Наследие

      Тепло, исходящее от чашечки горячего шоколада, согревало её, обычно, холодные руки. Она сидела в своем любимом бордовом кресле возле окна. Оттуда открывался чарующий вид на ночной парк Маруяма. Микаса любила сидеть вот так и размышлять, о своём будущем. Сегодня же она рассуждала, о стратегии ведения переговоров со Смитом.       Да, Микаса была уверена, что их обсуждение не будет похоже на милую беседу за чашечкой чая. Она должна быть настороже. Она обязана оправдать доверие своих коллег. После получения посылки от Смита, брюнетка решила пойти против его правил. Адзумабито собирается поехать в Париж не в тот день, в который её ожидает Эрвин. Она поедет заранее. И не одна, а с охраной. Хотя может и одна. «От них всё равно одни проблемы!» — вечно жаловалась она.       А в данный момент её секретарь пробивает место, откуда был отправлен конверт, а также узнает всю информацию об авиакомпании, в которой Смит заказал ей билет.       Также Микаса рассуждает о данных, которые представил ей вчера вечером господин Хироси. Она была уверена, что досье от Сэко будет неполным или же будет содержать множество ошибок. Но оно было абсолютно идентично досье от Жана. «Даже ни к чему не придерешься?!» — думала девушка, делая очередной глоток напитка. Горячий шоколад медленно разливался по телу, даруя спокойствие. Вчера вечером, как только она вскрыла конверт от Эрвина, чувство возбуждения накрыло её с головой. Она предвкушала свои первые деловые переговоры. По этой причине она и проводила всю ночь перед отлётом в кресле.       Крепкий сон стал для неё роскошью с тех времён, как она съехала от отчима. Синто рассказывал ей, что в детстве она мучалась частыми кошмарами. Он, как и любой родитель, не мог спокойно смотреть на её страдания, поэтому с большим трудом нашел лекарство. Это и стало её спасением. Благодаря его фирменному напитку, она могла высыпаться. К сожалению, о чудо-напитке пришлось забыть, когда она сбежала от него. Ну как сбежала? Она просто узнала, кое-что после чего не смогла бы жить обычной жизнью с ним. До сих пор она не может забыть этот день. *** Два года назад, о. Окинава       — Микаса! Спускайся немедленно! — кричал мужчина во весь голос.       Девушка в этот момент пыталась упорно игнорировать его крики. Она знала, чего от неё хочет старик. Знала и поэтому упорно пыталась избегать его несколько дней.       Заперев дверь на замок, девушка спряталась в ванной комнате и старалась дышать, как можно тише, чтобы он не услышал её. Сегодня она хотела сбежать к Жану и посидеть у него. Пока бы он готовился к экзаменам, она тихо сидела в углу и спокойно читала какую-нибудь книжку из его коллекции. Но Синто, видимо, догадался, что его падчерица не случайно пропадает у «любимого» друга, которого обычно старалась избегать. А на этой неделе, она, на удивление, очень часто стала захаживать к нему.       Микаса сидела на холодном кафеле в ванной до тех пор, пока не услышала шаги в своей комнате. Затем раздался звук, закрывающихся дверей. Подумав, что мужчина оставил её в покое, брюнетка убрала ухо от дверей в свою спальню и тихо подкралась к раковине. Она смотрела на свое отражение в зеркале и думала о том, как ей пробраться на улицу, но не попасться на глаза старика. Внезапно её взгляд упал на губы и прошёлся по остальным чертам лица.       Девушка никогда не рассматривала себя в качестве объекта воздыхания для мужчин. Она считала, что ничем не отличается от своих сверстниц. Глаза серые с небольшими пигментами желтоватого цвета, белая почти фарфоровая кожа, губы слегка пухловатые нежно-розового оттенка. Ничего примечательного, кроме, разве что шрама на правой скуле. Она провела кончиком указательного пальца возле шрама. Все девушки следили за собой, и не дай бог на их лице будет хоть какое-то покраснение или того хуже шрам, они обойдут все больницы, но избавятся от недостатка любым путем. Адзумабито наоборот любила свой шрам и считала его своей изюминкой. Ей всегда было интересно, откуда он появился. Как-то раз она задала Синто вопрос, о его истории появления. Но старикашка решил отшутиться и сказал, что это последствие её плохого поведения. Она может и поверила бы ему, если бы не знала его достаточно хорошо. Микаса живёт с ним уже около девяти лет, и за всё это время он даже не отвесил ей шуточный подзатыльник, хотя, судя по её поведению, хорошего поджопника ей очень не хватало.       