обмену и возврату не подлежит

Чимин вообще не нервничает, когда видит приближающегося Чонгука. А все потому, что уверен: разговор пройдет хорошо. У него не особо много догадок касательно того, что было в голове младшего год назад. Но то, что сейчас мозг ему на место вправили, сомневаться не приходилось. Тэхён, Хосок-хён. Что бы не происходило раньше, сейчас Чон старался все исправить. Поэтому они вдвоем сегодня в этом центре, как в старые добрые времена. И потому то ему так спокойно. - Привет, хён. Я рад, что ты все-таки мне написал. - Думал, ты откажешься, - Чимин облокачивается на один из автоматов и скучающим взглядом осматривает свои ногти. - Тэхён сказал, что у вас сегодня что-то вроде свидания. Была ли это провокация? Да. Скрывал ли рыжеволосый это? Нет, и не собирался. Он, вообще-то, рассчитывает на то, что Чонгук поймет. И младший именно это и делает, судя по его ухмылке. - Знаешь, у меня отлично получается делать два дела одновременно. - Хочешь пригласить меня на свидание с вами? – Пак вскидывает бровь и, чуть склонив голову на бок, глядит на брюнета. – Лестно, но я, пожалуй, пас. Мое сердце уже занято. - Как жаль. Не знаешь, что теряешь, хён. Чимин не может не заулыбаться. Да и, по правде, не хочет сдерживаться. Он полагал, что Чон будет вести себя как на первых порах их знакомства: мяться, смущаться и постоянно просить прощения. И это было бы логично, ведь вина его была очевидна для всех без исключения. Но то, что Чонгук общается с ним как обычно, как будто и не было года без ничего, подкупает даже больше. Младший все еще думает о нем как об одном из лучших друзей, он все еще общается с ним так, как того хочет он сам, а не что ждет от него Чимин. Наверное, поэтому Пак всегда к нему тянулся. Потому что брюнет был одним из немногих людей, которые не тешили чиминово самолюбие, а наоборот пытались его поддеть. Старший с ним никогда не расслаблялся, приходилось вечно быть начеку, чтобы не пропустить атаку. То, что в прошлую их встречу Чонгук признал его правоту, сбило с толку, но потом до рыжеволосого дошло: даже тогда он играл по собственным правилам и делал все так, как было бы выгодно ему самому. И это, черт возьми, отлично сработало. Чимин правда рад, что они сейчас здесь. - Так что? Баскетбол, как всегда? – брюнет кивает головой в сторону игрового аппарата. - Думаешь, за год мои навыки не улучшились? Тебе не удастся сделать меня так же легко, как раньше, - он разминает пальцы под ехидный смешок Чонгука. - Думаю, что ты за весь год ни разу сюда не приходил. Это будет быстрая победа. Впрочем, как обычно. Чимин хмыкает и бросает «посмотрим», сопровождая своей любимой улыбкой, в которую вкладывает и издевку, и самоуверенность, и вызов. Чон никогда не мог пойти против этого, его эго не позволяло. И они начинают. Чонгук решает, что говорить лучше как раз во время игры, и Пак ему, на самом деле, благодарен. Если бы он не был больше увлечен тем, чтобы уделать этого засранца, точно бы припечатал баскетбольным мячом ему по голове после всего услышанного. И за причину игнора, и за то, чем он сейчас жил. И за все будущие косяки. Так, для профилактики. - Тебе повезло, что Тэхён перестанет со мной общаться, если увидит у тебя фингал под глазом и поймет, что это – моя работа. - Думаешь, ты бы смог мне врезать? Ты, кажется, не услышал, что я профессионально дерусь. Чимин отрывается от своего раунда, пропуская драгоценные секунды, но не обращает на это внимания. Он стараясь как можно более доходчиво донести серьезность своих намерений с помощью уничтожающего взгляда и поднятого вверх подбородка. А еще едва заметной улыбки. - Знаешь, Чонгук-и, у вас с Тэхён-и действительно так много общего, - наигранно милым голосом говорит он и морщит носик. – Вы вдвоем совершаете одну и ту же ошибку: недооцениваете меня. И больше на него он не смотрит, заканчивая раунд в игре. Чимин побеждает с отрывом в три очка. Он оборачивается