обмену и возврату не подлежит

Юнги не понимает, с какого момента времени его квартиру прокляли. И его заодно тоже, раз он теперь был обязан просыпаться под этот ужасный дверной звонок, когда меньше всего этого хотел. Что уж тут говорить, сегодня он вообще не хотел просыпаться. Ему словно вскрывали черепную коробку этим отвратительным звуком, и чем дольше старший лежал с подушкой на голове, чтобы заглушить его, тем хуже ему становилось. Гость не собирался сваливать. Снова. И Юнги осознавал, кто это может быть. Только один человек имел столько смелости, чтобы злить блондина еще даже не видясь с ним. Да и в принципе злить его могли немногие. На мгновение звонок перестает трещать. Старший дергается, в надежде, что его план сработал и вытаскивает голову из-под подушки. И именно в этот момент звук разносится по квартире словно с удвоенной громкостью. Мин снесет эту бесполезную херню, чтобы больше никто не смог к нему прийти. Он обещает. Ему не без труда удается подняться с кровати. Его все еще немного покачивает из стороны в сторону. И зачем только Хосок вчера согласился поехать из бара к нему домой. Это же... это был он, правда? Юнги же не подцепил какого-то левого чела? Боже, только бы не это. Он трет глаза, от чего головная боль лишь усиливается. А звонок теперь трещит с небольшими перерывами, отдаваясь неслабой такой пульсацией прямо в мозгах. Он клянется, сегодня его сестра станет его мертвой сестрой. По пути Юнги налетает на дверной косяк и больно ударяется коленкой. Было бы намного проще, иди он с открытыми глазами, но открыть их сейчас - непосильная задача. Ладно, возможно он сделает это, чтобы смотреть на то, как будет закапывать Юнджи. Такое зрелище он пропустить ну просто не может. - Хочу оторвать ту руку, которая повисла на звонке и скормить тебе же, - это вообще его голос? Похоже на скрежет товарного вагона по рельсам. Юнги охренеть, как хочется пить. Он готов выпить всю жидкость в доме, и желательно, чтобы это было что-то неалкогольное. - И я тебя рада видеть, Юнги-я, - как ни в чем не бывало говорит сестра и, легко оттолкнув его, заходит в квартиру. У Мина сейчас нет сил на то, чтобы ровно стоять, не то, что бороться с ней. Ему нужна минутка, и тогда он сможет наорать. Возможно, несколько десятков минуток и столько же литров воды. - Сколько раз я просил тебя не называть меня так, - он даже не знает, как она выглядит, потому что все, что парень может, это стоять, нагнувшись вперед и прислонившись к стене. Его тошнит. Сестра даже не пытается поинтересоваться его самочувствием. Кто бы сомневался. - Смотри на то, как я плюю на твои просьбы, - так странно слышать в ее голосе столько серьезности и неприкрытой враждебности. И Юнги очень четко это различает, потому что сейчас ему кажется, что он способен расслышать даже то, как сосед сверху жмет на пульт, переключая телевизор. Слишком много звуков вокруг, невыносимо. Вот только почему она на него злится? - И имею право, вообще-то, раз разгребала за тобой дерьмо сегодня ночью. Вместо того, чтобы сладко посапывать и видеть седьмой сон. - О чем ты говоришь? Мы с тобой виделись ночью? - блять, какую он еще херню натворил? Он ничего не помнит. Последнее, что отложилось в голове, это разговор с Хосоком в баре. Тот говорил о том, почему пошел в стриптиз, а Юнги лишь пил. Он выпил шесть стаканов виски менее, чем за два часа. Понятно, почему сейчас ему хотелось выблевать свой желудок. Но, кажется, было что-то еще. - Что у тебя с Пак Чимином? - как обычно, Юнджи игнорирует его вопросы и задает собственные, настолько неожиданные, что Мин чуть не теряет равновесие. Потому что вот оно. Он вчера рассказал другу о Чимине. Твою же мать. Неужели и ей тоже?.. - С кем? - А