обмену и возврату не подлежит

Было очень странно сидеть в своей квартире наедине с Хосоком. Не то, чтобы Юнги чувствовал неловкость. Скорее возвращался мыслями к моменту, когда они оба считали, что переспать друг с другом будет хорошей идеей. Это было так давно, и оба одновременно поняли, что ошиблись. После этого вдвоем они почти никогда не оставались. Не потому, что стеснялись, а потому, что все-таки именно Намджун был связующим звеном в их отношениях. И сейчас, когда они вдвоем сидят на диване в квартире старшего и смотрят «Друзей», Юнги просто чувствует себя непривычно. Не скованно, скорее как-то по-новому. Вероятно, то, что по телеку любимый сериал Кима тоже играет свою роль. - Завидую Намджуну, он опять ест бомбическую еду своего парня, пока ты заставляешь меня давиться сухими корками от вчерашней пиццы. - Ну извини, что не веду тебя в пятизвездочный ресторан, - бурчит Мин, делая глоток колы. – Да и я думаю, стриптизеры зарабатывают достаточно, так что это ты мог бы меня куда-нибудь сводить. - Что, Чимин уже не удовлетворяет? – он громко смеется, прекрасно понимая, что никогда не услышит положительный ответ на это. Юнги думает, что все доходчиво объяснил ему тогда в клубе. Ну, насколько понятно может звучать пьяный человек. - Поверь, ты не хочешь слышать то, насколько он меня удовлетворяет. Мин дергается от внезапного звонка телефона. И когда смотрит на имя контакта, испытывает даже больше радости, чем следовало бы. Не только от предстоящего разговора, но и от того, что ему не придется продолжать эту тему с Хосоком. Юнги пока что готов говорить о Чимине с ним самим, даже несмотря на то, что уже все обо всем знают. Либо дело в принципе в том, что он больше предпочитает молчать. Опять же, только, если это не Пак. - Хэй, привет. Не поверишь, как раз о тебе говорили. Хосок прыскает со смеху и затыкает рот пиццей. Юнги несильно пинает его. - Что? С кем? – Мин слышит шум машин на заднем плане. Вероятно, Чимин только что вышел из студии. - Хосок у меня. - Надеюсь, вы обсуждали то, какой я приятный человек. Иначе мы расстаемся, - Пак хихикает. Мин считает, что это ненормально, быть настолько зависимым от какого-то звука. - Разве о тебе можно сказать что-то другое, - он не обращает внимания на то, как Чон почти выплевывает еду изо рта, так сильно он хочет заржать. Зачем он его только пригласил. – Ты только закончил репетицию? - Да. Так устал, хён. Но до выступления осталась неделя, я чувствую, что должен выложиться по полной. - Я уверен, что именно это ты и делаешь. - Мм, спасибо. Я вообще звонил, потому что хотел предложить тебе увидеться, - его голос начинает звучать тише. – Но раз ты не один… - Не выдумывай, ты можешь прийти, - он фыркает и смотрит на Хосока, который кивком подтверждает его слова, все еще пережевывая остатки пиццы. – Да, Хо только за, - как будто если б тот был против, Юнги не сделал бы по-своему. - Мы смотрим «Друзей» и обсуждаем то, какой Намджун счастливый засранец, потому что единственный из нас адекватно питается. А все потому, что его парень чертов шеф-повар. - Эй, я, между прочим, тоже неплохо готовлю! – даже через разговор по телефону Юнги чувствует, как младший обиженно дует губы. Ну что за прелесть. С ним старший забывает даже, что не один в квартире. - Я не сомневаюсь, Чимин-и. Но я счастливый засранец по многим другим пунктам. - Боже, хён, ты что, все время скрывал от нас, каким можешь быть милашкой? – Хосок ежится и, смеясь, отодвигается на противоположный край дивана, чтобы избежать очередного пинка. - Заткнись и не мешай. Я разговариваю со своим парнем. Иначе пойдешь сейчас штурмовать квартиру Сокджин-хёна и орать под окнами, чтобы они скинули тебе что-нибудь пожрать, - Юнги снова обращает все свое внимание на Чимина и слышит его тихий смех. – Так что, ты скоро? Тебе вызвать такси? - Нет, хён, я уже в автобусе. Буду минут через двадцать. Оставите мне немного еды? Я не ел ничего с утра. - Сколько раз я говорил тебе, чтобы ты нормально питался, - недовольно бормочет он и смотрит на своего друга и на остатки пиццы. – Но да, у меня есть рамен, - он игнорирует обиженный возглас «что ж ты молчал!» от Хосока, который тянется к коробке. – И Хорс любезно отказался от своих двух кусков пиццы, вот прям только что. Сказал, что не против поделиться ими с тобой, - Юнги посылает уничтожающий взгляд младшему, и тот отдергивает руку, бубня какие-то проклятия. - О-о, Хоби-хён такой хороший! Скажи ему спасибо. Хотя нет, я сам скажу, как приеду! - Ну разумеется, - бесцветно говорит Мин, не обращая внимания на милое обращение. С каких это пор он Хоби-хён? – До встречи, Чимин-и, - он вешает трубку под мягкое «пока, хён» и зло смотрит на друга. - Что я сделал? Не трону я твою пиццу, клянусь. Юнги вытягивается на диване лишь для того, чтобы снова