В Тридевятом царстве

Сказгород. Городская больница №3. Наши дни. В больничном крыле, отведенном под стационар, пахло лекарствами и хлоркой, а яркий люминесцентный свет резал глаза. — Здравствуйте, — Ильзат кивнул дежурной медсестре и вошел в Ванину палату. — Привет выздоравливающим! Как дела? — Привет. Лежать надоело! — Ваня, к которому возвращался здоровый цвет лица, недовольно сморщил нос и отложил книгу, что держал в руках, на тумбочку. — Ты только четвертый день тут. — У меня просто сотрясение. Я вообще не понимаю, что делаю тут столько времени. — У тебя даже рана на лбу не затянулась, куда намылился? — улыбнулся друг, доставая из рюкзака пакет с фруктами, пару контейнеров с едой и термос. — Мы с Кириллом тебе купили апельсинов, бананов, а Яра передала пироги и настой шиповника. Сказала — хорошо восстанавливает. — С Кириллом, значит, — протянул Ваня, с намеком поднимая одну бровь. — Брось! — Ильзат налил горячий настой в кружку и отдал ему. — Просто он… добрый. — Но ты же помнишь ту картинку из книги? — Ваня сел на постели, принимая настой. — А ты не сдаешься, да? — Ильзат сел с ним рядом на край кровати, устраивая контейнер с пирогами на коленях. Ваня взял пирожок и понюхал. — М-м, мои любимые, с мясом. И сдаваться я не собираюсь. Скажи… хоть екает? — Вот что ты ко мне прицепился с ним? — закатил глаза Ильзат. — Значит, екает, — Ваня довольно улыбнулся, глядя на него. — По глазам вижу, что екает. — Пей шиповник лучше! — зардевшись, отрезал он и взял пирожок. — А вообще у тебя тут уютно, — заметил Ильзат, оглядывая палату. — Не смущает? Одиночная палата и полный уход, — скривился Ваня. — Я слышал разговор начальника нашей полиции со старшей медсестрой. Под надзором я. — Илья Люциферович? — Ильзат замер, не донеся пирожок до рта. — Он самый. А ты откуда знаешь? — Повстречал на днях. Не нравится мне все это. — Да уж, — Ваня кивнул. — Я вообще удивлен, что тебя ко мне пустили. — Все чудесатее, — вздохнул Ильзат. — Будь осторожен. Не нарывайся, прошу. — Совсем как в сказке — чем дальше, тем страшнее, — надкусив пирожок, Ваня похлопал его по руке. — Расскажи лучше про Кирилла. Выйдя из палаты спустя час, Ильзат приложил холодные ладони к пылающим щекам. Ваня явно шел на поправку или просто совсем сбрендил от скуки, потому что так и не перестал подшучивать насчет местного егеря и до последнего пытался вызнать подробности похода в магазин за фруктами. Даже в ладоши захлопал, когда Ильзат ляпнул, что Кирилл его еще и кофе угощал с пирожными. Но Ильзат не мог отрицать главного — сердце екало и еще как. Кирилл был мало того что красив, да еще и в довесок к внешности был внимателен и заботлив, а Ильзат к этой самой заботе особо не привыкший, не знал как себя вести. Решив заглянуть в ванную, чтобы умыть лицо и уложить в голове мысли, он осмотрелся и, заметив небольшую табличку WC в конце коридора, направился туда, идя мимо других частных палат. Из собственных размышлений через десяток шагов его вывел тихий низкий голос за приоткрытой дверью одной из палат. — Мальчишки мои, я вас обязательно возвращу. Мы будем счастливы в этом мире, — на последних словах Ильзат остановился и приблизился к двери. В висевшее на стене зеркало он увидел на больничных койках двух юношей, подключенных к аппарату искусственного дыхания, и склонившегося над одним из них мужчину с русыми волосами и светлой кожей. Рукава бордовой рубашки были закаты, и от предплечья к кисти через всю руку шла замысловатая татуировка. Ильзат оглянулся, проверяя чтобы в коридоре никого не было, и приблизился к дверной щели. — Этот несносный перевертыш, медвежонок косолапый, что-то помнит, иначе бы не притащил своего братца в Сказгород. Баба-Яга небось нашла лазейку, но ничего-ничего. Недолго осталось, Тошенька и Лешенька, потерпите. Надежда, конечно, умирает последней, его так точно, но я знаю, как убить ее быстрее. Ильзат потряс головой, не веря своим ушам. Мужчина выпрямился и отошел от кровати, намереваясь выйти из палаты. Ильзат быстро метнулся в туалет и захлопнул дверь кабинки. — Вот черт! — выругался он сквозь зубы и достал телефон. «У вашего мэра есть татуировка?» — отправил он сообщение Ване. «Да. На правой руке» «Тогда у нас большие проблемы, братишка» Ильзат нажал блок и приложил руку ко лбу, тяжело дыша. Мысли метались в голове одна хуже другой. Вынужденный признать, что либо Сказгород на самом деле проклят и им угрожает опасность, либо он просто сходит с ума, Ильзат понимал одно — ему нужна помощь. Сказгород. Край лесничества. Наши дни. В роще, начинавшейся на окраине города, пахло прелой листвой и дождем. С местами голых, местами с уже по-осеннему окрашенной листвой веток падали на землю крупные капли. Ильзат шел вглубь леса по узкой тропинке, идущей от сторожи егеря. Кирилла не отказалось дома, но Ваня, которому он позвонил, посоветовал искать мужчину у местного пруда. Тот любил рыбачить. Запах сосновой смолы звенел в воздухе и дурманил, а может Ильзат не отошел еще от услышанного в больнице. Остановившись, он облокотился на ствол ближайшего дерева и прислушался, давая себе передышку. Мысли снова заполонили голову. Может он так замучился одиночеством, что хотел хоть какую-то семью и друзей? Он устал… он так устал. Колени сами собой подогнулись, и, закрыв глаза Ильзат опустился на землю, покрытую мокрой листвой.