ты хороший актер, оказывается, оппа, - Юнги делает над собой усилие и поднимает голову. Он сталкивается с ледяным взглядом сестры, которая стоит со скрещенными руками. В глазах у нее ни капли сочувствия, как будто еще чуть-чуть, и девушка собирается обвинить его в чем-то, что пока не произносит вслух. Мин все еще не понимает, куда она ведет. - Но не утруждайся, я все знаю. Он сам мне все рассказал, когда я отдирала его зад от коврика у твоей квартиры. - Чего? - это шутка какая-то что ли? Юнги все еще спит, и чтобы подбросить дров в его костер послеалкогольных страданий, воображение подкидывает ему образ сестры, которая мало того, что не дает ему нормально прийти в себя, так и несет какой-то бред про Чимина? - О, это очень интересная история, как-нибудь расскажу. Но сейчас мне некогда тут с тобой беседовать, у меня свои дела. Так что отвечай давай, - она хлопает в ладоши, и Мин уверен, что делает это назло ему. В висках тут же стреляет, и он шипит. Почему они вообще родственники... - Чувства? Страдания? Сожаления? Что-нибудь к нему есть? - Юнги морщится и бурчит «какого хуя?», но брюнетка снова пропускает его слова мимо ушей, заглядывая через плечо брата на кухню. - Ты вчера где был? Он к тебе попасть не смог. - На работе, - смирился ли он с мыслью, что Юнджи пытается заставить его думать, что Чимин приходил к нему? Ну да, как же. Но чем быстрее он с ней попрощается, тем скорее окажется под одеялом, а этого ему сейчас хочется больше всего на свете. - Не ври. - Ты что, знаешь мое расписание? - Мне делать нечего, по-твоему? - фыркает девушка, возвращая взгляд обратно брату. - Ты не мог так набухаться, если у тебя была смена. И я вижу пустые бутылки на кухне, - старший чувствует, как волной на него накатывает злость. Почему она себя так ведет? Да, она всегда была резка, как и он, в принципе. Но до этого момента никогда не позволяла себе подобной отчужденности. Может, она и правда что-то знает, и ему это не снится? - Кто-то был у тебя в квартире? - Это с четверга, - Юнги выбирает путь наименьшего сопротивления, и для него это ложь. Юнджи, наконец, демонстрирует хоть что-то по отношению к брату, и к его сожалению, это негодование. - Просто завязывай, окей? Я же сказала, у меня нет времени, - она смотрит на то, как старший пыхтит от того, сколько усилий прикладывает, чтобы стоять ровно и смотреть на нее таким же вызывающим взглядом. Сказочный идиот. - У тебя, конечно, полно недостатков, да ты сам один сплошной недостаток. Но ты просто ненавидишь беспорядок. Так кто был у тебя? И если ты был дома, почему не открыл, когда Чимин звонил? Мин, со вздохом, сдается. Ему правда надоело притворяться. Вряд ли он переиграет свою сестру, тем более в таком состоянии. А если еще и учесть тот факт, что она осведомлена во всем больше, чем Юнги предполагал, у него вообще нет шансов. Но... Чимин, серьезно? Он был здесь? Приходил к нему? Зачем? Если для того, чтобы снова заняться сексом, что логично, зачем старший ему еще нужен, то почему сестра сейчас смотрит на него так, словно он не видит очевидного? - Не помню. Кажется, Хосок, - блондин переминается с ноги на ногу и еще больше наваливается на стену. Она слегка прохладная. Он прикладывается затылком и чувствует, как пульсация потихоньку утихает. Ну хоть что-то приятное. - И я не был дома. Ну, не весь вечер. - Не помнишь? Серьезно? - шепчет девушка и разочарованно качает головой. - Это ж как нажраться то надо было. Вы с Чимином друг друга стоите. - Бля, не дави, а. И без твоих моралей сдохнуть хочется. Юнджи на некоторое время замолкает и просто осматривает своего брата, который уже успел закрыть глаза и, кажется, спит стоя. Она не понимает, как так случилось, что они с Паком