sunflower

— Мы можем что-нибудь изменить?

— Нет!

— Тогда не вижу смысла паниковать.

Терри Пратчетт

      Пятница, 16:31       Конец первого месяца учёбы — сентября, — стремительно приближался. После нескольких мрачных и дождливых будней была бы вполне справедливой мысль о том, что такое лучезарное продолжение сегодняшнего дня было слишком пиздатым для того, чтобы проснуться и думать о том, как бы поскорее избавиться от похмелья.       Слишком яркие дневные солнечные потоки света, словно нарочно маячащие прямо перед глазами, слишком громкие коридоры за дверью — гул сотен голосов учащихся, почти неразличимый среди ещё более невыносимого шума проезжающих мощных автомобилей за окном. Будто каждый сигнал клаксона, каждый визг тормозов или рёв двигателя чьей-то новомодной крутой тачки сверлил в мозгу дырку, словно дрель. Тео прошипел что-то не слишком выразительное и накрылся одеялом, наивно полагая, что таким образом сможет сберечь свою несчастную голову, — на которую навалилось слишком много проблем во время летних каникул, — от тупой боли и шума.       Накануне — вечером прошлого дня — он в порыве злости на отца чуть не угробил свою машину на трассе. Если бы не его друг, Джастин, который вовремя остановил перед необдуманными поступками… Тео, от количества принятого алкоголя, по первым ощущениям, несовместимого с его жизненным опытом «пьяного состояния», точно бы учудил какую-нибудь херню. — Эй, чувак, ты почему ещё в постели? — Джастин сдернул со своего друга одеяло и грубо толкнул его в плечо.       Тео тихонько простонал в подушку, всё ещё не решаясь повернуться к приятелю лицом. То ли это был стыд за прошлый вечер, то ли это так действовало на парня похмелье, которое выражалось в частичном параличе половины его тела: правые рука и нога не слушались мозга в принципе, а язык при разговоре заплетался.       Спустя несколько бесконечно тянувшихся секунд, тело на кровати едва пошевелилось, и из-под подушки послышался голос: — Сгинь, Джастин, — поднял свой сумбурный взгляд кверху блондин, несколько раз пытаясь сконцентрироваться на недовольном лице друга. После того, как яркий свет перестал грозить глазам слепотой, первое, что он сумел рассмотреть, это осуждающий взгляд и хмурые брови приятеля. — Ясно… Ты что-то хотел? — Черт тебя побери, Тео, да! Глянь на часы! — друг был явно не в духе, из-за его голос стал громче в три-четыре раза. — Я серьёзно, ты уже пропустил все на свете: завтрак, три пары, которые сегодня есть в расписании: по экономике, углубленной математике и маркетинговому исследованию. Класс, я уверен, мистер Оулдридж был очень рад твоему отсутствию на его тесте. Ты даже не сходишь на вечернюю тренировку? — Меня не заботит ничьё мнение, Джастин. Отец не просто так отваливает круглые суммы за моё обучение… Ты же знаешь, как здесь всё устроено: мистер Оулдридж просто обязан будет поставить мне хорошую отметку за пропущенную контрольную. В противном случае, мой дражайший папочка устроит разбирательства по поводу того, как в этой школе херово преподают. Если будут вопросы по поводу моего отсутствия — просто будь другом и придумай мне какое-нибудь оправдание, — Тео глубоко вздохнул, сонно потёр глаза и спустил ноги с кровати. — Осталось ещё что-нибудь из выпивки? Голова раскалывается, с ума сойти просто. — Да мне уже в глаза людям смотреть стыдно — целый день прикрываю твою задницу то от мисс Дэвис, то от преподавателей, — недовольно заметил Джастин и, бросив финишный взгляд на комнатный бардак друга, вышел в гостинную.       Подхватив с пола замеченную ранее черную футболку, Тео обнаружил под ней свои носки, а неподалеку от них чёрные рваные джинсы; этот факт чрезвычайно его порадовал — в отличие от мыслей в голове, одежда не была хаотично разбросана по всей комнате.       