уже после, улыбаясь уголком рта и надеясь встретить удивление в чужих глазах, но сталкивается лишь с довольным взглядом. - Чему ты радуешься? Выиграл я. - Всегда знал, что ты прикидывался плохим игроком. Ох уж этот твой кинк на похвалу. Пак раздраженно фыркает и замахивается на него мячом. Чонгук со смехом прячется за стенку автомата, хотя понятно, что не боится. Из него такой хороший актер. Они играют еще в несколько игр, болтая обо всем, что происходило за этот год. Младший рассказывает о боях, как он там встретил Тэхёна, как тот взбесился. В шутку говорит, что все, кому он сообщает о своем занятии, угрожают его ударить, но еще никто не решается, и хохочет, когда слышит «только отбитый на голову человек решит связаться с тобой. Серьезно, ты себя видел? Ты что, воздушный шарик проглотил? Откуда столько мышц?» Чимин в свою очередь рассказывает о своем предстоящем выступлении, что, разумеется, он приглашает его, если они с Кимом будут в состоянии уделить время кому-то, кроме друг друга, на что в ответ получает «ну, я же сейчас разговариваю с тобой». Рыжеволосый просто пожимает плечами, делая вид, что не ждал услышать именно это. И вовсе нет у него кинка на похвалу. Разговор заходит о Юнджи, как она несколько месяцев подбрасывала записки, и Чимин замечает, как выражать мысли становится все тяжелее. А Чонгук решает, что самое время задать главный вопрос. - Так что насчет тебя? - Насчет меня? – старший непонимающе смотрит на парня, потягивая через трубочку свой милкшейк. Они решили прерваться и посидеть. Тем лучше, Чимин уже устал выигрывать. - Ты сказал, что твое сердце занято. Или это была одна из твоих шуточек? Пак замирает с соломинкой во рту и задерживает взгляд на какой-то абстрактной точке перед собой. И если до этого Чонгук мог думать, что тыкает наобум, сейчас явно убедился, что попал прямиком в цель. Рыжеволосый вздыхает. Он думает, что, наверное, мог бы попросить рассказать обо всем Тэхёна, потому что он правда не преувеличивает, ему серьезно тяжело смирится с мыслью, что первые реальные чувства в его жизни оказались направлены в пустоту. Но, с другой стороны, он хочет услышать слова поддержки от младшего. Потому что он скучал по тому, как искусно тот умел утешать. И Чимин выдает все, что творится у него в голове, когда думает о Мине. О том, как они с Юнги познакомились, как сделали это во второй раз, с чего все началось, как завертелось и чем закончилось. За все время его речи младший ни разу не прервал, просто глядел на старшего своими огромными понимающими глазами. И это то, что на протяжении всего монолога придавало Чимину сил. Он не ошибся, когда подумал, что сможет это сделать. Зато теперь Чонгук знает все. И он ни секунды не медлит, когда пересаживается на место рядом со старшим и, положив ему руку на затылок, притягивает к себе. Они могут сколько угодно спорить и пререкаться, кидаться друг в друга шуточными претензиями и обидами. Но когда один на самом деле будет нуждаться во втором, он окажется рядом. Чонгук рядом в самый необходимый момент. И Чимин разом прощает ему все. И его глупость год назад, и уход, и проблемы Тэхёна, которые до этого тоже приписывал ему. Он лишь обхватывает его за спину, пропуская свои руки под чужими, чтобы чувствовать еще больше контакта. Ему необходимо получить все, что младший ему передает. - Тэхёни-хён прав, - Чонгук перебирает пальцами волоски на затылке старшего, пока тот тычется носом ему в шею. – Ты заслуживаешь самого лучшего. И если это не Юнги-хён, то тем хуже для него. Я очень редко говорил тебе об этом, но ты такой хороший, хён. Такой... настоящий и искренний. Все, кто с тобой знакомы, готовы сделать, что угодно, лишь бы ты был счастлив. Ты лучший друг, который может быть. И замечательный человек. Я правда не знаю никого добрее тебя. Ты и мухи не обидишь, любому живому существу готов дарить только любовь и теплоту. И ты как никто другой заслуживаешь