Шестой аврор

      Пара слов о Сыворотке правды, она же Веритасерум. В книге выпивший Сыворотку человек просто монотонно пересказывает всё, что скрывает. В фильме же он говорит правду, сохраняя эмоции. В данной истории истинным считается вариант, показанный в фильме. Кроме того, здесь человек может о чём-то умалчивать, если ему не задан прямой вопрос.       Авроры вошли, и дверь с гулким грохотом захлопнулась за их спинами.       Малфою не приходилось раньше бывать внутри, но об этом месте он слышал многое. Например, эти стены, на вид — сделанные из простого серого камня, не пропускали звуки и впитывали кровь. Драко поморщился. Неужели авроры и правда не гнушались приёмами, которые он так часто видел в исполнении Пожирателей?       В помещении царил полумрак, а стены терялись где-то в темноте. Яркий, почти режущий глаза вертикальный свет заливал лишь стол и два стула по обе стороны от него.       Драко осмотрелся. Настоящие размеры комнаты было сложно определить, но она казалась просторной, а оттого и угрожающей. Будто за тобой могут наблюдать одновременно со всех сторон, из любого угла, и напасть в любой момент. Никакого спокойствия. Никакого чувства защищённости. Ты уязвим и слаб. Ты один, и тебе никто не поможет.       Малфоя усадили на стул, вросший в пол, спиной к двери. На его ногах тут же сомкнулись плотные ремни. Том остался позади. Драко знал, что если тот заметит подозрительные движения, то выстрелит в него заклинанием не колеблясь. А рука у Тома была крепкой и никогда не дрожала.       Поттер сел напротив Малфоя, но отставил свой стул в тень. Он положил руки перед собой на стол, напряжённо сцепив их в замок. Драко не видел его выражения лица, да и бо́льшая часть его тела была отгорожена от него столом. Рита устроилась по правую руку от Поттера.       На столе развернулся пергамент, и на него прыгнуло самопишущее перо, готовое фиксировать каждое слово. Гарри наколдовал стакан и налил в него воды, Рита решительно откупорила пузырёк с сывороткой и лично убедилась, что несколько капель растворились в прозрачной жидкости.       — Пей.       Малфой смерил её презрительным взглядом: он терпеть не мог, когда ему приказывали. Гарри взмахнул палочкой, и оковы исчезли. Драко медленно размял запястья. Затем протянул руку за стаканом: смотри, Поттер, я играю честно.       Глоток, за ним ещё один. Малфой замер, прислушиваясь к ощущениям. Ничего. Никакого тепла или покалывания. Всё как и должно быть. Словно выпил простую воду.       — Ваше полное имя? — ровно спросил Поттер.       Перо заскользило по пергаменту.       — Драко Люциус Малфой.       — Возраст?       — Двадцать три года.       — Поттер, ты серьёзно? — вмешалась Рита. — Ты его ещё про любимый цвет спроси! Малфой, как ты потерял девственность?       Секунда молчания — и тяжёлый выдох.       Если бы Драко и хотел ответить иначе, он не мог. Будто из головы разом исчезли все слова, кроме истинных.       — Это было изнасилование.       Рита осклабилась.       — Кажется, зелье начало действовать.       Малфой сжал кулаки.       — Сильвер, какая же ты тварь. Я разбил бы тебе лицо в кровь, если бы не ремни и Том за спиной.       Она уперлась руками в стол, наклонившись к Драко, и полным ненависти голосом спросила:       — Зачем ты убил Ника Сандерсторма?       — Я не убивал его и не знаю, кто это сделал.       Гарри облегчённо выдохнул и откинулся на спинку стула. Рита ошарашенно уставилась на него:       — Твою мать. Поттер, он и правда не знает.       Гарри искоса посмотрел на неё.       — Спасибо, Рита, я заметил.       Она схватила ртом воздух, не желая признавать поражения, и снова накинулась на Малфоя:       — Но ты же был в той чёртовой лавке, у Ханчбека? Ты купил этот проклятый артефакт?!       