Тео быстро посмотрел на телефон — разряжен, смысла брать его с собой не было, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как последовать за Джастином, что, собственно, и сделал парень. Обведя свою комнату плывущим взглядом перед тем, как закрыть дверь, ведущую в неё, Тео не смог предотвратить вылета парочки ругательств из своих уст. — Кажется, вчерашний вечер был не слишком хорошо организован, — как-то не особо оптимистично протянул свою фразу Тео и уронил голову на столешницу барной стойки, которая примыкала к небольшому кухонному гарнитуру, стоящему в выделенной части общей гостиной, и, несколько раз ударившись по ней лбом, застонал ещё больше, правда, теперь от боли. — Кстати, по какой теме был тест? — Понятия не имею, — устало буркнул Джастин, наливая в чашку бодрящий, чертовски ароматный кофе, который потом протянул своему другу. — Я не присутствовал на нём, однако это не повод меня осуждать. В отличие от некоторых, мне не исправлять отметки, а если быть точным — репутацию в глазах преподавателя — не нужно. — Ну конечно, — Тео согласно кивнул и расплылся в ухмылке. — ты был у Терезы? — едва собравшись сделать первый глоток, Тео скривился и отставил чашку от себя подальше. Возможно, после кофе и стало бы полегче, но пересилить он себя не смог. Парень просто сидел на высоком барном стуле, навалившись на стойку, и взглядом гипнотизировал нетронутую чашку с напитком. — У тебя есть пятнадцать минут до тренировки, — бросил Джастин на ходу, проигнорировав вопрос друга, — сходи к Итану, у него вроде бы есть «тайленол», — захватив по дороге к двери свою сумку, он вышел из помещения.       /В то же самое время/       Повествование от имени Джессики Уайт — Приехали, — грубо произнёс таксист, закуривая сигарету. Он нажал кнопку на приборной панели, и пассажирская дверь с моей стороны открылась.       Я вылезла из салона, кинув на заднее сидение несколько купюр, и самостоятельно вытащила чемодан из багажника. Водитель в свою очередь даже не удосужился мне помочь. Не то чтобы мои пожитки весили очень много — всего один полупустой чемодан, наполненный исключительно самыми необходимыми вещами, однако от элементарной помощи я бы не отказалась.       Конечно, я с удовольствием взяла бы вещей и побольше, что-нибудь ценное из дома, но этот переезд… Отличался от тех, что некоторые люди планируют месяцами, а то и годами. Все произошло как-то слишком быстро, правильнее даже сказать — спонтанно, так, что я и сообразить не успела, что к чему.       На улице было солнечно, но двадцать градусов давали о себе знать: в футболке и шортах было прохладно, поэтому я накинула сверху джинсовку, которую до этого просто держала в руках.       Дорожка из гравия громко и неприятно хрустела под ногами, когда я отходила в сторону высокого ограждения, дабы позволить жёлтому такси спокойно развернуться и уехать обратно в город по пустой дороге. Не дай бог мне когда-нибудь попадётся такой же невежливый таксист — в следующий раз я уже не буду такой милой.       К счастью или к сожалению, мне ещё рано думать об этом, ведь это место я покину отнюдь не скоро.       Я подняла глаза, осматривая здание вблизи. Среди картинок на дурацких сайтах и в безвкусных буклетах оно выглядело… точно так же. Так же наворочено и чрезмерно богато. Передо мной возвышалась передняя часть огромного белого корпуса, наверняка охватывающего чуть ли не полкилометра в длину. Это было наполовину стеклянное здание, выполненное в современном стиле, окна которого отзеркаливали солнечный свет. В отличие от американских элитных школ-стереотипов, это место являлось учебным заведением закрытого типа. Не каждый день сюда поступали новые ученики, ибо даже отпрыски богатеньких родителей не всегда могли попасть в подобного рода заведение. Я умудрилась оказаться здесь даже не по своей воле и лишь… увы, из-за папиного толстого кошелька.       И да, вернёмся к клишированным образам такого рода учебных заведений — эта школа находилась не в лесу и вовсе не выглядела пугающе. Где-то вдали, на горизонте можно было заметить голубую полоску воды, так как это место находилась буквально в миле от побережья Тихого океана. Под ногами гравий смешивался с песком, поэтому первая мысль, которая промелькнула в моей голове: это что, курортная база отдыха? И, если честно, не имея определенной информации насчет этой архитектуры, я бы так и решила, но я не могла не обратить внимание на тот факт, что зима была не за горами и учебный год в самом разгаре. Хотя, мне ли не грех жаловаться? В западной Калифорнии теплый климат, так что в холодное время года температура