того, чтобы тебе подарили их в ответ. Раз Юнги-хён не смог понять, что он стал бы счастливчиком, если бы ты был в его жизни, то, значит, ими будем мы с Тэ-хёном. И Намджун-хён. И Сокджин-хён. Да даже Хоби-хён. Я уверен, что вы еще не раз встретитесь, он не упустит шанс болтать с кем-то о танцах часами напролет. Тем более, учитывая, какой ты талантливый и трудолюбивый. И… - О Боже, Чонгук-и. Пожалуйста, ты доведешь меня до слез, если не прекратишь сейчас же, - Чимин стонет и жмется еще ближе. – Спасибо тебе за все то, что ты сказал. Я это очень ценю, - он шмыгает носом, а затем щиплет младшего за лопатку. Он от неожиданности ойкает. – Но завязывай сопли распускать. Подавишься и опоздаешь на свидание. - Я больше никогда не скажу тебе ничего, кроме того, как жалею, что познакомился с тобой. - Слышать это после того, о чем ты говорил минуту назад, очень несерьезно. - Зато это правда. Чимин застывает и отталкивает его. - Хочешь мне сказать, что то, как ты меня нахваливал, это – ложь? – Чонгук равнодушно пожимает плечами и берет в руки свой молочный коктейль. - Говорю же, жалею о каждой минуте, проведенной вместе. Пак лупит его руке, едва ли не проливая напиток. Но Чон лишь хохочет, даже не уворачиваясь от ударов и не обращая внимания на все ругательства, которые слышит в свой адрес от старшего. Разумеется, он не врал. И конечно же, Чимин это знает.

***

Чонгук и правда отлично справлялся с двумя поставленными целями на день. Он помирился с Чимином, что, вообще-то, оказалось очень просто. Тем лучше, ведь теперь младший мог сделать то, ради чего и ждал пятницу: свидание с Тэхёном. И все оказывается немного не так, как он планировал. Чон сидит на диване в гостиной Кима, пока тот разговаривает с Сокджином по телефону у себя в комнате. Он нервничает. Ему куда спокойнее было встретиться наедине с Паком, с которым не общался год, чем с парнем, который ему нравился. И все как раз из-за последнего пункта. Вернее, не так. Все из-за того, о чем он думал сегодня ночью. Это Хосок натолкнул его на эту мысль, в очередной раз обозвав невинным. Что за прикол такой? Чонгук полночи не мог уснуть, прогоняя в голове все это. Потому что его задевали слова брата. И не из-за того, что он стеснялся, а потому, что он чувствовал себя, на самом деле, иначе. Очень легко было никому не показывать свои истинные намерения, когда ты смущаешься даже сказать о поцелуе взасос. Да и не приходилось ему об этом задумываться слишком надолго, потому что не с кем. А потом они целуются с Тэхёном, и все рушится. Стена, которую младший выстраивал внутри себя, чтобы отгородиться от всех этих навязчивых идей, разбивается на кирпичики, впуская в сознание Чонгука одну мысль: он хотел старшего. И вообще-то, уже довольно давно. Скрывать чувства просто, когда ты думаешь, что твоя симпатия односторонняя. Он уже достиг того периода в жизни, когда понимает, что и как ему нужно. И этой ночью он осознал это слишком ярко. Он хотел секса с Тэхёном прямо сейчас. По определенным причинам он хотел сделать это именно сегодня. Но проблема в том, что ему казалось это слишком быстрым, потому что, ало, они всего раз поцеловались? Потом был чмок в щеку? И вот сегодняшнее свидание. И Чону плохо от того, что старший может расценить это как нечто неприятное, неприемлемое. Что он торопится, и нужный момент еще не пришел. Потому то Чонгук сидит на диване, вытянувшись как по струнке, и сгорает внутри себя от того, что хочет очень сильно, но не может об этом сказать. Потому что последнее, что ему нужно, это разочаровать Тэхёна. Только не снова. - Прости, у хёна всегда просыпается излишняя забота, когда он вне дома. Лучше бы он так обо мне переживал, когда отчитывает перед другими и выставляет идиотом, - бурчит Ким и плюхается на место рядом с младшим. Чонгук делает глубокий вдох. Он не позволит своим грязным мыслям помешать свиданию пройти хорошо. Хотя, очевидно, что все обречено, когда