Temperature

Эта ночь была ужасной. За окнами бушевала непогода, и молнии несколько раз в минуту освещали ударами спальню. Гром был настолько оглушительным, что казалось, небо вот-вот упадёт на землю. Но ничего из этого не могло разбудить Чонгука, а ему так хотелось бы в этот раз проснуться резко, бродить по особняку, и пускай на утро у него будут слипаться глаза. Это казалось такой мелочью… Потому что в эту ночь ему снился сон, не похожий на те, что бывают обычно. Что-то вроде давно просмотренных фильмов, знакомых лиц, работы, или полнейшей психоделики. Чонгук ворочался на белой простыне несколько часов, скинув одеяло на пол. Его пробирали дрожь и пот, лицо искривлялось гримасами, а руки сжимали подушку под головой. Молния снова осветила комнату, не отличающуюся особой наполненностью. В шкафу–купе в зеркале отражалась большая кровать с двумя тумбами. На одной из них стоял искусственный цветок и книга с закладкой, на другой телефон на зарядке. У окна стол с ноутбуком, который Чонгук забыл выключить. А по правую сторону от постели висели несколько полок с оружием разного вида, и на них же стоял ряд фотографий в рамках. Двери, ведущие в ванную и коридор, оставались открытыми. В доме больше никого не было. Альфа негромко застонал, на руках показались жилки, он сильнее сжал подушку. Капелька пота сорвалась с седого виска на плечо. А перед глазами не прекращающийся кошмар. Чонгук просыпается от поцелуя в щёку, но притворяется спящим, чтобы подольше понежиться в теплой постели, пропахшей туберозой: сладкой, цветочной, сложной. Его снова целуют, теперь в кубик пресса, стянув одеяло. Альфа чувствует вес на теле, и, приоткрыв один глаз, расплывается в улыбке, сдаваясь своему омеге. Тэхён сидит на его бёдрах, счастливый до невозможности, держит в руках именинный торт со свечками. Чонгук, придерживая его, присаживается, не давая парню соскользнуть вбок. Гладит ладонью округлившийся живот через футболку и читает надпись на торте: «Любимому Джею. С днём рождения, король дорог». Чон задувает свечи и, мазнув пальцем по белому крему, пробует его на вкус. — Вкусно, — смакует сладость во рту Чонгук, — сам готовил? — Да, я старался. Хотелось тебя удивить. — У тебя получилось, — альфа отставляет торт на тумбочку у кровати и заставляет Тэхёна лечь рядом. Прижимает его к себе аккуратно, запуская пальцы в тёмные волосы, и мягко поглаживает его голову. Целует в кончик носа, омега скромно улыбается. Чонгук мечтает провести весь этот день в постели с ним, касаться губами живота парня, шептать на ухо, как сильно любит, и обнимать хрупкое тело. — У меня есть ещё один подарок, — говорит Тэхён, и как только выпутывается из рук Чонгука, приносит ему несколько бумаг. — Твой контракт. Как только подпишешь, вновь станешь частью Формулы. Что думаешь? У Чонгука замирает дыхание. Трясущимися руками он тянется к документам, но из-за слёз, застеливших глаза, не разбирает текста. Сейчас он не уверен в том, что ему нужны гонки. Кажется, они с Тэхёном собирались заняться семейной жизнью. Омега не объясняет ему, почему сейчас подсовывает контракт, для чего купил болид. Будто вечность прошла с того дня, как они обсуждали это. Чонгук встаёт с кровати, оставляя бумаги на ней. Ему сейчас нужно не это. Единственный ценный подарок в его день рождения – это губы Тэхёна на его собственных губах. Альфа утягивает его в тягучий поцелуй, не понимая, почему ладони вдруг стали липкими. Он сделал рваный шаг от омеги, видя свои руки в крови. Чонгук поднял на парня неоднозначный взгляд, и ещё больше испугался, видя, что Тэхён всё так же улыбается. — Что происходит? — спрашивает альфа, с ужасом в глазах. Тэхён поднимает документы с кровати и снова тянет Чонгуку. — Да что с тобой?! — кричит он, несильно ударив его по руке, и бумаги падают на пол, сгорая на глазах. — Почему ты сделал это? — Что я сделал? Тэхён с ухмылкой на лице отворачивается от него, и Чонгук искренне не понимает от чего и почему спина омеги вся в крови. Альфа пытается подойти к нему, но чем больше шагов делает, тем дальше оказывается. Комната вокруг стала плыть перед глазами. Чонгук вскрикнул, но в этот раз от боли в спине. За ним никого не было, но казалось, что кто-то намеренно стреляет в него. — Тэхён! — Тебя не должно было быть здесь в тот день, семпай, — шёпотом говорит омега. Чонгук сгибается пополам от боли, которая увеличивается стократно, к ней же прибавляется новая – фантомный удар по лицу. Удар, который альфа запомнил на всю жизнь. Чонгук открыл глаза, пошарил по второй половине кровати, не найдя ничего, кроме прохладной простыни. За окном начинался рассвет. Альфа присел, ощущая дежавю, стёр пот с лица рукой. Ему продолжало казаться, что всё по-прежнему: Тэхён где-то рядом, у них впереди только всё самое лучшее, скоро роды. Чонгук встал с кровати и вошёл в ванную комнату. Былое оставалось реальностью, пока он не заглянул в зеркало. Ну, конечно, у него сегодня не день рождения. Тот будет через неделю. Сегодня пятнадцатая годовщина со смерти Тэхёна. Альфа осознал это, видя себя в отражении: такого же уставшего, с красными глазами, совсем осунувшегося. На него в ответ смотрел не милый парень из прошлого, каким он видел себя во сне. Теперь это был взрослый мужчина с трёхдневной щетиной, проседью в волосах, с ничего не выражающим взглядом. Он умылся, но легче не стало. Сделал себе кофе, но не его запах чувствовал на кухне. Им же запил таблетки, и всмотрелся в окно, ведущее на задний двор. Что-то подсказывало Чонгуку, что день будет сегодня особенным. И не потому, что он закончит читать Тэхёну очередную книгу Кинга. Как раз-таки альфа не собирался посещать кладбище в этот день. Сон, в котором омега обвинял его, навёл альфу на другие мысли. Нет, сегодня он не поедет на кладбище. Конечно, не раз Чонгук думал о том, как сложилась бы судьба Тэхёна, если бы альфа никогда не появился в том парке. Они встретились бы в другой точке Токио? А может, и нет? А если бы он вообще остался в Сеуле? Был ли у них шанс никогда не пересекаться? Или всё это уже было уготовлено свыше? Потому что, даже спустя пятьдесят лет с того дня, Чонгук не поймёт, за что ему всё это. И почему сейчас вдруг кажется, что многое изменилось? За одну ночь? А это возможно? Чонгук вернулся в спальню, чтобы снять телефон с зарядки. Взгляд зацепился за совместный снимок с Тэхёном, стоящий на полке. Альфа на пару секунд завис, и спустился вниз. За ночь ни одного звонка и смс. Таким редко можно было удивить. Чонгук не стал забивать голову лишними мыслями и не спеша начал собираться на работу. Он выехал в восемь часов, сев в серебристый Saab 9-5, включил радио. Дождался звонка от Чимина впервые за утро, и обещал заехать после обеда к нему в офис. Не слыша голоса радиоведущего, он вернулся к размышлениям о сегодняшнем дне. Таком промозглом, холодном, скучном. Сон не отпускал Чонгука, то и дело взрываясь кадрами в голове. Неужели, первая его половина должна была случиться, в самом деле? Альфа хотел бы задать этот вопрос Тэхёну, но было уже сказано много. А ответа ни одного. Чонгук последние годы не так часто бывает в обители своей второй половины. Каждый раз тяжело смотреть на могилу омеги, видеть цветы, игрушки, открытки. Альфа знает, что эта рана никогда не затянется, но уверен, что если урежет свои визиты, ему будет легче. В этом никто не мог ему помочь. Какая бы работа у него не была, он готов бросить всё, чтобы провести пять минут рядом с Тэхёном. Но стоя напротив могильного камня, он постоянно находится без кожи, обнажая свою истерзанную душу, и сердцем, раскрошенным на кусочки. Тянет руку, а в ответ ни слова, ни прикосновения. Только ветер. Чонгук держится только потому, что Тэхён так хотел. Всё-таки альфа до конца знать не мог, следил ли за ним омега с небес. Да и к тому же, только наедине с Тэхёном он мог показать, где болит. Стоя перед ним беззащитным, обезоруженным, наивным. Чонгуку кажется забавным то, что даже после смерти Тэхёну удаётся схватить его за живое. Так же омега делает с ним всё, что вздумается, бьёт его прямо в лицо, проверяет на прочность, рвет на части. А Чонгук продолжает прижимать его к своему сердцу и целовать, какую бы боль не приходилось испытывать. Возможно, он бы не выдержал всего этого, если бы чужая любовь, что ранее казалась ему проклятием, не спасала его. Альфа проводит две встречи, продолжая думать о своём, на автомате говорит с партнёрами. Хочет выпить, но тогда может потерять над собой контроль. Он слишком зациклен. Хоть одна трещинка пойдет, и все годы выдержки тут же посыпаются. Чонгук выходит из своего кабинета, где состоялась первая встреча, и едет на вторую – в ресторан, где собирается в параллель и провести второй завтрак. Голова болела с самого утра, но своё раздражение Чонгук привык держать при себе. С виду он каменная статуя и это никогда не изменится. Зато кое-что другое так и спешит ворваться в его жизнь. Другое новое или забытое старое? Мимо него проносятся четыре разноцветные машины, своей скоростью отбрасывая альфу в те дни, когда он был счастлив. Чонгук начинает думать, что преувеличивает важность сегодняшнего дня.