***

— Эй, Ильзат. Эй, ты как тут оказался? — кто-то настойчиво теребил его за плечо, и он не сразу понял, что это был Кирилл. Разлепив тяжелые веки, Ильзат попытался встать, но у него не получилось. — К озеру шел, и меня сморило. Голова закружилась, присел на минутку и вот. — Судя по твоему виду не минутку ты просидел, это точно. Кирилл смерил его взглядом и покачал головой: джинсы были пропитаны влагой насквозь, да и за ворот куртки залилось приличное количество воды. Чертыхнувшись, егерь взял его под подмышки и потянул вверх, заставляя подняться. — Я сам могу. Сейчас… дай только еще минутку отдохнуть. — Ты ягод по пути никаких не ел, в паутину не влезал? — Кирилл похлопал его по щекам и схватил за руки. — Что за дурман в твоей голове? — Ничего не делал и не ел, и что тут есть? Глубокая осень, — Ильзат дернул запястья из чужой хватки, но пошатнулся и ткнулся носом в грудь егеря. Кирилл свистнул убежавшего на несколько метров вперед пса. Буро-серая немецкая овчарка вернулась, гавкнула, глядя внимательными глазами на хозяина, подхватила с земли за ручку чехол с удочкой, снастями и двумя рыбинами и потрусила по тропинке к сторожке. — Жу — умный, сам дойдет. А тебя придется тащить. Держись, мелкий. Кирилл присел, опираясь плечом в живот Ильзата, и поднялся, удерживая на себе. — На вид ты легче, — проворчал он и пошел вслед за собакой.

***

Кирилл побрызгал на Ильзата водой, усадив у стола на кухне. Тот быстро заморгал и очнулся. — Ты как? — Вроде в порядке, — чуть осипшим голосом ответил Ильзат и сел ровно. — Может тебе к врачу сходить? Как приехал, говоришь, мутит? — Кирилл зажег газ на плите и поставил чайник. — Может сплю мало… не знаю, — пожал тот плечами. — Мало ли. — В любом случае, я дам тебе сейчас сухую одежду и накормлю, только в душ иди. В бойлере вода горячая, еще слечь с простудой не хватало. Ильзат поднялся. — Куда идти то? — Да вот в левую дверь. Небольшая у меня избушка, — махнул рукой Кирилл. — Это… Кирилл, спасибо тебе, — Ильзат коротко улыбнулся, обнимая трясущиеся плечи руками. Смутившись от этой благодарности, Кирилл кивком показал на ванную комнату и отправил купаться. — Не за что. Иди, совсем продрог ведь. Встав под горячие струи, Ильзат зажмурился и позволил воде смыть холод и дурноту. Дверь, которая была без щеколды, тихо скрипнула отворяясь. — Тут на машинке одежда. Рукава и штанины закатай, другого нет. Выглянув из-за шторки, Ильзат стер ладонью воду с лица и снова поблагодарил. — Спасибо. — Ой, леший на тебя, пирог мне испеки, чтобы не спасибкать каждые пять минут, — хмыкнул Кирилл. Ильзат засмеялся и скрылся за шторкой. Постояв с полминуты, Кирилл вспомнил про ужин и ретировался на кухню.

