Temperature

За окнами пасмурно. Погода смогла своим видом представить то, что происходит в душе Сокджина. Омега стоит у панорамного окна своей спальни, держа в руке телефон. Раннее утро, город только просыпался, а Ким морально настраивал себя на очередное убийство. Сокджин не хотел идти на это, но ему казалось, что другого выхода у него не было. Намджун так и будет таскаться с кем угодно, но не с ним. Приказ отдан, осталось ждать. Именно в эти минуты, что он стоит, рассматривая серое небо, умирает названная альфой любовь. Он не посмеет подумать на омегу, Сокджин не причём. Может Намджуну и известно о фокусах, на которые якудза способны, но вряд ли он станет подозревать именно их. Сокджин у могилы Хёнвона слезу ещё пустит для полной убедительности. Почему Намджун этих кукол выбирает? Что в них такого? Сокджину никогда не понять его, он не особо и стремится. Хочет только рядом с собой видеть альфу, остальное не важно. Омега готов убить каждого, кто на сердце Намджуна позарится, себя бояться начинает. Телефонный звонок раздаётся на всю спальню. Сокджин отвечает, начав теребить бинт на руке. — Сделано, — докладывает грубый мужской голос. — Уверен? — Уже во всех новостях. Омега отключается и пытается найти пульт от телевизора. По всем новостям смерть сына прокурора, случайная авария. Но случайная ли? У Хёнвона отказали тормоза. Экспертиза не покажет этого, Сокджин позаботился. «Не справился с управлением» — вещает омега с экрана. Пускай так и будет. Ким с облегчением выдыхает, но должного покоя не чувствует, будто только ещё глубже себя закопал. На его счету сотни смертей, но эта была самой сложной. Моральное состояние никто не спешит ему подправлять. Он один на разворошенной постели с пулевым в руке и шумом дождя за окном. Сокджин поднимается на ватные ноги, уходя в ванную. Вода с него не смывает груз, копившийся с годами, но это ведь всё ради Намджуна. Если бы он только знал, как сильно омега зависим, то понял бы его действия. А пока Сокджину только эта боль с любовью его перемешанная достаётся. Он готов кровью харкать от чувств его душащих. Внутри у него цветы с шипами растут, так и грезятся Кима разорвать, проткнуть, наружу показаться. Они не так прекрасны, как омега может думать. Потому что любовь его больная, гнилая, кровью запятнана. Он ей уже истекает, алые пятная на воде оставляя. Из ранки на руке стекают капли, Сокджин бинт криво повязанный скидывает на кафель, от боли жмурится. Пулю, что руку прошила, можно с чувствами омеги сравнить. Так же врезается в мягкую плоть, разрывает. Сокджин всё вытерпит, сможет, справится.

☽

Новость о смерти Хёнвона застаёт Намджуна на автодроме. Альфа успел проехать пару кругов, на телефон отвлёкся, друзья омеги позвонили. Ким не помнит, как добрался до раздевалки, как разгромил её. Почему это случилось? Вопрос Намджуна остался без ответа. Он в голове мысли разные перебрать успел, виноватых искал, но так и не нашёл. Случайность и всё. Из-за этой случайности у Кима теперь органы обжигаются лавой неприятия. Был человек и нет. Альфа его вчера видел, обнимал, обещал все выходные вместе провести. А теперь ничего. Хёнвона нет, его улыбки больше не увидеть, тепло его тела не почувствовать. Намджун полюбить его должным образом не успел, пускай и говорил о любви этой проклятой. Он привязался к омеге, вместе с ним на дно ушёл. Альфа сидит на полу разворошенной раздевалки, колени свои обнимает. За окнами дождь идёт, небеса по его мальчику плачут. Намджун бы тоже разрыдался, но слёз нет. Его шок не отпускает. Он все стадии принятия пройти пытается, не может. От духоты в комнате спасение найти хочет, лёгкие поражает горе. Фантомное лёгкое, не такое страшное, как бывает, когда теряешь кого-то очень близкого. Но больно всё равно. Намджун успел в глазах цвета шоколада отголоски своей души найти, о будущем думал, а остался на поле пустынном. Ветра холодные под кожу лезут, кровь заставляют остывать, не дают Киму и шанса на то, чтобы ещё хоть немного живым себя почувствовать. Намджун всё равно убит. Один выстрел на поражение и тишина.