встречались. Она помнит их разговор в школе, он тогда не проявил никакого интереса на ее речи о Юнги. Так что, он тоже играл? Еще меньше в ее голове укладывается, как он мог влюбиться в Мина. Ну... серьезно, в него? В это грубое животное, в словарном запасе которого есть только миллион разновидностей мата и несколько сотен обычных слов? Возможно, она не должна так думать, потому что брат всегда хорошо к ней относился, даже более чем. Да и девушка его любила, вообще-то. Но других людей он на дух не переносил, если это были не его друзья. Так как это произошло? Каким образом Чимин видел в нем все то, что он ей ночью рассказывал? Юнги... хороший? Заботливый? Ну да, он действительно был очень внимателен к ней, крайне редко в чем-то отказывал, но они семья. Юнджи всегда думала, что он это делает только потому, что в детстве не получал от родителей достаточно заботы и боялся, что с ней история повторится. Поэтому и опекал. И она особо не была против. Ей в глубине души нравилось, как он по-своему, в собственной манере проявлял свои чувства. Но она бы никогда не смогла назвать его потрясающим. А он ее брат, на минуточку. Потому что брюнетка трезво смотрела на многие вещи, и видела едва ли не все его изъяны. Другой разговор, что ей было плевать на эти недостатки, потому что она тоже не была идеалом. Но Чимин... Он буквально идеализировал его. А, кажется, именно так поступают влюбленные, да? Юнджи горько вздыхает. Ей очень хочется надеяться, что она не ошиблась, и что брат испытывает к парню хоть что-то. Что он умеет это делать. Потому что если не так, то ей искренне жаль Чимина. На нее очень сильно подействовала его вчерашняя истерика по телефону. Он звучал очень искренне, и плевать, что был вдрызг пьян. Эту тоску было не подделать. Хоть бы Юнги сейчас был не способен стоять на ногах из-за того, что тоже напился из-за Пака, а не потому, что он - алкоголик. Ну пожалуйста. - Юнги, у тебя есть чувства к Чимину? - она говорит очень спокойно и как будто ожидает от него положительный ответ. Юнги не был бы Юнги, если бы не шел в своей упертости до конца. О, он вспоминает, что Хосок вчера назвал его тупорылым бараном. Грубо, вообще-то, но сейчас старший даже с ним согласен. - Не понимаю, о чем ты. - Очень жаль, ведь он-то сказал, что влюблен в тебя, - как бы невзначай заключает сестра и качает головой. Ну почему Мин такой тупой? Юнги так и застывает со все еще откинутой головой, поддерживая себя за стену руками заведенными назад. Но он как-то резко трезвеет, а в мозгу запускается мыслительный процесс. Чимин сказал... что? - Что ты несешь? - Несла я его сегодня ночью, когда не оставила спать под твоей дверью. Хотя, может, стоило. Вы бы тогда точно поговорили и никак не вовлекли бы в это меня, - к ней снова возвращается негодование. Девушка просто не может сдерживать себя, когда брат не желает прислушиваться к другим. - А сейчас я говорю лишь то, что слышала. Жаль, нет записи всего того, что он наговорил мне по телефону, когда думал, что звонит тебе. Но если в двух словах: у него к тебе чувства, причем настолько сильные, что он был готов согласиться просто трахаться с тобой, если ты так захочешь, лишь бы быть рядом. - Он... правда это сказал? - Юнги как будто по лицу бьют. Что за херня? Почему он не замечал ничего подобного за Чимином? Неужели он действительно такой идиот, как о нем вчера говорил Хосок? Резко он вспоминает отрывки из их диалога и хочет сквозь землю провалиться. Мин так опозорился перед ним. Но что хуже всего, он опозорился перед Паком. - О, поглядите-ка, ты перестал делать вид, что не знаешь, кто такой Пак Чимин? - усмехается девушка и откидывает назад волосы от лица. - Дословно. Потом он расписывал во всех