его пнуть. - Я скучал, - воркует Чимин после того, как разувается и снимает верхнюю одежду. Он тянет Мина к себе за подол его растянутой футболки и мягко чмокает в губы, довольно мыча. – Как у тебя дела? Как неделя прошла? Мы даже почти не переписывались, репетиции отстой, – почему он всегда думает о других в первую очередь? Юнги готов поклясться, что младший поскорее хочет развалиться на диване и поесть, но он стоит в прихожей, обнимает его, интересуется им, прекрасно зная, как Мину нравится его внимание. Он нереальный. Блондину очень хочется соответствовать ему. Наверное, он поэтому чувствует себя рядом с ним словно другим человеком. В разы лучше. - Теперь, когда мы увиделись и я, наконец, смогу тебя накормить, все хорошо, - он и не знал, что умеет быть таким. – Иди пока в комнату, я заварю рамен. - Хорошо, - улыбаясь говорит Пак, оставляя на губах еще один невесомый поцелуй и напоследок сжимая его бедра. До ушей Юнги доносится громкое и очень радостное «привет, Хосоки-хён!», и ему требуется очень много усилий, чтобы пойти на кухню, а не отпинать друга. Какого хрена? Что еще за милые обращения? Мин что, не знает чего-то? Насколько близко они общаются? Юнги не растерял весь здравый смысл и понимает, что ему не следует ревновать, потому что Чимин, все-таки, его парень, и он признался, что влюблен в него. Для него это не пустой звук. Но ничего не может поделать с вспыхивающим внутри негодованием, потому что его самого младший называет либо хёном, либо Юнги. Нечестно. Спустя пять минут и десятки пререканий с самим собой о том, что он должен успокоиться, ведь это Чимин, он всегда со всеми мил, он просто думает, что Юнги не нравятся милые прозвища (вообще-то, так и есть, что за херня с ним творится?), старший возвращается в комнату с банкой рамена. Пак благодарно улыбается, и Мин занимает свое место на диване. Младший оказывается между ним и Хосоком. Ну конечно, блять. Юнги не сдерживает себя и закидывает руку на спинку, кладя ладонь на плечо рыжеволосого. Тот принимается за еду, и блондин действительно рад видеть, как он ест. - Чимин-и показал мне одну из своих хореографий, - дыши, Юнги, просто, блять, дыши. Хосок, конечно же, ничего не замечает. – Он потрясающе двигается. Ты видел, хён? – Чимин смущенно толкает его в бок и хихикает, поедая свою лапшу, при этом прижимаясь ближе к Мину. - Естественно, - с пустым лицом глядя на друга, отвечает он. – Он что, танцевал перед тобой? - Не, это было бы максимально странно, думаю. Он показал запись. - Ты видел, как я танцую? – тихо спрашивает Чимин, блестящими глазами глядя на него. У него на щеках легкий румянец, и Юнги не знает, из-за горячей лапши он или все-таки тот смущен. – Если ты про клуб, то это не в счет, я там не то, чтобы демонстрировал свои навыки. - Да, ты думал скорее о том, чтобы кто-то залез тебе поскорее в трусы, - бубнит он и видит недовольный взгляд. Старший вздыхает. – Нет, я не про клуб. Я видел тебя в студии. Еще в нашу первую встречу. Недолго, конечно, но мне хватило, чтобы понять, насколько ты хорош, - он треплет его по волосам, получая смущенное «хё-он» и не придавая значения тому, что это снова не что-то милое. Может, оно и к лучшему. Хосок бы потом не дал ему спокойно жить. – Вернемся к сериалу. - Мм, знаешь, я тут подумал, - спустя пару минут от начала серии Чон устремляет свой взгляд на Чимина. Младший, который уже прикончил рамен, удивленно смотрит на него. Юнги замирает, но продолжает пялится в телевизор. – Ты действительно круто танцуешь. У тебя, в отличии от меня, движения такие плавные и ровные. Знаешь, это очень подходит для моей работы, - Мин вспыхивает, представляя, что за вопрос он услышит в конце. – Я бы хотел тебя пригласить к нам в клуб. - Ты, блять, издеваешься что ли?! – не контролируя громкость своего голоса, бросает Юнги, наклоняясь вперед, чтобы видеть Хосока через Чимина. - А что, я не… - Насрать мне, что ты не. Хрена с два он будет работать в твоем клоповнике. Чон удивленно хлопает глазами и пару раз открывает и закрывает рот. Он определенно не ожидал такой реакции. А до младшего, кажется, начинает доходить причина злости Юнги. Он очень сильно сдерживает себя, чтобы не нагрубить старшему за то, что он решает за него. - Я правильно понимаю, что твой клуб – это… ну, стриптиз-клуб? – Хосок кивает. Чимин жмет плечами. – Я пару раз танцевал стриптиз. В принципе, ничего особенного. - Завали свой рот, - яростно шепчет Мин, сверкая глазами в его сторону. Пак медленно переводит взгляд на него. Это не к добру, Юнги бы прекратить. Но его уже несет. Он ничего не может поделать, Чимин влияет на все аспекты его характера. На вспыльчивость, на желание говорить комплименты и заботиться. Все это обычно связано как раз с ним. Но сейчас есть только злость. – Этот разговор закрыт. Ты не будешь