☽

Чонгук от Тэхёна не отходит, помогает принять ванну, носит по квартире, меняет пластырь. Омега идёт на поправку быстро, не капризничает, много времени проводит наедине с собой или говорит по телефону. Пока его глаза в офисе — Джексон. Чонгук поражается тому, как омега роли менять успевает. Из холодного принца он в раз превращается в мягкого и ранимого. Альфе только взгляд полный боли дарит, Чон устал вместе с ним тонуть в этом болоте. Тэхён через две недели на ногах уверенно стоит, не показывает больше, как его разрывает, а потом Ван докладывает о Хёнвоне. Омега из комнаты день не выходит. Чонгук за дверью караулил, ничего не слышал. Сам пил на кухне, пока не уснул за столом. Тэхён знал, что смерть не отошла, рядом так и бродит, забирает дорогих сердцу людей, но не его. В произошедшее верится с трудом, но такова жизнь и она не устаёт Кима нагибать. С началом новой недели Тэхён возвращается в офис, Чонгука теперь только рядом с собой держит, за него беспокоится. Тот, кто нагло пулю ему в спину пустил знает об альфе. У омеги из-за этого осознания голова трещит. Он пытается отвлечься, но боль не позволяет, из раза в раз его тыкает в воспоминания о той ночи. — Вызывал? — в кабинет входит Джексон, застав омегу лежащим на диване. Чонгук стоял неподалёку, наблюдал. — Что-то срочное? — Расскажи мне, когда ты успел подружиться с Мексикой? — у Тэхёна глаза закрыты, альфа думает, это к лучшему, потому что уверен, что Ким посмотрит на него своим любимым убийственным. — Мы не друзья. — Да ладно? — Виделись пару раз случайно, это сплетни. — Чтобы я больше этих сплетен не слышал, — размыкает веки, смотрит, Ван шаг назад делает. — Попахивает изменой. Мне твою голову сейчас с плеч снять или потом? — Этого больше не повторится, — кланяется парень. — Теперь к делу, — присаживается омега, сжав пальцы в кулаки. — Поедешь к Джунхи и заберёшь мои деньги. Джексон пытается найти объяснение в тёмных глазах омеги, снова хочет назад шаг сделать. Тэхён ему в душу туман чёрный поселяет, взглядом напоминает альфе кто он такой. Видит, что расклеился, стал другим. Не хочет причину знать. Ему бы только видеть перед собой преданного цербера, а не этого недоделанного мафиозника из глупых американских фильмов. Тэхён подзывает к себе Чонгука, что помогает ему встать, хоть не особо в этом нуждается. Омега только ему показывает вблизи страх на дне зрачков Джексона. Чон, в который раз превосходству омеги восхищается. — Никакого оружия, — добавляет Ким. — Заберёшь деньги и уйдёшь. — Сделаю, — ещё раз клянется и направляется к выходу. Джексон знает, что Тэхён его испытывает, понять хочет остался ли альфа таким же самоотверженным и преданным ему. И он пойдёт на эту смерть так называемую, чтобы доказать, что он ещё на что-то способен. Джексон с заданием справится, доверие к себе вернёт, пускай в груди и ноет лжи поганой отголоски. Он ответит за неё, Тэхён будет им гордиться. — Он же умрёт, — Чонгук хватает омегу за локоть и Ким шипит, стиснув зубы. — Приказа умирать не было, — ледяным тоном отвечает Тэхён, вырывая руку. — На место. Никакой благодарности за то, что Гук сделал для него, даже намёка, он принимал всё, как должное. А Чонгуку действительно обидно, он всё проглатывает, что Тэхён делает с ним, а взамен ничего не получает. Он и не ждёт. Омеге свойственно получать, но ничего не отдавать. Альфа возвращается к двери, провожает его спину до стола и опускает голову, лучше ковёр разглядывать, чем Кима. Может Тэхён не в себе из-за завтрашних похорон, а может просто бесится, это ему свойственно. Чонгук устал перенимать его паршивое настроение, ему теперь тоже больно.

☽

Дождь не кончается к следующему утру, будто по сценарию хлещет на землю, холодными каплями заливает. Тэхён прячется под зонтиком, что держит над его головой Чонгук. На кладбище тихо и мокро. Вокруг несколько близких Хёнвона осталось, папа слезами заливается, уходить отказывается. Его муж успокаивает вместе с родственниками. Тэхёну скверно, хочется уйти, не ощущать больше чужую утрату на своих хрупких плечах. К нему так и липнет отчаяние, плещущееся в глазах родных мёртвого парня. А кому легко? Омега мысленно с ним прощается, не даёт ране по новой вскрыться и начать кровоточить. Никаких слёз, криков, он внутри себя борьбу ведёт, Чонгук держит его за руку, и так легче. — Очень интересно, — Тэхён провожает глазами тёмную машину. Это точно Намджун, его автомобиль омега из тысячи узнает. Альфа приехал, чтобы попрощаться с парнем, которого едва знал или по другой причине здесь оказался? — Ты свободен, — говорит Чонгуку, отпуская его ладонь. — Что ты собрался делать? Тэхён выходит под дождь, его тут же накрывают его люди зонтиками и проводят до чёрного внедорожника. Чонгук с одной стороны рад, что остался один, а с другой не понимает, чего Ким добивается. Его не хотелось отпускать. У альфы такое ощущение, будто Тэхён в опасности постоянной теперь. Чонгук её обеспечил? Он следом за парнем покидает кладбище, садится в тэч и набирает Джунхи по телефону, который ему дал Минги.