подробностях, какой ты в постели... - Юнджи, я клянусь тебе, что как только приду в себя, тебе пиз... - А еще что ты самый лучший, как ему с тобой повезло и бла-бла-бла, прочая сопливая херня, - брюнетка не дает ему закончить. Она в упор смотрит на него, и Юнги кажется, что в нем уже давно должна была образоваться дыра. Ее взгляд острый, как нож. - Серьезно, оппа? - Что? Я не знал, окей? - Как ты мог отшить, вероятно, единственного парня в мире, который видит в тебе не обиженного на весь мир хмыря, а... человека? - она как будто не слышит, что брат говорит. Лучше бы это Мин не слышал ее. Он не может поверить, что все это время чувства были взаимны, а Юнги не мог с ним даже увидеться, потому что не хотел обнадеживать себя. Оказалось, что все, что он делал, это только жестко лажал. И каждый день все больше. Чимин приходил к нему, чтобы все рассказать, потому что оказался куда смелее его самого, а старший в это время был в стриптиз-клубе. И все могло закончиться не очень хорошо, встреть блондин не Хосока, а просто левого чувака. Черт. Он бы никогда себе этого не простил. Ему, кажется, стоит поблагодарить друга, что он работает стриптизером. - Судя по всему, у нас возникло недопонимание, - это единственное, что он может ответить. Потому что, вообще-то, ему хочется лишь сдохнуть. - Плевать мне, что у вас возникло. Если ты сейчас же не поедешь к Чимину и не поговоришь с ним, я расскажу родителям, что ты прогуливаешь универ. И мама перестанет приглашать тебя на обеды. Ты совсем загнешься без еды, оппа. Хочешь этого? - Ты.., - Юнги сжимает челюсти. - Кто я? Ну? - Дьявольское отродье. Видишь же, как мне хреново. Как я покажусь ему в таком виде? - Я видела его ночью, и знаешь, думаю, что у него сейчас есть куда более важные проблемы, чем то, что от тебя несет перегаром, - брюнетка пожимает плечами, а затем морщится чересчур преувеличенно. - Вообще-то, я думаю, он выглядит не лучше тебя. Вы такая идеальная пара, ну я не могу. Мин пропускает подкол мимо ушел и отлепляет свое тело от стены. Он уже может более менее ровно стоят без поддержки, и то неплохо. Кажется, блондину просто нужна была эмоциональная встряска для того, чтобы почувствовать себя лучше. Но пить по-прежнему хочется зверски. И в душ. И принять все обезболивающие в этой квартире. - Можно я хотя бы днем съезжу? - Сейчас уже полдень, - блондин с нескрываемым удивлением смотрит на нее. Серьезно? Во сколько же тогда Хосок от него ушел? Пожалуйста, пусть это правда был он... - Но ты сам решай, что тебе важнее: сон и опохмел или мамина еда и Чимин. Юнги можно было не предоставлять выбор. Он всегда выбирал один и тот же вариант. Даже тогда, когда врал Намджуну об их отношениях. Мин думал о том, что не будет заставлять Чимина продолжать быть с ним, раз он не хочет. Ну какой же он тупой. Он собирается сказать Паку эту вещь первой. - Говори адрес. - Обязательно, только сначала умойся, умоляю. Выглядишь хуже, чем обычно, - девушка машет ему и указывает на дверь ванной. Сама же она отправляется на кухню и ставит чайник на плиту. Здесь нужно очень много кофе. - И что только Чимин в тебе нашел. Хотел бы старший и сам иметь ответ на этот вопрос. Но раз нашел, Юнги теперь уж точно сделает так, чтобы больше не разочаровался. Хоть бы не было поздно.

