обмену и возврату не подлежит

- Ты слишком долго, Хо. Если через три минуты не будешь на сцене – вычтут из зарплаты. Голос напарника выдергивает из мыслей. В эту же секунду дверь их маленькой гримерной громко хлопает, как бы начиная отсчет времени. Хосок отвлекается от бездумного разглядывания себя в зеркале. В нем все, как и всегда: макияж в порядке, хоть и из-за маски, закрывающей верхнюю половину лица, ничего не видно (но их стилист, Ёнсан-нуна, всегда слишком ответственно подходит к поставленной задаче); сценический костюм снова как новенький, словно и не было того недавнего инцидента с напившимся клиентом и пивом. И главное, неизменный атрибут его работы – черная маска, от которой лоб потеет постоянно, потому что Чону даже спустя полтора года работы в клубе все еще не могут найти замену по его размеру лица. Намджун не особо понимает, зачем конкретно ему эта маскировка, если его родинка на верхней губе сразу сдает его. У него и правда слишком узнаваемый рот. Но Хосоку спокойнее знать, что хоть какой-то предмет скрывает его личность. В случае чего сложно будет сослаться только на одну родинку, не имея подтверждения повесомее. А может он просто параноик, потому что все клиенты обычно недостаточно трезвы даже для того, чтобы деньги из кармана достать, не выронив, что уж говорить о запоминании лиц. Так что же отличает сегодняшний вечер от остальных, что он все еще не может собраться и выйти на эту чертову сцену? Чонин прав, еще чуть-чуть, и ему выпишут штраф. Они и так работают сегодня вдвоем, еще один парень из их смены без предупреждения решил уволиться, менеджер до сих пор не успел найти замену. Хосок предчувствует, что вечер обещает быть веселым. И все еще не может отвести взгляд от своего отражения и просто выйти из гримерки. Откуда в нем эта нерешительность? Чон проходил через все это уже не один десяток раз, что мешает повторить? Предчувствие чего-то нехорошего. Возможно, поэтому он перепроверил, что маска плотно сидит на глазах уже раз пятнадцать, но все равно не смог успокоиться. У него в голове - ураган. А все из-за страха быть раскрытым. Да, это не впервые. Каждый раз, когда Хосок чувствует, что может произойти что-то дурное, в мыслях заседает надоедливым паразитом все то, что парень учится контролировать эти полтора года. Не без помощи Намджуна, правда. Хоть Чону и кажется постоянно, что друг в нем понемногу разочаровывается, когда не слышит фразу «сегодня я бросил работу», зная, что говорит шатен не о своей должности баристы. Именно поэтому он уже пару месяцев не разговаривал с Кимом о своих проблемах, и, возможно, из-за этого сейчас он и чувствует, как нервы шалят. Хосок смотрит, как блестят его глаза из узких щелочек в маске. Сегодня он в голубых линзах. Он всегда использует их, когда ему начинает казаться, что маски – недостаточно. Еще в такие вечера он просит нуну накрасить его поярче, чтобы, если вдруг маска все же спадет, был хоть небольшой шанс, что его не узнают. В общем, другими словами, это время, когда Чон Хосок сходит с ума. Видит родинку и кривит рот в отвращении. Как же проще было бы, если бы у него были обычные, ничем не примечательные губы. В дверь дважды стучат, и парень понимает, что это Чонин шлет ему последнее предупреждение. Если он задержится еще дольше, сегодняшний заработок можно будет сразу делить с менеджером. Он вообще нормальный мужик, но опоздания ненавидит. И Хосок, вообще-то, тоже, но ничего не может поделать со своими приступами. Однако парень берет себя в руки и делает глубокий вдох. Пора с этим заканчивать. На сцене он всегда отключается и как будто живет иной жизнью. Возможно, именно поэтому он и любит эту работу больше, чем, казалось бы, нужно было. Когда он танцует, он словно другой человек. Тот, который помогает людям забыть об их проблемах, расслабиться и просто насладиться свободным временем. Он не Чон Хосок, у которого, вообще-то, своих проблем полно. Родители в разводе, отсутствие высшего образования и игнорирующий его брат, о котором неизвестно ничего, кроме того, что он жив. И на том спасибо. За пределами этой комнаты он – Хоуп. И это не только надежда тех людей, которые приходят сюда ради него, но и, возможно, самую малость его собственная. Надежда на то, что в его жизни многое можно исправить точно так же, как он делает это