не опускалась ниже десяти градусов, к тому же все детство я провела с мамой на Гавайях, а будучи подростком и учащимся средней школы я жила во Флориде. Джастину досталось больше: он, после развода родителей, жил с отцом и путешествовал по всему земному шару. Парень сменил порядка пяти школ, и всё лишь потому что наш отец — известный бизнесмен, у которого двадцать четыре на семь деловые встречи с утра, к примеру, в Нью-Йорке, а вечером уже в каком-нибудь Токио, на другом конце земного шара. В таком случае и неудивительно, почему его имущество разбросано на всех континентах. Джастин по крайней мере не жалуется: он уже смирился с таким образом жизни, в то время как я должна вновь привыкать к новому месту. Для меня это было нелегко, но, можно подумать, кого-то (взять в качестве примера хотя бы моего отца) действительно волновало моё состояние…       На школьном дворе почти никого не было, и я осмелилась предположить (опираясь на определенные факты, такие как, предположим, время), что ребята сейчас отдыхают после уроков или занимаются в дополнительных секциях. Никто вокруг не суетился, а тишина и безмятежность, царившая как внутри здания, так и снаружи добавляла мне некой уверенности. Одно я заметила ещё как только вышла из такси: ряд дорогих автомобилей на парковке. Само собой, тут всё куплено — недалеко есть гоночная трасса, а зажравшиеся детишки любят скорость и крутое авто. А я еще гадала, почему брат все еще не уехал отсюда. Кстати, еще издалека я заметила его черный Bugatti La voiture Noire. Весьма щедрый подарок на восемнадцатилетие.       Наши родители развелись, когда Джастину было семь, а мне шесть. Самые светлые воспоминания — те, что остались после моментов, когда папа садился за руль своей спортивной машины, а Джастин со мной на коленях — на переднем сиденье.       Брат часто хвалился своей машиной и новыми рекордами, которые он ставил на треке. Что же, тут мне нечего сказать — я и сама видела, как он круто водит авто.       Ладно, не время ворошить прошлое. Да, были хорошие времена, но с тех пор утекло много воды, наши с папой отношения ухудшились, а после их развода с мамой мы вообще больше не катались на треке. Последний раз был почти полгода назад, на мое семнадцатилетие, и что хорошо — у меня получилось прийти к финишу первой.       Итак, я была единственной новенькой. Кто поступает в школу в конце сентября, если не я?       Встречающая меня женщина у входа с огромными раздвижными дверями коротко улыбнулась, увидев меня возле ворот. — Джессика Уайт? Мы рады встретить вас в нашем учреждении. Как добрались? — женщина казалась приветливой и доброжелательной, поэтому я улыбнулась ей в ответ и сдержанно ответила: — Чудесно, спасибо. — Рада слышать, — она поправила значок с логотипом школы на блузке и продолжила: — Меня зовут миссис Дэвис. Я — заместитель управляющего этой школы, по совместительству старший методист по воспитательной работе учащихся. Давайте пройдём внутрь.       Она не стала ждать меня и торопливо зашла на порог школы. Я не шелохнулась, застыв на месте и подняв голову вверх, всё ещё завороженно осматривая здание. Когда миссис Дэвис поняла, что за ней никто не последовал, она остановилась и повернулась на месте, стрельнув в меня одним из своих серьёзных взглядов. Я ещё раз глупо улыбнулась, словно оправдываясь, и поспешила за ней до дальнего корпуса, в который попала через стеклянный мост, соединяющие здания. Интерьер школы, как я и предполагала, был минималистичен, но вместе с этим по-своему хорош. На каждом углу стояли растения в незамысловатых горшках, и этого было более чем достаточно. Мне нравился тот факт, что это учебное заведение не было похоже на старинный замок графа Дракулы.       