обмену и возврату не подлежит

Выходные свои Чимин мог описать одним единственным словом: самобичевание. Но по-хорошему он это действительно заслужил. После произошедшего в клубе в пятницу, ему даже в зеркало на себя смотреть не хотелось. Ведь он сделал как раз то, что не собирался. Он сглупил. И да, в крови было полно алкоголя, да, он не знал, что Юнги прогонит того парня. Вообще-то, он даже представить не мог, что события примут такой оборот. И проведя два дня дома в попытках разложить все мысли по полочкам, Чимин пришел к одному единственному выводу, который парню вот совсем не приглянулся по итогу: ему понравилось. Ему нравился Мин. И то, что между ними случилось. Из-за этого он начал выедать себе мозг еще больше, потому что понимал ведь, что старший просто поддался атмосфере и пьяному Паку. Тэхён часто говорил, что, когда Чимин выпивал, ему сложно было отказать. Видимо, Юнги тоже не смог. Поэтому его осознание зарождающейся симпатии к нему не помогало в поисках решения проблемы. А проблема определенно была, потому что он хотел еще. Не просто передернуть друг другу в кладовой клуба, а заняться настоящим сексом. И эта мысль не желала выходить из головы два дня. А в понедельник, когда он пришел на занятия - кстати, Тэхёна снова не было, ну конечно же - и увидел Юнджи, стало только хуже. Он начал вспоминать образ ее брата, его детали, которые удалось запомнить за те немного встреч, что у них были, и в какой-то момент испугался, что тупо сойдет с ума из-за всего этого. Шёл урок за уроком, а он только и делам, что думал о Юнги, по-маньячи пялясь на его сестру. Она либо не замечала, либо делала вид, что все нормально. А Чимина тошнило, что он не может с этим справиться. Что он снова чувствует то, что не следовало, снова возвращается к человеку, которого пытался изгнать из себя самого. Но перестать было выше его сил: он, черт возьми, хотел Мин Юнги. Не понимал, почему, но отчаянно желал его. Кажется, в какой-то момент он действительно переходит границы, потому что за ланчем к нему подсаживается Юнджи. И Чимин знает, что ничем хорошим это не кончится. Дерьмо. - Слушай, в чем твоя проблема? - Не понимаю, о чем ты, - бубнит парень, пережевывая листья салата и понимая, что делает это уже минут пять. Вряд ли в его рту осталось что-то, кроме молекул. - Ты сегодня весь день пялишься на меня. И знаешь, при других обстоятельствах это бы обязательно мне польстило, но я знаю правду, так что у тебя какие-то другие мотивы. Говори, в чем дело. И если ты снова начнешь извиняться, я врежу тебе. Чимину хочется. Безумно хочется сказать все, потому что, вообще-то, он даже Тэхёну не рассказал о пятничном вечере, лишь варился во всем этом и пытался понять, что делать дальше. Хотя и знал, что путь только один. Но рассказать все Юнджи будет как-то неправильно. Не после того, как нравился ей. Девушка этого не заслужила. Взгляд ее не терпит возражений, поэтому придется импровизировать. - Я не хотел извиняться. Ну, то есть, да, но не совсем. Просто думал объясниться перед тобой. Решил, что так будет честно. Девушка молча смотрит на него, как бы побуждая продолжать. - Я хотел сказать, что ты мне не понравилась не потому, что дело в тебе. Как раз таки наоборот. Ты симпатичная, и, думаю, очень классная. Просто я… ну, гей. Юнджи смотрит на него как на идиота. Паку знаком этот взгляд, Тэхён делает так довольно часто. Только вот странно наблюдать это не от лучшего друга. - Я в курсе, вообще-то. Ты меня не удивил. Чимин вопросительно выгибает бровь. Если уж играть, то до конца. Естественно он знал, что она осведомлена. Он как бы лично