В этот момент дверь с грохотом сорвалась с петель. Микаса от резкого шума аж отскочила на несколько метров. Медленно её глаза поднимались от лежащей на полу двери к виновнику этого безобразия. Серые глаза распахнулись ещё шире, когда она увидела с каким недовольством на неё смотрит отчим. — Микаса! — он продолжал прожигать её взглядом. — Синто! — девушка вышла из оцепенения и решила, что лучшая защита — это нападение. — Потрудись объясниться! Почему ты здесь заперлась? — А ты что надеялся, что я не запираюсь в ванной? Ах, ты старый извращенец! — она попыталась возмутиться и из последних сил сдерживала смех, рвущийся наружу. Он смотрел на неё с такой адской смесью эмоций, что ещё чуть-чуть и она сорвется. — Ты взбалмошная девчонка! Прекрати немедленно! — он свел густые серые брови на переносице. Микаса думала, что ещё пара миллиметров и они запутаются друг в друге. Она поздно поняла, что задумалась вовсе не о том, о чем надо. — О чем ты? — парировала она «незамедлительно», с невинным взглядом. — О-о-о, ты прекрасно знаешь! Не строй идиотку! Сегодня последний день для подачи документов в университет! И ты от меня не убежишь, — низким голосом прошипел мужчина.       Университет. Девушка закатила глаза. Её поймали. Старик уже неделю хотел отвести её в местный университет науки и технологий, но девушка хорошо скрывалась. По крайней мере, она так считала до сегодняшнего дня. — Собирайся, у тебя есть полчаса, я жду тебя внизу! — Я же говорила тебе, что не хочу учиться в Окинаве! Это учебное заведение мне не нравится! — она едва не топнула ногой от досады. — А, что же тебе нравится? Пойми наконец, что своим пением, ты многого не добьешься! Тебе нужно образование. Нормальное образование! — уточнил он в конце. — Я всегда знала, что ты в меня веришь! — брюнетка прыскала сарказмом в его сторону. — Я верю в тебя, просто я хочу, чтобы у тебя было всё, в чем ты нуждаешься. А эта карьера певицы такая неоднозначная. Вот, где ты собираешься выступать? — его голос стал на пару тонов спокойней. — На концертах. Я буду выступать на сцене, — размыто ответила она. — Знаю я, на какой сцене ты будешь выступать! Всякие кабаки и бары, — он снова вернулся к крику. — В общем я уже решил! Жду внизу.       Мужчина скрылся за дверью. Микаса в порыве эмоций пнула деревянную дверцу тумбы, стоящей под раковиной. Но не рассчитав силу, девушка сломала её. «Ну и пусть! Сам починит!». После того как они «по-семейному» разгромили ванную. Микаса вернулась в спальню и присела на кровать. «Как он не понимает?» — задавалась она вопросом. Она никогда не хотела быть каким-то учёным или того хуже учителем. Девушка любила искусство во всех его проявлениях. Картины, скульптуры, кино, но больше всего ей нравилась музыка. Различная. Она была ужасным меломаном. Она также любила вышивать, ещё с детства. В школе она готовила свои работы для городских выставок. Всегда первое место доставалось ей. Она была талантлива в своем хобби.       К пению девушка пришла два года назад. В пятнадцать лет её позвали в караоке. Разумеется, её пригласил сам Жан. Микаса была отличным другом. Доброй, милосердной, весёлой, когда была в духе, и ещё она всегда оставалась очень преданной своим близким. Не смотря на всё эти качества, друзей у Микасы было мало. Хотя, как сказать, только один друг у неё и был — Жан Кирштейн. И то, познакомилась она с ним не по своей воле. Добровольно она никогда бы не стала общаться с этим ботаником.       В караоке её долго уговаривали спеть, в итоге девушку всё-таки вытащили на сцену. Так хорошо вытащили, что потом еле оттащили от микрофона, так ей понравилось это ощущение.       