Малфой кивнул.       — Да, я был у него. Последний раз — четыре года назад. Но этот артефакт я не покупал.       Гарри посмотрел на Риту и развёл руками. А потом спросил сам:       — Ты знаешь что-нибудь ещё, что может помочь нам понять, почему Ник мёртв?       И, чёрт возьми, это был правильный вопрос. Если формулировки Риты, какими бы прямыми они ни казались, ещё можно было обойти, то эту — никак.       Малфой схватил Гарри за руку и кивнул.       — Да. Но они не должны слышать. Это может… бросить тень на моё имя.       Гарри поднял бровь. Даже в такой момент — в помещении для допросов, прикованный к стулу, под Веритасерумом — Малфой в первую очередь заботится о собственной репутации?       — Ещё сильнее, чем сейчас? — не удержался Гарри.       Малфой нахмурился.       — Всегда есть куда хуже.       А потом снова посмотрел на Гарри, и в его взгляде промелькнула мольба.       — Поттер, пожалуйста! — почти прошептал он. И быстро добавил: — Я не замышляю ничего против тебя.       — Рита, Том, идите, — медленно произнёс Гарри, глядя на Малфоя не отрываясь. — Мы ещё поговорим. Наедине.       — Поттер, какого… — взвилась Рита.       — Сильвер, это приказ, — жёстко сказал Гарри. — Идите.       Том опустил палочку. Рита резко развернулась на каблуках, и её мантия взметнулась, словно надувшийся парус. Через минуту металлическая дверь снова скрипнула и закрылась.       Они ушли.       Драко наконец-то выпустил руку Поттера и расслабленно перевёл дыхание.       — А мне ты, значит, доверяешь, — негромко заметил Гарри. — Я тронут.       — Ты и так знаешь про меня слишком много, — отмахнулся Малфой. — Твоя поцарапанная голова не лопнет от пары лишних фактов. К тому же, ты вряд ли станешь об этом болтать. А Сильвер точно станет. Не хочу, знаешь ли, оказаться на первой полосе.       — Ладно. Я тебя слушаю.       Гарри взмахнул палочкой, и ремни, обхватывающие ноги Малфоя, расстегнулись. Он встал и потянулся, радуясь вновь обретённой свободе.       — Целью убийцы был вовсе не Ник.       Гарри скрестил руки на груди.       — Думаешь, кто-то хотел тебя подставить?       Малфой покачал головой.       — Не подставить. Убить.       Гарри нахмурился.       — Тебя?       — Да, Поттер, меня. Думаешь, мало желающих нашлось бы? Я тебе даже из нашего отдела сходу могу кое-кого назвать.       Какое-то время Гарри молчал, потирая шрам.       — Пока что я не понимаю, почему ты так думаешь. Поясни, будь добр.       Малфой снова сел.       — Скажи ты мне, Поттер: ты ничего странного не заметил в вещах Ника?       Гарри задумался.       — Кроме тех уголков — пожалуй, ничего. Обычная мантия, брюки, рубашка…       — Вот именно, Поттер, — протянул Малфой. — Рубашка. Моя.       Гарри нахмурился.       — В смысле — твоя? Ты её подарил, что ли?       Тот не ответил, лишь едва заметно покачал головой.       — Дал поносить? Одолжил на вечер?       Драко смотрел на него, как на волшебника, который делает четыре ошибки в слове Нокс, и всё так же качал головой.       — Чёрт, — кажется, до Гарри наконец-то дошло, что Малфой имел в виду. Он вскочил с места и запустил руку в волосы. — Чёрт! Скажи мне, что я сейчас неправильно тебя понял.       Он хмурился, но Драко почему-то показалось, что Поттер больше расстроен, чем возмущён.       Мягко говоря, это было не принято. На таких смотрели косо и старались лишний раз с ними не связываться: если человек ненормален в этом, то чего ещё от него ожидать? В благородных семьях даже упоминать об этом считалось дурным тоном. В самом деле, разве можно воспринимать как что-то нормальное связь, не способную принести потомство? Их считали сродни осквернителям крови или сквибам, хотя с возрастом Драко стал всё чаще задумываться о том, что неприязнь его отца к мужеложцам имеет совершенно иные мотивы.       