***

Все еще загадка, каким образом Чимину удается открыть глаза этим утром. Ему кажется, что по голове сначала прошли молотком, а потом на нее упала стокилограммовая наковальня, как в мультфильмах. Хотя, возможно, это его головой долбили по той самой наковальне. Во рту – пустыня Сахара, но все, о чем Пак может думать, это как бы не оказаться в неизвестном месте. Он не помнит, чтобы вчера возвращался домой. У него вообще мало воспоминаний о прошлой ночи. Но парень все-таки обнаруживает себя в собственной кровати и вздыхает с облегчением. Может, вчера все-таки было не так плохо, раз он в своей квартире и, хвала богам, один. На каком-то автомате Чимин тянется к мобильному. Уведомлений нет. Хорошо, значит, никаких глупостей он не натворил. Пак привык звонить Тэхёну каждый раз после пьянок и не желает нарушать традицию этим утром. Потом он замечает, что время полпервого, и тяжело вздыхает. Интересно, во сколько он уснул. - Мм, да, ало, - у Кима голос заспанный. Ладно Чимин только проснулся, у него было оправдание, но Тэхён то почему до сих пор не встал? - Я тебя разбудил? - вау, его голос звучит как наждачка. Отвратительно. - Ну, как сказать. Просто валялся. - В половину первого? - До утра смотрел телек. Что за осуждение? Ты себя то слышал? Могу поклясться, что не встанешь еще минимум часа два. Весомо. Чимин вздыхает и едва не пропускает тихий шепот в трубке. А вот это уже становится интересно. - Ты что… не один? – Тэхён мычит, и Пак может поклясться, что он лупит по кому-то. Ну, точнее, известно, по кому. – Это Чонгук, да? – несмотря на головную боль, рыжеволосый все равно хихикает. Да быть этого не может. – Вы что, провели вместе ночь? Вы только фильмы смотрели или еще чем-то занимались? - Ты мне зачем позвонил? – недовольно говорит друг, а Чимин слышит бубнеж из телефона, который принадлежит не Тэхёну. - Забудь, я хочу знать все подробности о том, что у вас произошло. - Тогда я отключаюсь. - Не-ет, погоди, - Пак стонет, резко садясь, и сразу же чувствует, будто все то, что он не съел за вчера хочет выйти наружу. – Ты прав, мне хреново очень. А я дома один, обо мне даже позаботиться некому. - Сочувствую. - Ну Тэ, я же знаю, что ты это специально говоришь и на самом деле так не думаешь, - он покрепче перехватывает дрожащими пальцами мобильный и прислоняется боком к стене. – Я вчера перебрал, и, кажется, очень сильно. Не помню ничего, даже как до дома добрался. У меня предчувствие, что я натворил какую-то херню, хоть на это особо ничего и не указывает. А еще кажется, что сейчас меня стошнит. Я даже не уверен, что у меня аспирин дома есть, - он морщится и утыкается лбом в ребристую поверхность обоев. Тэхён тяжело вздыхает. Чимин определенно чему-то помешал. Обычно друг более сговорчив в похожих ситуациях. Ну, то есть, конечно, он согласится ему помочь, но то, с какой неохотой он это делает, даже задевает. - Ладно. Я привезу тебе обезболивающее и по дороге захвачу куриный бульон. Но все лишь потому, что, если ты помрешь, будешь доставать меня даже с того света, а я этого уж точно не хочу. - Так тебя люблю, ты самый лучший друг на свете, Тэхён-и, - Чимин наигранно шмыгает носом, хотя думает, что Ким и без того понимает, что нихрена он не плачет. – Можешь привезти с собой Чонгука. - Сами разберемся. Сохрани свою бесполезную жизнь до тех пор, пока мы не приедем. Не хочу тащиться к тебе зря. Он отбрасывает телефон на подушку, ежась и вжимаясь в стену еще больше. В таком положении он, кажется, даже засыпает, потому что, когда слышит звонок в дверь, подскакивает в удивлении. За что тут же получает новый приступ головной боли. Тэхён так быстро приехал? Или он проспал дольше, чем думал? Чимин медленно плетется в прихожую, подмечая, что все еще одет во вчерашнее. Но у него нет ни сил, ни желания переодеваться. Друг видел его в состоянии и похуже, чем просто в мятой одежде. - Вы как-то быстро, точно суп привезли? – Пак трет глаза и проводит рукой по волосам. А когда смотрит на того, кто пришел, перестает чувствовать все. Даже голова как-то резко проходит. – Х-хён? Что ты здесь… Как… Откуда… - Привет, - Юнги неловко мнется на пороге. Выглядит он