☽

Чонгук добирается до Чимина к четырём часам, и, не выдавая усталости, оставляет пальто на диване, и садится в кресло напротив стола альфы. Ким выглядит безупречно, но друг знает, как успел он устать за первую половину дня. Рядом с Чимином уже стоял стакан с каплей виски на дне. Он оторвал взгляд от экрана компьютера и потёр глаза, откидываясь на спинку кресла. — С переговорами закончил, — сообщил Чонгук. — Осталось съездить на склад, и посмотреть смету в порту. — Мог взять работу на дом, погода ужасная, — Чимин закрыл глаза. — Не могу сидеть дома. — Вообще или сегодня? — Я не собирался больше никуда, — сообщил Чонгук, и его босс резко раскрыл красные глаза, изучая взглядом его лицо. — Не напоминай, какой сегодня день. Он с ночи отвратительный. — Кошмар? — Чонгук отмолчался. — Ладно, а что насчёт твоего дня рождения? Полетим в Италию, Францию, или может на острова? — В этот раз я хочу остаться здесь. — Твоё право, но ты в курсе, что Соын не позволит тебе быть одному? Да он меня выпускает из страны только потому, что я с тобой. — Я знаю, — Чонгук улыбается уголком рта, и берет рамку с фотографией на столе, на которой запечатлена семья Чимина: он с мужем и двумя детьми в центре, слева Чонгук, справа Хосок с Юнги и детьми. — Вы все можете приехать ко мне, накроем стол, посидим в домашней обстановке. — Извини, конечно, но от твоего замка у меня мурашки по коже, — шепчет альфа. — Давай лучше у нас. — Как хочешь, главное, чтобы ты и Хосок были. — Вот и хорошо, остальным пусть омеги занимаются, — он при Чонгуке пишет сообщение мужу. — Встряхнем тебя. Хорошая идея отпраздновать дома, а то все эти перелеты, выпивка, клубы – надоело. Да и год вышел сложный. — Не год, а целая жизнь, — смотрит в окно Чонгук.

☽

— Останови его, Чон Хосок! — Юнги бежит по лестнице, спускаясь прямо в помещение кафе. В руках у него мокрая тряпка, которой он проводил влажную уборку дома, и веник. Омега размахивает ими, пытаясь попасть в старшего сына. Кафе закрылось час назад, и Хосока не может не радовать тот факт, что внутри ни единого посетителя, который мог застать неприятную сцену. Альфа занимался документацией на любимом месте, когда его супруг побежал за Бёнхо, и не вмешивался до тех пор, пока за папой следом внизу не оказался Хёджу – их общий сын. Омега пытался остановить Юнги, спасая брата от родительского гнева, не боясь, что ему следом прилетит. — Почему каждый раз, когда ты появляешься здесь, происходит что-то подобное? — подходит к Бёнхо глава семьи. — Юнги успокойся, решим всё полюбовно. Юнги без сил свалился на стул за одним из столиков, стреляя в сына взглядом. Ничего полюбовно не решится. Хосок просто отпустит его и это повторится снова. Бёнхо будет препираться насчёт учебы, и сбегать к Ким Чимину – своему ангелу-хранителю. Юнги готов перейти к жестоким мерам – пойти на убийство члена их семьи. — Папа подслушал разговор Бёнхо, — рассказывает младший, — и подумал, что он поедет к дяде Чимину. — Хёджу, — вздохнул Хосок. — О чём был разговор? — Я собирался к Чимину, — не отнекивается альфа, — но не по работе, а из-за дня рождения Чонгука. Его будут праздновать у Кимов дома. Вот и всё, — Бёнхо перевёл взгляд на Хосока, давая ему понять, что этой информации достаточно. — Мы будем продолжать этот балаган или я поехал? — кивнул на закрытые стеклянные двери парень, за которыми стояло три машины с друзьями, ожидавшими его. Хосок отпустил его молча, и поднялся наверх, где у сына узнал, что Бёнхо всё-таки собирался встретиться с Чимином. Когда впервые альфа заикнулся о подработке в компании Чимина, семья одобрила, если бы это только не мешало его учебе. Но, когда Юнги узнал, что работа сомнительная, начал устраивать скандалы сыну. Он просто боялся за его жизнь. Хосок понимал, но считал, что если будет запрещать, всё станет хуже. Когда этим вечером Бёнхо заехал на ужин, Чон предчувствовал что-то подобное. — Тебе не кажется, что это бред? — спросил Юнги у мужа, когда он вернулся один.  — Почему Чонгук собирается праздновать у Чимина? — Вот и спросишь его, а лучше созвонись с Соын, — Хосок вернулся к работе, недолго слушая, как компания альф переговаривается на улице, стоя у машин, в их числе и Бёнхо, прикативший свой автомобиль с черного входа. Когда совсем стемнело, Хосок бросил ручку на стол, уверенный, что его муж и сын давно спят, но Хёджу спустился вновь, сел к нему за стол и стал изучать пустующую дорогу у кафе. Альфы уехали. — И не мечтай, ты ещё маленький для таких прогулок, — усмехнулся Хосок. — Мне четырнадцать, а не два, — насупился омега. — Бёнхо вообще-то брал меня уже прокатиться, но потом я не стал проситься. У него друзья какие-то отбитые. — А Бёнхо? — Он самый лучший, но те трое – фу, — цокнул парень. — Таи слишком самовлюблённый придурок, думает, раз снялся для модного журнала, так все омеги его, а Горо постоянно лезет в драки. Йен – вообще молчу. Короче, не моя это тусовка, но равных на дорогах им нет, я не спорю. — Заблуждаешься, на дорогах отцу равных нет. — Ах, да, ошибся, но, отец, ты на втором месте. Куда тебе до дяди Чонгука? — Я оскорблён. — Не обижайся на правду, — Хёджу поцеловал его в щёку и направился к лестнице. — Ты знаешь, где они катаются? — Как где? На дорогах, — рассмеялся омега, притормозив на ступеньках. — Иногда собираются у Йена, он живёт за городом. Там устраивают попойки и гоняют. Главное, прохожих нет. Они хотели как-то раз пробраться в старый парк, но Бёнхо остановил их. Думаю, без него, они уже смотались туда. — Думаешь, Чимину понравится это? — Вряд ли, но если эти тупые альфы хотят найти неприятности, то им прямиком на «Восток». Дело же не в Кимах совсем. Кататься в парке, то же самое, что устроить танцы на могиле. — Ты прав, — задумался Хосок. — Спокойной ночи, не сиди долго, — ушёл Хёджу. Хосок отложил все документы в сторону и спустился в гараж, где стояло четыре машины его семьи. Он снял чехол со своей любимой машины – черно-белой мазды, которая несколько лет не выезжала отсюда. По совету Чонгука Хосок закрыл машину, чтобы она не мозолила глаза. То же самое Чон сделал с рено и ламбо убитого омеги. Альфа сел в салон, положил руки на руль и прикрыл глаза, вспоминая, какого было вместе с этой малышкой когда-то парить по дороге.