для остальных: одним танцем. Хосок встает и поправляет волосы. Все в порядке. Сегодня все будет в норме, как и вечера до того. Не было ни одного случая, когда крепления маски не выдерживали и рвались прямо на сцене. Ему просто нужно быть осторожным. Делая последний глубокий вдох, парень выходит из гримерной. Когда они с Чонином заходят обратно в конце смены, он не чувствует рук. Вероятно, ему стоит снова записаться в тренажерный зал, он начал терять форму. - Ты отлично справился, чувак. Не понимаю, как ты не упал в конце, во время последнего кружения. Я бы точно не выдержал всю ночь у шеста. - Именно поэтому тебя туда никогда и не ставят, - шутливо толкая приятеля в плечо, бросает Чон и обессиленно валится в свое кресло. Он чувствует, что готов проспать целые сутки. - Но вы, Чоны, конечно, хорошо устроились. Что ты, что Сеун. За смену на пилоне платят больше. Чонин обиженно дует губы, снимая маску и принимаясь смывать макияж. У Хосока хватает усилий только на то, чтобы выдавить короткий смешок. Ким прав, за него и правда плата почти вдвое больше, чем за те же танцы на коленях. И если быть откровенным, Чон лучше будет каждый вечер лежать с отваливающимися руками, чем тереться о члены старых извращенцев. А все потому, что он боится, что во время близкого контакта клиент случайно снимет маску. Хорошо, если он окажется незнакомым, но исход может быть совершенно непредсказуемым. - Ты ведь не думаешь заночевать здесь? Хён не то, чтобы обрадуется, обнаружив тебя утром в этом кресле. - Я просто еще пару минут посижу и начну собираться, - сквозь дрему мычит Хосок. - Если будешь готов в течение десяти минут, я подброшу тебя до дома. - С этого надо было начинать, блин. Чон резко подскакивает, принимает сидячее положение под ехидные хихиканья товарища и начинает приводить себя в порядок. Маску он снимает осторожно, чтобы не растянуть и не порвать держатели. Кто знает, когда ему, наконец, соизволят найти замену. Так что эта ему еще пригодится и желательно, чтобы была она в хорошем состоянии. С макияжем же он справляется куда менее аккуратно, зато быстро. Ничего, дома смоет остатки, главное, что окажется он там быстрее, чем на такси, и, что немаловажно, бесплатно. Переодеваются с Чонином они под стандартные подколы друг друга и своих танцев. Хосок правда рад, что он почти всегда на смене вместе с Кимом. Они знали друг друга еще с танцевальной студии из школы, куда оба ходили перед универом. Только вот Чонин поступил, а Чон – нет. И какого было удивление шатена встретить его на этой работе. Они хоть и не особо ладили в школе из-за дурацкого подросткового соперничества, здесь быстро нашли общий язык. Может, поняли, что куда проще будет освоиться, когда есть хоть один человек, с которым ты в нормальных отношениях. И так и случилось. Вскоре они втянулись, достаточно неплохо общались с остальными парнями, но только друг друга могли назвать кем-то большим, чем просто коллегой. Как Чонин и сказал, уже через десять минут они сидят в машине. Сероволосый начинает рассказывать что-то об универе, и хоть обычно Хосок его слушает, сегодня предпочитает отдохнуть и отвлечься. Он даже забывает о своих страхах и плохом предчувствии перед сегодняшней сменой. Все ведь прошло хорошо, как и всегда. Разговоры Кима расслабляют, и Чон едва не засыпает, как чувствует вибрацию в кармане куртки. В такое время звонить мог только один человек, который знает о его работе. - Я думал, у тебя завтра зачет и ты должен был лечь спать раньше. - Я весь вечер пытался до тебя дозвониться. - Да, у меня сегодня смена была. Это что-то срочное? Намджун как-то долго молчит, что, вообще-то, странно, потому что ему никогда не требуется время, чтобы подобрать слова, только, если это не его импровизированные приемы. С людьми, которых он знает достаточно хорошо, это получается само собой. Тем более такого никогда не происходило с Хосоком. Они же, вроде как, лучшие друзья. Ким на подсознательном уровне всегда чувствовал, что нужно говорить. - Ты здесь? - Да, я слышу, - Ким откашливается и тяжело вздыхает. Чон понимает, что за этим сейчас последует что-то неприятное. – Ты рассказывал, что начал общаться с Тэхёном, да? - Ну, типа того. Он иногда заглядывает ко мне в кофейню, когда свободен, - шатен хмурится. Он слишком устал, чтобы пытаться понять, о