В школе, как и следовало ожидать, многое запретное часто становилось искушением. Слизерин как самый строгий факультет не мог не отличиться. Здесь было особое отношение к девушкам: помолвки заключались очень рано, а внебрачные связи яро порицались — наследники были слишком ценным ресурсом, чтобы заводить их от кого попало.       Но подрастающее поколение отыскивало всё новые и новые способы обходить школьные запреты, тем самым подтверждая, что слизеринцев не просто так называли самыми хитрыми и изворотливыми учениками, готовыми пойти на всё ради достижения своих целей. Незаметно передавались записки, находились пустые классы и укромные местечки в башнях и потайных комнатах. Рецепты предохраняющих зелий заучивались назубок — этот экзамен слизеринцы из года в год сдавали превосходно.       Однако конкуренция за девушек оставалась по-прежнему высока. Кто-то искал удовольствия на других факультетах, подтверждая расхожее мнение о том, что слизеринцы — мерзавцы, которым только одного и нужно: жениться они всё равно предпочитали на своих. Другие же шли иным путём.       Именно так много лет назад возник «Клуб Змеев» — закрытый мужской клуб, который из неутолённых желаний кучки студентов теперь стал факультетской традицией. Все о ней знали, многие поддерживали, но никто открыто не говорил. И чёрт возьми, в его названии было не меньше иронии, чем пафоса.       Драко было шестнадцать, когда он к нему приобщился. Но слышал он об этом клубе и раньше, как бы крёстный ни пытался пресекать даже упоминания о нём. С приходом Слизнорта всё стало иначе: старый зельевар смотрел на увлечения мальчишек сквозь пальцы, считая их невинными шалостями. Но Драко всё равно старался держать своё членство в строгом секрете. Он совершенно не хотел, чтобы его отец когда-либо об этом узнал.       Но школа давно осталась позади, и такой привилегии, как собственная тайна, у него больше не было.       — В ту ночь Ник был у меня, — негромко произнёс Малфой. — Мы провели её вместе, а под утро ужасно поссорились, и я его выгнал. Он схватил первое, что попалось под руку, наспех оделся и выбежал на улицу. В полутьме, знаешь ли, легко спутать. Если бы я тогда не вспылил, он был бы жив.       — А ты был бы на его месте, — констатировал Гарри.       Малфой кивнул, будто его это совершенно не трогало.       — И давно вы…? — начал было Гарри, но тут же махнул рукой: — Не отвечай, я не хочу этого знать.       — С сентября, — уже вырвалось у Малфоя.       — Да как вы вообще… в первый же месяц?! — выдохнул Гарри.       — Ты сам приказал чем-то его занять, — съязвил Драко.       Гарри издал невнятный звук: мол, ну не таким же образом!       — А потом — он так на меня смотрел… — Малфой дёрнул головой. — Поттер, задавай более конкретные вопросы, а то рискуешь узнать лишние подробности.       Гарри снова взъерошил волосы.       — Никогда бы не подумал, что ты… с Ником… Мне всегда казалось, что ты… Я...       — Поттер, одного сотрудника твоего отдела убили, а другого хотели убить, но тебя интересует моя постель? — Малфой закрыл глаза и покачал головой. — Ты не лучше Сильвер.       Гарри тяжело вздохнул.       — Смотри, как всё гладко, — продолжал Малфой. — Купить этот чёртов артефакт, приняв мой облик, а потом подсунуть его мне же. Не подкопаешься.       — Да уж. Хитро. Правда, пока совершенно не понятно, кто, зачем и как именно это провернул.       Гарри сделал несколько шагов в сторону, потом обратно.       — Это всё, что ты хотел мне сказать, или ты знаешь что-то ещё?       — У меня ощущение, что знаю. Но эти мысли какие-то спутанные. Мне надо подумать, Поттер.       И добавил чуть тише:       — Только вот если я что-то и буду рассказывать, то уже без этого чёртового зелья. Ты больше не имеешь права меня им поить.       И тут же Драко понял, что только что подсказал Поттеру прекрасную возможность. У того сейчас были все полномочия вывернуть его наизнанку, узнать самые сокровенные секреты — и всё это совершенно официально. Хотя Поттер, согласно всем предписаниям, не имел права задавать вопросы, которые не относились бы к делу, но кто знает, что именно может оказаться важным?       Но Гарри больше не стал ничего спрашивать. Он лишь произнёс:       — Если что-то вспомнишь или захочешь обсудить — обращайся в любой момент. А насчёт зелья… Я уверен, что Веритасерум нам больше не понадобится.       А затем запустил руку в карман:       — Твоя палочка.       Он протянул её Драко — точно так же, рукояткой вперёд: я знаю, ты не нападёшь на меня.       — Кстати, у этой комнаты нет стен, кроме тех, что видны возле входа, ты знал?       Малфой покачал головой.       — А что тогда там?       — В темноте? В том и дело, что ничего. И очень не советую тебе проверять.       Малфой мотнул головой, будто пытаясь скинуть внезапно охватившее его жуткое липкое чувство.       Гарри взмахнул палочкой, уничтожая стакан и сворачивая пергамент, а затем протянул руку и осторожно сжал его плечо.       — Отдыхай, Драко.       А уже у самой двери тихо заметил:       — Я очень рад, что это был не ты.       Не ты убит или не ты оказался виновен? Впрочем, какая разница?       Уходя, Поттер оставил дверь открытой. Будто вышел на свет и звал с собой.       Его прикосновение горело на плече Драко свежим клеймом.       ***       Какое-то время Малфой так и просидел в опустевшей комнате для допросов. В душе сейчас была такая же пустота. Разговор с Поттером получился не совсем таким, как он планировал. Точнее сказать, совсем не таким. Несмотря на это, он ощущал, что сегодня между ними появилась ещё одна связующая нить — тонкая, почти неосязаемая, но от того не менее значимая.       Когда он вернулся в кабинет, Джефферсона и Сильвер там не было: скорее всего, они уже разошлись по домам. Только Поттер стоял у окна и смотрел куда-то на потемневшее небо, за линию горизонта.       Сейчас, в этой привычной клетчатой рубашке и кедах, с чашкой чая в руках, он казался таким же юным, как в школе, и таким же стойким. Будто снова взвалил на себя бремя взрослых чужих проблем и пытался тащить его в одиночку.       Мальчишка, которому приходится быть старшим аврором.       Драко медленно прошёл в середину комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь.       — Было бы проще, если бы это я его убил, да, Поттер? — с насмешкой спросил он. — Искать бы никого не пришлось.       Гарри повернулся к нему. Посмотрел ему прямо в глаза. А потом тихо, но очень твёрдо произнёс:       — Заткнись и больше никогда в жизни не неси такой ахинеи.       Малфой подошёл ещё ближе. Теперь они стояли в шаге друг от друга, и Драко смотрел на Гарри сверху вниз.       Он готов был поспорить, что сейчас его сердце выскочит из груди.       А ещё он уловил запах, исходивший от чашки Поттера. Там был не чай, а успокаивающее травяное зелье.       — Почему ты мне веришь, Поттер? — прямо спросил Драко. Этот вопрос мучил его уже очень долго. — После всего, что у нас было в школе, после войны, после улик против меня — почему?       Гарри нахмурился, поставил чашку на стол и отчётливо произнёс:       — Потому что я вижу, как ты изо всех сил стараешься быть не таким.       