился. – И как? – затаив дыхание, спросил я. – Странные были ощущения, – признался Йохан. – Хотя не скажу, что не понравилось. У нас была общая спальня, и мы часто… тренировались по вечерам. И я понимал, что это неправильно, что мы не должны этого делать, но Хенни говорил, что мне надо ещё поучиться, и я думал, что он прав. И кроме того… сам понимаешь, это заводило. Ещё бы. Самое время для гормонального взрыва. – Однажды мы увлеклись, – сказал Йохан. – Мы сидели на моей кровати, было лето, был жаркий, душный вечер, на нас ничего, кроме трусов, и не было. Мы целовались очень… слишком страстно. Я почти ничего не соображал уже. У меня встал, у него тоже. Хотелось только одного – разрядки… Наверное, если бы он предложил секс, я бы согласился. Чёрт, но мы были ещё совсем мальчишки. Вряд ли у нас что-нибудь получилось бы… Тогда он положил мою руку на свой член, а сам стал ласкать меня… Ни на секунду не отрывался от моих губ, чтобы заглушить стоны… Понимаешь, это было уже не удовольствием, а необходимостью. Я кивнул. Я прекрасно понимал, о чём он, но всё равно мне стало не по себе, когда я представил, как Йохан, ещё такой юный и несмышлёный, целуется с собственным братом в душной спальне их маленького дома. – Мы кончили в ладони друг друга, – быстро затянувшись, сказал Йохан. – И когда это безумие прошло, нам стало очень стыдно. С тех пор мы больше не целовались. Никогда. Но доверие осталось. Мы всё друг другу рассказывали… Когда он прибежал рассказать мне о своей первой женщине, я побоялся, что он и этому решит меня научить, но он ограничился словами. И я ему тоже всё рассказывал. И о первой женщине… и о первом мужчине. Я вздрогнул. – Да, у нас вообще не было секретов друг от друга. И о тебе он тоже знал. – Йохан вздохнул. – Я ему выкладывал всё, пока не узнал, что он рассказывает всё это моему тестю. – То есть, это от него Костер узнал, что я живу у тебя? – изумился я. – От кого же ещё. – Зачем он это делал??? – Не знаю, – раздражённо бросил Йохан. – Видимо, Кор хорошо платил ему. Не только поэтому, я сразу понял. И теперь до меня дошло, почему Хенни смотрит на меня с такими же ненавистью, ревностью и завистью, с какими я смотрю на Данни. – Будь осторожней, – тихо сказал я. – Он на всё способен. – Ха, он у нас с Кором в руках, – рассмеялся Йохан. – Весь его бизнес держится на нас. Он не рискнёт с нами ссориться. Но, возможно, отплатит в будущем. Меньше всего мне хотелось портить настроение Йохану на Рождество, поэтому я просто обнял его. Когда мы возвращались в гостиную, заметили в тёмном углу коридора Рууда и Джонни. Так горячо целуются. Длиннющие каштановые волосы Рууда закрывают лицо Джонни, спадают на его собственные светлые волосы. Красивое сочетание, его нельзя передать словами. – Нравятся? – шепнул мне на ухо Йохан. Так он обычно спрашивает о какой-нибудь вещи в витрине магазина. «Нравится? Купить тебе это?» Кажется, мне достаточно было попросить его – и они оба были бы в моём распоряжении. – Нравятся, – ответил я. – Но я хочу только тебя. Он усмехнулся, и его губы коснулись моей шеи. Он так любит провоцировать меня. Наверняка, самолично запихнув меня к ним в постель, с утра одним взглядом заставил бы почувствовать себя последней мразью. Моё тело всегда безошибочно узнаёт его прикосновения. Другие тоже пытались так касаться меня, но только на его пальцы, его губы я всегда реагирую – даже прежде чем осознаю. Возможно, дело в его запахе. Но какая разница. Мои соски твердеют, как только его пальцы проскальзывают под мою одежду. Он болезненно сжимает их, щекочет, ласкает, а я дрожу в его руках, закусив губу до крови. Он наслаждается своей властью надо мной. Я терял голову от его тепла, от его ласк, от выпитого шампанского, от тяжёлого дыхания увлечённых друг другом Джонни и Рууда в углу. – Трахни меня или убей, – взмолился я, когда его ладонь скользнула по моему животу. – Сначала первое, потом второе, – прошептал он, прикусив моё ухо. – Я не некрофил. И была тёмная комната, и он, заполняющий меня всего, абсолютно всего, пульсирующий во мне, заставляющий просить ещё и ещё, и огонёк его сигареты, и больно было, когда он целовал мои обветренные и искусанные губы, но мне всё равно это нравится. Вот такое у нас Рождество, чёрт возьми. А на рассвете он провожал Кайзера, и они целовались в его машине, знаю. Только я не спал во всём доме. Рууд с Джонни давно уехали трахаться на квартиру Крола, Ари укатил к жене, остальные ребята тоже разъехались отсыпаться. А мне было некуда ехать. Мой дом там, где Йохан. Он выпроводил и меня, но последним. И я курил в своей машине тайком вытянутую из его пачки сигарету.