тереться задницей о члены озабоченных пердунов, которые дрочат на красивых мальчиков. - Хён, я, вообще-то, взрослый человек, и могу сам… - Стриптиз – это не только, как ты выражаешься, тереться задницей о члены, - Хосок недовольно складывает руки на груди, прерывая нерасторопную речь Чимина. Серьезно? Это он то тут недоволен? Пак готов сожрать старшего глазами прямо сейчас, а Юнги смог бы заварить рамен с помощью пара, который, кажется, вот-вот повалит у него из ушей. – И ты это видел, когда был в клубе последний раз. Видит бог, Юнги не хотел убивать своего друга, но, кажется, так решил кто-то свыше. Чимин, вскинув бровь, заинтересованно смотрит на него, цепляясь за услышанное. Помянем Мин Юнги. - Ты был в стриптиз-клубе? – Мин молчит, стиснув челюсти и отвернувшись, делая вид, что увлечен сериалом. Он даже не слышит, что говорят главные герои, потому что прислушивается к реакции младшего. Тот хмыкает, и Юнги знает, что это значит. Он злится. Нет, не так. Он в ярости. – И как, тебе понравилось? Много успел рассмотреть? – старший продолжает его игнорировать, но неосознанно напрягается всем телом, когда Чимин слегка разворачивается в его сторону. Черт знает, что он может выкинуть. – Давно ты там был? И как вообще часто ходишь по таким заведениям? – Юнги, черт возьми, ужасно ненавидит Хосока. Лучше бы тот подавился пиццей полчаса назад. – Ответь мне, - с нажимом, различимым только старшим, потому что он, блять, отлично его знает, заключает младший, и блондин краем глаза замечает его бесстрастное лицо. Лучше б на нем были эмоции, ей богу. - Да не, он разок всего пришел. Встретил меня, и мы тут же уехали в бар. Вы тогда как раз в ссоре были, - Хосок пытается исправить ситуацию, чувствуя повисшее между ними напряжение. Чимин даже не смотрит на него, прожигая вместо этого дыру в щеке старшего. – Хён не любитель таких мест. - Правда? – Пак не выглядит убежденным, и то, что он никак не может добиться от Юнги ответного взгляда, только ухудшает ситуацию. А ему, блин, страшно посмотреть на младшего. – Так ты не хочешь, чтобы я там работал, потому что не любишь стриптиз? - Я не хочу, чтобы ты там работал, потому что ты, блять, мой парень, и я скорее сдохну, чем дам тебе полуголым танцевать перед кучей левых мужиков, - шипит старший и, наконец, перестает делать вид, что смотрит сериал. Он глядит на Чимина, который изучает его внимательным взглядом. Его глаза полузакрыты, как он обычно делает, чтобы показать свое превосходство над кем-то. И в данный момент это не то, что Юнги бы хотел видеть. - Погоди-ка. Ты что… ревнуешь? – губы Пака дергаются из-за усилий сдержать улыбку, и в итоге он проваливается. У него снова обычный взгляд, но теперь он над ним смеется. Потрясающе. – Серьезно, хён? - Закрыли, нахуй, тему. - Но стриптизером я работать могу? - Нет. Чимин прыскает со смеху и смотрит на Хосока. - Прости, хён. Вынужден отказаться, у меня очень ревнивый парень. Пак говорит очень размеренно и мягко, чуть хохотнув в конце. И старший понимает, что это сраная уловка. Он слишком хорошо узнал Чимина за этот месяц. И Мин будет кретином, если решит, что он согласился с ним только потому, что блондин настоял. Как бы не так. Это ему еще аукнется, вряд ли Чимин так просто оставит без внимания факт того, что старший ему указывал. Ну и всплывшую информацию о его походе в стрип-клуб тоже. Юнги все равно пропускает его слова мимо ушей, считая, что сказал достаточно. Он не видит, как Чон подмигивает Чимину. Тем лучше для него. Мин и без того на взводе из-за Хосока и его непонятных отношений с Паком. Они досматривают остаток серии в тишине, потому что Чимин, наконец, ест пиццу, а шатен, кажется, осознает вину за свое предложение. Блондин оттаивает, когда чувствует прикосновение коротких пальчиков на своем бедре. Младший сидит, притянув колени к груди, и гладит чужую ногу. Из-за его позы Чон не увидит то, чем они занимаются, хотя Юнги, вообще-то, плевать. Они у него дома, и он чертовски сильно скучал по своего парню. Поэтому он, не отводя взгляд от экрана, берет его руку в свою, и переплетает их пальцы. Пак чуть поворачивает голову, зная, что старший это увидит, и дарит нежную улыбку, которую всегда адресовал только ему одному. Да, он ревнует. И это нормально, кажется. А еще Юнги больше не хочется молчать о своих чувствах. Он хочет, чтобы все знали, что Чимин принадлежит ему. Он слегка пугается этой мысли, ведь это действительно нечто новое, но не отмахивается, как обычно. Ему и правда стоит об этом подумать. А еще он хочет, чтобы младший тоже называл его... как-то мило. Блять, что с ним стало. Когда серия заканчивается, Хосок уходит в туалет, а Юнги тянется к мобильному. - Юнги-и? – тянет Чимин, становясь на диване на колени, и как котенок льнет к старшему. Дает понять, что отошел от