А потом чуть тише добавил:       — И если честно, я совершенно не понимаю, почему только я один это вижу.       Драко показалось, что его дыхание остановилось.       Может, нужно было вынести все эти мучения, только чтобы спустя столько лет услышать эти слова?       Поттер наконец-то заметил его. Он видел его.       — Я… очень это ценю, — сказал Драко, но его голос дрогнул, и вся фраза прозвучала фальшиво.       Гарри смотрел на него всё так же пристально, будто чего-то ждал.       Драко закрыл глаза и выдохнул:       — Спасибо, Поттер.       Нужно было что-то сделать: пожать Гарри руку, хлопнуть по плечу или что-то подобное, но Драко не успел как следует об этом подумать — Гарри первым потянулся к нему и просто обнял.       Малфой тяжело втянул воздух, подавив рвущийся наружу стон.       В его жизни было разное. Сухие рукопожатия, неловкие прикосновения, страстные ночи за деньги и за очень большие деньги, поспешные зажимания, пока никто не застукал, нежные объятия человека, который до одури его обожал. Но это было другое.       Будто вся та стена, что годами выстраивалась между ними, наконец-то рухнула.       Как будто Поттер наконец-то признал его равным себе. Своим.       Малфой медленно поднял руки и осторожно прижал его к себе. Голова Гарри мягко опустилась Драко на грудь. Угольно-чёрные волосы коснулись его подбородка.       Драко замер, боясь лишний раз вдохнуть.       Обнимать Поттера было так легко и так естественно, словно говорить правду, выпив стакан Веритасерума.       Как странно, что они никогда не делали этого раньше.       Часы над дверью тихо отсчитывали секунды, а сердце Драко стучало раза в два быстрее. Пусть этот момент никогда не кончается. Пусть они простоят вот так всю ночь, не говоря друг другу ни слова. Мерлин, неужели он так много просит?       — Малфой?       Драко дёрнулся, боясь, что Гарри отстранится, но тот не размыкал объятий.       — Что, Поттер?       — Я сейчас до жути хочу напиться.       Малфой хмыкнул.       — Какое совпадение. Я тоже.       — Бар в соседнем квартале уже закрыт. Есть идеи, куда пойти?       — «Кривой черенок» работает до последнего посетителя.       — Но... это же там... Ты уверен?       Да — там нашли тело Ника. Но именно поэтому сейчас лучшего места и не придумаешь. Выпустить все эмоции одним махом, вывернуться наизнанку, прочувствовать свою боль и скорбь каждой клеточкой тела. Выговориться, наконец.       И может быть, после этого получится жить дальше.       — Уверен. А ещё я живу недалеко. Можно будет потом не трансгрессировать.       — Отличный план.       Потом были какие-то неловкие сборы (Драко надел пальто, а Гарри — свою дурацкую короткую куртку), жалобы Поттера на то, что в Министерстве нельзя трансгрессировать, а камин прямо в кабинет им подключат только весной, и то если повезёт, и странные попытки не коснуться случайно друг друга в лифте.       Когда они наконец добрались до бара и взяли бутылку огневиски (Гарри) и красного вина (Малфой), неловкость стала отступать. Они устроились за дальним столом пустого бара — кроме них здесь был только его хозяин, да и он скрылся в подсобке, стоило им отойти от стойки.       Вино открыли первым и решили пить прямо так, без стаканов.       Сначала пил Малфой. Он поднёс узкое горлышко ко рту, и стекло мягко коснулось его верхней губы. Сделал небольшой глоток и покатал вино во рту. Глубина вкуса раскрывалась не сразу, а только спустя несколько секунд — это вино нужно было пить очень медленно, чтобы прочувствовать его по-настоящему.       Гарри отпустил едкую шуточку о том, что Малфою даже напиваться нужно со всей грёбаной эстетикой. Драко парировал, что именно это однажды его спасёт, пока Поттер со своей насквозь больной печенью будет валяться в луже собственной блевоты.       