Когда она стояла на сцене и пела, внутри неё, будто что-то щелкало. Что-то, что очень долго было заперто внутри. Что-то, что, как она чувствовала, начинало уже разлагаться. Как только она пела, это ощущение приходило к ней. Но когда песня заканчивалась, это чувство разложения покидало её. Она вовсе не мазохистка. Ей не нравилось, ощущать эту боль во время пения, но что-то подсказывало ей, что так нужно. Это чувство сидело внутри, словно какое-то дикое животное, оно грызло и царапало её душу. Но брюнетка совсем не хотела избавляться от чудовища, она хотела его приручить. Но как приручить то, о происхождении чего даже не догадываешься? Чувство усиливалось, когда она не пила лекарство. Что было, в принципе, логично.       Она так и сидела на кровати с роем мыслей в голове, пока не услышала: — Микаса! Если ты сейчас же не спустишься, то я поднимусь и лично вытащу тебя! — Иду я! — недовольно прокричала девушка.       Спускаясь по лестнице, Микаса вспомнила, что забыла выпить порцию напитка Синто. Потому она побежала на кухню и быстренько выпила содержимое стеклянного бутылька.       Они шли по центральной улице. Синто едва не держал её за руку, настолько боялся, что девушка убежит. Микаса с недовольным лицом шла немного поодаль. Проходя мимо многоэтажного здания, девушка стала ощущать чей-то пристальный взгляд. Она обернулась, но не заметила никого. Пройдя пару шагов вперёд, они оказались, стоящими в толпе, у светофора. В ожидании зелёного цвета, чувство слежки не покидало её, а только усиливалось. Она посмотрела по сторонам, но никто не смотрел в её сторону. «Дожили! Уже паранойя!» — думала девушка, пытаясь, не обращать внимание на дискомфорт.       Загорелся зелёный цвет, она перевела взгляд прямо перед собой. «Не хватало ещё врезаться в кого-то!». Дойдя до середины зебры, девушка заметила перед собой, буквально в нескольких метрах, высокого мужчину, бесстыдно смотрящего прямо ей в глаза. «Это он!» — мимолётно воскликнуло её сознание. Но потом, она нахмурила брови и задала себе вопрос — «Кто он?». Ответа не последовало. Мужчина продолжал пристальное наблюдение, она же посмотрела на него ответно.       Увидев, что объект наблюдения, далеко не боится его, а даже готов пойти в атаку, он ухмыльнулся. Она вздернула подбородок, он улыбнулся шире. Осталась пара метров между ними. Эта было не совсем похоже на добрую улыбку. Она уже думала, что он подойдёт к ней, когда почувствовала железную хватку на локте. Старик потянул ее влево, в сторону торгового центра. — Эй, мы разве не собирались в университет? — она не думала, что когда-то будет задавать этот вопрос с недовольным тоном. — Да, то есть нет. Иди за мной! — нечленораздельно проговорил мужчина. Он нервничал. — Ты нервничаешь? — спросила она. — Что? Нет, конечно, с чего бы мне? — ответил он вопросом на вопрос. «Точно нервничает» — пронеслось в голове у Микасы. Она хорошо знала его в таком состоянии. Ведь он постоянно нервничал по её вине. Она никогда не давала ему спуску. Жизнь с Микасой Адзумабито напоминала американские горки. С не очень резким подъемом, зато очень резким спуском.       Девушка резко остановила его и повернула к себе лицом. Положив руки ему на плечи, она успокаивающим голосом проговорила: — Успокойся! Глубоко дыши! Пойду я учиться в твой дурацкий университет! Только успокойся! «Не хватало ещё остаться сиротой во второй раз!». Мужчина глубоко вдохнул и выдохнул. На его лице стала расцветать улыбка. — Почему ты не можешь всегда быть такой? — с глупой улыбкой проговорил он. Девушка закатила глаза. — Радуйся! Я слежу за тем, чтобы ты всегда был в форме! — сказала она, хлопнув его по слегка торчащему животу.       Улыбка немного угасла. И он снова потащил её в направлении университета. Всю дорогу он продолжал оглядываться по сторонам. «Может у него тоже есть это ощущение?». — Тебе тоже кажется, что за нами следят? — проговорила она шепотом, параллельно оглядываясь по сторонам. На его лице вспыхнуло удивление вперемешку с паникой. — А ты заметила? — Да, наверно, потому я и сказала «тоже»?! — закатила она глаза от его недогадливости. — Нет, тебе кажется, — неубедительно пропел он. — Ты издеваешься? Если сейчас же не скажешь правду, я никуда не сдвинусь! — сказала она, уперев руки в бока. Мужчина потёр лицо ладонями, он знал эту её фирменную позу — «по-моему или никак». — Ладно, ты, видимо, заметила того высокого мужчину, который шел нам навстречу? Она утвердительно кивнула. — Это очень опасный человек! Никогда не связывайся с ним! — активно жестикулировал мужчина. — А я то причем? Неужели он видит конкуренцию в моем лице? — расплылась она в ехидной улыбке. — Это льстит. — Идиотка! — воскликнул он, хватаясь за сердце. — Успокойся ты! Не буду я к нему подходить! Обещаю!       