Спустя где-то три минуты быстрой ходьбы по коридорам здания мы оказались в женском крыле. Тут и там маячили девушки, и все они, как назло, с интересом косились на меня, перешёптываясь между собой. Мне ужасно не хотелось быть той самой новенькой, появление которой станет сенсацией. Девчонкой, в которую все будут тыкать пальцем первые несколько дней. — Ох, девушки такие… сплетницы. Слухи в стенах этой школы расходятся крайне быстро, — недовольно проворчала миссис Дэвис у одной из дверей, возле которой мы остановились, и вручила мне ключ-карту. Я немного расстроилась, услышав её мнение о местном женском коллективе, ведь я до последнего надеялась, что здесь не как в обычной школе… Думала, что раз все такие богатые и правильные — значит и воспитание соответствующее — исключительно светские беседы на присущие им темы, но нет, меня только что переубедили. — Сейчас у всех перерыв, который длится уже полчаса из шестидесяти минут, которые имеются у учеников после звонка, но потом начнутся дополнительные занятия у десяти-и-одиннадцатиклассников. С выпускниками отдельно занимаются репетиторы по подготовке к экзаменам, которые проводятся в конце первого и второго полугодия. Это для тех, кто хочет поступить в приличный вуз. Многие ребята совмещают уроки с репетиторами вместе с тренировками, чтобы в дальнейшем играть в спортивной команде за университет, — протараторила женщина на одном дыхании и взглянула на свои наручные часы. — Что же, у вас есть её два с половиной часа до ужина. Подойдите ко мне сегодня перед тем, как отправиться в столовую, я должна выдать вам несколько анкет, которые нужно будет заполнить в течение выходных. И да, вот бланки с имеющимися факультативами и дополнительными занятиями, на выбор которых у вас есть время до вечера. — Она протянула мне несколько бумажек, — Сегодня мне уже нужно будет определить вас в группу по направленности, а также составить ваше расписание на следующую неделю. Школьные шкафчики находятся на втором этаже, все они соответствует номеру комнаты ученика. Как правило никто ими практически не пользуется, так как в любой момент перемены учащийся может подняться к себе в комнату. Впрочем, уверена, соседки смогут посвятить вас в детали, — это были последние слова женщины, после чего она ушла обратно в административный корпус, громко цокая каблуками на весь школьный коридор.       Трясущимися от волнения руками я открыла дверь и прошла в просторную гостиную. Посреди комнаты стоял угловой диван оттенка кофе с молоком и журнальный столик, который был на два тона темнее. Последний был завален кучей косметических средств и журналов, что, в принципе, было вполне естественно. Пожалуй, больше всего мне понравился пушистый бежевый ковер на полу, по которому мне сразу захотелось провести рукой. Стоит отметить, что из гостиной было ещё четыре выхода, как я понимала, в комнаты учащихся.       Это не было похоже на общежитие. Помещение больше напоминало квартиру, и меня заранее тешила мысль, что у меня, судя по всему, будет своя собственная комната.       Вдруг в левой стороне помещения раздался хлопок дверью, и я резко повернулась на звук. Из комнаты вышла красивая девушка с натурального рыжего оттенка волосами, бледной молочной кожей и с идеальным макияжем на ее аристократичном личике. Я никогда не считала себя уродиной или какой-то не такой как все: в моей внешности не было ничего необычного… Но, внезапно, страх того, что я могу не соответствовать здешним критериям прокрался ко мне в душу. — Привет, — неловко нарушила молчание я, придавая своему тихому голосу больше звука и нотки дружелюбности. — Я новенькая и отныне твоя соседка.       Вместо приветствия девушка недовольно окинула меня оценивающим взглядом и, усмехнувшись, вышла из гостиной с планшетом в руках. Просто супер. Мило поболтали, ничего не скажешь. Давай, Джессика, продолжай в том же духе «налаживать контакт» с остальными ребятами.       Расстроившись еще больше, я посмотрела на ключ у себя в руках. На карточке, которую мне вручила миссис Дэвис перед тем, как уйти, я заметила свои имя, фамилию и номер: 179С, что было довольно необычно. Выходит, по номерам делились квартиры, а внутренние комнаты обозначались буквой от А до D. Итак, я сделала два вывода: первое — карта была ключом как от входной двери, так и от той, что ведет в комнату, и второе — моя была под номером 179С (очевидно).       