☽

Чонгук встречается с Джунхи за городом. Он не хотел снова слышать о смерти Тэхёна и показывать Паку то, что волновался за жизнь омеги. С чего вообще стал? Из головы надо было этот бред выбрасывать, Тэхён не достоин этого. Он альфе разум затмил, всё из-за его влияния. Чонгук хочет так думать. — Не знаю, кто в него палил, но жаль, что не добил, — усмехается Пак, садясь на капот макларена. — Я обещаю добить. — А нельзя его засадить? — Он полицию уже интересует, но если с ним кончать, то до конца. Он всё разрушит. — Тэхён собирался убрать кого-то из верхушки, недавно слышал. — Отличная работа, — альфа хлопает Чонгука по плечу. — Такими темпами мы его в ближайшие месяцы зароем. Вижу, у тебя только в глазах никакого облегчения нет. Не вздумай влюбляться в эту тварь. Ещё пожалеешь. Знаешь, что он ночами творит? Нет? — снова усмехается Джунхи. — Он в кресле сидит только потому, что знает перед кем ноги раздвигать надо. Я лично видел его с одним альфой, которому под семьдесят было. Ужас, — морщится Пак. — И с легавыми тоже. Как такой человек может править целым синдикатом? Он шлюха, вот и всё. — Мне уже пора, — резко разворачивается к тэчу Чонгук. Джунхи его не останавливает. Задел за живое.

☽

Тэхён проводит собрание с семьёй, выслушивает недовольства, угрожает и откровенно скучает. Надоело это слушать настолько, что из ушей уже кровь пошла, а действие принятого перед началом наркотика сошло на нет. Джексон куда-то пропал, как ушёл к Джунхи, так его омега больше и не видел. Знает, что живой, но почему не приходит — не знает. Когда в кабинет врывается Чонгук, омега инстинктивно подбирается и садится ровно. Не успевает и слова вставить, как альфа вмиг оказывается рядом и присутствием своим напирает, ближе наклоняется, в глаза со злостью плохо скрываемой смотрит. — Надо поговорить. — Закончим позже, — говорит омега семье, поднимаясь. Чонгук хватает его за руку и тащит к двери. Когда они остаются в кабинете одни, Тэхён уже не кажется таким несобранным, каким альфа застал его минуту назад. Чон пошёл на поводу у своих эмоций, подумать не успел о последствиях своих срывов. Стоит представить Кима с кем-то другим и крышу напрочь сносило. Гук отказывался признаваться себе, что ревнует Тэхёна к другим. Он не должен. — Ещё раз прервёшь меня и я… — не договаривает Ким, Чонгук не даёт, встряхивает его за плечи и смотрит так пронзительно, что омега от его глаз спрятаться хочет, но своими вызов бросает, не бежит. — Да в чём дело? — Сколько у тебя альф? — Что? — смеётся, берёт лицо Чона в ладони. — Какая тебе разница, семпай? — Зачем ты мне о любви говоришь, а ноги раздвигать продолжаешь? — Кто тебе это сказал? — щурится Тэхён. — Или ты свечку держал? — Я это чувствую! Твои дорогие духи не скрывают чужие запахи, — толкает омегу на диван, сверху нависая. — Противно. — Ты в себя поверил? Серьёзно хочешь обсудить мою личную жизнь? Список дать с кем, когда, в каких позах?! — пытается подняться Тэхён, но альфа снова толкает его. — Это ревность или что? — Или что! — выкрикивает Чонгук. — Нравится меня ничтожеством выставлять? Так давай, продолжай. Тащусь от того, когда в ногах у тебя ползаю! — Тэхён соприкасается с ним лбами, успокоить пытается, хотя в нём всё больше растёт желание дать Чонгуку по лицу. Альфа ненавидит себя за это. В нём расползаются черви сомнения, а мысли грязные в голову так и бьют. Тэхён с кем-то другим может быть. Гук себе обещал, что больше не станет показывать омеге свои чувства, но так легко сорвался. Джунхи его подставил? Хочет, чтобы Чонгук истерику устроил и Кима ещё больше вывел из себя? — У меня в жизни только одна цель — владеть тобой, — шепчет омега. — Я сплю только с тобой, что бы ты себе не думал. Веришь? — Чонгук делает шаг назад, шумно сглатывает, картинки ужасающие из головы выбросить пытается с участием Тэхёна. Верит, омега ему никогда не врал. — И не смей больше так заявляться, когда у меня собрание, — поднимается Ким. — Понял? — альфа кивает. Тэхён тянет его за галстук на себя и целует. Чонгук ощущает сильное желание напиться, снова попытаться забыться и не думать о Киме, его губах и теле, что он другим предлагает. Альфа знает, что верность не для них, потому что сам с разными омегами ночь проводит. Тогда не понимает, почему Тэхён это позволяет ему. Почему не грозится голову ему прострелить и молча наблюдает со стороны.