недавней ситуации, и Юнги даже пытается ему поверить. Он мычит в ответ, подтверждая, что слушает, но не отрывает взгляд от телефона. – Хочешь, я станцую для тебя? Может, так ты поменяешь свое мнение. - Зачем? Я приду к тебе на выступление, там и посмотрю. Не сбивай настрой. И вряд ли я перестану думать, что ты хороший танцор, - он продолжает листать новостную ленту и слышит тихий смешок очень близко с ухом. Пак что, заигрывает с ним? Сейчас? Типа, да, они у него дома, но все-таки Хосок вот-вот придет и... - Не-ет, Юнги-и, - он специально растягивает слова, звуча как самый обиженный ребенок в мире, и надувает губы сквозь улыбку. – Не тот танец, - он облизывает кончиком языка чужую ушную раковину, и Мин чуть мобильный из рук не роняет, так неожиданно это происходит. Младший продолжает вытворять какие-то невообразимо неприличные вещи своим языком с его ухом, пока блондин пытается понять смысл сказанных им слов. Какой танец? – Ну не тупи, Юнги-и. Ты же у меня умный мальчик, правда? - словно прочитав его мысли, мурлычет Пак, чуть наваливаясь всем телом на него. Он перекидывает одну руку через его плечи, все еще вылизывая ухо, и пальчиками начинает играться с воротником его футболки, оттягивая вниз для обзора на ключицы. Его кольца касаются голой кожи, и от этого Юнги ощущает приятную прохладу. А еще до него, наконец, доходит, о чем тот говорил. И он вспыхивает где-то глубоко внутри. Хотя, возможно, снаружи тоже. - Хосок сейчас вернется, - хрипит он, потому что как-то резко перестало хватать воздуха для нормальной речи. - Угу, - вибрация от этого проходит по всему телу старшего. А потом Чимин прекращает делать это… что бы он там не делал, и отсаживается. Юнги чувствует себя так, будто между ними не полметра на диване, а несколько километров. Он зависим. Блондин всей душой ненавидит то, что Пак с ним делает. Потому что он готов поддаваться каждый раз. - Итак, как насчет еще одной серии? – Хосок заходит как раз в тот момент, когда младший отстранился от Мина. Он даже не успевает присесть, как Юнги соскакивает с дивана, удивляя обоих парней. Только Чимин при этом еле сдерживает смешок. - Я тут вспомнил… мне завтра в универ надо к первой паре… там какой-то тест… важный… пропустить никак… нельзя пропускать.., - блять, он звучит, как девственник, которому впервые грудь показали. – Короче, ну… надо лечь пораньше, поэтому, давай в другой раз, Хо… Я собираюсь спать вот прям сейчас… вот в эту же секунду. Чимин опускает голову, делая вид, что роется в телефоне, но на самом деле Юнги отлично слышит, как он прыскает со смеху. Мало того, что он сам довел старшего до этого состояния, так еще и угорает? Мелкий говнюк. Благо, Хосок, кажется, верит. Ну, либо не хочет показывать, что все понял. Из Мина действительно ужасно хреновый лжец. Особенно, когда, судя по всему, Чимину удалось возбудить его парой слов и влажным шепотом на ухо. Просто пиздец. Они всего неделю не трахались, это ненормально. - Да, без проблем, - Чон забирает свою сумку с пола. – Чимин, ты идешь? - Мм, - надо отдать должное ему, держится младший намного лучше Юнги. Хотя блин, естественно. Это он все и затеял. – Хён предложил мне сегодня остаться у него, - он мягко улыбается, даже не глядя на Мина и никак не выдавая в своих действиях истинные намерения. Но Хосок будет полным идиотом, если не догадается, что к чему. Вряд ли он настолько глуп. - Понял. Тогда до встречи, Чимин-а. - Пока, хён! – он машет рукой и оглядывается на Юнги. - Я провожу тебя, - старший чувствует, что ему нужна минутка, чтобы собраться. Вообще лучше бы десять, но вряд ли он сможет столько терпеть. Он и правда хочет увидеть стриптиз Чимина. Черт, ему даже противно с себя, что он хочет этого очень сильно. Где же все его убеждения? Ну, с другой стороны, он ведь будет танцевать только перед ним. Вместо того, чтобы заняться желаемым, Юнги плетется за другом к выходу. Прощается с ним, запирает дверь, делает вид, что ему показался недвусмысленный взгляд Хосока, которым он его напоследок одарил. А потом просто прижимается спиной к дереву и дышит. Глубоко и медленно, так, чтобы сердце перестало так бешено стучать. Ситуация такая: Чимин прямо сейчас собирается танцевать для него стриптиз. А он собирается на это смотреть. Как он себя чувствует? Никак. В голове словно вертится бегунок загрузки, но система зависла. Вот и Юнги подвисает. - Юнги-и-я, ну ты где-е? – младший снова намеренно растягивает слова. Мин так слаб к этому. Да боже ты мой, он слаб ко всему, что делает Пак. Он так искусно давит на самые нужные нервные окончания, словно ему карту вручили, где подписано каким образом лучше свести блондина с ума. И такими темпами Чимин очень скоро добьется желаемого. Напоследок сделав глубокий вдох и пару раз сжав и разжав кулаки, Юнги заходит обратно в