Поиски комнаты не составили труда, и как только я разблокировала нужную дверь, меня на секунду ослепил свет. Это было такое же классное помещение, выполненное в белых тонах, с большой, двуспальной кроватью, рабочим столом, на котором стоял макбук и напольной вешалкой для вещей. В моей комнате было два больших окна от потолка до пола, которые находились в смежных стенах, что давало мне возможность наслаждаться угловым видом. Из одного окна я смотрела на ребят, гуляющих на школьном дворе, а из другого — кусочек океана и высотки Лос-Анджелеса вдалеке. Небольшой пушистый ковер здесь тоже лежал. Что же, если я не заведу себе здесь друзей, я буду не очень расстроена, проводя время в этой прекрасной комнате…       Пятница, 18:07       Почти все это время я просидела у себя, перебирая вещи и изучая предложенный мне список предметов. (Из-за обилия разных специальностей у меня буквально сносило крышу!) В моей прошлой школе мы тоже выбирали наши предметы, а если быть точнее — мы делились на классы, например, я была в гуманитарном, — но наш выбор очень ограничивался, к тому же имелись и обязательные уроки, вроде английского, мировой истории и истории США, математики, которую я ненавидела и многих других.       Здесь же, как я поняла, каждому предлагалось индивидуальное расписание и ничем не ограниченный выбор предметов. Такие мелочи казались настоящей радостью на фоне всего стресса, который меня окружал. Я остановилась на факультете журналистики, где в мое расписание должны были включить философию, психологию, литературу, историю, уроки по работе с фотографией и документацией, информационными и коммуникационными технологиями, физическую культуру, английский и второй любой другой язык (на свое усмотрение). Я решила, что продолжу осваивать французский (его я учила вместе с репетитором в старой школе).       В письме от миссис Дэвис отмечалось, что дополнительные предметы я могу взять в течение следующих двух недель, пока буду привыкать к местному графику и своему основному расписанию. Так же я определилась с внеурочной активностью. Если честно, я долго думала, на какой вид спорта пойти — плавание или чирлидинг (остановилась все-таки на последнем). С одной стороны чирлидинг — это перспективно, хотя бы потому что я неплохо танцую и при дальнейшем поступлении в вуз такой род развлекательной деятельности пошёл бы мне на руку, но с другой — это ещё и сильное привлечение внимания к своей персоне, чего я, если честно, не очень хотела. И тем не менее, чирлидинг — то самое место, где можно было раз и навсегда побороть все мои комплексы, а это значит — упускать такой шанс было бы просто глупо с моей стороны. Как ещё заработать репутацию, если не посредством общения с самыми заметными девочками в школе?       Еще я обратила внимание на вокал и рисование. Петь я умела неплохо (по крайней мере, мне так говорили друзья), даже играла на фортепиано (по желанию отца, меня начали учить этому с пяти лет), чего не скажешь насчет художественного направления. На самом деле я была не уверенной, что смогу поразить здесь кого-то своими творческими навыками, потому что не занималась этим еще с начальной школы, но мне бы очень хотелось научиться и закрепить свои навыки (если таковые имелись на самом деле). И я очень надеялась, что моего желания было достаточно для того, чтобы просто иногда тренироваться самостоятельно.       Итак, остальное свободное время до ужина я разгружала чемодан и убирала самое необходимое из одежды на напольную вешалку. — Уже выбрала что-нибудь? — у порога моей комнаты появилась девушка очень симпатичная, азиатской внешности, которая с интересом смотрела на мои бланки предпочтений. Она мне дружелюбно улыбнулась и продолжила. — Джессика, верно? Меня зовут Скай, я твоя соседка из А.       Она не была похожа на других: и внешностью, и поведением, по крайней мере, ее отношение ко мне сразу раскрыло одну из черт характера этой девушки: общительность. Я слишком долго всматривалась в её лицо: аккуратный изгиб темных бровей чуткой линией обрамлял глаза темно-коричневого, почти черного цвета, радужка которых в темноте чуть ли не сливалась со зрачком.       