☽

У Джексона руки пусты, он открыт для атаки, но к смерти себя не готовил. Джунхи в квартире, на это был расчёт, чтобы голыми руками его заткнуть и забрать деньги, которые он получил за товар. Ван спокойно вошёл в дом, поднялся на нужный этаж и позвонил в дверь. Удивительно, что охраны у Пака нет. Джунхи открыл дверь сам, сначала не понял, зачем принесло Джексона, но осознал, когда получил кулаком в нос. — Привет от Тэхёна, — Джексон прикрыл дверь и, схватив альфу за ворот рубашки, потащил в гостиную. — Пусти, сука! — Пак начал брыкаться, пока его не отпустили на пол. Он успел сориентироваться и вырвать из-под стола пистолет, направив его на альфу. — Сейчас ты сдохнешь. — Не-а, — усмехнулся Джексон, выбив пистолет ногой. Ничего проще он не делал. — Где сейф? — Пошёл ты, — сплюнул кровь альфа и тут же получил новый удар. Ван схватил его одной рукой за рубашку, второй начал вбивать кулак в лицо парня. — Пока не скажешь, я буду бить, — предупредил Джексон. — Уверен, что сказать не хочешь? — Скажу я, скажу! — как оказалось крутой он только с пушкой в руке. Ван его отпустил, поднял с пола пистолет и направил на лежащего Джунхи, отхаркивающего кровь. — Я тебя убью. — Посмотрим, — смеётся альфа, пиная его, чтобы поднялся. Пак еле собирает себя по кускам. Лицо не чувствует, кровь остановить пытается и встать на ноги попутно, пока ему в голову не выстрелили. Он успел нажать кнопку под столом, чтобы охрана поднялась. Джексон живым не должен уйти. В капкан уже наступил, если и уходить, то только вперёд ногами. Он просит пошевелиться, тащит Пака в спальню. Джунхи коврик у кровати задирает, досочку дрожащими руками убирает и код вводит. Внутри меньше половины положенного, но Джексон должен принести хотя бы что-то. Не зря же он врывался вот так. — Какой хороший мальчик, — Ван достаёт спрессованные в два кубика деньги и двигается на выход, когда трое крупных мужчин преграждают выход. — Блять, — уйти по-английски не удалось. — Потанцуем? — Джексон бросает деньги в одного парня, вырубая третьего с ноги. На него направлен один пистолет. Альфа успевает увернуться от пули и бьёт второго уже разбитым кулаком, после прикладывая затылком об стену. Забирает у последнего деньги, ударив между ног. — Спасибо, что подержал. — Стой! — за спиной стоит Джунхи, подняв пистолет. Джексон не оборачивается, Пак стреляет, но магазин пуст. — Ты очень невнимателен, — усмехается Ван и уходит.

☽

Тэхён гонит на скорости двести по ночной трассе. За окнами только темнота грязными пятнами смешивается, омега чудищ, что к нему лапы тянут, своим мраком в душе прогоняет. Расширенными зрачками за дорогой следит, руки плохо слушаются, еле руль держат. В крови эйфория разливается, зато боли никакой нет. Ничего кроме кайфа и не ощущается. Немного злость играет, стоит ближе к северу подъехать. Но Тэхёну эта встряска нужна. Омега останавливает рено у кучи строительных материалов и выходит из авто, сразу ловя на себе взгляды северян. Он спокойно поправляет волосы и плывёт в сторону Кису. Альфа его явно видеть не рад, криво улыбается, друзей просит не вмешиваться. — Что? — усмехается Тэхён. — Вам можно приезжать в парк, а мне к вам нет? — Зачем ты приехал? — сразу спрашивает Кису. — Посмотреть, как вы тут выживаете, — оглядывает стройку вокруг омега. — Тяжело наверное? — Издеваешься? — вскипает Чхве, едва не набрасываясь на парня. — Остынь, я всего лишь хотел сказать, что вы все, — обводит толпу пальцем, — можете кататься на востоке. — С чего это такая щедрость? Припёрся на мои дороги и унизить хотел? — встаёт вплотную к Киму, опустив голову, чтобы прямо в глаза его затуманенные смотреть. — Сам Ким Тэхён разрешил в парке кататься? Ты окончательно с ума сошёл? — Я серьёзно, — говорит омега, — приезжайте, правда. Идея перетащить в парк гайдзинов не была спонтанной. Врагов надо близко держать, чтобы должным образом контролировать. Тэхён хотел знать, кто его больше всех подставляет. Кису, как известно с Джунхи давно работает, значит от омеги не уйдут новые детали их планов. Киму не жалко дорог, ему люди противны. Вели бы они себя достойно и пусть катаются. Ему какое дело? Тэхён за дороги бороться не хочет, если трон удержит, то потом сам лично каждого гайдзина вырежет. А сейчас поиграть хочется. Кису не дурак, сразу не приедет, но явится. Лучше позволить этой компашке свои дороги бороздить, чем ждать, когда они выкинут что-то. Вдруг снова убивать будут? А проблем у Кису хватает из-за видео. Тэхён больше ничего не говорит, немного заплетаясь в своих ногах уходит к рено, и уезжает.