он даже взглянуть на старшего не может, чтобы не почувствовать себя озабоченным маньяком. Ему не стоило видеться с братом накануне. – Итак, мы заказали пиццу. Ты решил, что будем смотреть? – он закидывает руку на спинку за головой Чона, и словно ненароком касается пальцами задней части его шеи. У младшего мурашки бегут, и он уверен, что Ким это замечает. - Мм, может, что-нибудь из Marvel? - Точно. Помню, тебе нравились супергеройские фильмы. - В принципе, они мне до сих пор нравятся, - он жмет плечами, все еще боясь поменять позу. Это Тэхён тоже подмечает. - Ты какой-то слишком скованный. Расслабься, Гук-и, - он мягко тянет его за плечи, заставляя откинуться на спинку. Даже от такого простого прикосновения у него словно разряд по телу проходит. Черт бы побрал этого Хосока и то, что он заставил его задуматься об этом перед их чертовым первым свиданием! – Ты в норме? Если ты передумал оставаться со мной наедине, то скажи, я пойму, все хорошо… - Нет, хён! Конечно нет, - Чонгук резко поворачивает голову в его сторону, что шея болезненно хрустит. – Просто я… ну, подумал кое о чем, и боюсь, что ты разозлишься, если узнаешь. - Что? – старший в удивлении вскидывает брови, и разворачивается всем телом к нему, забывая про поиски фильма. – Ты можешь рассказать мне все, что угодно, Гук-и, ты чего? Ты можешь доверять мне. Чон смотрит в его добрые и лучистые глаза. В них нет ни намека на то, что он собирается его осудить. Возможно, это лишь потому, что Тэхён ничего не слышал. Но Чонгук все равно ему верит. По правде, ему просто тяжело держать это в себе. Может, стоило поговорить с Чимин-хёном. Тогда, по крайней мере, он смог бы спокойно провести их первое свидание. Наверное. - Хён, я… мне так стыдно.., - лепечет он, опуская взгляд на чужие бедра. Это было зря, кажется, потому что теперь младший теряется еще больше. – Боже, черт.., - Чон прячет лицо в ладонях. Спустя секунду он чувствует мягкое прикосновение к своему напряженному плечу и ощущает, как Тэхён придвинулся к нему вплотную, касаясь коленом его ляжки. - Что происходит, Чонгук? Поговори со мной. Он качает головой больше себе самому, чем словам старшего. Чонгук правда думал, что продержится дольше. Но кто же знал, что ощущать Тэхёна так близко будет настолько невыносимо тяжело. Они даже особо не не трогали друг друга, а Чон то и дело думает только о том, что хочет... ну... большего. - Черт возьми, Чон Чонгук! Это снова тот самый тон. Не терпящий возражений. Младший обессиленно стонет и отнимает руки от лица. Ну что ж, была не была. Если его выгонят, то по крайней мере это произойдет быстро. - Я хочу заняться сексом с тобой, хён, - тараторит младший и жмурится. Сталкивается он только с оглушительной тишиной. Он даже не слышит чужого дыхания, и когда открывает глаза, обнаруживает, что Тэхён совершенно неподвижен. Даже его грудь не двигается, подтверждая, что он не дышит. – Прости меня, хён, пожалуйста. Я… я ужасен, понимаю. Мы с тобой буквально на первом свидании, и это… это так отвратительно. Я просто… просто эти мысли не хотят выходить у меня из головы. А все Хосоки-хён, он... ну, он опять назвал меня невинным, а я... ну... Черт. Пожалуйста, извини… - Как ты хочешь это сделать? Чонгук икает от неожиданности. Он сейчас серьезно что ли? - Что? - Ты вообще думал о том, как хочешь, чтобы это случилось? Или просто решил, что так нужно? Он звучит так серьезно. Чон даже обижается, что старший решил, что он легкомыслен в своих желаниях. - Я изучал вопрос, - он недовольно хмурится. - Насколько подробно? - Боже, Тэхён, что ты хочешь, чтобы я тебе сказал? Что хочу, чтобы ты меня трахнул? Так вот, говорю! Они вдвоем замирают. Ким от услышанного, а Чонгук от того, что действительно произнес это вслух. Ему хочется сквозь землю провалиться, это так унизительно. Он надеялся, что они по ходу дела, если это дело все же начнется, разберутся, что ему не придется буквально оповещать