Night hunt

Уезжая с Кэтрин, Деймон был готов взорваться от переполнившей его злости. Как бы сильно он не любил Елену - её бесконечные попытки переделать его, создать для себя удобный заменитель Стефана, бесили до скрежета в зубах. Настолько, что даже компания психо-вампиршы Пирс устраивала его намного больше, чем необходимость быть ручным зверьком Елены Гилберт. Но стоило ему узнать о том, что Клаус вернулся, что девушка в опасности, как все естество вампира вдруг готово было буквально воспламениться от неудержимого страха за нее. Пусть безотрывно пилит, пусть читает нотации, пусть никогда не признает своих чувств к нему! Но будет невредима! Это было приоритетом для Деймона - её жизнь и её безопасность. А остальное не столь важно. Именно так он думал, когда нес на руках её хрупкое тело, обессиленное от потери крови и, когда помогал ей прийти в себя в особняке Сальваторе. Мертвое сердце неистовой тревогой билось в груди при мысли, что он мог не успеть, мог потерять её из-за своей прихоти, своей гордости… И глядя на нее сейчас - такую сильную, упрямо отвергающую его помощь (облегчить страдания, позволить забыть) - душа вампира наполнялась давно забытой нежностью. Ее внутренний стержень и несгибаемая сила духа всегда восхищали Деймона. Даже в те моменты, когда девушка бесила его до неистовой ярости своими наивными решениями аля-мать Тереза. Он уважал её, даже если сама Елена считала иначе. Преклонялся перед добротой ее бескорыстного сердца, перед глубиной ее сострадания... Преклонялся перед ней самой... Просто не умел принимать заведомо рискованные планы, прямо или косвенно подвергающие ее опасности, оттого и вел себя с ней порой, как мудак. И разумеется, Деймон любил её. Вопреки всей той боли, которую она причиняла ему - раз за разом выбирая Стефана. Что-то внутри него всякий раз ломалось, когда младший Сальваторе причинял ей боль (пусть даже не по своей вине). В такие моменты он готов был идти по битому стеклу, лишь бы облегчить страдания девушки, похитившей его сердце... Вот и сейчас, после её сломанного и обреченного: «В этот раз он ушел навсегда. После всего через что мы прошли, чтоб помочь ему, он взял и просто ушел», Деймон был морально уничтожен. Он разрывался между желанием найти Стефана, чтоб вытряхнуть всю дурь, вбитую в него Клаусом и необъяснимым порывом начать оправдывать в глазах Елены отвратительные поступки брата. Все что угодно - лишь бы избавить ее от этой агонии. Деймон уже открыл было рот, подбирая слова, наступая пяткой на свою гордость, но Елена не дала ему шанса проявить бескорыстный героизм. Её слова словно бьют под дых, останавливая на мгновение Землю, заставляя вампира чувствовать, как вся гордыня с оглушительным звоном разбивается внутри на мелкие осколки… — Где ты был, Деймон? Груз вины еще никогда не был настолько непосильным. Почему-то именно с Еленой все чувства мужчины обострены до предела. Хочет он того или нет, но ее мнение о нем для Деймона всегда важно. Как бы рьяно он не старался это отрицать... — Я не должен был уезжать. И это звучит жалко, даже для него самого. Но ему плевать. Сейчас нет времени думать о том, что она приручила его, загнала под каблук, даже не прилагая особых усилий. Нет сил психовать или злиться, что какая-то смертная девчонка раз за разом становится причиной, вынуждающей изменять своей сущности, своему эгоизму... Сейчас рациональное в нем отходит на другой план, позволяя сердцу говорить вместо разума: — Обещаю, я больше не оставлю тебя одну. Эта искренность пробирает обоих до мурашек, повисая в воздухе клятвенным обещанием. И Елена верит! Действительно верит ему! Он видит это по глазам, в которых впервые за все время их знакомства читается неприкрытая нежность… Капкан беспокойства вмиг отпускает, перестает сжимать горло вампира, а с плеч спадает невыносимый груз вины, не покидавший его с тех пор, как он увидел сообщение от Бонни… И Деймон тонет в этой нежности. Позволяет себе слабость - поверить, что действительно небезразличен ей. Что у него есть маленький, хрупкий, призрачный шанс завоевать её сердце. Пусть не сейчас, но однажды - обязательно.