☽

Юнги провёл с Хосоком долгие часы за разговором, когда всё же решился выяснить в первую очередь для себя, что он испытывает к альфе. Мин никогда не забудет искреннюю улыбку Чона, стоило омеге вовсе появиться в кафе, а как начать говорить, так всё. Хосок пытался бороться с дрожью и слезами в глазах. Для омеги реакция была странной, но он всё понял даже не по словам, а по его эмоциям. Альфа не был собран, отвечал на вопросы смазано, но Юнги это только умиляло. Если Хосок не ангел, то кто тогда? Мин для себя решил, что бегать не станет так яро от него, хотя бы попробует проникнуться к Чону, в себя глубже впустить. Ему нужен именно такой человек — настоящий. В Хосоке же нет того людям привычного лицемерия, он как книга открытая для омеги. Отказаться от него сейчас, значит поступить как дурак. А Юнги второй раз дураком быть не хочет. Хосок зовёт его в клуб развлечься, омега не отказывается, хотя знает, что может встретить там Чимина. Как ему объяснить, что Юнги теперь жизнь заново строит — он не знает. Не хочет на самом деле. Пак ему никто и кем-то больше, чем любовник не был. Чимин свою любовь придумал, в ней же погряз, Юнги она не касается. Через пару дней они встречаются в клубе. Первым делом за Хёнвона пьют, немного о его порядке в парке говорят. Хосок замечает, что Юнги об этом неприятно вспоминать, поэтому торопится его рассмешить, уводит разговор в другое русло. У альфы сердце не на месте, любовь его, что он годами хоял и лелеял в разы больше стала, Чон готов с омегой ею поделиться. Не хочет задумываться о том, почему Юнги так просто взял и пришёл. Наверное время пришло и он появился. Настрадался и натерпелся. Хосок готов с ним всю жизнь разделить, радовать, любить, боготворить. Его алкоголь давно перестал пьянить, всё дело в Юнги и его улыбке. Омега зовёт переночевать к себе, альфа соглашается, никак скрыть блеск в глазах не может. Пока Хосок желает спокойной ночи Бёнхо, вернувшемуся от соседа, с ним и засыпает. Юнги находит альфу рядом с сыном, не будит, тихо посмеивается, стоя в дверях и уходит к себе. Если это не счастье, то что?

☽

Намджун заливает в себя вторую по счёту бутылку коньяка, не обращает внимание ни на кого, гипнотизирует взглядом этикетку на стекле и не замечает, как к нему подсаживаются. У альфы заслуженный выходной, даже два. Не хочется трезветь и жить в той реальности, где Хёнвона больше нет, а Намджун снова один. Всегда один. Кто-то ему подливает в стакан остатки алкоголя, Ким молча выпивает залпом, только потом смотрит на подсевшего. У Тэхёна взгляд поражающий, внутренности замораживающий. Намджун успевает от льда в его глазах протрезветь. Альфа рассматривает его джинсы, только бы за что-то зацепиться, не задумывается над тем, что Тэхён вообще здесь делает. — Пройдёт, — говорит омега, расслабленно устраиваясь на стуле. В баре не многолюдно, в основном только завсегдатаи этих мест: алкоголики, проститутки. Намджун подмечает громилу у входа, хмыкает сам себе и просит официанта принести ему ещё одну бутылку. — Давно вы встречались? — О чём ты? — альфа решает, что ему сейчас стоит прикинуться дурачком, может Ким отстанет от него. Намджун избегает якудза, как только может. Для него они не люди — монстры. И альфе плевать, что он на деньгах чужих карьеру строил, было и было. Это исключение, вариантов не было. Тэхён может выглядеть сейчас как типичный омега в широких джинсах, толстовке, с хвостиком на голове. Всё в нём так и говорит о том, что он обычный, но никто в этом баре не знает, что под одеждой и кожей его спрятано. Клеймо убийцы. — Ты знаешь о чём я, не ломай комедию. Я видел тебя на кладбище. Так, давно вы вместе? — как ни в чём не бывало продолжает омега, гоняя чертей ногой. — Немного, — сдаётся альфа. — Ужасная трагедия. — Да, — Намджун забирает у официанта новую бутылку и открывает, наливая в стакан. — А ты что хотел? — Поговорить. — О Хёнвоне? Я предпочитаю страдать в одиночку, — выпивает Ким, грозясь проделать дырку в столе. — Можешь уйти? — Я о брате своём поговорить хотел. Сокджину тоже тяжело. Если ты не знал, то он с Хёнвоном был очень близок. Обижается на него, из-за того, что про тебя ничего ему не сказал. Сидит теперь в своей квартире гниёт. А он ведь только начал новую жизнь, отошёл от дел. Так и состарится, — выдыхает обречённо Тэхён. — Они не дружили, не заговаривай мне зубы. — Зачем мне врать? — удивляется омега. — Так всё и было. Значит, не так уж хорошо ты знал своего парня. А Сокджин теперь мучается, я думал вместе вас увижу. Ты не обращай внимание на его дурной характер. Он может казаться резким, но это не так. Я видел его утром, он очень разбит. — Правда? — смотрит побито, заплакать грозиться, но знает, что не сможет. — Абсолютно, — альфа поднимается, кидает деньги на стол и, прихватив бутылку, шатаясь двигается к выходу. Он не объяснит дикое желание увидеть вдруг Сокджина, успокоить, утратой поделиться и вместе эту боль пережить. Тэхён только усмехается, когда альфа покидает бар. — Ну держись, братец, — у омеги новая игра.