очень не очень, как-то помято, у него под глазами снова круги, и Чимин давит в себе желание его пожалеть. Тому это не нужно, зачем унижаться? – И заткнись, я собираюсь сказать то, что не говорил, кажется, никогда в жизни, и вряд ли это услышит еще кто-то, кроме тебя, - он пользуется замешательством Пака и заходит в квартиру, неплотно прикрывая за собой дверь. – Скажешь хоть слово – получишь. - Ты уйдешь тогда? – не успев остановиться, зачем-то спрашивает рыжеволосый, за что его вознаграждают взглядом, полным недовольства. Так странно видеть Юнги у себя в квартире, но при этом он смотрится как будто на своем месте. Как будто он шел в комплекте с этим коридором. - Нет. Я не собираюсь уходить. По крайней мере, пока ты не скажешь мне это сделать, - Чимин снова собирается открыть рот, но старший зажимает ему рот ладонью. Боже, как же приятно чувствовать его прикосновения. Может, Пак все еще спит и ему это снится? Потому что поверить в реальность происходящего сложно. – Сказал же заткнуться. Сделай хоть раз так, как я попросил, - младший обиженно хмурится, но все-таки кивает. Приятно, конечно, знать, что Юнги не уйдет, пока он не попросит, но стоять в тишине и просто сердито смотреть друг на друга не особо хочется (кого он обманывает, ему приятно даже дышать с ним одним воздухом). Пусть уж лучше говорит. – Во-первых, извини. Я тупой. Когда Сокджин-хён говорил мне это раньше, я думал, что он просто издевается. Но сегодня я понял, что это правда. Потому что только глупый человек не заметит, что тот, кто ему нравится, испытывает что-то в ответ. Ну, или по крайней мере не поговорит с ним об этом. И тут же рождается вторая вещь, которую я хочу сказать тебе. Ты тоже тупой, - Чимин прикусывает чужую ладонь и зло смотрит на него. Юнги выругивается и слегка усиливает хватку. – Да, Чимин-и, это так. Потому что ты тоже нихрена не заметил, - младший сопит в возмущении и пытается откинуть руку от своего рта, но у него ничего не выходит. Мин лишь подходит ближе к нему, хватая второй рукой за талию и прижимая ближе к себе. Пак может ощущать тепло его тела, и это, вообще-то, все, о чем он мог мечтать, но хрена с два он так просто пропустит оскорбление мимо ушей. Парень пытается вырваться, но каким-то образом именно в этот момент Юнги оказывается сильнее. – Угомонись, я никуда тебя не отпущу. Если тебе легче, конечно, можешь посопротивляться, - Чимин фыркает, снова пытаясь укусить кожу на ладони, но Мин оказывается готовым к атаке. Он выгибает ладонь лодочкой и усмехается. Мудак. Рыжеволосый снова чувствует пульсацию в затылке и выдыхается. Ему нужно было попить перед тем, как открывать дверь. Сейчас он чувствует себя полностью обезвоженным. - А теперь я продолжу, если ты перебесился. Так вот. Как я и сказал, ты ничего не увидел. Не понял, что я влюблен в тебя, а также позволил сомневаться в твоих чувствах, - Чимин икает. Что он только что сказал? - Так что, поздравляю, мы оба идиоты. И я так зол на тебя, Чимин. Я ненавижу злиться, но это именно то, что ты заставляешь меня испытывать. То есть, в первую секунду мне было стыдно, ведь это, вроде как, я не дал тебе объясниться. Но потом, по дороге сюда, я так сильно взбесился. Потому что все, что ты сказал вчера моей сестре, ты должен был говорить мне. Я должен был это услышать. От тебя, а не от нее. И то, что ты ко мне чувствуешь, и что считаешь… черт, ты правда сказал, что считаешь меня потрясающим человеком? – Юнги смотрит на младшего каким-то странным взглядом. Словно просит подтвердить этот факт, даже если это не правда. Так, будто это спасет ему жизнь. Чимину кажется, что он все еще пьян. Он хочет смотреть в темные глаза до конца своей жизни. – Я сейчас уберу руку, и ты скажешь