☽

Последнее на сегодня задание прошло успешно, хотя на ничего подобное Чонгук не рассчитывал. Он находился в парке с дюжиной людей, которые ждали приказа. Альфа медлил, сидел на капоте своего автомобиля и всматривался в тёмные силуэты деревьев, ностальгировал. Помимо машин, принадлежащих Чону, здесь было две лишние, забитые трупами. Чонгук не мог дать отмашки, чтобы альфы от них избавились, в какой-то момент парк пополнил кто-то ещё. С центрального входа заехало две машины. И если бы не общая обстановка пустоши, Чонгук даже внимания бы не обратил на спорткары. Из них вышли две омеги, светя друг в друга фонариками на телефонах. Совсем зеленые ещё. Альфа приказал своим затушить сигареты, чтобы не привлекать внимание и стал наблюдать за парнями, рыскающими на территории. — Мне всё это не нравится, — сказал один из них, поёжившись. — А вдруг это правда? — Ну да, конечно, — рассмеялся его друг. — Призракам что, делать нечего? Побегут за твоей машиной? — он цокнул и сделал ещё несколько шагов в сторону, резко остановившись. — Вот, я нашёл. Здесь его убили. — Теперь мы можем ехать? — Нана, хватит трусить, — парень уткнулся в телефон. — Да, это то место, я сравнивал фотографии. Ошибки быть не может. Хотя, погрешность существует, потому что его альфа был рядом, и в шоке тряс его. — Да какая разница? Ари, поехали отсюда. — А ты не собираешься прокатиться? Между прочим Йен… — Заткнись! Пусть катается, где хочет, я не буду делать этого только потому, что Йен уже объездил эти дороги. Призрака Ким Тэхёна я боюсь больше, чем осуждения этого урода. Я поехал, — он направился к машине, подсвечивая себе дорогу. Чонгук покусывал нижнюю губу, не понимая, что именно сейчас чувствует – злость или раскаяние. Всё верх тормашками. Он резко спрыгнул с капота и открыл дверь машины, включил фары и заметил, как второй омега засуетился. Следом остальные автомобили ожили, и альфа уверен, напугали парней ещё больше. Чонгук раздал указания и подъехал к темной машине Нана, опуская стекло. Тоже рефлекторно сделал омега. — Напомни другу, что сегодня годовщина смерти Тэхёна, и ему лучше и правда, не ездить здесь, — сурово бросил Чонгук. — Никогда. Иначе я сам вернусь, и столкну его туатару в кювет. — Извините нас, — пискнул омега, но Чонгук успел дать по газам. Нана мог только наблюдать за задними фарами его машины в зеркале заднего вида. — Кто это был? — подбежал Ари. — Что он тебе сказал? Это призрак? — Я не знаю, кто это, но он обещал убить тебя, если ты поедешь по этим дорогам. Ты знал, что сегодня годовщина? — ломаным голосом говорил парень, чувствуя, что ещё немного и расплачется. — В этом и весь смак, — улыбался омега, но колени его тряслись. — Значит, Ким Чимину всё ещё принадлежат эти дороги, — Ари всмотрелся в темноту и пошёл к своей машине. — Ты не понимаешь, да? — Чего? Здесь опасно, это было очевидно. — А то, что кем-то мог оказаться Джей, тебя не волнует? — Не смеши, — отмахнулся от друга парень. — Я больше поверю в то, что это приведение. Развернув машины, омеги скрылись с территории парка.