Мужчина немного успокоился. Его цвет лица стал больше похож на оттенок у живого человека. — Ты что, боишься его? — сказала она, наклонив голову вбок. Он закатил глаза. — Та-а-ак, он что угрожал тебе? — деловитым тоном проговорила семнадцатилетняя девушка.       Мужчина хотел отвернуться от неё, когда она схватила его за руку, и доходчиво проговорила прямо в лицо: — Никто не смеет доводить моего старика до инфаркта. Только я! И никто иной, — на последней фразе она вытаращила указательный палец в жесте — «номер один».       Он тихо захихикал себе под нос. Она смотрела на него, еле сдерживая улыбку. Мужчина поднял правую руку и потрепал ее по волосам. Девушка поморщилась от этого движения и начала возвращать волосы в исходное состояние.       Подав документы, Синто решил сводить подопечную в парк, а затем в кафе. Сидя за столиком, он рассматривал её так, будто раньше никогда не видел. — Что? — пробубнила она с набитым от мороженого ртом. — Не говори, когда ешь! Сколько раз повторять?! — А ты не смотри на меня, как-будто я съела твою порцию мороженого! — проговорила она всё ещё с полным ртом шоколадного лакомства.       Он снова поднял на неё глаза. Она заметила, что в его черных омутах проскользнула грусть. Нахмурив брови, она спросила: — Что-то случилось? — Ты так похожа на свою мать, — он не отрывал от неё печального взгляда.       Теперь это чувство передалось и ей. Только Микаса вдобавок ещё почувствовала полную опустошенность. Если бы она хоть что-то помнила о них. Ей было восемь лет, когда они погибли.       Матери было двадцать девять, а отцу тридцать три, когда их поезд съехал с железнодорожных путей и разбился. Они ехали в совместную командировку, а дочь решили оставить на Синто. Только сейчас Микаса задумалась, а почему именно с ним? Неужели больше никого не было настолько близкого рядом с ними? Не то чтобы она жаловалась, она любила этого старикашку со всеми его причудами, но всё же, почему? — У тебя есть её фотографии?       Он опустил глаза и сказал тихим голосом. — Нет. — А кем ты был моим родителям? — раньше она старалась избегать этих вопросов, так как считала, что это может как-то ранить мужчину, но сейчас он сам поднял эту тему, и брюнетка собиралась идти до победного.       Она хотела знать ответы. — Я был знаком только с твоей матерью, с отцом пару раз виделся, но не более, — он, нервно сглотнув, продолжил рассматривать сцепленные друг с другом ладони.       Он не мог больше ничего сказать. Его руки стали подрагивать. Микаса поняла, что не может давить на него, он итак посвятил ей девять лет своей жизни.       Девушка положила свои руки поверх его подрагивающих ладоней.       Он, наконец, оторвал глаза от рук и посмотрел на неё. Нежная улыбка осветила его морщинистое лицо, а Микаса смогла лишь улыбнуться в ответ.       Она может подождать! Рано или поздно он расскажет ей о них! Она сможет потерпеть! Она умеет ждать! После каждого из таких разговоров она повторяла себе эти слова как мантру. Она надеялась, что ей и вправду хватит терпения. Но с каждым годом ждать становилось всё труднее.       Они покинули кафе. Вернувшись домой, сероглазая решила подняться к себе на второй этаж. Она уже подходила к двери своей комнаты, когда увидела, что она распахнута настежь. «Я же закрыла её?!» — пыталась вспомнить девушка. «Похоже к паранойе потихоньку прибавляются проблемы с памятью». «Отлично, так и до психушки недалеко» — девушка переступила порог комнаты и не заметила ничего примечательного. Всё, кажется, стояло на своих местах. Только сейчас она заметила, что затаила дыхание. Наполнив лёгкие кислородом, она пошла в ванную комнату и помыла руки. Она снова начала рассматривать себя в зеркале. У нее возникло странное ощущение, будто кто-то уже смотрел в её зеркало. Опустив глаза, она стала рассматривать, в каком порядке стоят косметические принадлежности. И снова, всё вещи находились на своих местах.       