комнату. Он не обнаруживает Пака на диване, тот стоит у колонки и подключает к ней свой телефон. Черт, они правда собираются это делать… Блять, шутки кончились. - Итак, - он садится на диван и боится даже пошевелится. Его поза сейчас похожа на то, как обычно сидят ученики младшей школы за партой, когда учитель угрожает отхлестать их указкой, если сгорбятся. Так ведь еще делают, да? Дерьмо, о чем он думает вообще? Чимин через плечо бросает на него быстрый взгляд, умильно сощурив глаза, и возвращается к поискам песни в телефоне. Юнги понимает, что тот улыбается. - Ты такой милый, хён, - он хихикает. Мин готов задохнуться. Этот звук всегда вызывает в нем слишком много всего, он не был готов слышать его в данную секунду. Тот по-любому знает и делает это специально. Потому то он трет лоб и даже не замечает, как младший откладывает телефон и подходит ближе к нему. Затем он чувствует хватку этих коротких пальчиков на своем запястье, которые тянут его руку в сторону от лица. Кажется, эта улыбка уже впечаталась в губы Чимина и никогда не сойдет. Другой рукой он мягко проводит по его подбородку, заставляя посмотреть в свои глаза. – Хочешь увидеть, что твой Чимин-и приготовил для тебя? – это так сладко. Юнги всю свою жизнь ненавидел сладкое, но такой тип сладости определенно ему по душе. А еще этот взгляд младшего из-под опущенных ресниц, нежные поглаживания по подбородку и губам. С него уже, кажется, достаточно, а Пак даже не начал. Дерьмо, он так во всем этом хорош. А еще они не виделись неделю из-за постоянных репетиций Чимина. А до этого были в ссоре. Вероятно, все смешалось воедино и называется сейчас одним словом: пиздец. Мин Юнги пиздец. - Просто… просто, блять, начинай уже, - Юнги сглатывает вязкую слюну, тут же чувствуя, как рот по новой ею наполняется. Потому что Чимин, не переставая улыбаться, игриво закусывает губу, пропускает волосы сквозь пальцы и снова отворачивается. Он стягивает со своих плеч рубашку и остается в одной футболке. Затем парень тянется к телефону, который лежит на стенке у телевизора, наклоняясь вперед и специально выставляя на обозрение свою задницу. Юнги смотрит на нее так, будто она может ему что-то сказать. Когда тот снова откладывает мобильный и выпрямляется, из колонки уже звучит песня. Ну и разумеется, что этот демон мог выбрать, кроме как свою любимую Доджу Кэт. Кажется, Чимин доволен больше, чем следовало бы, учитывая, что он ничего еще не сделал. Видимо, у старшего все на лице написано. Юнги закатывает глаза. Когда-нибудь он точно не выдержит его двуличности. Ну, в хорошем смысле. Потому что как он может быть наимилейшим ребенком, о котором ему хочется заботиться, но при этом столь искусным соблазнителем? Пак Чимин - его проклятие. Как он мог с ним связаться... - Откинься на спинку, хён, - Мин выполняет и удобнее устраивается на диване, пока младший прямо напротив него качает своими бедрами. Такими потрясающими бедрами. Вступление в песне заканчивается как раз в тот момент, когда рыжеволосый хватается пальчиками за подол своей футболки и начинает водить из стороны в сторону, показывая не больше двух сантиметров оголенной кожи. Юнги мало, он хочет, чтобы он разделся прямо сейчас, но понимает, что смысл в другом. Поэтому он просто вытирает уже вспотевшие ладони о джинсы, оставляя руки на коленях. Чимин же перестает играться с футболкой, запуская пальцы в петельки джинс и снова виляя задницей. Спускает пояс тоже не больше, чем на сантиметр, лишь демонстрируя резинку белья. Он слегка пружинит при каждом движении, приближаясь к старшему и мурлыча припев песни. Чимин поет «I’m such a good kitty» своим медовым голосом и хихикает, закрывая лицо ладошками. Этот человек точно стриптиз танцует? Что это за… милота? В следующую секунду он каким-то образом уже оказывается прямо перед старшим, устраиваясь у него на коленях и качаясь в такт песни. Юнги тянется к нему, но получает лишь отрицательный кивок головой. Чимин отстраняется и расстроенно поджимает губы. - Нет, Юнни. Тебе нельзя меня трогать, - он все еще ерзает у него на бедрах, и это не дает старшему сосредоточиться. Что за херня? И погодите, как он его назвал сейчас? Это… блондина так только мама называла, и то первые лет пять. И сейчас он чувствует, что… хочет, чтобы младший говорил это до конца жизни. Блять… Бойся своих желаний, Мин Юнги. А потом резко вспоминает еще кое-что. - Какого хрена? Кто сказал, что мне нельзя этого делать? Чимин заговорчески улыбается, терзая свою нижнюю губу и жмется к нему буквально вплотную, делая волну и наклоняясь к его лицу. Его бедра, кажется, не могут остановиться от покачиваний, пока их хозяин водит носом вдоль скулы старшего. - В этом весь интерес. Посмотреть, как долго ты продержишься, - он хихикает и под «I might just bite» прикусывает Юнги за