чем его друг толкует и к чему ведет. - И он тебе говорил, что не связывался с Чонгуком? - Намджун, что ты хочешь мне сказать? - Я ни на что не намекаю. Ну, то есть, это могло случиться после вашего разговора, типа, он не обязательно врал или еще что-то… я еще сам с ним не разговаривал, решил, что тебе нужно рассказать первее, потому что, ну, все же это правда касается тебя в первую очередь… Хотя для меня это и в новинку, обычно я всегда сначала общаюсь с тем человеком... Но тут такая ситуация... - Я ничего не понимаю, ты можешь не тараторить, пожалуйста? – Хосок качает головой и трет глаза. – Объясни еще раз и помедленнее. Что касается меня? В трубке слышится еще один вздох. Намджун очень редко из-за чего-то волнуется, не в его стиле. Он почти всегда знает, как вести себя в той или иной ситуации, и сейчас, кажется, он действительно в растерянности. - В общем, сегодня у меня была встреча с клиентом по поводу трека. Обычно я принимаю заказы по телефону, но подготовка к зачету настолько осточертела, что мне захотелось проветриться. Ну и я назначил встречу в кафе, недалеко от того, где работаешь ты, кстати, - Хосок все еще не особо понимает, к чему тот клонит, но решает не перебивать. Намджун слишком долго настраивался. – Так вот, я ждал клиента, попутно готовился к этому тупому зачету, ну и отвлекся на секунду буквально, знаешь, в окно выглянуть, и, ну я.., - он замирает, и Чон слышит, как друг перестает дышать на мгновение. Шатен хмурится. Да что за черт происходит вообще? – Короче, там шёл Тэхён. И ну… ну он шёл с Чонгуком, Хорс. Хосок забывает, что до звонка Намджуна вообще-то почти заснул. Все, что он чувствует сейчас, это участившееся сердцебиение, которое стучит в ушах, и, кажется, даже друг может услышать этот грохот через динамик телефона. Его словно током прошибает дрожь по всему телу. Он пялится в окно и не осознает, что машина не движется, а Чонин пытается сообщить, что они приехали. Парень даже не чувствует, что его трясут за плечо, а из трубки доносится обеспокоенный голос Намджуна. Тэхён виделся с Чонгуком. Тот Тэхён, который около месяца назад сказал ему, что ничего о нем не слышал. Тот Тэхён, который раз в неделю, а иногда и чаще, наведывается к нему, ведет дружеские беседы и расспрашивает о его жизни. Тот Тэхён, который сегодня гулял с Чонгуком. А может быть и ни раз до этого. Вдруг сразу после их встреч он направлялся к его младшему брату, и они вдвоем смеялись с того, как в очередной раз оставили его в дураках? Хосока, который ни один месяц не находил себе места из-за того, что не знает, что с Чонгуком. Вдруг они сговорились, и Тэхён специально тогда зашел к нему в кафе, чтобы познакомиться, чтобы потом рассказывать брату о том, какой он идиот и переживает о том, кому это не нужно? - Хосок, твою мать! – Чонин отвешивает ему пощечину, и шатен наконец-то моргает, возвращаясь в реальность. Что странно, боли от удара он не чувствует. Он вообще не чувствует ничего, кроме холода. Странно, в машине всегда было так холодно? – Какого черта с тобой вообще? - Я… нормально все. Он не понимает, как отвечает, потому что самому парню кажется, что он даже рта не раскрывал. - Ну да, я вижу. Он очнулся. Хосок замечает, что в его руке нет телефона, а потом осознает, что приятель сказал последнюю фразу не ему. Он с трудом переводит на него все еще расфокусированный взгляд и видит собственный сотовый в его руках. - Да, мы приехали. Слушай, Джун, он выглядит каким-то бледным. Его точно можно оставлять одного? Чон пытается слушать, о чем его друзья говорят между собой, но фраз Намджуна он все равно не слышит, а сосредоточиться на речи Чонина по-прежнему тяжело. В его голове, не затыкаясь, сиреной воет фраза «Тэхён шел с Чонгуком». Он не хочет думать о том, что Ким ему солгал. Лучше правда надеяться, что это случайность. Что их встреча не была спланирована, и что Тэхён не врал ему месяц, глядя в глаза и говоря, что ничего не знает о его брате, прекрасно видя, как Хосок ждет противоположного ответа. Вдруг, Намджун обознался? Может, это даже и не Чонгук был? Он ведь его столько времени не видел. Или они столкнулись неожиданно, а на самом деле по-прежнему не общаются? Может, при следующей их встрече Тэхён все ему расскажет? - Выходи, я провожу тебя до квартиры. Хосок слышит, что голос друга