☽

В последующие дни Чонгука никакие сны не мучили, и спустя три дня он начинал напрягаться, хотя у него и без ночных видений доставало проблем. Например, откуда на могиле Тэхёна появился новый букет? Когда альфа пришёл дочитать ему книгу, очень удивился, и, выяснив, что никто из близких не приходил, даже разозлился. Белые розы казались альфе бельмом, и он долго не высидел на месте, дочитал и сразу ушёл, занялся работой. Она ничерта не отвлекает. Днём думаешь об одном, треплешь себе нервы, а ночами совсем другое. Хочется вскрикнуть, но невозможно от боли, и приходится давиться ею, стирать невидимые слёзы, ненавидеть свою же беспомощность. Ну почему он врезался взглядом в его взгляд? В эту злую, бессердечную тварь? В этого холодного, неприступного, любимого? Чонгук удерживает в руках последний фрагмент их совместного прошлого, только для того, чтобы помнить для чего живёт. Никакие общие фотографии, его одежда в шкафу, книги – ничего из его вещей не может дать Чонгуку ответа на вопрос: зачем мне жить? Но машины Тэхёна в гараже ответ дают. Ради скорости. Потому что жизнь только начинается в момент, когда паришь по трассе с бешеной скоростью, всё остальное — это ожидание. Чонгук стоит на руинах, за которые сам же цепляется. Без них нет смысла его существования. Пускай порой, кажется, что отпустило, альфа согласен на короткий миг, в котором может вздохнуть, не чувствуя боли. Ему этого будет достаточно. Нет причин для радости, но есть обязанности. Чонгук будет тащить это бремя, ждать своё время. Правда, ему ещё так далеко до собственного заката. Утром Чонгук приходит к Чимину, ощущая себя, как никогда отвратительно. Он старается не заглядывать в прошлое, но оно всегда рядом, а смотреть в будущее, смысла не было. Кажется, что отстранился от всего, что могло напоминать о самом главном, как внезапно его щипает новое событие, такое, как случившееся сегодня в кабинете Ким Чимина. — Сегодня подписываем договор с Акирэ, — говорит Чимин, отдав в руки альфы папку с документами. — Надеюсь, он не передумает. — И зачем простому бизнесмену мы? — не понимает Чонгук. — Для защиты. Надеюсь, когда-нибудь Такаши придет ко мне с тем же, — ухмыляется альфа. — И ещё, ты сам поедешь к нему. Я никак не могу, как и скинуть это на кого-то. — Пусть так, — соглашается альфа, — но почему я еду к нему? — Я этого не хочу, Чонгук, — мрачнеет Чимин, начиная говорить загадками. — Я знаю, как это может на тебя повлиять. Прости меня, но только ты можешь съездить к нему. К тому же, господину Акирэ будет приятно, что ты лично приехал. Нет смысла его утруждать, он же инвалид. — Ты меня совсем запутал, — Чонгук решил прекратить странный диалог, и забрав папку, покинул кабинет альфы. Тревога не отпускала, и вовсе не зря. Перед встречей альфа завернул к ресторану, перекусить, ибо с утра не смог засунуть в себя ничего, кроме кофе. Там же он позвонил Чимину, надеясь, что друг перестанет нести пургу, и стоило уточнить, почему адрес, скинутый Кимом смс-кой очень знаком Чонгуку. — Его семья купила дом Тэхёна, — сказал по телефону Чимин и альфа понял, что так беспокоило Кима в кабинете. Чонгук не хотел говорить, не потому, что внутри всё сжималось, как пружина, и боль сдавила ему сердце. Ему просто нечего было добавить. Всё равно нужно ехать. Контракт с Акирэ им нужен. Он быстро покончил с оттягиванием времени, расплатился и уехал, видя перед глазами не дорогу, а кадры воспоминаний. Ему так хотелось взять Тэхёна за руку, ощутить тепло его поддержки. Даже в его дом войти, казалось, Чонгук не мог. Он не был там столько лет, и теперь не мог вспомнить ни единой детали интерьера. Но переступив через порог, был уверен, лавиной на него всё обрушится, и ладно бы воспоминания, только бы запах омеги там не встретить. И так всё существо Чонгука рвётся к Тэхёну, в то время, как он остаётся на месте. Они не далеки друг от друга, даже если их разделяет глубина в два метра. Душа альфы всё равно где-то рядом с его. Чонгук скучает. Просто скучает? Нет. Отчаянно, до ломоты в теле, до хрипов, до горячих слёз. Только с Тэхёном у него было что-то нежное, тонкое, никому не видное. Такая любовь вообще может случиться дважды за жизнь? Терпкая, основательная, яркая. И была война. Затяжная, кровавая, страшная. Чонгук бы пережил её не один раз, если бы только мог хоть на мгновение приблизиться к их общему прошлому, в котором они очень поздно осознали, как нуждаются друг в друге. Он остановил машину у ворот, не зная, чего от себя ожидать. Вышел охранник. Чонгук представился и не успел собраться, как проход был открыт. Он ехал к дому и рассматривал территорию так, будто не знал её наизусть когда-то. У гаража стояли две машины: мерседес и римак. Альфа взял папку с соседнего сидения и вышел на улицу. Нет, он не знал этого места. Дом был выкрашен в другой цвет, изменился ландшафт, жители. Чонгук подошёл к дому, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. Всё было в порядке. Ему не хотелось сбежать, но и входить желания большого не было. Дверь открыл омега в кухонном фартуке. Улыбнулся мужчине, представился мужем господина Акирэ. Чонгука проводили в гостиную, где на диване сидел альфа средних лет в костюме. Чон мысленно отметил это. Всё-таки официальная встреча. Но альфа простил бы ему, даже если бы Акирэ сидел в халате. Рядом с ним, у дивана, стояло инвалидное кресло. Чонгук не стал засматриваться на него, чтобы не оскорбить мужчину и сел напротив в кресло, положив папку на стол. — Спасибо, что приехали. Я собирался всё вырвать своего старшего сына, но у него, и так, много работы в компании. Он замещает меня. Так сказать, глаза и уши, — альфа улыбнулся, и Чонгук начинал расслабляться. Хорошая семья. — Мне было не трудно. — Тогда, могу я просмотреть бумаги? — он надел на нос очки, и появившийся из ниоткуда омега, подал ему папку, а через минуту вернулся с подносом, на котором стояли чашки с дымящимся чаем. Чонгук отметил отсутствие в доме прислуги, и решил, что семья Акирэ слишком простая. В нынешнее время, альфа не понимает, как они могли удержаться на плаву. Он дал мужчине время изучить контракт, а сам незаметно оглядывался, приходя к тому же выводу – всё изменилось. Может, только стены остались прежними. — Отец! — запищал кто-то наверху, и Чонгук от неожиданности подпрыгнул, как только подумал о том, кто сейчас живёт в комнате его Тэхёна. Теперь он знает, кто. Омега, и причина крика спустилась по лестнице. — Ты видел? Видел? — он подбежал к альфе, игнорируя присутствие чужого человека в доме, и ткнул ему в нос телефон. — Это никуда не годится. Выпускной уже через восемь месяцев, а у меня до сих пор нет идеального наряда. Что они сделали с моей идеей? Да это даже бездомный не наденет! — Извините, — обратился к Чонгуку альфа, и омега тоже заметил его, смущённо замирая на месте. — Мы разберемся с этим позже, Нана. — Нана? — уточнил Чонгук, всматриваясь в лицо омеги. — Вы сказали Нана? — Да, меня так зовут, — ответил парень. — А вы… — А я Чон Чонгук, парк «Восток», три дня назад, — сказал со всей серьёзностью альфа и Нана там же и упал, рядом с отцом, вконец забывшем о документах. — Вспомнил? — Так, это всё-таки были вы? — побелел омега. — Простите… — Что происходит? — вклинился отец. — Всё в порядке, господин Акирэ, — спешил успокоить его Чонгук, — просто не так давно состоялась у нас встреча с вашим сыном. Я доходчиво объяснил ему, что не позволю чернить память моего погибшего омеги, и вообще «Восток» закрыт для гонок. — Сколько раз я говорил тебе не ездить туда? Это Ари тебя надоумил? — строго посмотрел на сына альфа. — Иди к себе. Нана медленно поплёлся по лестнице, а его отец отложил папку в сторону. Он снял очки, потёр глаза, и уставился на Чонгука с сожалениями. В них мужчина не нуждался, он спокойно взял чашку с подноса и отпил. — Чудесно, — сказал Чонгук, но видя, как альфа расстроился из-за выходки сына, добавил: — не волнуйтесь, всё же закончилось хорошо. — Был бы Нана, как его старший брат, проблем у меня стало бы поменьше. — Поверьте, подрастёт, ещё удивит вас, — искренне сказал Чонгук, — в хорошем смысле. — Дети – это тяжело, — он тоже принялся за чай. — Поэтому у меня их нет, — усмехнулся альфа. — Дети господина Кима – это что-то с чем-то. — Вы хорошие люди, — вдруг сказал он, и Чонгук замер, — я знаю многое про синдикат, но и не меньше о вашей семье. Господин Ким может вызывать только уважение, единственный выживший в резне. Потерял всю семью, бизнес… Ему повезло, что у него был такой друг, как бывший глава. — Но почему мы хорошие? — Вы люди из народа, в вас нет этой жажды власти. Просто деваться некуда. И честно признаться, я считаю, каждый из вас на своём месте. — Давно вы купили этот дом? — спросил Чонгук, слыша, как громко Нана топает на втором этаже. — Мы перебрались из Осаки десять лет назад. Если вы хотите спросить, знаю ли я историю этого дома, то да, знаю. Может, именно из-за этого и купил его. Мы не боимся того, что здесь было. Я считаю, это место силы. — Значит, я напрасно избегал его пятнадцать лет? — усмехнулся Чонгук. — Вы были близки с этой семьёй? Я имею в виду, ближе, чем люди думают? — Те кто знают, они знают. А другим рассказывать я не обязан. — Сейчас в Токио не сыскать человека, который мог сказать бы правду о Ким Тэхёне. Они все разбежались, и правильно сделали, я думаю. Этот мальчишка достаточно хлебнул, упокой, Господь, его душу. Нана был недавно на кладбище, цветы принёс. Я смотрю, он какой-то не такой, и вынудил его рассказать. Про парк он ничего не сказал. Я понимаю, почему это место для вас особенное. — Нет, не понимаете, — поправил его с улыбкой Чонгук и посмеялся над собой. К кому он ревновал Тэхёна? Цветы принёс тот омега. Совесть заела или что-то другое – альфа знать не хотел. Он обиделся на покойника, какой абсурд. Но ему всё так же кажется, что никто, кроме него самого, тревожить Тэхёна не должен. Его и их сына. — Я не буду лезть вам в душу, всё-таки ещё не подписал документы, — ухмыльнулся  альфа, но читать дальше ничего не стал, — у вас есть ручка? Чонгук достал ручку из нагрудного кармана пиджака и протянул мужчине. Тот подписал не глядя.