Она вернулась в спальню и стала оглядываться по сторонам. «Как-будто никто не заходил! Но почему «как-будто»? С чего я вообще взяла, что здесь кто-то был?» — она недоумевала, почему её шестое чувство кричит, о том что здесь кто-то был, но все факты говорят об обратном. Она спустилась вниз и решила спросить, может Синто тоже чувствует подобное. — У тебя всё на месте? — спросила она мужчину. — Да, — он нахмурил брови. — Что-то случилось? — Нет, всё в порядке, — поспешно проговорила девушка. «Не хватало ещё, чтобы к психологу отправил!». — Ты выпила своё лекарство? — Нет, сейчас выпью, — проговорила брюнетка, прибывая в раздумьях.       Она подошла к столешнице и взяла бутылку с жидкостью салатового цвета и выпила её одним глотком. Мужчина удовлетворительно кивнул и направился к себе, бросив через плечо: — Спокойной ночи. — Спокойной, — тихо проговорила Микаса.       Она снова поднялась к себе. Подготавливаясь ко сну, девушка раздумывала о своих странных приступах. Либо она сошла с ума, либо это всё правда, но почему, тогда все указывает на верность первого варианта.       Ложась в кровать, девушка всё же решила, что ей показалось. Это был трудный день и нервы, видимо, начали сдавать. Микаса заснула, как обычно, беспокойным сном.       Она проверила ванную комнату и спальню в поиске каких-либо изменений. Но все было тщетно. Она не задумывалась о том, что, возможно, ответ на её вопросы лежит вовсе не на поверхности, он гораздо глубже.       Утром она собиралась снова сбежать из дома. Сердце подсказывало, что сегодня старик захочет посадить её за подготовку к вступительным экзаменам. Но она тоже просто так не сдастся ему. Рано утром она быстро собралась и приехала к Кирштейну домой.       Дверь ей открыла его мама. Раньше она не встречалась с женщиной. Даже странно они ведь знакомы уже пять лет, а он не познакомил её с матерью.       Женщина была невысокого роста, её волосы были прилизаны в низкий пучок. На ней надето простое голубое платье с кухонным фартуком спереди. Микаса натянула вежливую улыбку и сказала: — Здравствуйте, к Жану можно? — карие глаза женщины вспыхнули каким-то непонятным девушке чувством. Как-будто женщина одновременно рада, смущена и недовольна. — Здравствуй, дорогая, а как тебя зовут? — не дослушав ответ девушки, она спросила сама. — Вы случайно не Микаса?       Адзумабито ошарашенно кивнула. Шок прошел, когда она подумала, что Жан, судя по всему, просто рассказал матери о дружбе с Микасой. — Да, я Микаса, а вы его мама, должно быть, — проговорила брюнетка всё ещё натянуто улыбаясь, она не знала как общаться с матерями. Наверно, это звучит странно. Но она даже не помнит собственную мать. Хотя ей было не так уж и мало лет, чтобы не помнить людей, с которыми она провела всё детство.       С другими матерями она не встречалась. Ведь её воспитывал старик. С матерями же друзей она не знакома, по очень простой причине — у неё нет друзей. Не считая Жана, получается его мать, первая мать, которую она узнает. — Ох, что же я держу тебя на улице! Проходи, дорогая, будь как дома! — протарахтела женщина, провожая брюнетку в гостиную на диван.       Их гостиная была довольно прилично обставлена. Камин напротив дивана, в настоящий момент не работал, лето всё-таки, а в углу стоял небольшой плазменный телевизор. А зануда говорил, что: «Телевизоры—это пандемия двадцать первого века», а сам держит дома эту «заразу». Усмехнувшись про себя, она продолжила рассматривать комнату, когда женщина вернулась к ней с подносом в руках. Улыбка не сходила с лица женщины на протяжении всей беседы. Разве что в некоторых моментах, становилась ещё шире, хотя спрашивается куда дальше?! Микасе казалось, что женщина знает какую-то страшную тайну мира, о которой сама девушка и не догадывается. Ей становилось дурно от этого.       Женщина задавала ей вопросы как о ней самой, так и о них с Жаном. Только во втором случае Адзумабито не понимала, что должна сказать: «все нормально», «как обычно», «ну, встречаемся иногда»? Что от неё хотела услышать эта неугомонная женщина?       