подбородок, тут же соскакивая с чужих колен. Он это специально. Мин готов поклясться, что это так. Ему просто нравится его мучить. Блять. Блять, блять, блять. Он ненавидит Пак Чимина. Ненавидит так сильно, за то, что желает его до умопомрачения. До потери сознания хочет этого мудака, который наслаждается процессом, вырисовывая круги своей задницей практически прямо у него перед лицом. А еще Мин как-то упускает момент, когда Пак остается без футболки. Он водит ладошками по своему телу, царапает ноготочками кубики пресса, ласкает шею, соски, стонет, когда задевает чувствительные бусины, запрокидывая голову и прикрывая глаза. И все это он сопровождает своими сраными. Виляниями. Бедрами. Юнги готов подавиться слюной. А еще он чувствует, как до крови прокусил губу, но не может остановиться. Только это и то, как он трет ладонями джинсы, помогает ему более-менее сохранять рассудок. Но Чимин шлет все к херам, когда снова садится к нему на колени, только в этот раз спиной, и заводит руку старшему за голову. Он лично подтягивает себя ближе к парню, откидывая голову назад и ложась на плечо. Вряд ли ему удобно, но он даже в этой позе не перестает тереться о его пах. Издевательство. - Тебе нравится, Юнни? – мурлычет рыжеволосый, наклоняя голову вбок и оставляя поцелуй на его челюсти. Юнги угукает и снова сглатывает. Чтобы ничего не делать, ему приходится вцепиться пальцами в обивку дивана. Чимин хмыкает и снова зацепляет мягкую кожу зубами. Мин тяжело выдыхает через нос. – Нравится твой Чимин-и? То, какой он для тебя? – он пальчиками перебирает волоски на шее старшего и склоняет его голову в более удобное положение, чтобы было легче вылизывать подбородок и шею. Юнги даже сквозь собственную футболку ощущает жар чужого тела, а то, как его задница туда-сюда елозит по члену… Терпение, ему просто нужно чуть потерпеть. Во всяком случае, Чимин хотя бы сам касается его. Не то, чтобы это помогало избавиться от огромного желания сжать его задницу в собственных руках. Песня скоро закончится. Уже как раз начинается второй припев, но младший, видимо, решает, что его манипуляций недостаточно, чтобы свести парня с ума. Он вздыхает и поднимается с колен, поворачиваясь лицом к Мину. Он разочаровано хмурится и как-то съеживается? Что за херня? – Видимо, Чимин-и нравится Юнни недостаточно сильно, раз он ничего не делает. Юнги думает, что его обрекли на вечные пытки за то, каким козлом он был по жизни. Потому что как еще объяснить то, что этот человек с ним делает? - Ты сам сказал, что мне нельзя тебя трогать, - сквозь стиснутые зубы говорит старший, наблюдая, как Пак запускает палец под воротник его футболки и тянет на себя. Мин чувствует себя сразу еще более потерянным, когда не ощущает позади никакой опоры. Чимин же снова оттягивает ворот вниз и смотрит на ключицы, жадно облизываясь. Выглядит он как голодный хищник. Вот это перемена настроения. - А ты и рад, правда? Может, мальчики в том клубе привлекали тебя больше? – вскинув бровь, спрашивает младший, отпуская ткань футболки. Сраный. Мелкий. Манипулятор. Как старший мог предположить, что он отпустил эту ситуацию? Чертов злопамятный мудак. И Юнги посылает все к хренам собачьим, когда быстро хватает Пака за задницу и усаживает к себе на колени, жадно и зло впиваясь в эти великолепные губы. Ему даже льстит, когда он слышит чужой удивленный выдох, а потом чувствует его пальчики у себя в волосах. Чимин хмыкает, когда Юнги сильно давит пальцами на его ягодицы, пока из колонок доносится «serve your ass like Geoffrey». Пошел этот Пак Чимин со всеми его играми. Да, он не может контролировать себя рядом с ним, да, он поддается на его провокации, ну и какая вообще разница? Мину почти нравится тот факт, что он с катушек слетает от одного только вида на голого младшего, что уж говорить о том, когда он сидит у него на коленях, прижимаясь оголенной грудью к его собственной и трахает рот своим языком. Юнги действительно думает, что он целуется лучше всех, с кем когда-либо старшему доводилось это делать. Он может не отрываться от его рта слишком долго, блондин не понимает, как ему хватает воздуха. Чимин стонет, когда старший засасывает его губу, а затем прикусывает. Он не мог не отомстить. Младший приподнимается лишь для того, чтобы сесть аккурат на уже вставший член Юнги. Мин тем временем отлично ощущает, как чужой стояк упирается ему в живот сквозь плотную ткань джинсов. Пака, видимо, не особо заботит нарастающее возбуждение, по крайней мере, свое, потому что он все еще не прекращает поцелуй, вылизывая небо, губы, обводя языком зубы и сплетаясь им с чужим. Будь воля Мина, он бы уже давно повалил его на диван и дал бы обоим то, что, безусловно, им необходимо. Но раз рыжеволосый хочет продолжить. Сейчас старший даже не чувствует, что ему нужен воздух. Потому