Тэхёна о своих намерениях. Нет, его не пугало то, что он хотел быть снизу. Его напрягало то, что они должны об этом говорить. чонгук правда хотел, чтобы все произошло как-то само. Возможно, так не бывает. Ему и правда стоило поговорить с Чимином перед тем, как начинать этот разговор. - Давай просто посмотрим фильм, - бубнит младший, подвигая ноутбук на журнальном столике ближе к себе, надеясь, что вечер еще можно спасти. Кого он обманывает. - Нет, стой. - Ты хочешь, чтобы я ушел? - Сдурел? Я хочу, чтобы мы прямо сейчас пошли ко мне в комнату. Чонгук так и застывает с пальцами на клавиатуре, не находя сил нажать на клавиши. - Ты сейчас… не шутишь? Если ты делаешь это только, чтобы не расстроить меня, то не надо, я переживу... - А почему должен? Ты этого хочешь, да, но и я тоже. Правда, не думал, что из нас двоих первым о сексе заговоришь именно ты, но, знаешь, приятно, когда говорят то, чего не ожидаешь. - Ты… хочешь? - Чонгук, ты мне нравишься. Разумеется, я хочу. - И тебе не кажется, что, ну, слишком быстро? - Ну, может быть, но мы все-таки давно знаем друг друга. Я не особо переживаю по этому поводу. Хотя, возможно, это побочный эффект общения с Чимином, я еще не понял, - он усмехается, и Чон ловит себя на том, что повторяет за ним. – Я не против подождать, если тебе хочется, потому что, ну, мне приятно проводить с тобой время и вне постели. Однако, если ты уверен, что готов сделать это сегодня… сейчас... то я согласен. Именно таким образом они оказываются в спальне Тэхёна. И Чонгуку… странно. Он уже был здесь, но тогда они даже спали полностью одетые. То, чем они будут заниматься сейчас, подразумевает, все-таки, полное отсутствие одежды. И от мысли, что он увидит Тэ обнаженным, сводит что-то внизу живота. - Ты точно уверен на все сто? Я спрошу столько раз, сколько потребуется, и, если ты вдруг передумаешь, скажи мне. Я остановлюсь. - Все в порядке. Это ведь действительно я начал этот разговор, - он качает головой. – Ты звучишь так… ну, как знаток. - У меня был Чимин. - Вы что… занимались этим с Чимин-хёном? - Боже, что?! Нет, фу, Гук-и. Мы не такие друзья. Просто он более искушен в этом вопросе. И часто рассказывал о себе. Я привык это обсуждать. Но сам я не.., - он запинается, но взгляд не отводит. Будто понимает, что сейчас им нужно максимум доверия. - У меня никого не было. - То, что я хочу... чтобы ты сделал это... так... это нормально? Тэхён на секунду задумывается, пытаясь понять, о чем конкретно он говорит, и Чонгук уже хочет пояснить, хоть и не представляет, как собирается это делать. Думать о том, как они будут заниматься сексом, совершенно не то же самое, что говорить об этом. - Ты про то, чтобы я был сверху? - Чон, краснея, кивает. - Думаю, да. Мы в любой момент сможем поменяться, если ты захочешь. - Пожалуй, не сегодня. - Как скажешь. Они замолкают, просто глядя друг другу в глаза. Это по-прежнему нелепо. Они еще даже не поцеловались ни разу с тех пор, как Чонгук пришел к старшему, а теперь сидят в его комнате и обсуждают, как собираются потрахаться. Что за идиотизм? И почему вопреки всему, младшему это не кажется ненормальным? Еще больший идиотизм. - Нам надо... наверное, нужно раздеться, - Тэхён возвращает Чонгука в реальность. Он кивает, и они в абсолютной тишине медленно избавляются от одежды. Никто из них не возбужден, и когда в итоге они вдвоем ложатся на кровать, абсолютно голые, выглядит все до жути странно. Зачем он все это затеял, боже. Нужно было просто подождать момента, а теперь он заставляет Тэхёна заниматься тем, что он не планировал делать в ближайшее время. - Хён, это… наверное, я поторопился. Мне не стоило… Мы даже... даже ничего не возникло между нами... кажется, момент не тот, я думаю... - Эй, тише, - Ким перекатывается и ложится сверху на парня, прерывая его бормотания и заглядывая в глаза, словно пытаясь передать уверенность телепатически. Как ни странно, у него