Внезапно дверь сзади приоткрылась и раздалось сонное кряхтение: — Ми-Микаса? Что ты здесь делаешь? — парень выпучил глаза, словно она на его глазах съела его же мать. — Жанчик! Как ты обращаешься с девушкой? — недовольно сказала его мама.       Парень перевел глаза на мать, но теперь в них можно прочитать лишь два желания — убить собственную мать, а потом покончить самоубийством, либо стукнуть саму Микасу, чтобы она забыла, о произошедшем с ней за последний час.       Девушка надеялась, как-то успокоить парня, потому что оба варианта её не устраивали. — Я пришла в гости, но ты, видимо, совсем разленился и решил проспать весь день, — спокойным голосом проговорила азиатка. — Вообще-то сейчас только девять часов! И сегодня суббота! — парень буквально охренел, к нему ворвались домой ранним утром, а вдобавок упрекают за лишний час, проведенный в кровати. — Жанчик, солнце, будешь кушать? — женщина вставала с кресла, собираясь идти на кухню.       Микаса не сдержала тихого смешка. Но парень услышал. В его сознании тихий смех девушки прозвучал, словно раскат грома. — Мама, прекрати, я сам о себе позабочусь, — парень недовольно зыркнул в сторону матери. — Но, Жанчик! Тебе надо хорошо питаться, скоро экзамены! — женщина хотела к нему подойти поближе, когда парень отскочил от нее как ошпаренный и сказал сквозь зубы: — Прекрати уже! Я сказал сам значит сам! — Но, солнышко, а как же… — женщина не успела договорить, когда парень буквально прокричал: — Довольно! — хлопнув дверью, он удалился к себе наверх.       Женщина замерла на месте, где секунду назад стоял сын.       Микаса внимательно наблюдала за этой сценой. Ей так хотелось взять что-то тяжёлое в руки и превратить длинное лицо друга в плоское.       Спустя десять секунд женщина отмерла. Надев грустную улыбку, она задала вопрос девушке, сидящей на диване: — Дорогая, а ты хоть кушать будешь? — Нет, спасибо, — Микаса улыбнулась женщине, пытаясь подбодрить. Она, конечно, жутко пугала Микасу своей гримасой, но здесь нет ее вины. А в ситуации с Кирштейном и подавно. Ну может совсем малость. Но это не повод орать на неё. — Я могу подняться к Жану?       Женщина молча кивнула. Микаса без стука распахнула дверь в спальню парня. Он в этот момент лежал на кровати в позе «звёзды». Как только дверь в его комнату распахнулась, парень резко вскочил. — Жан Кирштейн, ну ты и свинья! — сказала девушка достаточно громким голосом, чтобы напугать парня, но недостаточным, чтобы её услышали внизу. Она хорошо владела своей тональностью, Синто ещё билеты на концерты покупать будет!       Парень нахмурил брови пепельного цвета и молча стоял. — Как ты можешь так обращаться со своей матерью? — Ты ничего не знаешь, Адзумабито! Так что не лезь! — сказал он, недовольно смотря на нее. — И чего это я не знаю? Что ты, упрямый идиот, строишь из себя самостоятельного при гостях, а когда твоя мать заботиться о тебе, строишь крутого? Так вот, это совсем не круто!       Парень покраснел от смущения и ярости одновременно. — Я никого из себя не строю! И вообще не лезь в мою семью! — А ты в мои дела с отчимом очень хорошо лезешь! — её глаза свернули от ярости, а руки упёрлись в бока.       Жан заметил её фирменную позицию и, нервно сглотнув, попытался съехать с темы: — Так зачем ты пришла ко мне? — Я пришла, чтобы отдохнуть от своего старца, — быстро проговорила девушка, она сразу раскусила его план — «Срочно сворачиваем с дороги! Впереди обрыв!». Он всегда прибегал к нему, когда она вставала в угрожающую позицию. Она улыбнулась в мыслях. — Не смей уходить от темы, Жанчик! — пропела она его имя, пародируя мать.       Жан нахмурился ещё сильнее от этого, а Микаса, не выдержав это лицо обиженного ребенка, звонко рассмеялась. Она долго смеялась, пока не услышала, что парень теперь сам заразительно заливался смехом. Это сумасшествие продолжалось пару минут, пока не раздался обеспокоенный голос снизу: — Дети, всё в порядке?       Они резко прекратили смеяться. Парень разглядывал азиатку. Микаса заметила, что его взгляд странно потеплел, он крикнул матери в ответ: — Всё в порядке, мама.       