доносится справа и видит, что дверь с его стороны открыта. Чонин стоит рядом с ней, телефон Чона все еще в его руке, но он уже не разговаривает с Намджуном. - Я могу дойти сам, тебе не нужно… - Да пошел ты. Ты пять минут тупо пялился в одну точку, пока Джун орал тебе в телефон, и ни на что не реагировал. Хрена с два ты дойдешь сам. Так что вылезай уже наконец и пошли, я тоже хочу побыстрее оказаться дома. Чон все еще не понимает, как способен что-то отвечать другу, но сил, чтобы спорить с ним, все-таки не находит. Он даже не возражает, когда Чонин закидывает его руку себе на плечо и ведет к двери парадной, попутно засовывая мобильный к нему в карман. - Джун сказал, что перезвонит тебе завтра утром после зачета и советовал выпить успокоительное, чтобы уснуть. У тебя же есть что-нибудь дома? Хосок пытается вспомнить. Кажется, недавно отца мучила бессонница, и ему выписывали рецепт на какое-то снотворное. Возможно, если он найдет его и выпьет дозу в два раза меньше, этого будет достаточно. Словно наяву шатен видит нахмуренное лицо Намджуна, но все равно кивает. Сегодня ему не до упреков. - Замечательно. Ключи где? – парень вытаскивает из левого кармана связку и передает Чонину, едва не роняя на землю. Кажется, он поступил действительно правильно, раз не отказался от помощи. Хосок моргает, а они уже стоят у лифта. – Какой этаж? - Шестой. Через еще три моргания друг уже открывает его квартиру и включает свет в коридоре. Он помогает Чону раздеться, вешает ключи на крючок у двери и осматривает парня с ног до головы. Все, что шатен может делать, это лишь хлопать глазами. - Точно найдешь успокоительное? Джун сказал, подойдет даже чай с ромашкой, главное заварить сразу несколько пакетиков. Он в который раз за эти несчастные десять минут кивает и тупо глядит на Чонина. Широкоплечий парень очень странно смотрится в его узком коридоре. Как-то неуместно. Тот кивает в ответ и, бросив последний обеспокоенный взгляд на приятеля, выходит, на секунду задержавшись в дверях. - Надеюсь, все будет нормально, чувак. Сделай, как сказал Джун. До встречи. Затем он уходит. А Хосоку кажется, что в квартире нечем дышать. Он слишком быстро идет на кухню, открывает окно нараспашку и, закрывая глаза, просто глотает воздух. Его грудь слегка ноет от напряжения, но он даже не думает останавливаться. По крайней мере это немного приводит его в чувства. Через пару минут, когда у него начинает кружиться голова, он прекращает. Роется в шкафчиках (как хорошо, что у отца ночная смена, иначе бы он давно проснулся из-за грохота), находит ромашковый чай. Пытается сосредоточиться лишь на действиях, а не на назойливых мыслях в голове о лжи Тэхёна, которую он так искусно подделал под правду. Все-таки Хосок хочет найти снотворное. Думает, что, вероятно, это плохая идея, и он получит от Намджуна, как только тот узнает, но понимает, что это единственное, что ему поможет сейчас. Не думать о том, что его предали. Что брату плевать на него и его чувства. Нет, только не снова дурацкие мысли... - Да где это сраное снотворное! Он находит рецепт на дверце холодильника и благодарит всевышнего, что его отец обо всем забывает и вешает важные вещи на видное место. Упаковку со снотворным он тоже в итоге обнаруживает в одном из подвесных шкафчиков. Вчитывается в бумажку с рецептом со всей возможной на данный момент внимательностью и, как и планировал, принимает половину дозы. Если он прав, это ему не навредит. Зато он действительно проспит ночь без ненужных мыслей. Хосок запирает входную дверь на пути к себе в комнату. Ставит телефон на беззвучный и впервые за много лет поворачивает замок в спальне. Он не понимает, от кого бежит и чего хочет этим добиться. Просто кое-как переодевается и валится на кровать, так и не смыв остатки макияжа. Сейчас это не важно. Он подумает обо всем утром. О том, что он не нужен собственному брату, что его чувства обесценили, наплевали на них, растоптали, что по итогу он не может доверять никому, кроме, кажется, Намджуна и Юнги. А, ну и Чонина. Его нужно будет обязательно отблагодарить. Но и об этом Хосок подумает утром. Сейчас хочется лишь спать. И чем дольше, тем лучше. Он отключается и пугается того, о чем думает в последний момент перед этим. Что, вероятно, Намджуну следовало солгать точно так же, как и Тэхёну.