получается. – Да, возможно, было бы куда проще, если бы, как говорит Чимин, проскочила искра. Но знаешь, я думаю, первый раз должен быть таким. И что бы ты не чувствовал сейчас, это все равно всего лишь секс. В нем нет ничего особенного. И так же нет ничего такого в том, что ты захотел сделать это сейчас. Что бы сегодня не произошло в этой спальне, это не изменит того, что я о тебе думаю. Не изменит моих чувств к тебе. Чонгук не сдерживается и тянется за поцелуем. Тэхён с радостью ему отвечает. Теперь он больше похож на настоящий. Как сказал брат, целуются они с языком. И Чон не знает, что делать. Кроме как быстро пустить старшего в свой рот, у него больше нет идей. Он полагается на Кима, который быстро берет инициативу в свои руки. Он давит на чужой язык, отталкивает его, беря контроль и принимаясь исследовать неизведанную до этого момента территорию. Он пересчитывает каждую ребристость верхнего неба, сцеловывает каждый выдох младшего, прикусывает кончик чонгуковского языка, когда тот пытается тоже сделать хоть что-то. Кажется, Тэхён еще не совсем насладился своим занятием. Потому все, что младший делает, это лишь мнет мягкие губы старшего, запуская руки в его волосы. Пальцы запутываются в кудрях, и когда парни сплетают языки, он тянет за пряди слишком сильно, что Ким недовольно шипит. Чонгук мычит извинения, ощущая, как чужие ладони скользят по его подкаченному животу, бокам, бедрам и в итоге перемещаются за спину. Он слегка его приподнимает, хоть и не без труда, чтобы провести руками по мышцам спины до плеч и остановиться на них. Чон чувствует в себе силы, поэтому они перекатываются на узкой кровати. Тэхён, наконец, может вцепиться пальцами в его бицепсы, а Чонгук сделать то, что так давно хотел: расцеловать каждый сантиметр этого прекрасного лица. Он не без сожаления отстраняется от желанных губ, но только лишь для того, чтобы начать оставлять невесомые поцелуи на щеках, носу, подбородке, лбу, веках. Везде, где он считает Тэхёна самым красивым. С особым трепетом он целует его родинку на носу, затем снова коротко мажет по губам. Далее он ведет дорожку своими губами вдоль длинной шеи, проводит языком по выступившей венке, вылизывает ложбинку между ключиц. И тогда то чувствует, как член Кима дергается. Что ж, приятно знать, что он делает что-то правильно. Может, Тэхён и прав, и это просто секс. И все, что он делает сейчас, это только из-за гормонов. Но даже так ему хочется связать себе со старшим всеми возможными способами. Будь то эмоциональная близость или физическая. Ему нужно все. И Чонгук с особым упоением выцеловывает ребра старшего, лижет его соски, цепляет зубами и несильно тянет на себя. Тэхён дарит ему первый стон, продолжая водить широкими ладонями по его плечам и мять мышцы. Чон уделяет каждому соску достаточно внимания, прежде чем продолжить спускать ниже. Он целует мягкий животик, то, что всегда особенно сильно любил в теле Кима. Ему нравится, что тот не пытался истязать себя ненужными тренировками, ведь и без того выглядел как произведение искусства. Он ныряет языком в пупок, чувствует, как Тэхён дергается и начинает ерзать. Дальше касается губами каждой тазовой косточки и уже думает, что готов спуститься ниже, как старший дергает его за плечи. - Не сегодня, Гук-и. Я не… не справлюсь. А я очень хочу дать тебе то, что хочешь ты сам. Они снова смотрят друг друга в глаза, общаясь без слов. И Чонгук кивает, подтягивается обратно к лицу старшего, прижимаясь к его губам. Сегодня он сполна насладится поцелуями со старшим. Тэхён толкает его, опять оказываясь сверху. Кажется, момент настал. Ким трется пахом о его, возбуждая тем самым не только себя, но и Чона. Он даже не заметил, как его собственный член встал, так сильно он был увлечен, чтобы в первую очередь доставить удовольствие Тэхёну. И Чону приятно от того факта, что смог добиться этого простыми поцелуями. - Я спрошу еще раз, - шепчет Ким в чужие