☽

День рождения Чонгука проходил в узком семейном кругу. Он старался улыбаться семье, но не всегда выходило искренне. К вечеру у него не осталось сил выжимать из себя любезность. Пока Соын и Юнги возились с детьми, альфы расположились на нижней террасе с алкоголем. — Что насчёт того, чтобы рвануть в клуб? — предложил Хосок, и оба альфы посмотрели на него, как на умалишённого. — Ладно, Чонгук, — заговорил Чимин, — ему не перед кем отчитываться, ладно я, совру, что по работе вызвали, но ты то, Чон Хосок? — все рассмеялись. — Ты знал, на ком женился, — закончил альфа. — Как всегда я в пролёте, — вздохнул Хосок. — Юнги ещё припомнит мне о Бёнхо. — Не ты же бросаешь его в объятия Чимина, — сказал Чонгук и оглянулся. — Кстати, где он? — Уехал два часа назад, — напомнил Хосок. — Чтобы Бёнхо задержался на семейном торжестве? Я тебя умоляю, у него шило в заднице. Уже, наверное, шины стирает. Компания, конечно, у него… — Надеюсь, не общая с сыном Акирэ, — взглянул на Чимина Чонгук, — одну парочку встретил в парке. — Не хочу тебя расстраивать, но я выпил, и могу признаться, что эта четверка уже изъездила там всё вдоль и поперёк, — сказал Хосок. — Наглецы, — на удивление друзей, Чонгук не разозлился. — Этого стоило ожидать. Где ещё молодёжи гонять? Север застроили, а парк свободен. Их не останавливает то, что выход у него один – вперед ногами. — Как сказать, — замечтался Хосок, допил виски, и поставил стакан на деревянный стол. — Иногда я открываю свою малышку, сажусь в салон и вспоминаю. Представляю, каково это было бы сейчас. — Будь среди нас Хёнджин, он бы уже стоял на старте, — хмыкнул Чонгук, — хоть что-то может радовать меня всю жизнь – смерть этого ублюдка. — И моей прежней семьи, — рассмеялся Чимин. Альфы вернулись в дом. Чонгук устало свалился на диван в гостиной, наблюдая, как Соын командует прислугой, убирающей со стола, а Юнги на ковре играет в куклы с детьми Чимина, Еын и Миджи, которым уже восемь и шесть. Хеджу уставился в свой телефон, и по тому, как часто менялись эмоции на его лице, понял, что либо, он переписывается с альфой, либо смотрит на какого-то альфу. — Брат не берет тебя с собой? — спросил у него Чонгук. — Не сейчас. Не хочу связываться с его друзьями, — ответил омега. — Вам помочь отнести подарки в машину? Чонгук перевёл взгляд на кучку подарков и кивнул омеге. Они вышли на улицу, взяв несколько коробок. Некоторые альфа закинул в багажник, другие на пассажирское сидение. Вечер был хороший, погода радовала, и невольно мужчина задумался над предложением Хосока. Но он сделает это в одиночестве. После приятного вечера в кругу семьи, ему захотелось сорвать все тормоза, и просто забить уши громкой музыкой. — Отец сказал вам, да? — О чём? — Что в парке катаются иногда. Это всё Йен, друг Бёнхо. Набьете ему морду? — А нужно? — усмехнулся Чонгук. — Я уже и не знаю, как реагировать на всё это. Наверное, я просто не ожидал, что люди снова начнут приходить туда. — Это же ваша память… И всех тех, кто когда-то был там. — Это место связывает меня и мою молодость, но почему не может связывать ещё и других людей? — Может, но это уже другое. Новое поколение никогда не ощутит той атмосферы, что была в парке раньше. — Они создадут свою, — закрыл машину Чонгук, и повёл омегу в дом. Через час он уехал, говоря, что домой, сам зарулил в клуб, зная, что мешать таблетки с алкоголем плохая идея, но он уже начал. На первом этаже альфа занял столик, взял себе сразу бутылку коньяка, и в одиночестве наслаждался танцующими людьми. Это был хороший день, один из немногих. Чонгук мог бы на пальцах сосчитать, сколько таких дней у него было за последние годы. Он всерьёз задумался над тем, чтобы оставить в покое юных стритрейсеров, вспоминая, как весело ему было там с друзьями. Жалел о том, что угрожал некому Ари, и думал о цветах на могиле омеги. — А я ещё думаю, вы, не вы, — подошёл знакомый омега, и Чонгук увидел, как все его мечты провести остаток дня в одиночестве рухнули. — Слышал сегодня, как отец поздравлял вас с днём рождения. — Тоже хочешь? — налил себе выпить альфа. — Тебе хоть восемнадцать есть? — Два месяца назад исполнилось, — вздёрнул носик Нана. — Но я вообще-то не часто хожу в такие места, это всё мой друг Ари. И если бы здесь не было ещё кое-кого, вряд ли мы бы приехали. — За альфами бегаете? — хмыкнул Чон, осушив стакан. Нана присел рядом, быстро бросил взгляд в толпу, в чём-то убедился, и снова посмотрел на Чонгука карамельными глазами. В компании мужчина не нуждался. — Я знаю, что это бесполезно, — признался парень. — Альфа, который мне нравится, козёл. — Знакомо. — Ой, я не хотел ни в коем случае напоминать вам о… — Я знаю, иначе стал бы приносить цветы? Твой отец сказал. — Мне после той встречи в парке было плохо, Ари нёс такой бред. — Мне плевать на Ари, и на всех тех, кто другого мнения о Тэхёне. Это законченная история. И тебе пора. Нана снова взглянул на толпу, Чонгук посмотрел туда же, найдя сбежавшего с его вечеринки Бёнхо. — Ты знаешь того парня, что отплясывает без рубашки? — спросил Чонгук. — Ну да, Бёнхо, — ответил омега и глаза его округлились. — Ой, он же из вашей семьи. — Вроде того. Это он вас в парк притащил? — Йен. — Второй раз за день слышу это имя. Ну и кто такой Йен? — Тот громила, — указал пальчиков на альфу в толпе Нана. Высокий, крепкий брюнет прижимал к себе какого-то омегу. Он напомнил Чонгуку себя. И тут же альфа кое-что понял, расплываясь в гадкой ухмылке. — На чём ездит? — Бугатти, у входа в клуб стоит. — Видел, — Чонгук ненадолго снова погрузился в себя, не замечая, как его нагло рассматривают. — Ну и зачем пялишься? — Хочу понять, осталось ли в вас ещё что-то от прежней жизни. Когда мой отец попал в аварию и стал инвалидом, он быстро с этим смирился, и ничего не изменилось почти. А вы? — Твой отец лишился возможности ходить, а я смысла жизни. Это разные вещи. И если ещё раз задашь такой вопрос, я не посмотрю, что ты омега, — прорычал Чонгук, и Нана поспешил ретироваться в толпу, делая вид, что не замечает, как альфа смотрит на него. Чонгук встрепыхнулся, опять выпил и вдруг осознал, что не помнит, что делал все эти года. Чем он занимался? Сделал ли что-то по-настоящему ценное? Добился чего-то? Пятнадцать лет пролетели, как одно мгновение. И Чонгук захотел разрыдаться от бессилия. Тонны ни к чему не ведущих существований, неохватное уныние, бесконечная череда одинаковых дней, в которых он то и дело, обжигает губы о любимое имя. Казалось, ещё вчера он был в парке, выпивал с друзьями, вдыхал воздух с привкусом бензина, и обнимал своё сокровище. И вдруг парк опустел, исчезли машины, люди, смех. Вокруг Чонгука был только потрескавшийся асфальт, и стертая дорожная разметка. А за его спиной ржавая вывеска: «Добро пожаловать на "Восток"». Карусель воспоминаний крутится быстрее, и Чонгук чувствует, как его скоро стошнит. Пьет дальше, хотя знает, что алкоголь не расслабит его. Только похмелье даст и всё. Альфа следит за Нана и его другом, вспоминая, разговор с Тэхёном, когда омега рассказывал о первой встрече с Лисоком. О том, как его друг поверил альфе, а поняв, что нужно бежать, не смог. Как бы не вырывался, выпрыгивал из машины несколько раз, но спасти его удалось только Тэхёну. Чонгук бы посоветовал паре на танцполе, чтобы были осторожны. Может быть, сам альфа не так прост? Разрушающий опыт закалил его, но что осталось прежнего в нём? Бремя, тянущееся годы. Он не заметил, как выпил целую бутылку, и, ощущая себя скверно, вышел на улицу. Черная бугатти насмехалась, глядя на Чонгука в ответ. «Ты застрял в одном дне, а в мире уже столько всего изменилось. Что, хочешь, как и раньше кататься, не боясь полиции? Или ждать сообщения в приложении, которое создали специально для людей с Востока? А может устроить попойку с друзьями, один из которых умер после драки? Я знаю, чего ты жаждешь больше всего. Вернуться в тот день, когда впервые заехал в парк. Но тебя не должно было быть там». Почему ты сделал это? Тебя не должно было быть здесь в тот день, семпай. Чонгук только успел зайти за угол, как его вырвало. Он блевал и слёзы ручьём лились у него из глаз. Бетонная плита реальности свалилась на него, таблетки не действуют. Его либо размажет по асфальту ангедония, либо он разберет этот клуб до последнего кирпича. Кто-то гладит его по спине, убирает с лица прилипшие волосы. Чонгук не реагирует, избавляется от ужина, алкоголя, выбрасывает себя на помойку и оставляет догнивать. «С днём рождения, король дорог, — снова усмехается над ним чужая машина, когда Чонгук, повернув голову, встречается с её задним бампером, — как тебе такое? Грязный, вонючий, всеми брошенный. И кто в этом виноват? Бедняжка Ким Тэхён? Ты сам себя разрушил, а он только пытался тебя спасти. Теперь некому. И что будешь делать? Размазывать рвоту по лицу, ненавидя своё существование, или поймёшь, что на всё можно посмотреть под другим углом?» Чонгук задыхается в отсутствии рядом Тэхёна. Он ревёт диким раненным зверем, позволяя кому-то неравнодушному прижимать свою голову к груди, пахнущей розами. Всё-таки его размазали эмоции. Он плачет ребёнком, не понимая, откуда в нём всё ещё есть силы на слёзы, если минуту назад он был готов застрелиться, потому что ничего, кроме пустоты не ощущал. И в ужасе обнаружил, что стоит на земле, он не умирает и не умирал. Но почему же это чувство было с ним? Ему опять не удалось сбежать из этой жизни, надеясь, что его сердце разорвётся от боли. Правда, убежать он всегда мог собственными силами, но вернуться обратно – уже никогда. — Эй, парень, — кто-то ударил его по щеке. Чонгук хмыкнул, его так давно не называли «парнем». Неужели его спаситель не видит, что перед ним не двадцатишестилетний парень, а седой старик, совсем сморщенный, с мутным взглядом – таким альфа видел себя со стороны. — Легче стало? Он кивнул на автомате, пытаясь всмотреться в лицо благодетеля, но ни одна мышца в теле его не слушалась. Чонгук хотел достать из кармана телефон, чтобы намекнуть омеге на звонок другу. Или же достать ключи от машины, но с трудом мог держаться за парня. Его куда-то повели, он ужаснулся, снова видя проклятую бестию, в дисках которых мог видеть своё отражение – кривое, жуткое, его буквально несли на себе. Чонгука посадили в машину. «Ну что, Джей, ощущаешь разницу между нами?» Заткнись, — шепнул себе под нос мужчина, чувствуя, как усталость берет верх, и глаза начинают закрываться. «Я видел больше дорог, чем ты. Неудачник, застрявший в прошлом».