Осознав, что девушке стало от этого неловко, я, больше не пытаясь уловить эмоции на её ухоженном лице, поспешно перевела взгляд сторону красиво висевших вещей на вешалке, и добавила туда ещё одну футболку, которую держала до этого в руках. — Верно. Можешь звать меня Джесс, — я протянула ей ладонь для рукопожатия. — рада познакомиться. Да, знаешь, я подумала заняться чирлидингом и вокалом. Все еще думаю над рисованием, но это уже не так важно. — Супер! Получается, мы будем с тобой в одной тусовке. Ты уже видела Мишель? Она так называемый «предводитель местных чирлидирш», — Скай легонько пожала мою руку, и я кивнула в ответ на ее вопрос, вспоминая раздраженный вид молчаливой рыжеволосой девушки. — Не злись на неё. Видишь ли, Мишель просто… не очень приветливая и, честно сказать, с ней далеко не просто подружиться: для этого, наверное, надо быть просто такой же классической стервой. — Понятно, — я глубоко вздохнула, осматривая комнату на наличие чего-либо неубранного. Одежды в моем гардеробе действительно было мало, и я очень надеялась, что нам разрешено хотя бы на выходных выбираться в город. Мне бы точно не помешала прогулка по торговому центру…       В конечном итоге, удовлетворившись результатом своих стараний по превращению из необжитой комнаты в уютную, я села на кровать. — Странно, ты приехала не в начале учебного года, — заметила Скай, которая все еще находилась в проходе. — Поверь, я вообще не должна быть здесь. Мои родители решили всё без учета моего мнения и желания, в то время как я только успела обустроиться с мамой в Джэксонвилле. — Стандартная ситуация: потом ты вдруг стала ей не нужна, и мама отправила тебя сюда? — я удивленно уставилась на неё. Это звучало обидно и больно, но… да, чёрт возьми, она была права. Это есть та самая суровая правда. Жестокая и душераздирающая. — Что? — все, что я смогла выдавить из себя в ответ — лишь этот глупый вопрос. Но мне не нужно было, чтобы Скай повторила свои слова, потому что я всё прекрасно слышала. — Да брось, мы все здесь только потому, что родителям нет до нас дела. Это место может называться элитным заведением, где учатся детки пап и мам с широкими кошельками, отдающих директору этого места кругленькие суммы каждый триместр. Она делают «всё», лишь бы мы получили «самое лучшее образование», но по факту ученики здесь просто для того, чтобы не мешать своим предкам, — Скай произнесла это так, словно в ситуации не было ничего печального. Будто это было для всех общепринятой нормой… Хотя, я не могу судить, отрицать или соглашаться с ее словами, потому что адекватно оцениваю свою ситуацию и причину, по которой я здесь оказалась. Я ещё многого не знаю и, возможно, в этой школе и вправду отношения учеников и их родителей были настолько тяжелыми. Но, как бы там ни было, я не была ненужным ребёнком. Моя мама любила меня больше всего на свете. — Полагаю, я здесь останусь всего на один учебный год, — сказала я, поднимаясь с кровати и поправляя плед крупной вязки на ней. — Боже, Джесс, ты такая наивная! — мне стало немного обидно. Скай не верила мне, доверяясь шаблону историй большинства здешних учеников больше. — Слушай, год назад я рассуждала точно так же, но, как видишь, чуда не случилось. Мама обо мне почти не вспоминала, путешествуя по миру со своим новым бойфрендом. Ну, знаешь, из-за этой эпидемии коронавируса в Европе они решили пока повременить… Ой, да если честно, половина учеников этой школы уже и не помнит, как выглядит их собственная комната дома. — Что бы там ни было, моя ситуация отличается от остальных. По крайней мере, я отказывалась в это верить, пребывая в стенах «нового дома» всего несколько часов. — Всё не так плохо, наверное. У меня здесь учится брат, — сказала я, желая перевести разговор на другую тему, и добавила: — Джастин в выпускном классе, поэтому… — Что? Погоди, повтори пожалуйста, как его зовут?! — глаза Скай сделались размером с долларовые монеты, и я слегка растерялась, в страхе не зная, как реагировать на её отношение к имени моего брата. Сглотнув небольшой ком в горле, я повторила: — Джастин. Джастин Уайт, — соседка продолжала шокировано смотреть на меня, но теперь я могла заметить в её взгляде игривость. — Ты его знаешь? — Ох, дорогая, ты ещё спрашиваешь? Да его все знают! Джастин — местная знаменитость и предмет воздыхания каждой второй девчонки, — Скай мечтательно засмотрелась в окно, после чего едва слышно усмехнулась и добавила. — К счастью, твоя репутация, какой бы она не была раньше и какой бы она не стала