Потом за бутылкой потянулся Гарри. Он приложился к ней совершенно не церемонясь, будто пил обычную воду. Его губы обхватили стеклянную кайму — плебейский жест, как обязательно заметил бы отец. А ещё Люциус непременно бы прокомментировал и то, что его сын ходит по дешёвым забегаловкам, и с кем он это делает.       Какое счастье, что его сейчас здесь не было.       Какое счастье, что сейчас здесь вообще больше никого не было.       — Ты можешь поверить, что прошло уже пять лет? — спросил Гарри, подперев голову правой рукой. Драко сидел напротив него, откинувшись на спинку стула и вытянув длинные ноги под стол.       — Могу, Поттер, — спокойно ответил Малфой, делая новый глоток. — Как будто всё то было в прошлой жизни. Иногда кажется, что даже и не со мной.       — А мне иногда кажется, что всё это ещё не кончилось, — признался Гарри. — Просыпаюсь утром — и не могу понять, почему я в аврорате, а не в палатке с Роном и Гермионой, нам же ещё крестражи искать! И такой ужас накатывает от того, что Волдеморт жив, что в Хогвартсе чёрт знает что творится… И что мне нужно со всем этим разбираться, а я даже понятия не имею, куда нам идти… Не представляешь!       Малфой опустил локти на стол и наклонился к Гарри:       — Пока ты бегал по полям, эта мразь жила у меня дома. Да я съехал от родителей при первой же возможности, потому что там я даже заснуть нормально не мог. То смех этой курчавой истерички, то змеюка ползает где попало. В туалет лишний раз не хотелось выходить. И ты думаешь, это я не представляю, что такое страх?       Гарри поймал его взгляд, а затем невесело рассмеялся.       — Да уж, действительно. Кто бы мог подумать, что ты меня поймёшь.       — Куда уж мне до знаменитого Гарри Поттера, — с сарказмом проговорил Малфой.       Первая бутылка опустела наполовину.       — На самом деле, очень забавно, как люди, которых я считал редкостными засранцами, оказываются… немного лучше, чем я ожидал.       — Неудивительно. Ты совершенно не разбираешься в людях.       — Взять того же Снейпа…       Гарри сделал паузу, прижимая бутылку к губам.       — Да, сильный был волшебник, — ровно заметил Малфой. — Очень жаль, что погиб.       Гарри поднял бровь.       — Ты барду Бидлю, случайно, не родственник? Такой же сказочник!       Малфой склонил голову набок.       — Что ты имеешь в виду, Поттер?       — Сгоревшая Визжащая хижина. Уж не твоя ли мать её сожгла, чтобы тело не нашли? Или он сам постарался место зачистить? Ни на секунду не поверю, что маг его уровня не сможет остановить себе кровь и хотя бы закинуться безоаром. И это только то, что мне сейчас в голову пришло, — у него наверняка был план получше.       Гарри глотнул вина и продолжил:       — К тому же, он твой крёстный. Уверен, вы до сих пор шлёте друг другу открытки на Рождество. Будешь писать ему в следующий раз — передавай привет и от меня. Кстати, где он сейчас? Перебрался за океан?       Малфой тоже сделал глоток, а потом неохотно признал:       — В Германии. Ментальной магией занимается.       — Имя, наверное, сменил?       — Сменил.       Гарри повёл плечами: мол, не хочешь рассказывать — настаивать не буду.       — Ну, успехов ему, — подытожил он. — Свой орден он заслужил. Хотя если честно, сына я бы в его честь не назвал.       Малфой хмыкнул.       — А представляешь, скольких теперь назовут в твою?       Гарри схватился за голову.       — Даже думать не хочу. Гермиону недавно еле отговорил.       — У Грейнджер… будет ребёнок?       — Второй. Её дочке уже год. Теперь они с Роном ждут сына.       