☽

Первая мысль с утра, когда Чонгук открыл глаза, была – «где я?». Он рассматривал светлую спальню минут десять, прежде, чем встать с кровати. Выглянув в окно, альфа понял, что находится в частном доме. У входа стояла чертова бугатти. Всё-таки, ему не приснилось, что кто-то повёз его в неизвестность. В тот момент Чонгук хотел этой неизвестности, в глубине души надеясь, что его убьют. Он вышел в коридор, только проходя мимо зеркала заметил, что одет в чужую одежду, она даже пахла по-другому. Дом был далеко не пустым, и пробежавшая мимо прислуга, доказала это. Чонгук пошёл на голоса, как оказалось, доносящиеся с улицы. Вновь ему пришлось столкнуться с машиной, но он обогнул её, давая понять пялящимся на него охранникам, что он плевал на них. У гаража знакомый со вчерашнего дня альфа по имени Йен, помятый не больше Чонгука, спорил с омегой. Чон завидовал его бодрости и внешнему виду. Заметив наблюдателя, они перестали ругаться, но Чонгук всё ещё не понимал, что происходит. — Доброе утро, — буднично сказал ему Йен, помахав рукой, и альфа понял, что был одет в его одежду. — Как самочувствие, оторва? Сколько ты выпил? Мешал текилу с самбукой? — он рассмеялся и пригладил чёрные волосы, торчащие во все стороны. — Что я здесь делаю? — обратился Чонгук к омеге, потому что он казался ему адекватнее второго. — Я привёз тебя ночью, — сообщил парень, сложив руки на груди. — Пойдём в дом, ты же босиком. Чонгук не заметил, что вышел босым, и это волновало его меньше всего. Юко, так звали омегу, рассказал альфе, что нашёл его блюющим за клубом, и принял решение привезти к себе. Он жил вместе с братом в одном доме, и под утро Йен начал возмущаться по поводу машины. Потому что брат взял ключи покататься, а не свалить на всю ночь. Юко на это плевал. — Ты переодел меня? — принимая из его рук чашку с кофе, спросил Чонгук. — А ты стесняешься? Знакомый юмор, подумал альфа. Но они совсем не похожи. У Юко волосы белоснежные, а глаза совсем чёрные, он достаточно высокий и худой. Ему было лет за тридцать. Кошачья грация и особенная красота. Чонгук чувствовал себя неуютно. Ему стоило заглянуть в телефон. Он чувствовал, что его потеряли. Он и сам себя потерял. — Тебя подкупил мой жалкий вид? — Скорее тот факт, что у тебя день рождения и ты один, — ответил омега. — Я заглянул в твои документы, — сказал он, как только Чонгук собирался открыть рот. — Я был с семьей до этого. — Ким Чимин, да? Мелкий проныра. Передай ему «привет» от семьи Такаши. — Так, это… — Чонгук ненадолго потерял дар речи. — Но ведь не твой брат… Отец? — Юко кивнул ему, делая глоток кофе. — Господин Такаши уже полгода треплет нам нервы. — Он не станет работать под началом синдиката, считает Кима полным идиотом, слишком молодым для такого кресла. — Я знал сотни таких, как твой отец, — Чонгука отпускало желание умирать, медленно, но отпускало. — Что ж, не хочу портить себе настроение Такаши. Учитывая, что ты из его семьи… Где моя одежда? — Через пять минут будет в спальне. Чонгук уехал через час на такси, не понимая, как его желание наложить на себя руки, сменилось желанием сесть за руль и вдавить педаль газа в пол.

☽

В тот же вечер компания Йена собралась в доме, бурно обсуждая, как же им на полных правах можно заявляться в парк. Место было самое подходящее для их развлечений, как и развлечений их знакомых и друзей. Никто не боялся Чимина и Чонгука, они опасались последствий. Повезло раз. Повезло два. Кто знает, может на третий раз не повезёт. — По этому Чонгуку и не скажешь, что он козёл, — заключил Йен, и отпил пиво из банки, поставив его на пол, на котором сидел вместе с Таи. Остальные двое находились на кровати хозяина дома. — Нормальный он мужик, — уверял Бёнхо, — просто травма после смерти омеги. Кое-что похожее было уже лет двадцать назад, омега вылетел с трассы и его альфа собственно пришил Тэхёна. — Грустно, — бросил Горо, глядя в потолок. — И что нам теперь, ждать, пока твоего дядю отпустит? — Вы не видели, как он на моего брата смотрел, — рассмеялся Йен и Бёнхо бросил в него подушку. — Я же шучу, но ты поговори. — Якудза проводят сделки там, это не просто место, куда нельзя заходить, — напомнил Бёнхо. — Найдут другое место, — закатил глаза Таи и многие с ним согласились. — Нужно найти правильный подход.  — И я, кажется, знаю, какой, — заиграл бровями Бёнхо.