потом, теперь вне зоны риска. — Что ты! — я замотала головой, отрицая убеждения Скай в том, что из-за статуса Джастина в этой школе мое положение тихой и внимательной девочки может измениться. — Нет, я не такая… Не люблю привлекать внимание. — Ты — дочь Хардина Уайта! — запротестовала соседка, всплеснув руками. — В последнее время по новостным каналам целыми днями показывают его проекты и интервью. — Скай, мои родители в разводе, и с шести лет я жила с мамой. Отца я почти не знаю, по причине той, что мы редко виделись. Но он сам не делал шаги мне навстречу, — внутри меня еще давно поселилось огорчение. Огорчение в родном отце, которого при встрече (если таковая происходила два-три раза в год) я называю полным именем, словно мы два совершенно незнакомых друг другу человека! — К тому же… в этом месте положение моего отца не имеет никакого значения. Здесь у каждого выродка родители являются теми или иными шишками. — Пожалуй, в этом ты права, — девушка прошлась босыми ногами по ковру и аккуратно села на мою кровать, задумавшись. — Знаешь, здесь каждый сам строит себе репутацию. Лучше не запороть всё с самого начала, иначе в будущем будет ой-как нелегко…       Увы, эти слова меня никоим образом не утешили. Да и зачем вообще говорить о какой-либо репутации — на меня и без того все таращились, пока я просто катила чемодан по коридору, словно я походила на инопланетянина, или, еще лучше, словно у меня на голове выросли рога. Именно поэтому мне крайне не хотелось идти на ужин, где все непременно будут пялиться на меня и шептаться как назло громко и прилюдно, чтобы слышала не только я, но и для того чтобы в обсуждение добавлялись другие ребята.       В глубине души я надеялась, что Джастин возьмёт меня под своё крыло хотя бы на первое время, пока я не заведу друзей, пока не освоюсь и не перестану быть «странной новенькой», которой я, собственно, и была (пока что). Да, в идеале, Джастин — моё настоящее спасение из всех грядущих неловких ситуаций. — Кстати, ты уже виделась со своим братом? — неожиданно, как будто прочитав мои мысли, спросила Скай, а я расплылась в улыбке при мысли о предстоящей встрече на ужине уже через сорок минут. — Нет, я ведь только приехала, пару часов назад. К тому же, я понятия не имею, где его комната. Где вообще находится мужское крыло? — я взяла свой рюкзак и начала вытаскивать из него оставшиеся, уже личного характера вещи, такие как: айпад, личный дневник, ежедневник и другие. — Думаю, мы с ним увидимся в кафетерии, — я достала своё единственное, слегка помятое платье, которое успела кинуть в рюкзак (даже не в чемодан, ибо он был уже закрыт) буквально за минуту до выхода, и, надев его за бретельки на вешалку, расположила рядом с остальными вещами. — На самом деле, он даже не знает, что я приехала сегодня. Я лишь успела отправить ему перед отъездом коротенькое сообщение о том, что родители решили запихнуть меня сюда учиться.       Девушка резко поднялась с кровати и, схватив меня за руку, радостно вскрикнула: — Ты срочно должна его увидеть! Я проведу тебя к мужским апартаментам, — Скай быстро зашагала к двери, ведущей из моей комнаты в гостиную, утягивая меня за руку, в которую она вцепилась прямо-таки мертвой хваткой. — Постой… мне нужно сходить к миссис Дэвис за анкетами… Скай, я ведь ещё даже не закончила с вещами! — едва успела возмутиться я, но меня уже не слушали, продолжая настойчиво вести за собой. В конечном итоге я просто сдалась и последовала в гостиную за девушкой. В заключение главы:       Страшно всем. И красивым, и талантливым, и умным, и везучим. Страшно начинать новое. Выходить из привычного круга (зоны комфорта). Страшно рисковать. Делать что-то, к чему еще не привык. Страшно за близких, за дело, за свою жизнь, если прижмет. И много чего еще. Страх будет и дальше.       Сколько бы ни было опыта, практики, уверенности, признания, денег, таланта… каждый раз замахиваясь на новую высоту, каждый раз выходя на сцену, каждый раз, оборачиваясь на близких — в той или иной степени будет страх. Это нормально. Это значит, что ты еще жив. И значит, нужно идти вперед, через страх. Не нужно пытаться полностью от него избавиться. Это все в порядке вещей.