то, что хочешь, ладно? Пак в первую секунду даже пугается, когда перестает чувствовать теплую ладонь у своих губ. Он хочет попросить вернуть ее на место, но его отвлекает то, что Юнги продолжает держать его за талию. А еще то, что он только что, кажется, признался в чувствах? Он же действительно это сделал? Старший ждет от него каких-то слов. А что он может сказать? Чимин нихрена не помнит. Он говорил с Юнджи? Дерьмо. По телефону или вживую? Вероятно, это был звонок, встречу то бы он точно запомнил. Как так вышло? Что он вообще ей наговорил? Младший краснеет, а затем чувствует, как вторая рука ложиться ему на поясницу. Юнги заглядывает ему в глаза, пытаясь прочитать, о чем тот думает. Он должен облегчить ему задачу. - Я… я ничего не помню, хён. Извини меня. Мне жаль, что я все рассказал твоей сестре. Возможно, ты не хотел, чтобы она знала. Но я правда… правда не понимаю, как так получилось, что говорил с ней, - он вздыхает и жмурится. – Я не помню, что ей говорил, но мне есть, что сказать тебе сейчас. Возможно, это будет не слово в слово, но смысл ведь тот же, - Чимин открывает глаза и блуждает взглядом по красивому лицу. Как он мог считать, что Юнги не в его вкусе? Вероятно, ему следует пересмотреть свои предпочтения. Сейчас старший кажется ему идеальнее всех, кого он когда-либо встречал. Он влюблен в каждый сантиметр его лица, особенно в его глаза. Этот лисий взгляд… Пак чувствует себя таким незначительным до тех пор, пока не заглядывает в них. Там он читает что-то такое, что заставляет его подумать, будто он является чем-то важным. Возможно, самым главным. – Ты так сильно мне нравишься, Юнги. Думаю, что я влюблен в тебя. Даже не могу сказать, в какой именно момент это произошло. После того случая в клубе или вообще в нашу первую встречу. Не знаю. Да это и не важно. Главное, что сейчас я это чувствую и могу сказать. И извини, что не сделал этого раньше. Мне было страшно. Я действительно думал, что это не взаимно. Наверное, ты прав, и я тупой. – он качает головой, чувствуя, как хватка у него на пояснице усиливается. Юнги снова поддерживает его. Так, как умеет только он. Без слов, зато действенно. – Мне было так одиноко без тебя. Даже, когда я все рассказал своему лучшему другу, когда помирился с человеком, с которым был в ссоре год. Даже это не помогло мне почувствовать себя лучше. Наверное, поэтому я не сдержался и позвонил вчера твоей сестре. Думаю, я ошибся, и на самом деле хотел позвонить тебе. Но что бы я ей не сказал, я уверен, что это правда. Каждое слово. И то, что я считаю тебя замечательным. Конечно это так. Разве я могу думать по-другому, когда ты буквально такой и есть? У тебя такое большое сердце. Ты пытаешься это скрыть, все еще не понимаю, почему. Возможно, боишься, что тебе его разобьют. Иногда ты не сдерживаешься и все-таки делаешь что-то милое. А потом так очаровательно смущаешься. Мне так нравится твой румянец, Юнги. Это одна из самых красивых вещей, что я видел в своей жизни. Я думаю, ты очень нуждаешься во внимании и заботе, но не говоришь об этом, а лишь отдаешь их другим. Но ты заслуживаешь, чтобы о тебе заботились. И о твоем сердце тоже. И если ты позволишь, если ты доверишь его мне, я обещаю, что сохраню его. И никогда не разобью. Больше никогда. Чимин внезапно чувствует слегка шершавые губы на своих и на секунду теряется. В следующее же мгновение он обнимает Юнги за шею, приоткрывая рот и впуская чужой язык. Он прижимается к телу старшего так, будто хочет, чтобы тот сделал его частью себя. Их поцелуй очень нежный и чувственный, несмотря на то, как резко Мин меняет направления своего языка, словно не зная, за что зацепиться в первую очередь. Как будто боится, что, если не испробует