губы, а затем отстраняется и тянется к тумбочке у кровати. Оттуда он достает бутылочку смазки и выуживает презерватив из коробки. Что ж, ну, он не врал, когда сказал, что тоже хотел. - Мой ответ не изменится, - Чонгук не врет. Все сомнения остались в гостиной, а может и вообще за пределами этой квартиры. Здесь он чувствует себя полностью на своем месте. Он затуманенным взглядом следит за тем, как Тэ выдавливает жидкость на пальцы и растирает ее между ними. - Будет неприятно. - Я знаю. Я… вроде как… - Ты игрался с собой, Гук-и? – усмехается Тэхён, приставляя палец к проходу и подмечая, как легко он скользит внутрь. Чонгук все же краснеет. Смущаться он вряд ли когда-то разучится, особенно от подобных разговоров. – Ты, оказывается, не так непорочен, как о тебе все говорят, да? - Ненавижу, когда… когда так говорят, - бормочет младший, сминая в руках простынь. Он пытается концентрироваться только на тех ощущениях, что получает от длинного пальца Тэхёна в нем, а не на его словах. Тот, к слову, добавляет второй, когда не чувствует никакого давления. И это тоже оказывается простым. Чонгуку очень неловко, особенно, когда он слышит шумный выдох старшего. - Черт, Гук-и. Хотел бы я поглядеть, как ты сам себя растягиваешь. Думаю, это такое красивое зрелище, - он целует его в кончик носа, пока двигает уже двумя пальцами и раздвигая их в стороны, надавливая на податливые стенки. Чон закусывает губу и закрывает глаза. – Ты бы думал о хёне, пока делал это? - Я думаю… о хёне постоянно, - выдыхает Чонгук, когда Тэхён что-то в нем задевает. Вот это уже было действительно хорошо. Сам он этого не испытывал, когда занимался всем самостоятельно. Незаметно Ким добавляет третий палец, и теперь дискомфорт более ощутим. Жжется, и хочется поскорее избавиться от постороннего предмета, но у старшего и правда длинные пальцы. Он уже второй раз давит на то самое место, из-за чего Чонгук мелко дрожит. - Даже в такие моменты думал? – младший кивает, не осознавая, что тот спрашивает. Ему просто так хорошо. С каждым новым движением Тэхён проезжается по простате все больше и сильнее, Чонгуку кажется, что он готов спустить прямо сейчас, даже без чужого члена в своей заднице. – Такой испорченный, Гук-и. - Ты просто… хён, просто о тебе сложно не думать. Он даже слегка расстраивается, когда Тэхён вынимает пальцы. Чон чувствует пустоту. Глядит на то, как старший разрывает обертку презерватива и раскатывает его по стояку. И хоть в Чонгуке достаточно смазки, он все равно щедро выливает и на свой член. Ким всегда будет в первую очередь думать о том, чтобы младшему было комфортно. Он коленом раздвигает ему ноги, пристраиваясь между ними. - Теперь ты будешь думать о том, как я буду заполнять тебя, да, Гук-и? – шепчет Тэхён, наклоняясь к его лицу и целует под нижней губой. Именно там, где у него родинка. Кажется, у них обоих фетиш на это. – Я сделаю все, чтобы ты как можно дольше об этом помнил. И не только потому, что у тебя зад болеть будет. Чонгук растворяется в чужом нежном смехе и даже не успевает заметить, как старший медленно толкается в него. Все же пальцы не сравнятся с теми ощущениями, которые возникают, когда тебе засовывают член в задницу. Это действительно неприятно. И первое время больно, несмотря на растяжку. И Чон жмурится, не желая врать. Тэхён ненавидит вранье. Он останавливается, когда видит его выражение лица, быстро целует, массирует плечи, грудь и пресс, пока Чонгук не кивает. Нужно продолжать. И Ким делает первый толчок. Очень медленный, он не хочет ему навредить. Чон тоже этого не хочет, поэтому старается расслабиться, чтобы не сдавливать член слишком сильно. Это сложно, но он должен попытаться. Ради Тэхёна. Первые несколько раз ему все еще не понятно, что в этом должно доставлять удовольствие. Он даже хочет сказать, чтобы хён просто вернул обратно свои пальцы, как внезапно Тэхён находит нужный угол. Чонгук громко стонет, пугаясь