***

Так и не сумев привести в порядок падающую на глаза челку, Ильзат посмотрел на себя в зеркало. Кириллова одежда была ему явно велика, поэтому пришлось закатать и рукава толстовки, и штанины джинсов. От одежды пахло боярышником, как и от всего что было в крохотной спальне, в которой ему пришлось побывать, забравшись сюда без приглашения в первый раз. Невольно вдохнув терпко-медовый запах, Ильзат натянул вырез на нос и прикрыл глаза. Купался что ли егерь в этом боярышнике, или у него на свежем воздухе, контрастирующим с загрязненным московским, обострилось обоняние? Развесив на сушилке свои мокрые и заляпанные грязью вещи, он вышел на кухню. — О, как душ? Голодный? Еще минут десять-пятнадцать, — оторвался от плиты Кирилл. — Да не чтобы. Все меня тут накормить пытаются, — хмыкнул Ильзат и встал с ним рядом, заглядывая в сковороду с рисом. — Сельское гостеприимство, — пожал плечами егерь, помешивая мясной соус в котелке. — Насчет пирога. Настоящий я, конечно, сейчас не испеку, но крамбл могу. Нужны любые ягоды, сахар, мука и масло. — Я пошутил, но можешь сделать, если хочешь. Все есть, — уменьшив газ под котелком, в котором тушилось мясо, Кирилл открыл шкафчик в углу кухни. — Мука и прочее тут, ягоды в морозилке. А что такое крамбл? — Увидишь? — хитро сощурившись, Ильзат мягко оттолкнул его обратно к плите и оглядел полки. — Сейчас забацаем — пальчики оближешь.

***

— Думаю, у тебя настоящий талант! — похвалил его Кирилл, собирая ложкой с тарелки последние капли ежевично-земляничной начинки пирога. — Даже в Яриной «Избушке» пироги не такие вкусные. — Ты только ей не говори, — задорно смеясь, отмахнулся Ильзат. — Выгонит. — Я тебя тогда тебе предложу работу здесь, поваром. Правда, работать придется за еду, — хохоча, ответил егерь. — Ладно, бывало и хуже, — поникнув за мгновение, Ильзат задумчиво поковырял в тарелке. — Прости, я не хотел напомнить, — Кирилл сжал его руку и погладил костяшки большим пальцем. — Да ничего. От прошлого-то ведь никуда не денешься, — натянуто улыбнувшись, Ильзат решил сменить тему. — Если тебе понравилось, я могу еще приготовить. — Было бы здорово. И ты тоже приезжай, я угодья тебе покажу. Охоту только не предлагаю, терпеть не могу, когда животных стреляют за просто так. Ладно бы есть было нечего… — Тут я с тобой соглашусь, жалко мне их. А в гости обязательно еще приеду, спасибо. — Опять спасибкаешь, — отпустив руку, Кирилл щелкнул его по носу и взялся за ложку. — Еще хочу этого твоего крамбла. Вкусно! Ильзат пересел, поджав одну ногу под себя, и облокотился на подоконник, с теплом глядя на Кирилла и думая о том, как заручиться его поддержкой, не вываливая правды о Лукоморье. Подари мне черепаху больше неба, Ломтик чистого звездного хлеба, Подари мне запах вечерний клевера, Подари на память о том, чего не было. Я отдам тебе туманы над потоком, Тень сосны, что стоит одиноко, Три узла на ниточке суеверия, Где же память о том, чего не было?