☽

Намджун долго звонит в дверь Сокджина, на ногах еле стоит. Алкоголь сделал своё дело, ещё больше его разморил, Ким грозился прямо у двери свалиться. Омега ему всё же открыл, поймал деревянное тело и помог войти. Уложив мужчину на диван, Сокджин отобрал у него бутылку из рук. Он впервые увидел Намджуна в таком состоянии, так альфа ещё додумался к нему прийти. Омега не знал: ему радоваться или нет. — Значит, ты общался с ним, — пьяно сказал Намджун, цепляя ослабшими пальцами руку омеги. — Почему не сказал? Сокджин не понимал, что происходит, но и выяснять не собирался. Решил подыграть. Не каждый день к нему приходит Намджун. — Так получилось, — ответил Ким, поглаживая его руку. — Ты где напился? — В баре, — альфа прикрыл глаза. — Тэхён… Намджун уснул, чуть похрапывая. Имя брата сорвавшееся с уст альфы Сокджина напрягло. Значит младший ему что-то наговорил? Зачем они вообще встречались? Омега отпустил его и поднялся, но Тэхёну так и не осмелился позвонить. Он мог что-то знать, а Сокджину не хотелось терять голову, поэтому и струхнул. Он вернулся к Намджуну и присел на пол, разглядывая его спящее лицо.