Чимина сейчас полностью, у него может больше не возникнуть такой возможности. Но он неправ. Пак уверен, что это – только начало. И пусть Юнги не был так же красноречив в своих словах, как младший, он не сказал особо ничего, кроме того, что признался в чувствах. Зато его действия звучат намного громче любых слов. - Ненавижу тебя. Из-за тебя мы потеряли неделю времени, - шепчет блондин в поцелуй, тут же сцеловывывая недовольный выдох. - Из-за меня? Я смотрю, ты осмелел, как только услышал парочку комплиментов, - Чимин тянет его за волосы, но не получает никакой реакции. Он думает, что Юнги это нравится. – И, в любом случае, ты не ненавидишь меня. Буквально перед тем, как попытаться сожрать мои губы, ты признался в том, что влюблен. - Ну, если тебе станет легче, могу сказать, что уже чуточку меньше. - Да, я так и подумал. Они снова целуются, в этот раз немного жестче. Так, как обычно у них и бывает. Чувства – это, конечно, хорошо, но вряд ли в их отношениях что-то изменится после признания. Да и Чимин бы не хотел этого. - Какого хрена у тебя дверь не закрыта? Тебе стало настолько одиноко без этого твоего Юнги-хёна, что ты приглашаешь на свидание грабителей? Кажется, Тэхён отомстил за то, что Пак утром разбудил их с Чонгуком. Он застывает в проеме, глядя на занимательную картину перед собой. Парни быстро отстраняются друг от друга, хоть Мин и не особо охотно убирает руку с чужой талии. Чимин принимается тереть губы, а Юнги засовывает руки в карманы и оглядывается по сторонам. Ким дергается, когда Чонгук сзади врезается в его спину. - Хён, ты чего встал в проходе? Мешаешь же. А затем младший тоже все видит. И покрасневший щеки Пака, и бегающие глаза Мина. Тэхён улыбается. - Ой, - он звучит без сожаления. Вряд ли Ким Тэхён вообще знает, что это такое. – Кажется, мы помешали. А ты, я так понимаю, как раз тот самый Юнги-хён, да? – старший молча кивает, находя более увлекательным кусать нижнюю губу, чем разговаривать. – Чимин-и, как голова? Не болит больше? – Пак исподлобья смотрит на друга. – Мы с Чонгук-и тебе супчик привезли. Но, может, он тебе уже не нужен… - Нет! – они с Юнги одновременно мотают головами и смотрят друг на друга. Чимин еле сдерживает улыбку. – Останьтесь. Если я не поем, то умру. Ты, кажется, не хотел, чтобы это случалось. - А мне как раз уже пора. Я так, чисто на пять минут заскочил, - откашлявшись, говорит Мин и поправляет куртку. Пак кивает и не обращает внимание на смешок друга и его «ну конечно». – Я позвоню, да? - Уж позвони. - Я же сказал, что не уйду, - закатывает глаза Юнги и смотрит на двух младших, все еще стоящих у открытой двери. У Тэхёна взгляд человека, который словил джек-пот. Чонгук же хочет как можно скорее оказаться подальше от этого места. Мин делает шаг к двери и задерживается на мгновение. Словно решает, сделать ему что-то или нет. И, кажется, побеждает свои сомнения. Поэтому разворачивается к Чимину, который смотрит на него удивленными глазами и, притянув за шею, целомудренно целует напоследок. Младший не знал, что они так умеют. Пак не сдерживается и мычит, Юнги усмехается и отстраняется. – Поешь. Я тоже не хочу, чтобы ты помирал. В итоге он уходит под недовольный вздох рыжеволосого, светящиеся глаза Тэхёна и потерянный взгляд Чонгука. Чимин же ловит себя на том, что по-идиотски лыбится. Он смотрит на друзей, которые уже, наконец, зашли и квартиру и закрыли за собой дверь. - Ну что? – бурчит он, направляясь на кухню, и зная, что Тэхён пойдет следом. - Хорошо вчера погулял, да? Пак рад, что идет спиной к другу. Не хочется, чтобы тот получал удовольствие от происходящего еще больше, а так бы и случилось, увидь он его никак не исчезающую улыбку. - Да. Можно и так сказать.