Микаса подошла поближе к парню и сказала серьезным голосом: — Тебе следует лучше ценить то, что имеешь.       Парень рассматривал её с более близкого расстояния и, кажется, сильнее раскраснелся. — Да-а-а, — протянул он глупым заторможенным голосом, затем поднял руку. Девушка заметила движение, он поднял ладонь и взлохматил свои короткие пепельно-рыжие волосы.       Микаса продолжала смотреть на сей спектакль, пока парень не заговорил: — Может сходим куда-нибудь? — Ты не будешь заниматься? — спросила она с сомнением в голосе. — Ну, можно и устроить себе выходной, так что? Пойдем? — проговорил он блестящими глазами. — Ладно, только пусть твои друзья держат себя в руках, а то они как-будто алкоголя в жизни не видели?! — она заметила, как парень нахмурился. — Я думал, мы пойдем вдвоём, — пробубнил он себе под нос.       Девушка приподняла правую бровь и уставилась на него. — Ты что, на свидание меня зовёшь? — Э-э-э, вовсе нет, с чего это ты взяла?! — он снова начал лохматить волосы. «Он что нервничает?». — Успокойся ты, вдвоем так вдвоем, только у меня одно условие, — проговорила она, состроив в конце ехидную улыбку. — Извинишься перед своей матерью прямо сейчас.       Он немного нахмурился, но все же достаточно быстро кивнул. «Видимо понимает свою ошибку».       Микасе не сдержала себя в руках и добавила: — Жанчик, — и тут они снова начали хихикать. Девушка более весело, а парень просто поддерживал, чтобы она не вздумала останавливать свой прекрасный смех. Кирштейн прекрасно понимал, что Адзумабито обожает петь, поэтому, как и всегда, решил сводить её в их любимое кафе-караоке.       На входе их приветствовал здешний охранник. Жан заплатил за входной билет на двоих. И они прошли на «свой» диван. Их место отличалось тем, что от остального зала они были ограждены небольшой ширмой. Это, конечно, не вип-место, но укромным его можно легко назвать.       Приглушённый свет, уютные столики с мягкими диванами и небольшая сцена, на которой было просто буйство красок. Красный, синий, зелёный, фиолетовый и все это переливалось между собой в центре сцены, у микрофона. Микаса смотрела в эту точку зачарованным взглядом. Жан, увидев состояние подруги, сжал её плечо и кивком указал в том направлении. Сероглазая подошла к микрофону и по залу разлилась прекрасная музыка. Джаз. Микаса в последнее время заинтересовалась именно этим жанром. С улыбкой она начала своё выступление. Такие моменты были для неё всегда волнительными, в какой бы раз она не выходила на сцену, это чувство не покидало её никогда.       Жан, сидя на диване, не мог оторвать от неё глаз. Она всегда нравилась ему. Да что там! Это была любовь с первого взгляда. С первого его взгляда. Ведь в тот момент девушка даже не смотрела в его сторону. Её будто не заботило происходящее вокруг. Этим она его тоже цепляла. Она была необычной. Кирштейн никак не мог привлечь её внимание. Хотя, он даже боялся как-то пытаться. Он не хотел напугать её, потому он, первым делом, обратился к её отчиму.       Синто уже и познакомил их. Тогда Микаса и взглянула на него. Он так долго представлял этот момент. Жан не хотел показаться ей каким-то слабоумным. Он старался показать себя как взрослого и умного мужчину. И у него это получилось, почти получилось. В момент, когда их взгляды пересеклись, он так сильно покраснел, что организм, будто решил посмеяться над ним. Впрочем, он продолжил держать «маску», потому девушка списала всё на высокое давление или проблемы с сердцем. Хотя тут она не промахнулась. У него появились эти проблемы, с той злополучной секунды, когда в объектив его камеры попала эта азиатка. Солнечный свет играл в её гладких черных локонах. Он мог любоваться ей вечно. Почему он не может признаться ей в чувствах уже пять лет? Почему спустя столько лет, он решился только пригласить её на «встречу вдвоем»? Он даже не смог обозначить, что это свидание!       Жан задумался — «Почему он ведёт себя, как трус?». Всё просто, он боится потерять её. Вдруг это безответная любовь? В таком случае ей будет не комфортно общаться с ним как раньше. Если он признается ей, он не будет получать даже такие крохи внимания как сейчас.       