Малфой присмотрелся к Гарри, а потом заметил:       — Не похоже, чтобы ты особо радовался за друзей.       Гарри нахмурился.       — Это так странно... Я должен, но не могу. Вот смотрю на Гермиону… Она была лучшей на курсе. Её знания мне много раз в прямом смысле спасали жизнь. За пару лет после школы она придумала пару десятков заклинаний и написала несколько научных работ. А что сейчас? Сидит дома, из всей магии — только бытовые чары, из всех книг — детские сказки. Иногда я просто ненавижу Рона за то, что сделал её такой.       Он сжал кулак и закрыл глаза.       — А теперь смотрю на Дину и вижу, что здесь будет то же самое. Ставлю свою волшебную палочку, что не позже чем через полгода она объявит, что беременна, и уйдёт.       Малфой повёл плечами.       — Это вполне в её духе. У неё на лице написано, что даже самой распрекрасной карьере она предпочтёт семью и дом. Ей же под тридцатник уже.       — Она не должна так делать! — взревел Гарри, подскакивая из-за стола, и Драко силой усадил его обратно. — Почему они постоянно так делают?!       Он схватил пустую бутылку и швырнул её об стену. Из подсобки высунулся хозяин бара, и Драко махнул ему, мол, иди, у нас всё в порядке. Тот окинул их недоверчивым взглядом, но ушёл.       — Ты бы видел её на заданиях! Какое она проклятие в последний раз наложила — никто его снять не мог! Да, она не такая сильная, как Рита с Томом, но уж если бьёт… Она умеет нужный момент подловить, а это иногда важнее силы.       Гарри потянулся за огневиски. Его руки дрожали, и бутылка открылась не с первого раза.       — А зелья её! — с болью продолжал он. — Да она Оборотное с закрытыми глазами в чайной чашке сварит!       — Но больше всего ты будешь скучать по её выпечке, признайся, — заметил Малфой.       — Ох, не трави душу.       Малфой пожал плечами.       — В любом случае, у тебя есть Рита. Уж она точно никуда не уйдёт. По крайней мере, если ты сам её не отправишь, — невесело усмехнулся он.       Казалось, Поттер совершенно не заметил намёка. Или не захотел замечать.       — Рита… — протянул он. — Сильная. Резкая. Верная. Столько энергии, что может Министерство разнести.       Драко молча слушал его и пил.       — Почти что мысли мои читает, понимает с полуслова. Рейды с ней — мечта. А ещё у неё такие длинные ноги... Ты их видел вообще? Почти как у тебя, — задумчиво произнёс Гарри.       Драко поднял бровь.       — Ну так вперёд, Поттер. Она их мигом перед тобой раздвинет, стоит тебе хоть слово сказать.       — Да ну тебя, Малфой. Нам же потом работать вместе. С такой поссоришься — а она тебе потом голову откусит. Если честно, я иногда её просто боюсь. И вообще... я не для неё. Ей нужен кто-то типа Тома, заботливый и вот это всё. А что я могу ей дать? От меня даже Джинни сбежала, потому что я приходил домой под утро и не помнил, когда у неё день рождения. А Джинни, чтобы ты понимал, — это образец верности и терпения, хоть ставь под стекло и в рамочку. А представь, если со мной что-то случится в рейде — у Риты вообще крышу сорвёт. Знаешь, Малфой, чем дальше, тем больше мне кажется, что отношения вообще не для меня.       Малфой не ответил.       Он пришёл сюда с единственной целью — напиться, и сейчас планомерно её выполнял. То, что Поттер при этом что-то вещал о своей тяжёлой жизни, ему никак не мешало. Даже наоборот — своя теперь казалась не такой безнадёжной.       Содержимое бутылки стремительно подходило к концу, и они заказали ещё одну.       — Давай пройдёмся, — предложил Драко.       Ему всегда требовалась очень небольшая доза, чтобы опьянеть, поэтому он и пил крайне мало и медленно. Его сознание уже плыло. Допить остальное они вполне могут и дома, и Драко предпочитал добраться туда прежде, чем забудет, где живёт. Перспектива проснуться утром в баре, пролежав всю ночь лицом в стол, его не особо радовала.       