поспособствовал распространению слухов, чтобы брюнетка перестала подбрасывать ему записки. Рыжеволосому как-то даже противно, что приходится строить из себя тупого, лишь бы та не догадалась, в чем на самом деле проблема. Как низко он пал. - Да брось, вся параллель говорит об этом. Не делай вид, что не знаешь. Иначе бы не спал с каждым вторым парнем. - парень лишь отводит взгляд. Оказывается, притворяться дураком довольно сложно. - Ты действительно хотел сказать это? – Чимин кивает. – У тебя какое-то пристрастие к самоуничтожению или что? Постоянные извинения, объяснения очевидных вещей. - Ничего не могу поделать. - Да уж. Ты интересный человек. Юнджи усмехается, а Чимин замечает, что она словно мнется, как будто не решается что-то сказать. Может, это знак, и ему стоит попробовать хотя бы взять у нее номер Юнги? Правда, как он ей это объяснит, не вызывая лишних вопросов? Нет, лучше забыть об этом. Не лучшая из его идей. А потом он слышит... ну, вот это. - Знаешь, кстати, мой брат, если что, тоже парнями интересуется… это так, к слову. Только он – би. Чимин забывает, что ему, вообще-то, нужно дышать. Какое из его действий дало ей основание полагать, что она должна это сказать? Где он прокололся? Пак ведь даже про брата ни разу не заикнулся. Он тупо смотрит на девушку, пытаясь разгадать мотив ее слов, а она лишь беззаботно пожимает плечами. - Просто я не знаю, когда у него в последний раз был кто-то, и знаешь, мне показалось, что вы бы могли друг другу помочь. Приехали. Ладно, по крайней мере, дело не в нем. Хотя это все еще звучит нелепо и неуместно. Чимин бы даже мог оскорбиться при других обстоятельствах, ведь Юнги не в его вкусе (даже смешно), это не так работает. Но только не тогда, когда трое суток думал как раз о том, что Юнджи предлагала. Ну, зато теперь он точно не станет ничего у нее спрашивать. Ему не хотелось тешить ее самолюбие, и чтобы брюнетка полагала, что их встреча - ее заслуга. Только вот проблема желания связаться с Юнги от этого не уменьшается. Ему придется найти другой способ. - Что ж, ну… я приму к сведению, спасибо, - Чимин хмурится и кивает. А вообще, как это понимать? Если он ей нравился, как она может пытаться свести его с собственным братом? Или это что, какая-то проверка? Ответов Пак не получает, потому что Юнджи встает из-за стола, напоследок улыбнувшись очень странно, и уходит к друзьям. А Чимин смотрит на недоеденный салат. Аппетит куда-то пропал. Зато появилась идея. Он достает мобильный и звонит Сокджину. Кажется, это поступок отчаявшегося человека. - Что бы у тебя не было, давай быстро, я у Намджуна, и ты не хочешь слышать подробности. Чимин морщится. Боже, почему он просто не мог написать ему. Сегодня день глупых решений. - Да, ты прав, не хочу. И мне, вроде как, нужна твоя помощь, хён. - Что надо? Сразу говорю, устроить тебе фотосессию не могу, придется тебе продолжать любоваться своими бесконечными селфи до скончания веков. - Я по другому поводу, хён! - Чимин вспыхивает. Ему уже кажется, что лучше бы он спросил у Юнджи. А вообще надо было писать Намджуну. Хотя нет, он знает, что они были в пятницу в одном помещении с Мином. И Пак помнит, как тот поглядывал на него, когда он вернулся за столик после... кладовой. Кажется, Сокджин и правда его единственный вариант. - Когда ты уже забудешь об этом. - И не надейся. Так что? - Ну, я, в общем, хотел попросить у тебя номер Юнги-хёна. - Зачем тебе? - Это касается его сестры. Боже, почему так неловко. То ли дело в том, что он врет Сокджину, которому не лгал, кажется, никогда, потому что это невозможно. Он тебя по кусочкам разберет, если