что он дышит Чимином. И этого ему хватает с головой. - Боже, Юнни… Я так хочу… хочу, чтобы ты трахнул меня. Прямо сейчас, Юнни, - как ни странно, именно младший первым разрывает их поцелуй. Его действия просто невозможно предугадать. Вероятно, поэтому Юнги влюблен в него так сильно. Он никогда не перестанет его удивлять. - Смазка и презервативы у кровати, - он говорит это прямо в шею Чимина, который послушно наклоняет голову, подставляясь под поцелуи. Мин не сдерживается и ставит метку. Кажется, это впервые, с момента, когда он дрочил рыжеволосому в кладовой. Но теперь то Юнги точно знает, что младший принадлежит только ему. И нет, это вовсе не из-за недавней вспышки ревности. Тот наслаждается ощущениями губ и языка у себя на горле. - Давай… ох, давай так. Не хочу больше… ждать, - он тяжело дышит и пыхтит. Блондин просто кивает. Даже трахать его он будет потому, что тот ему сказал. И так, как он сказал это сделать. Ну и насрать. Младший за секунду подскакивает на ноги и снимает джинсы, одновременно делая то же самое и с нижним бельем. Мин снова зависает, глядя на обнаженного парня. Он забывает обо всем. В голове лишь одно: Пак Чимин. Тот улыбается слишком нежно для ситуации, в которой они оказались, словно мысли чужие читает, и помогает парню освободиться от лишней одежды. Юнги больше не может не чувствовать его тело на себе, поэтому тянет обратно на колени. Рыжеволосый кладет ему в рот два пальца, и Мин принимается активно сосать. Они смотрят друг другу в глаза, передавая все чувства без слов. Блондин не любит говорить, младший знает. Особенно учитывая, что он не уверен в способности выразить все то, что делает с ним Пак, правильно. Поэтому ему нравится то, как они всегда просто глядят друг на друга и прекрасно все понимают. Этого более, чем достаточно. Чимин вынимает пальцы и снова целует его, слизывая капельку слюны с уголка рта. Он заводит руку за спину и стонет в поцелуй. Юнги догадывается, что Пак и правда решил не церемониться. Приятно осознавать, что этот эффект потери контроля двухсторонний. Он двигает сразу двумя пальцами, хныкая от недостатка смазки, но не прекращая движения. Парень утыкается ему в плечо, щекоча торчащими волосами шею, а Мин разворачивается и легко целует все, до чего может дотянуться, будь то щека, ухо или просто копна волос. Он пытается хотя бы так расслабить Чимина, который уже растягивает себя тремя пальцами и ежится от неприятных ощущений. Его пальчики слишком короткие, он не может дотянуться до простаты, из-за этого стонет даже как-то грустно. Юнги прыскает со смеху и чувствует, как младший поднимает голову. - Тебе правда смешно, да, Мин Юнги? Хочешь посмеяться? – шипит Чимин, но двигать пальцами не прекращает. - Завязывай уже. Все равно никто не позаботится о тебе лучше, чем я, - блондин отнимает его руку, кладя ее себе на плечо. Пак ничего не говорит, просто смотрит на то, как старший плюет на ладонь и проводит вверх-вниз по стояку. Этого ни разу не достаточно, и Чимину действительно может быть больно, но это все же он сказал, что больше не может ждать. Так что, отбросив все сомнения, он приподнимает младшего за зад, и усаживает себе на член, медленно, чтобы не причинить еще больше дискомфорта, опуская его. Пак вцепляется пальцами ему в кожу с задней стороны шеи и жмурится. – Я просто… просто подожду, пока ты привыкнешь, - Чимин мотает головой и, всхлипнув, засасывает собственную губу. – Мне двигаться? Уверен? – он кивает и проводит ладонью вверх по блондинистым волосам. Юнги знает, что младшего всегда успокаивало это движение. И он ведет бедрами вверх, заполняя его целиком. Мин вообще не особо любил секс. То есть, он не понимал, почему некоторые люди так с ума сходят, когда долго ни с кем не трахаются, потому что сам он мог спокойно справляться самостоятельно. У него не было этой дикой потребности. До того, как в его жизни появился Чимин. Он не понимал, что изменилось, но то, какую эйфорию Юнги ощущал, когда чувствовал узость его дырочки, или же когда, наоборот, Пак входил в него и с первого толчка находил эту чертову простату, нельзя было сравнить ни с чем. Он чувствовал себя так, словно с каждым новым движением, с каждым прикосновением познавал неизведанные ранее миры. Словно Чимин был идеален только для него одного, словно с другими людьми он уже не смотрелся бы так правильно и не ощущался бы так крышесносно. Вот и сейчас Юнги снова теряется во всех ощущениях, когда раз за разом, толчок за толчком, проезжается по комочку нервов и слышит сдавленные стоны у себя над ухом. Он не выдерживает и целует Чимина. Не так, как раньше, когда они еще не обозначили, в каких отношениях состоят, не сказали, что влюблены. Сейчас его поцелуй был похож на немую просьбу всегда оставаться рядом, всегда быть тем, кто так точно знает, что