Следующая бутылка опустела слишком быстро — они прикончили её по дороге. Гарри снова о чём-то болтал, но Драко его почти не слушал. Всё, что случилось с ним за последние пару дней, сейчас переживалось с новой силой. Рождество в отделе, когда Поттер целовал его снитч, этот безумный полёт и не менее безумное падение, и вот уже Поттер лежит под ним и безмятежно смеётся. Милый нежный Ник, который ждал его на заснеженной улице и которого он потом так бережно отогревал дома...       А после этого...       — Значит, так. Одевайся и выметайся отсюда. Немедленно.       — Драко, я не хочу уходить, — голос Ника дрожал, будто он вот-вот расплачется. — Я хочу остаться с тобой. Пожалуйста…       — Убирайся! Ты что, не слышал меня? Проваливай! Видеть тебя не могу!       Драко плакал навзрыд, даже не пытаясь сдерживаться. Горечь, ощущение несправедливости, старая невзаимная любовь, холодность отца, боль от потерянного любовника, одиночество, страх — всё перемешивалось воедино. Будто зачерствевшие куски сердца отрывались и выходили наружу со слезами, открывая растерзанную душу где-то глубоко внутри...       — Малфой? Ты чего, Малфой?       Над ним склонился Поттер, и в его глазах промелькнула тревога. Он выглядел довольно трезво. Даже слишком трезво, до неприличия.       Драко поднял голову. Он лежал на полу своей квартиры — можно считать успехом, что они вообще сюда добрались. Пальто валялось комом где-то в углу, там же остались и туфли. Сам он тоже растянулся на полу — видимо, хотел приземлиться на кровать, но немного не рассчитал силы. Затылок отозвался болью — видимо, Драко неплохо ударился, когда падал.       — Мне так ужасно, Поттер. Я сейчас сдохну... — прошептал он.       — Дать воды? Зелья? — тут же засуетился тот.       — Нет. Просто сядь.       Поттер опустился на пол. Драко повернулся, чтобы что-то ему сказать, но тут заметил скомканную одежду под кроватью, и слёзы полились с новой силой.       Гарри проследил за его взглядом и наклонился. В его руках была рубашка Ника. Та самая, которую тот забыл, когда убегал с проклятым артефактом на шее.       — Это же...       Драко лишь кивнул. Сил говорить не было.       Он медленно сел, прижимая к себе помятый кусок тёмной ткани. Всё, что у него осталось. Гарри сидел рядом с ним, точно так же прислонившись спиной к кровати, касался его плечом и напряжённо всматривался в его лицо, будто пытался найти слова, которые могли бы его успокоить. Но слов не находилось, и Гарри всё так же молчал, а Драко изо всех сил сжимал кулаки, комкая забытую рубашку. По телу проходила мелкая дрожь.       В этот самый момент Драко поклялся больше никого не подпускать к себе близко. Заводить людей слишком сложно, а терять — слишком больно. Он просто не переживёт такое ещё раз.       И в этот же самый момент чёртов Поттер положил руку ему на плечо.       Его словно молнией ударило.       Драко поднял на него заплаканное лицо.       — Поттер... что ты...       Гарри бережно его обнял, и Драко затрясло ещё больше. Гарри что-то ему шептал, так тихо, словно на парселтанге, и так близко, что Малфой чувствовал его губы на своём виске. Он осторожно гладил его по спине одной рукой, обхватив за плечи другой. А потом очень серьёзно позвал его:       — Драко?       Тот повернул голову. Их лица были совсем рядом. Ещё чуть-чуть, и они коснутся друг друга.       Гарри наклонился к нему раньше, чем тот успел что-то сказать.       Может, он и правда совершенно не разбирался в людях, но это средство успокоить Малфоя было лучшим из всех, что можно было представить.