Есть, конечно, вероятность, что она чувствует к нему тоже самое, но парень так в этом не уверен, что отметает эту возможность. Он будет вести себя как обычно. Они будут друзьями, пока что. Пока он не будет готов к признанию.       — Жан, ты петь будешь? — он только сейчас заметил, что объект его мыслей и грез уже пять минут пытается привлечь его внимание. — Нет, я хочу послушать, как поешь ты, — сказал он, улыбаясь.       Девушка заметила грусть в его глазах. — Всё нормально? — Да, просто песня печальная, — сказал он, отводя взгляд.       На это утверждение девушка весело хмыкнула, она уже исполнила две песни в стиле джаза и обе они были довольно зажигательными. «Странный он сегодня» — подумала девушка и решила оставить парня одного. Она вернулась к микрофону, сцена снова поглотила её. Посетители даже были не против, такого «захвата», голос азиатки был великолепным. Когда она пела, на их лицах расцветали блаженные улыбки. Они начинали покачиваться в такт её движениям. Девушка обводила зрителей глазами, пока в её поле зрения не попал вчерашний мужчина.       Она замерла. Все мысли улетучились из головы, а слова песни забылись. Она слезла со сцены и направилась сквозь толпу в направлении выхода. Именно у выхода из караоке стоял этот мужчина. Он был высоким, с худощавым лицом и каким-то головным убором. Когда она дошла до этого места, она не нашла никого кроме двух охранников. Они взглянули на брюнетку. Она, в свою очередь, не стала тянуть время: — Здесь стоял высокий мужчина в шляпе? — охранники переглянулись и, нахмурив брови, закачали головами. «Я что теперь вижу призраков?!» — возмутилась она своему «дару».       После этого происшествия желание петь начисто пропало. Она захотела вернуться домой, выпить напиток отчима и лечь спать в своей теплой постели.       Она вернулась за столик к парню, но его не оказалось на месте. «Отлично! И, куда он запропастился?!». Присев на мягкий диван, она заметила под своим бокалом бумажку. «Записка?! Если Кирштейн решил поиграть со мной, я убью его!» — пронеслось у нее, перед тем как развернуть послание: «Посмотри в шкатулку» — гласила записка. Всего три слова.       Девушка почувствовала, как будто в нее ударила какая-то волна. Головная боль накрыла её. Она схватилась за виски. — Микаса, ты в порядке? — спросил, вернувшийся из туалета, парень. — Где тебя черти носили? — прокричала она, напрочь забыв о боли. — В туалете, — сказал Жан, едва не заикаясь. — Пошли домой! — девушка, не дожидаясь ответа, встала с дивана и снова направилась к выходу. Серые глаза посмотрели на охранников, но те, будто игнорировали её.       Как только она переступила порог дома, она взобралась наверх. Микаса решительным шагом направилась к шкатулке с драгоценностями, так как это единственная шкатулка, которая имелась у неё. Открыв крышку, она стала раскладывать содержимое. Всё знакомое, всё это было в её шкатулке всегда. «Стоп! Что это?» — взяв в руки небольшой медальон, она покрутила его перед собой. Он был прямоугольной формы, дверцы открывались посередине. Внутрь была вложена фотография. Мужчина, женщина и ребенок. «Это я?!» — воскликнуло подсознание.       Семейный фотопортрет. Девушка разглядывала вещицу десять минут. Она заметила, что с внутренней стороны дверец была гравировка: две витиеватые буковки «А». Когда медальон закрываешь, они пересекаются между собой. Внизу этого знака, она также заметила адрес дома. Её дома, в котором она сейчас живёт. «Зачем делать гравировку домашнего адреса? Чей это медальон? Что это за буквы? Это инициалы? Или это аббревиатура?» — она задавалась бесконечным потоком вопросов, её голова снова разболелась. В этот раз боль была раз в сто сильнее. Она зажмурилась, пытаясь хоть как-то унять болезненное ощущение. Её будто били высоковольтные провода и не просто били, а били в мозг. Она чувствовала, как мягкие ткани сокращаются от боли. Она открыла глаза, так как это не улучшало её положение, абсолютно. Темные пятна стали плыть перед глазами. Конечности похолодели. Она потеряла сознание.