догадается, что ты что-то скрываешь. Поэтому Чимину пришлось не видеться с ним около трех недель, когда он не рассказывал о сомнамбулизме Тэхёна. А может, осознание того, что он помешал им с Намджуном тоже играет свою роль. Либо все же это потому, что он и правда собирается звонить Юнги. Вот прям на самом деле. Реально будет. И он без понятия, что ему скажет. - А у нее ты номер взять не мог? - Хён, если это касается ее, как ты это себе представляешь вообще? - Резонно, - в трубке слышится какая-то возня, и Чимин не хочет знать, чему принадлежит звук. Может ли Джин просто побыстрее ответить. – Да, хорошо. Я вышлю его тебе смской. А теперь извини, мне пора… - Да, не продолжай, пожалуйста, - останавливает его Пак и выдыхает. Обошлось малой кровью. – Спасибо, хён. До встречи. Не желая больше слушать то, что его ушам не предназначается, он вешает трубку и откидывается на спинку стула. В принципе, Чимин должен быть благодарен, что позвонил именно в момент, когда старший занят, особенно с Намджуном. Иначе хрен там он отделался бы таким небольшим количеством вопросов. Впервые за три дня рыжеволосый может расслабиться. То есть, да, он все еще увлечен Юнги, он все еще не знает, к чему это его приведет, ведь он действительно планирует продолжить то, что бы там между ними не происходило. Если старший позволит, конечно. И он не знает, как долго все продлится. Просто не хочет заранее думать об этом. Но Чимин действительно чувствует себя лучше. А когда через минуту получает сообщение с номером, ехидным комментарием и кучей смайликов, даже не сдерживает улыбку. Пак по-прежнему не знает, что сказать Юнги и что ожидать от него, ведь никаких признаков ответной симпатии он не наблюдал. Тогда почему парню так хорошо?

***

Юнги по-настоящему любил те вечера, когда они собирались вместе с Намджуном и Хосоком, чтобы посмотреть какую-нибудь тупую комедию под комментарии Кима и его разбор каждого персонажа и мотивов его действий. Иногда Мин задумывался, умеет ли тот вообще отвлекаться от своей профессии. Хотя не то, чтобы блондина не веселило, как младший мог любому человеку на экране поставить диагноз. Выходные он провел в размышлениях о бренности бытия, или о причинах своего пятничного поступка, если по-простому. Поэтому сегодня вечером Юнги сам позвал друзей, вызвав у них просто шквал эмоций, особенно у Хосока, который не прекращал восклицать «кто тебя укусил, хён, ты после клуба стал каким-то… общительным». Забавно, что, сам того не осознавая, Чон попал прямо в точку. Нет, не с общительностью, а что действительно вечер в клубе повлиял на что-то. Правда, Юнги пока сам не понял, на что конкретно, но он в процессе. Хосок с Намджуном по традиции сидят на полу перед телевизором, прислонившись спиной к дивану, на котором находятся Юнги, пицца и пиво. Стандартный набор их встреч. Кажется, младшие что-то активно обсуждают, а Мин ловит себя на мысли, что совершенно не следит ни за происходящим на экране, ни за ходом их беседы. И зачем тогда он, спрашивается, их вообще звал. Они должны были помочь ему отвлечься от мыслей о Чимине, а не наоборот усугублять их. И да, в голове бардак, в центре которого - рыжеволосый. Классика жанра. - А я вам говорю, что у нее – расстройство личности. - Слушай, я даже знать не хочу, на каких основаниях ты сделал этот вывод, если она еще даже рот не раскрыла. - Поверь мне, я знаю, о чем говорю. Какой фильм они вообще смотрят? А, да пофиг. Разговор друзей успокаивает, пусть Юнги и не особо в нем участвует. Каким-то образом парни чувствуют эту атмосферу и даже не лезут с расспросами. Иногда блондин