☽

Мексика не успел забрать у Джунхи некоторые вещи. Ему приспичило в последний момент и он верил, что течка не начнётся прямо у альфы. Пака не должно было быть дома. Кан собирался забрать своё и оставить ключи. Но удача была не на его стороне и стоило только направится к выходу, как дверь открылась и в квартиру вошёл альфа. Мексика пробежался взглядом по его избитому лицу, чуть ужаснулся, только гадая, кто мог его так изуродовать. А Джунхи, долго не теряясь, схватил парня за руку и потащил в комнату. У Ёсана эта спальня только с болью и ассоциируется. Альфа не торопился узнать, что здесь забыл Мексика, тут же на кровать бросил и вдохнул глубоко. Началось. — Зря ты пришёл, — сокрушился Джунхи. — К своему козлу торопился? — Хватит уже! — Действительно, хватит, — поморщился от боли в губе альфа и тут же кому-то позвонил. Паника накрывала с головой от неизвестности, Джунхи говорил о нём, улыбался и ждать чего-то хорошего точно не стоило. Пак успел остыть к омеге? Альфа закончил разговор и начал кружить вокруг кровати, на которой Ёсана начало медленно, но верно ломать. Течка только набирала обороты, но Мексике уже казалось, что он достиг её пика. Тело требовало альфу, а единственный, кто был рядом — Джунхи, но и он не торопился помочь. Чего-то ждал, несмотря на то, что успел возбудиться. В квартиру ещё кто-то вошёл. — Ты вовремя пришёл, — начал скалиться Пак. — Вот за всё и ответишь, — он взглянул на двоих альф, что вошли в комнату. — Забирайте, он весь ваш. Вывезите куда-нибудь и поиграйтесь с куколкой. — Нет! — завопил омега, цепляясь пальцами за постель, когда его начали с неё стаскивать. — Мой отец убьёт тебя! — Если только ты раньше не сдохнешь. Ёсана вынесли из квартиры, приложив о стену, чтобы не вопил. Машины было две, обе заполненные альфами. Парня бросили в багажник, но про телефон забыли и спокойно поехали. Кан пытался совладать с ноющей головой и задницей, кусая себя за губы, только бы не закричать от отчаяния, чтобы не получить снова. Телефон в руках его не слушался, он толком и не знал, кому звонить. Отцу? Джексону. — Он… меня… помоги… — сорвался на слёзы омега. — Что случилось? — голос альфы звучал обеспокоенно. — Где ты? — В багажнике. Меня убьют… — Кто? — Джунхи… и я… — телефон сел. Мексика стукнул кулаком по крышке багажника. Как Джексон найдёт его, как спасёт? Со смертью сложно мириться, а представлять, что с ним могут сделать эти мужчины страшно. Некогда любимый альфа его на растерзание отдал, выбросил свою куклу, она ему больше не нужна. Никогда не была нужна. Джексон разбирался с конгрессменом за городом, когда ему позвонил омега. Ван пока пытался выяснить происходящее, уже своим людям кивал, чтобы собирались. А он только выстрелил в голову мужчины, привязанного к стулу и приказал выбросить в море. Побежал к тойоте, припаркованной у старой фабрики, где он был и сорвался следом за парой внедорожников. Он начал с дома Пака, по тому району сказал рассредоточиться, чтобы найти машину, в которой погибал Ёсан. Джексон пытался снова до него дозвониться, но не смог. Если с омегой что-то случится, Ван будет себя до конца жизни ненавидеть. Маленький Ёсан где-то рядом, плачет, ждёт помощи. Он позвонил ему, Джексону, будто был уверен в том, что альфа сможет его спасти. Альфа бегал глазами по дороге, высматривал автомобили Пака, вся автострада смешалась в одно серое пятно, ничего не видно. Джексон позвонил своим парням — ничего. Он не отчаивался, знал, что обязан найти его, чего бы это не стоило. Уже пистолет на готове держал, готовился убить каждого, кто к Ёсану прикоснулся. Джексону повезло больше, чем омеге, потому что случилась пробка. Бежать некуда. Ван снова набрал своим, те были в других районах. Он не знал на кого надеяться, кому молиться. Чувство неизбежного заполняло изнутри, альфа упал головой на руль, растёр кровь, впитавшуюся в белую рубашку и ещё раз мазнул взглядом по машинам. Нашёл. Джексон был уверен, что это машина Джунхи, такие только у него. Пускай стоит далеко, даже объехать пытается пробку, но это была она. Ван вылетел из тойоты с пистолетом и побежал к авто, игнорируя сигналивших ему водителей. Запах клубники настиг его раньше, чем альфа успел приблизиться к машине. Не ошибся, зрение не подвело. Джексон прострелил шины внедорожника, привлекая внимание мужчин в ней. Пять человек вышли, не успели сориентироваться и пластом полегли на асфальт. Ещё трое появилось из второй такой же, стоящей чуть дальше. Альфа увернулся от пуль и напичкал свинцом громил. Облегчение не успевало наступить. На дороге началась паника, кто-то кричал, кто-то вызывал полицию. Джексон отстрелил замок на багажнике и быстро открыл, находя омегу. Без вопросов закинул его на плечо и понёс к тойоте, прося себя держаться и не разложить течного парня прямо на дороге. Альфа усадил его в машину и завернул на узкую улочку, скрываясь из вида. Ёсан плакал, размазывал слёзы по фарфоровому лицу и не мог поверить, что Джексон был здесь. Опасность отступила. Пришла новая проблема. При альфе ему стало ещё хуже, всё естество тянулось к нему, тело его требовало в себе. Кан видел, как держался альфа, как сжимал кожу на руле и старался не дышать. Окно открыл, чтобы свежий воздух проникал в лёгкие, а не только безумно сладкий запах Мексики. — Спасибо, — единственное, что смог выдавить из себя омега. Джексон боялся и рот открыть, взглянуть на размазанного парня. В штанах изнывал член, возбуждение било по вискам и вся выдержка альфы пошла к чёрту. Но он не мог. Они оба этого хотели, но мысль душили. Ёсан издал протяжный стон, впиваясь пальцами в джинсы и зажмурился до звёздочек перед глазами. Боялся от желания умереть. Джексон одним своим видом его с ума сводил, в нём возбуждало всё: запах, взгляд, кровь на одежде. — Возьми меня, — вновь простонал Кан, уже касаясь ладонью бедра Джексона. — Я не выдержу. Альфа знал, что за парня говорила течка, а сам Ван мог поплатиться за это. Тормоза давно отказали. Нельзя, но запретный плод так сладок, что сахар на кончике языка чувствуется. Джексон боялся этого, боялся встретиться с Мексикой в течку. Судьба решила всё за него, свела в самый не подходящий момент. Ван помнит вкус его губ, хочет ещё, хочет большего. Ёсан сам даёт, сам предлагает, это дорогого стоит. И он срывается. Тойота ускоряется, омега не поедет домой. Кан ползёт пальчиками по ноге парня, задевает бугорок и с нетерпением наклоняется к ширинке, расстёгивая. Альфа его не останавливает, только за волосы дёргает светлые и в губы смазано целует, пока Мексика достаёт вставший член. Джексон на педаль газа жмёт, судорожно обгоняет чужие автомобили, боится не сдержаться, до квартиры добраться хочет. Омега в рот берёт, стонать продолжает, Ван теряет последние частички разума, едва не задевая другое авто. Джексон заплатит за это, он готов, сейчас ему слишком хорошо, чтобы думать о чём-то плохом. Ёсан отсасывает как заправская блядь, размазывает предэякулят по губам, быстрее просит ехать. Готов в машине уже отдаться, но Джексон успевает в спешке доехать до дома. Отрывает парня от члена, и тянет на выход. Холодная простынь облизывает голые лопатки, остужает горящее тело. Джексон нависает сверху, не отрываясь от губ омеги, раздевает. Захлёбывается в розовом океане, лижет тускнеющие гематомы на молочной коже, трясущимися руками пытается сбросить лишнюю одежду. Ёсан сжимает в руках тёмную ткань, рвёт. Альфа нетерпеливо раздвигает стройные ноги, пристраивается и одним плавным толчком входит, ловя губами стон омеги. Неважно, что будет потом. Есть только сейчас. Мексика волшебный, у Джексона от него сумасшествие с первого взгляда, пускай и не понял он сразу, что Кан особенный. Кукла красивая, с губами цвета заката и запахом жизни. Стоны его — мёд для ушей, сердце альфы сахарной пудрой покрылось. То, как Ёсан отчаянно цепляется за его плечи татуированные, как имя выкрикивает, подставляется — выше сил Джексона. Синяки на теле Мексики злят, перекрывают ощущения полной эйфории. Альфа не хочет больше от себя его отпускать, в лапы монстру отдавать. Пускай Джексон и сам монстр. Но этот розовый принц, что нереален, как сон, что по утру приходит к концу, — становится одержимость альфы. Ёсан просит быстрей, глубже, выгибается, как кошка. Джексон дуреет откровенно, кусает его за шею, прокусить боится. Но и не исключает того, что своим его сделать навсегда хочет. Никто не мог его сердце заставить настолько сильно изнывать, как Мексика. И Джексону страшно. Кан изливается себе на живот, до крови губы прокусывая. Альфа ещё немного двигается в нём, успевает выйти и кончить на бедро омеги, после откидываясь на кровать. Минута на то, чтобы прийти в себя, потом он тянется к сигарете. — Так, — прокашливается альфа, — что случилось? — Уже неважно, — готовится ко второму заходу омега, водя горячими ладонями по татуировке чудовища на спине Джексона, пока он сидя курит прямо в кровати.