собственного голоса и краснея до кончиков ушей. Вот и оно. - Тэхён-и-и… - Кажется, я понял тебя, Гук-и, - хихикает старший и делает движение под тем же самым углом, проезжаясь по простате еще сильнее. Это невероятно. Боже, неужели это не могло сразу быть так хорошо? Тэхён не может больше держать свой вес на вытянутых руках, поэтому он ложится на локти, радуясь новой возможности оставить очередной поцелуй на лице младшего. Чонгуку кажется, что он горит с каждым новым толчком, с каждым движением губами. Он перемещает ладони на чужую спину, вдавливая Кима максимально в себя и подаваясь ему навстречу для большего контакта. В этот же момент Тэхён особенно медленно двигается, задерживается на простате, и они стонут одновременно. Чонгук ловит его губы, завершая этот звук поцелуем и буквально сглатывая его, как воздух. - Я очень… очень близко… мне так хорошо, хё-о-он, - хнычет младший, перебирая его кудри одной рукой. Как бы стыдно ему не было, он действительно готов. Учитывая, что это чувство зародилось в нем ему на моменте, когда Тэхён так уверенно и профессионально растягивал его своими пальцами, он даже поражается, как продержался так долго. - Давай, Гук-и. Сделай это для хёна. Покажи, насколько тебе хорошо, - он припадает к его шее, вероятно, действительно устав балансировать на руках, и давая себе возможность расслабиться. А Чонгук теряет возможность дышать и давится очередным стоном. Он чувствует пульсацию в члене, к которому так никто и не притронулся, но, кажется, это и не требуется. Потому что буквально сразу после очередного толчка, когда Тэ продолжает раз за разом задевать то самое чувствительное место, он выгибает спину дугой, обхватывая старшего за шею, и кончает. Чувства лучше, чем после его первой победы в бое. Лучше, чем после его примирения с братом. Чонгук не уверен, что когда-либо испытывал нечто похожее. Даже, когда сам себя удовлетворял. Ему просто хочется растворится в горячем теле над ним. Тэхён начинает двигаться быстрее и резче, не желая отставать от него. Он сделал все, чтобы Чону было хорошо, так что теперь его черед доставлять удовольствие. Младший сжимается вокруг него, даря больше давления, и вскоре тот тоже тонет в наступившем оргазме. Он жмется лбом в плечо Чонгуку, который трет его спину и шею. Секс не может ничего не значить для младшего теперь хотя бы уже потому, что его первый раз произошел с Тэхёном. И он действительно еще долго будет о нем думать. Возможно, оба и правда кончили слишком быстро, но если учесть то, что это для обоих первый раз, Чонгук считает, что держались они очень даже неплохо. Надо будет узнать, понравилось ли Тэ все так же, как и ему. Потому что да, несмотря на неприятные ощущения в самом начале, финал был ошеломляющим. Это в который раз подтвердило мысли Чона о том, что он хочет быть со старшим в любом виде. А еще он понимает, что даже если бы всего этого сегодня не произошло, он бы не стал ощущать себя менее влюбленным. Это должно было случиться хотя бы для того, чтобы младший осознал всю глубину своих чувств. Кажется, теперь он понимает, почему на самом деле так спешил с сексом. Может, Тэхён тоже? Хотя стоп, он же и так сказал об этом перед тем, как они занялись делом. Чонгук мечтательно улыбается. Из прихожей доносится звонок. - Кажется, пиццу привезли, - шепчет Ким, все еще не находя в себе силы поднять голову и выйти из Чона. Интересно, сколько они так вот пролежали? Чонгук хохочет и не останавливается даже тогда, когда получает удар по руке. Он не может прекратить и в момент, когда видит недовольный взгляд старшего, быстро снимающего презерватив, закидывающего его в мусорное ведро у стола и натягивающего первую попавшуюся под руку одежду. Кажется, он напяливает одежду Чона, когда вылетает и комнаты и несется открывать. Чонгук вспоминает, что живот у того, вообще-то, был в его сперме, и ему придется постирать чужую футболку. Ну и ладно. Зато пиццу поедят.