☽

— Есть разговор. Чонгук зашёл поздним вечером в кабинет Чимина, чтобы отчитаться о делах за день, но быть готовым к разговору он не был. У альфы болела голова и хотелось есть. Он думал, никакая тема для разговоров не задержит его у Кима надолго, но его удивили. Чонгук сел в кресло, внимательно смотря на Чимина, и понимал по его взгляду, что тот будет долго тянуть, потому что это опять что-то из ряда вон выходящего. — Бёнхо надавил на Юнги, а Юнги давит на меня, чтобы я отдал этим малолеткам парк, представляешь? — Чимин делает удивлённое лицо, а Чонгук читает его, как раскрытую книгу. — Почему молчишь? — Потому что предчувствовал что-то подобное, когда в годовщину смерти, Тэхён мне приснился и обвинял во всех грехах, — он ослабил галстук. — Потом встретил пару омег в парке, потом провёл ночь в доме Такаши. Всё верх дном пошло. Я не знаю, как реагировать на такие вещи, — признался Чонгук. — Ты хочешь, чтобы всё было, как прежде? — Я хочу, чтобы ты приезжал в парк с таким же спокойствием, как входишь в этот кабинет. Тэхён был сильнее Чонгука. Во всём. Он шёл с гордо поднятой головой по жизни, и если боялся чего-то, никогда об этом не говорил. Это Чонгук оглядывается по сторонам, то ли смерть высматривает, то ли образ омеги. Он нервными движениями, расплескал все свои чувства, и остался существовать пустой оболочкой, идущей по битому стеклу надежд. Тэхён был сильнее, и если бы любил менее жертвенно, не закалил бы Чонгука. — Ко всему можно привыкнуть, порой я представляю, что всё может быть как раньше. Мы после заката мчимся в парк, напиться или снять омег, переписываемся в чате… — Чимин, как раньше, не будет точно. Тэхёна с нами нет, — разрушил воздушные замки, которые построил друг. — Без него всё не так, и как бы я не привыкал, он у меня под сердцем похоронен. Я не представляю другой жизни, но если так подумать, засунь меня в ту же тусовку… что я буду испытывать? Чувство дежавю, осознание, что столько лет были утеряны? Я даже не знаю… Мне бы хотелось, чтобы Бёнхо был счастлив, но сейчас я не уверен, что приезжая в парк, хочу там видеть кого-то ещё, кроме призраков моих мальчиков, — Чонгук поднялся, завершая диалог, и почувствовал себя выжатым, как лимон. Он уехал домой, началась гроза. Альфа сделал себе салат, потому что после разговора с Чимином, голод оставил его, и теперь в горле стоял ком. Заварил чай, и в полумраке следил за тем, как начинался дождь. Телефон зазвонил. Боясь, что это снова Ким, альфа медлил, пока трель не надоела ему. Это был Лукас. — До императора проще дозвониться, — смеялся на том конце альфа. — Чем ты занят? — И тебе привет. Я пытаюсь поесть. — Сырость разводишь? — Что-то случилось или ты так, мозги потрепать? — Прилечу на следующей неделе. Целая программа для тебя: клуб, омеги, бар, омеги. Ну как? — Что-нибудь новое придумаешь? — закатил глаза альфа, ковыряясь ложкой в тарелке. — У тебя есть другое предложение? Чонгук задумался, но тему развить не смог из-за настырного дверного звонка. Кого могло притащить к нему в такую погоду он представлял, но был далёк от истины. Альфа сделал наспех глоток чая и пошёл к входной двери, понимая, что на подобное способен только безумец. Кто-то вроде Юко Такаши, омеги, подбирающего первых встречных альф на улицах. — Цель визита? — спросил он, продолжая держать телефон возле уха, и медленно, но верно ему казалось, он сходит с ума. Омега с ног до головы мокрый стоял напротив него, обнимал худые плечи, просвечивающиеся через белую рубашку, на которой розовые пятна крови становились всё бледнее. И тоже самое со светлыми брюками. — Отогреться, — сказал Юко. Чонгук отступил, чтобы дать ему пройти и возобновил разговор с другом. — Кто там? — раз десять уже повторил Лукас. — Я отключаюсь. — Омега? К тебе кто-то пришёл? — Пока, Лу, — он отключился и нашёл Юко на кухне, нагло своровавшего его горячий чай. — Что произошло? — Теперь отец точно будет работать с Кимом. На нас напали, мы еле вырвались и в разные стороны рассыпались. — Мы? — Я и Йен. Отец уже в курсе. Я не стал оставаться там, боялся подкрепления, — трясясь от холода рассказывал омега, держа в ладонях чашку. — Пока ехал, вспомнил твой адрес. Подсмотрел в паспорте. Здесь самое безопасное место сейчас. — Так, на вас в собственном доме напали? — Чонгук нервно хихикнул и пошёл делать ещё один чай. — Чимин будет рад это услышать. И если твой отец примет решение присоединиться к нам, будь готов к тому, что Чимин может отказать. — Я умею убеждать, — заявил Юко, отпивая с чашки. — И ещё извини за вторжение. — Да чего уж там, но я на твоём месте машину бы загнал в гараж, — поставил перед ним ещё один чай альфа, — и, кстати, прислуги у меня нет, придётся самому. — Это такая месть за неожиданный визит? — Можно и так сказать. Благодарность за спасение – чай, остальное – не мои проблемы. Постелю тебе в гостевой, — альфа скрылся в глубине дома. Не ожидая гостей, ночью Чонгук не мог сомкнуть глаз. Он слышал, что омега тоже не спал, копошась в соседней комнате. Альфа пытался читать – все строчки прошли мимо него, принял душ второй раз, побродил, рассматривая снимки, смотрел в окно. В итоге выбрался из комнаты, пошёл в гараж, соединённый с домом, обнаружил Юко там же. — Ты когда успел прошмыгнуть? — удивился альфа, но омега только обиженно зыркнул на него, сидя на капоте своей красной теслы. Чонгук обошёл гараж, всё было на месте, и остановился рядом с парнем, особенно задумчивым. Что его тревожило – альфа плевал, но уже со смехом готов был вспоминать свой уход из клуба. — И почему звери взаперти? — спросил омега, и Чонгук не на шутку разозлился, тут же прощая Юко любопытство. — Ламбо нужен явный ремонт, но что с рено? — На ламбо Тэхён разбился с другом, а рено – память. Мою машину он сжёг. — Зачем? — удивился он, располагая к себе альфу, а не загоняя в неприятную тему, что самого Чонгука поражало. — Долгая история. — А обломки своей машины не хранишь? — Нет. Ёе мне команда подарила, когда выиграл чемпионат. В итоге, оказывается, половина команды предала меня, я бы не стал хранить свой тэч, чтобы не напоминать себе об этом. — Чемпионат? — Формула - 1. Потом скандал с аварией, может слышал? Меня выперли, поэтому я приехал в Токио из Сеула, и отсидеть успел, — рассказывает Чонгук, слыша, как дождь снова начинает капать. — Уже и не помню, какой была жизнь тогда. — А учился в Америке, и мы с друзьями пьяные вломились в чужой дом. К слову, дом крутого дядьки. Купались в бассейне, разгромили бар. Отсидел пару месяцев, потом отец вернул меня домой, после того работаю у него в компании. Вся молодость просрана в офисе, — с огорчением рассказывает омега, и Чонгук на удивление его понимает. У каждого своя трагедия. — Но не будем о грустном. Что там с машинами? Сейчас ты не катаешься? — Парк, где мы катались закрыт, и дружок твоего брата мажет меня, чтобы я позволил молодёжи там отдыхать. — Так разреши. — Это больная тема. — Никто не станет тыкать в тебя пальцем, напоминая, что тебя сломало. Меня, на самом деле тоже этот момент сломал и вообще-то… я был в парке в тот день, — рассказывает он, и через секунду Чонгук в шоке по колено пятится от него. — Мне было семнадцать, я поехал с друзьями постарше. Не часто меня брали, я был ещё той оторвой. Но в парке бывал и не повезло застать момент, когда Кису появился. — Почему ты сразу мне это не сказал? — И как бы это выглядело? — рассмеялся Юко. — Это твоё личное горе, и меня оно только слегка коснулось. Вот я и говорю, что все помнят об этом, но никто не станет специально ворошить. Время другое, люди всегда настороже. — Дело не в осторожности. — Конечно, но никто не заставляет тебя бывать там, если тебе этого не хочется. Просто дай ребятам возможность весело провести время, — он оторвался от капота машины, поправил футболку альфы, висящую на нём, как на вешалке, и направился ко входу в дом. — Если я соглашусь, ты прокатишься со мной? — А ты уверен, что хочешь этого? — обернулся он. — Ты же не катаешься. — Руки всё ещё помнят, как держать руль. Ставлю миллион иен. — Тогда я принимаю вызов, Джей, — улыбается Юко, заходя в дом, и Чонгук оборачивается к автомобилям, накрытыми чехлами.