☽

Мексика выпустил Джексона из своих объятий только к окончанию течки на пятый день. Всё это время альфа не появлялся на работе. Он принял свою участь и, когда заявился к Тэхёну, был готов ко всему. В кабинете был только омега и Чонгук. Джексон принёс с собой запах Мексики и его метки на шее, остальные были скрыты под одеждой. Альфа прошёл мимо Чона, успев уловить на его лице удивление. Не хотел знать, от чего именно. — Нагулялся, — серьёзным тоном сказал Тэхён, поднимая голову от бумаг. — Оправдываться будешь или нет? — Нет, — Ван остановился у стола, достал из кобуры нож и взглянул на омегу. — Прости, что подвёл тебя. Парень коснулся ладонью стола и расставил пальцы. Лезвие мягко пронзило плоть, отсекая мизинец правой руки. Альфа не закрывал глаза, хотел, чтобы Тэхён разглядел в них стыд и верность Джексона. Омега и смотрел с серьёзным лицом, пока Чонгук приходил в себя, наблюдая за происходящим. Безымянный палец отошёл от руки следом. Тэхён молча подал Джексону платок с кармашка пиджака. «За ложь» «За предательство» Ван сделал шаг назад и опустил голову. Впервые ему пришлось краснеть перед омегой за годы совместной работы, но больше он не подставит его. Не выставит дураком в своих же глазах. Тэхён заслуживает большего, а не такое свинское отношение. Джексону себя трудно простить, а что омегу касается — так он не уверен совсем, что живым уйти из кабинета может. — Это того стоило? — Тэхён поднимается, обходит стол и встаёт напротив альфы, пальцами поднимая его голову за подбородок. — Стоило? — Да, — давно решил Джексон. — Хорошо, — усмехается омега. — Хорошо потрудился. Где деньги? — У меня. — Почему не привёз сразу? — Я пил. — Уходи, — отмахивается от парня, как от мухи. Джексон слушается и уже через пару секунд за ним захлопывается дверь. Тэхён возвращается на место, разглядывая пальцы, лежащие на его столе. — Зачем? — очнулся Чонгук. — Это из-за того, что он с Мексикой переспал? Что за зверство? — Я должен был его убить, — мрачнеет омега. Чонгук не собирается отставать, потому что для него это дико, странно, непонятно. Тэхён спокойно смотрел на то, как Джексон лишал себя фаланг. Они оба сошли с ума. — Видишь это? — омега поднимает изуродованную руку, показывая альфе отсутствие мизинца. — Я тоже когда-то ошибся. Мы все платим за свои ошибки. — Да вы психи! — Не ори, иначе язык отрежу, нечем болтать без умолку будет. Чонгук замолкает, он верит, что Тэхён и его калекой сделать может. Но Джексон по его мнению не был виноват в чём-то масштабном. Да, пропал, опозорился, но это простительно. Так с людьми нельзя. Тэхён пугает своим тоном, в котором нет никакого сожаления, Чонгук не хочет быть жертвой.