ему нужно. Мин не особо любил кого-то о чем-то просить. Но он просто не справится, если ему снова придется остаться одному, без него. Он познал всю прелесть Пак Чимина, больше без него он не сможет. И младший отвечает тем же. Его движения губ и мычания говорят, что он ни за что не оставит старшего. Потому что, кажется, это чувство у них на двоих. Юнги стонет, когда ускоряет движения. Рыжеволосый откидывает голову назад и закрывает глаза. Он тянется одной рукой к собственному члену, второй продолжая играться с волосами Мина. Старший уверен, что его кроет даже больше как раз из-за чужих прикосновений, а не только из-за давления тугих стенок. Он рычит, когда Чимин царапает ему кожу головы. - Юнни… Ты… ты так чертовски прав. Никто не заботится обо мне лучше тебя, - с придыханием говорит младший, принимаясь уже самостоятельно подмахивать бедрами, чтобы Юнги было удобнее двигаться. Он выпутывает руку из его волос и проводит ею по чужой груди. Да, он все еще самовлюбленный, заносчивый мудак, но он никогда не оставит Мина без внимания. Забота друг о друге у них тоже общая. – Ты идеален. Самый… внимательный, чуткий… о боже, да, Юнни, вот так… еще раз сделай так. Конечно Юнги толкается под тем же самым углом, наслаждаясь протяжным стоном. У Чимина губы блестят от слюны. Они все еще немного припухшие после поцелуев, но старший ничего не может поделать с тем, что снова хочет почувствовать их вкус. И не отказывает себе в этом. Он мнет мягкие, до нереального приятные пухлые губы, и накрывает руку Чимина своей собственной, помогая ему дрочить. - Это именно то, чего ты заслуживаешь, Чимин-и, - шепчет он в чужой рот, снова ускоряя толчки и не забывая про движения рукой. – Вся эта забота… она только для тебя. Я весь только для тебя. - Я знаю, Юнни, - Пак прижимается к его лбу своим, опаляя лицо горячим дыханием. – Как и я. Весь, без остатка. Мину не приходится сомневаться в его искренности. Он ему верит. Да, парень никогда не поймет, что Чимин в нем нашел, потому что, ну, откровенно, он не дотягивает до того, чтобы быть с ним рядом. Кроме одного: он больше никогда не позволит ему подумать, что у него нет к нему чувств. Потому что он прав, он заслуживает всего мира. И Юнги готов стать тем, кто его ему подарит, раз он позволил. - Кончи для меня, малыш, - шепчет Юнги, потому что слишком много всего. Он чувствует, что близок к собственной разрядке. Когда он с Чимином, это значит, что он везде. Мир как будто перестает существовать и съеживается до одного только единственного человека. Тот, который сжимается вокруг члена старшего, который толкается в его ладонь, который жмется влажной от пота грудью к нему. Тот, который поселился у него в сердце. – Сделай это для меня. - Сделаю для тебя все, что угодно, Юнни, - кивает Пак и, как по волшебству, Юнги чувствует теплую жидкость у себя на ладони. Чимин замирает на мгновение, а внутри него становится по-настоящему тесно. И черт возьми, так горячо и приятно, что Мину хватает еще трех толчков, чтобы почувствовать собственный оргазм. И это как всегда потрясающе. Именно так, как бывало каждый раз с Чимином. Юнги выпускает член младшего, обнимая его обеими руками и укутывая объятиями, как одеялом. Ему все равно, что его ладонь в чужой сперме, и что его собственная сейчас стекает по бедрам Чимина. Скоро они оба окажутся в душе, но пока что нужно подтвердить свои слова. Он собирается заботиться о младшем лучше, чем кто-либо, всю жизнь. И если бы сейчас кто-то увидел его, не поверил бы своим глазам. Потому что Юнги почти никогда не обнимается. Он не любит слишком тесный контакт. Только, если это не Чимин. С ним чем ближе, тем лучше. Тем правильнее. Они оба тяжело дышат, рыжеволосый находит в себе силы, чтобы снова начать играться с прядями Юнги, пока его голова покоится на его плече. - А какого черта ты все это время был в футболке? - Ты сказал, что больше не можешь ждать. - Я даже не полюбовался на твои ключицы. - Ты можешь сделать это в любой момент, когда захочешь. Юнги улыбается. Он может поклясться всеми своими написанными треками, что Чимин в этот момент дует губы. Ему так хорошо. - Хочу поцеловать каждую. Так их люблю, знаешь, - Пак вздыхает, проводя второй рукой по позвоночнику старшего и льнет еще ближе, едва ли урча от удовольствия. - Тогда идем в душ, займешься этим. Мин может простить ему любые выходки. Он так по нему скучал. И будет скучать, кажется, всегда, если не сможет видеть каждую секунду. Но точно не сегодня ночью. - О, и точно, - Юнги поднимается с дивана, когда Чимин тянет его за руку. - Назовешь меня Юнни перед кем-нибудь из друзей, особенно перед Джин-хёном, я отрежу тебе яйца. - Ты этого не сделаешь. Ты их любишь. - Фу, ты отвратителен. - Но ты и это любишь. Юнги позволяет утянуть себя в ванную. Потому что да. Любит.