поражается, как у такого, как он, могут быть такие понимающие друзья. Он много раз думал о том, каким козлом был в начале знакомства с Намджуном, как грубил младшему, когда тот лишь хотел получить совет по поводу работы или узнать, как найти нужную студию. Юнги не понимает, как Ким все это вытерпел. Видимо, ему стоит сказать спасибо за его профессию. Иначе бы он никогда не обзавелся такими классными друзьями. - Хён, слушай, я, конечно, не против за вечер прослушать весь список психиатрических болезней, которые знает Намджун, а также съесть целую пиццу, но, может, ты все-таки скажешь, что с тобой сегодня? Юнги переводит взгляд на почти пустую коробку рядом с ним и понимает, что действительно не взял ни одного куска. Зато бутылка с пивом в руках практически опустела. - Я просто задумался о треке, над которым работаю. Не обращайте внимание. Намджун косится на него и вздергивает бровь. Но, как ни странно, молчит. Как будто знает что-то, гаденыш. Хосок же останавливаться явно не планирует. - Тогда зачем ты нас позвал, если у тебя работа? - Мне просто хотелось отвлечься. Подумал, что еще успею закончить дела. - У тебя это плохо получается. Потому что мне кажется, что ты отвлекаешься как раз от фильма. Он прав. За сорок минут их встречи он успел подумать даже о том, как хорошо, что Намджун психолог, но только не о картинке по телевизору. Серьезно, что с ним? Неужели факт того, что он слетел с катушек и подрочил Чимину настолько сильно выбил его из колеи? По-хорошему, ему бы с Кимом как раз таки поговорить об этом… не, хрен там. Если он узнает о Паке, это будет лекция на несколько дней. И не только потому, что Намджун с ним знаком. Тот начнет еще загонять про случайные связи, особенно те, которые с одноклассниками сестер. С пьяными одноклассниками сестер. В кладовой клуба, в котором ты работаешь. Блять, мысли делают ситуацию еще абсурднее, чем она является. Ну по сути, зачем ему вообще думать об этом? Юнги знает, что Юнджи он не нравился (тридцать процентов, мать его), значит, с ней проблем в любом случае не возникнет. Продолжения всему последовать не может, потому что Чимин был в стельку. В его клубе. Какова вероятность, что он снова придет, зная, что Мин там работает? Крайне мала. Тогда почему его волнует то, что, вообще-то, закончилось в пятницу вечером? Ну да, он клюнул на вызов мелкого засранца, поддался эмоциям и сделал то, чем не гордится теперь. Да, самолюбие немного задето, но это не смертельно. Лучше просто забыть и жить дальше. Зачем возвращаться к этому из раза в раз? Юнги знает ответ, как бы не старался скрыть его от себя в своей же голове. Это является одновременно и объяснением того, почему сейчас он не может сосредоточиться на фильме и разговоре друзей. Ему было приятно. Приятно делать Чимину приятно, чтоб его. А еще то, что Пак, хоть и неуклюже, но пытался сделать приятно и ему самому. У Мина до сих пор мурашки по коже, когда он вспоминает губы младшего у себя на шее. Он давненько не испытывал подобного, и не только потому, что давно не занимался сексом. Просто его партнеры не стремились угодить ему самому. Все сводилось к тому, что каждый удовлетворял собственные потребности. И вообще то, Юнги не был против. Это было обоюдным решением. А Чимин, который был весь такой «заставь меня заткнуться, какого хрена ты медлишь» оказался еще и тем, кто не оставляет внимание без ответа. И это… подкупало. Ну потому что какому нормальному человеку не нравится, когда им интересуются? Юнги по многим причинам не относил себя к категории нормальных людей, но точно не по этому пункту. А еще его волновало вот что: всегда