☽

Всё изменилось. Ни две недели назад. Ни после разговора с Юко. А в день, когда Чонгук в последний раз заехал в парк вместе с Тэхёном. На той же машине теперь он один. Возможно, ему лишь кажется, но в салоне пахнет его омегой. У Чонгука трясутся руки, и когда он говорил, что они всё помнят  – он солгал. Не боялся проигрыша, а боялся не справиться с собой, потерять контроль на ровном месте. Такого унижения он не переживёт, но автомобиль приятно гудит, несет альфу по ночному Токио, в самое важное место в его жизни. Из приоткрытого окна, подъезжая, Чонгук слышал голоса. Он улыбнулся, и, минуя главные ворота парка, ему показалось, что окунулся в прошлое, которого избегал. Ему снова было за двадцать, рубашка, открывающая вид милым омегам на его татуировку на груди, алкоголь в багажнике. Друзья. Всё было, как прежде. Поменялись лишь люди, и то… Чонгук припарковал машину, и не успел выйти, как на него с объятиями набросился Лукас. Кажется, они не виделись уже года два. Альфа позволил ему долгие объятия, сдерживая слёзы. Он чувствовал себя счастливым, наверняка, это было счастье, что же ещё? Здесь так много людей… Чонгук не помнил, чтобы при нём когда-то столько было. Молодые альфы и омеги кучковались группами, смеялись и пили. Три машины миновали финиш, мужчина засмотрелся. Он не узнавал места, где прошли лучшие годы его жизни. Лукас рассказывал ему что-то, а Чонгук не слышал. Он ругал себя за то, что лишился сам же возможности отдохнуть в такой обстановке. Друг притащил его к их друзьям, где находились Чимин и Хосок. Они смотрели на него так, будто до конца не верили, что Чонгук заклеит наконец-то эту рану, и продолжит жить дальше. — Алкоголь не предлагаю, — смеялся Хосок, — а то опять поедешь ночевать к Такаши. — Зачем ты ему рассказал? — обратился Чонгук к Чимину. — А ты сразу дуешься, — Чимин машет кому-то за спиной друзей, и обернувшись, Чонгук видит, как к старту подъехала красная тесла. Вышедший из неё омега, опёрся о бок машины, и выжидающе смотрел на Чона. — Точно, — Чонгук опомнился, — мне нужно ехать. — Сейчас? — Лукас продолжал держать его за руку. — Так сразу? И как этот омега убедил тебя? — Я поставил миллион, — начал было Чонгук, и прежде, чем Хосок успел тоже ввязаться в эту гонку, добавил: — даже не думай, ты проиграешь, и Юнги убьёт тебя. — Тебя Бёнхо не кусал? — Почему это? — Потому что ещё вчера ты выглядел, как труп. — Оставь при себе шуточки, Хосок, — отцепил от себя Вона альфа. — Я поеду с Юко, потому что обещал ему. Дело не в деньгах. — Ладно, мы поняли, — усмехнулся Лукас и позволил ему уйти. — Я ставлю на Юко, — сказал Чимин. — Без практики Чонгуку не удастся даже первый километр проехать. — Ты его недооцениваешь, — Лукас улыбнулся, наблюдая за тем, как Чонгук едет к старту. Он снял пиджак в машине, и закатил рукава рубашки до локтя. Посмотрел в окно, заглядывая в машину Юко. Омега был настроен решительно, своей усмешкой раззадоривая Чонгука, который проигрывать не собирался. Он усмирил на время гонки своё сердце, настраиваясь, вспоминая, какового это – держать руль на высокой скорости, понимать, что твоя жизнь в собственных руках. Чонгука окутала тихая нежность, ему продолжало казаться, что отовсюду его окружал аромат любимой туберозы. Как бы не оставлял он в прошлом выматывающее чувство никому не нужной любви, оно понемногу достигало Чонгука вновь. Он мысленно признавался Тэхёну в любви, просил молиться за него, и простить его за это. Альфа переживёт всё, пройдет все препятствия, если будет знать, что Тэхён рядом с ним. Потому что его старый мир уже разрушался, и он выдержал это только потому, что чувствовал фантомное присутствие омеги рядом. И как бы больно это осознание не впивалось ему в сердце, он продолжал жить. Казалось, что ничего хорошего его не ждёт и это конец, но вот он снова в парке, забывает о том, что между этим событием и выстрелом было ещё что-то важное. Всё возвращается на круги своя. Вон у дерева стоят четыре машины и альфы, такие разные, но похожие на тех, что несколько лет назад были здесь. Бёнхо сидит на своей машине, ест чипсы и пьёт колу. Таи у красного форда целуется с омегой, а Горо рассказывает что-то Йену. Черная машина притягивает взгляд Чонгука. Больше не насмехается над ним. «Всё получится» — уверяет. — Ну что, Джей? — вылезает из окна Юко. — Всё ещё хочешь поставить миллион? — Хочешь больше? — Не мне платить, — смеётся парень. — Посмотрим. Дать старт выходит Нана. Чонгук замешкался в удивлении, и пока провожал омегу взглядом до его компании друзей, Юко уехал. Альфа дал по газам резче, чем хотелось бы, едва не ударившись головой. Он поехал, наблюдая в зеркале заднего вида, как ему машут руками Хосок и Лукас. Чонгук резко оставил все мысли, и сосредоточился на дороге, которую знал наизусть, но в этот раз она показалась ему совсем чужой. Юко далеко уехал, и альфа раздражался из-за своей опрометчивости. Он пытался разглядеть вдалеке хоть мелкий огонёк от задних фар омеги, но безуспешно. Он набрал скорости, не щадя автомобиль, который большинство молодёжи в парке давно окрестили бы пенсионером. Чонгук вцепился в руль, вены на руках раздулись. Он вдохнул глубоко, ощущая привкус сахара на языке. Тэхён с ним мысленно. Где-то за чертой ночи, что окутала рено. Фары автомобиля разрезали тьму, но Чонгук никак не мог приблизиться к тесле хотя бы на полкилометра. Он собирался сдаться, пока случайно бросив взгляд в зеркало заднего вида, не увидел машину за собой. Это не мог быть Юко, заключил альфа. Он признал фары ламборгини. В парке сегодня не у кого не видел такой машины. И стоило автомобилю приблизиться, Чонгук распознал цвет – фиолетовый. Не может быть. Она стоит в его гараже после аварии, с пятнами крови, без стёкол. Альфа отвёл взгляд. Ему казалось, он начинал сходить с ума. Посмотрел ещё раз – ламбо продолжала ехать за ним, будто подгоняя его, и тогда он всё понял. Тэхён был здесь. Чонгук ускорился, стрелка спидометра улетела за две сотни. Он отвлёкся на мгновение, но взглянув снова в зеркало, не увидел там никого. Слёзы защипали в глазах, но альфа собрался с последними силами. Тэхён был с ним рядом всегда. Это добивало его. И всё же омега помог ему, подбадривая, показывая, что будет с ним. И Чонгук, наконец-то, увидел задний бампер теслы. Он пролетел мимо, оставляя Юко позади, и не мог избавиться от ощущения нереальности происходящего. Чонгук не ехал, а парил над землёй, а в голове проносились воспоминания. Вот он впервые увидел Тэхёна, вот они ругаются возле университета, а здесь купаются. Целуют друг друга, говорят последние слова… Их любовь не окончена, она стала свободной от всего, что делало её безумной, зависимой, жестокой. Чонгук рыдает и смеётся, тысячный раз, проклиная себя, и здесь же напоминает себе, что его мучения не будут вечными. Он встретится с Тэхёном когда-то. А пока… Он сделает всё для того, чтобы при встрече с омегой, ему было, что рассказать ему о том, как он существовал без него. Когда на финише он вышел из рено, друзьям Чонгук показался намного старше, чем есть на самом деле. Лукас принёс ему бутылку воды, пытаясь выяснить, что происходит, но альфа не мог ничего ответить. Юко приехал вскоре, злился на себя из-за проигрыша, но глядя на то, в каком состоянии находился Чонгук, он быстро забыл об этом. — Я видел ламбо, — после сказал Чонгук. — За вами никто не выезжал, — уверял Хосок. — Я знаю, поэтому я и говорю, что видел ламбо Тэхёна, — Чонгук сел в машину, забывая о победе и прочем. На открытой дверце рено повис Юко, расталкивая друзей альфы. — Ты мне тоже не веришь? Она была прямо за мной, а потом я обогнал тебя. — Чонгук, мы не сказали, что не верим тебе, — извиняющимся тоном сказал Чимин, но за психическое состояние друга беспокоился. — Когда ты обгонял меня, с другой стороны от моей тачки ехала вторая машина, — тихо сказал Юко. — И что это значит? Что дороги прокляты или у них есть свой ангел-хранитель? — Я думаю, мы увидим на этих дорогах не одну машину-призрака, — Чонгук откинулся в кресле, вспоминая, каково было впервые в жизни увидеть ламбо на ходу, увидеть её целой, с водителем. Он не мог до конца поверить в это, но сквозь слёзы улыбался тому, что мог ощутить рядом часть своей души. Чонгук начинал успокаиваться, зная, что всё это к лучшему. Видя, как его знакомые улыбаются, ему становилось хорошо. Он вернулся к друзьям через пять минут, пытаясь сбросить напряжение, но то и дело вспоминал о ламбо на трассе. — Может лучше уехать отсюда? — предложил Юко и Чонгук задумался. — А ты куда собрался?! — крикнул он брату, идущему в шумной компании. — За пивом! — Йен сел в бугатти. — Я тоже поеду, — Чонгук вернулся к автомобилю, — я не за алкоголем, — успокоил он Юко, — пить не буду, просто хочу прокатиться по ночному Токио. Здесь душно. — Можно с тобой? — омега уже стоял рядом с теслой. — Только, если ты хочешь взять реванш, — улыбнулся альфа и сел в салон, выезжая из парка за машинами компании Йена. Нельзя было не заметить волнение в лице Нана и Ари. То, что намечалось сегодня, Чонгук знать не хотел. Он был уверен, проведет ещё тысячу ночей, не похожих друг на друга в этом чудесном месте.