ли Пак такой, или только когда по-пьяне получает дрочку в ночном клубе? Жалел ли младший о том, что произошло, или ему тоже было интересно, возможно ли продолжение? Вот только вряд ли ему суждено получить ответы. Номера Чимина у него нет, у Намджуна он просить его точно не будет. Ему не нужны вопросы, по типу «ты что, в кое-то веке решил подумать о своем будущем?». Он никогда не будет достаточно пьян для таких разговоров. Можно было бы попытаться узнать у Сокджина, но пока Юнги еще не увлекся самокопанием, он услышал от друга, что у Джина какие-то проблемы с братом, и сейчас он похож на тикающую бомбу. Мину не хотелось, чтобы рвануло на нем. Нет уж, спасибо. Как-нибудь в другой раз. - Если ты хочешь, чтобы мы ушли… - Да сидите уже, - Юнги делает очередной глоток и обнаруживают, что бутылка пустая. Хосок продолжает смотреть на него, а не в телевизор. – Лучше я буду слушать ваши тупые разговоры, чем ломать голову над треком, который пока что через жопу идет. - Всегда знал, что ты любишь, когда мы к тебе приходим, - хмыкает Намджун, и они возвращаются к фильму. До тех пор, пока Мину не приходит сообщение. Парни недоверчиво косятся на него. – У тебя что, появились друзья, о которых мы не знаем и которые пишут тебе смски? - Заткнись. Юнги нажимает на уведомление от незнакомого номера. Ему кажется, что это какая-то шутка. Вроде бы, не первое апреля, но все реально похоже на розыгрыш. От кого: неизвестный номер Привет, хён! Это Чимин, Пак Чимин. Тот, что одноклассник Юнджи. Ну и… ты понял, в общем. Я не особо уверен, что правильно делаю, что пишу тебе, но ладно уж. Сокджин-хён дал мне твой номер. Я попросил его. хх Не совсем понимаю, зачем рассказываю. Просто подумал, ты должен узнать, что я не какой-то там сталкер. Хотя, возможно, это в любом случае будет выглядеть так... Ой, лучше скажу, зачем написал. Я думал тут немного и решил узнать, не хотел бы ты встретиться? Ну, когда тебе будет удобно. И где удобно. Я за любое время и место! И если тебе это не интересно – все в порядке! Я пойму! В общем, да, дай мне знать, что решишь. Хорошего вечера, Юнги-хён! хх - Чего это ты лыбишься? – усмехается Хосок, пытаясь заглянуть в экран телефона, но Юнги тут же блокирует его и убирает в карман. То, что он сейчас прочитал, самое нелепое сообщение из всех, которые он получал. Но почему-то ему кажется милым (фу, что за), как Чимин перед ним оправдывался. Юнги даже на секунду представил, как парень мог в этот момент выглядеть. О нет, не самая лучшая идея, он все-таки не один. Но он отчетливо видит в своей голове, как Пак смущается, набирая текст смс. И как нервничает, что вызовет не ту реакцию, на которую рассчитывает. Блять, в жопу все, это действительно мило. Вероятно, самое умилительное, что Юнги видел в своей жизни. - Ничего, клиент написал. - Тогда вопрос становится еще актуальнее, - Намджун как всегда. - Отменил заказ. - Все еще не объясняет то, что ты научился улыбаться. Тебе бы, вроде как, расстраиваться, денег не получишь. - Ну, зато не придется мозг себе долбать, - Юнги понимает, что звучит ни разу не убедительно. Однако его в кое-то веке не волнует, что решат друзья. Да, это те люди, чье мнение для него было всегда единственно значимым, и сейчас ему все равно, что они подумают. - И чего вы вообще пристали? Сказал зашибись, значит – зашибись. Мы, кажется, кино смотрим? И он откидывается на диване, беря в руки вторую бутылку пива и делая огромный глоток. Только бы стереть эту дурацкую улыбку, а то губы уже начинают уставать. Но Юнги ничего не может поделать, он и правда любит вечера с друзьями. Особенно сегодняшний.