Наследие

Микаса ощущала, как сердце барабанит в горле. Ещё немного и тошнота начинает подступать. Рука, лежащая на плече Жана, сжалась в кулак. Но нет. Сегодня она не может отступить и показать слабость. Слишком важное и опасное дело они выбрали с Кирштейном. Точнее выбрала она, а Жан, сдавшись под давлением, согласился. — Ты мыслишь в верном направлении, — Жан выдавил из себя насмешку и как можно безразличнее оглядел Микасу. — Думаю, она будет не против, — он хлопнул ее по заднице и, словно вспомнив о чем-то, щёлкнул пальцами. — А ваша… спутница может составить мне компанию? Боюсь я заскучаю тут один, — лицо Такаши мигом исказилось. Он никогда не любил делиться своим. Как и сейчас, обеих девушек он считал своими. — Не заскучаешь, — холодно протянул мужчина, оглядывая Жана из-под полуприкрытых век. — Могу позвать своих ребят, — склонив голову набок, он клацнул пальцами и встал с места. — Ну что, Бонни, проведи девчонку в нашу комнату, — он взял стакан в руку и допил последние капли виски. Бонни с таким же нейтральным выражением лица пошла туда, откуда пришла. Остановившись в проходе, она стала ждать, когда Адзумабито последует за ней. Та, напоследок сжав плечо Жана, поднялась на ноги и догнала полуголую девушку. Женские фигуры скрылись в плохо освещенном коридоре. Кирштейн, проводив их взглядом, заметил, что Такаши все ещё не торопиться покидать его. — Ты мне с первого взгляда не понравился, парень, — он небрежно откинул пустой стакан на стол, тот едва не соскочил с края стола прямо на глянцевый пол. — Поэтому лучше вали-ка ты домой, — Такаши стянул пиджак со спинки дивана и, перекинув его через плечо, пошел в тот же коридор. Жан, улучив момент, бросился к двери и забаррикадировал ее диваном. Затем он достал револьвер и принялся ждать. Вот-вот Микаса вернётся. Пока он шагал из одного угла в другой, задумался. Сегодня, казалось бы, произошло то, чего Кирштейн желал долгие годы. Он выбрался в клуб с Адзумабито, мало того она сидела на его коленях, и к тому же парень касался ее талии и бедра. От одной мысли Жан ощущал не проходящую дрожь. Однако он также прекрасно понимал, что эта мера была вынужденной и при другом стечении обстоятельств его руки скорей всего были бы безвозвратно отделены от тела. Вот-вот она должна выбежать из этого коридора. Нервозно изведывая уголки просторного помещения, он услышал тяжёлый топот ног за дверью. Звук становился все ближе, Кирштейн приблизился к двери и удостоверился в том, что виновники шума направляются прямо к нему. Он отскочил назад и едва не свалился на диван. Обходя мебель, парень рассудил наплевать на план Адзумабито. К черту! Он не должен сидеть тут и просто ждать. Когда зайдут громилы Такаши. Когда она вернётся к нему. Жан бросился в коридор в поиске нужной комнаты. Проходя один метр за другим, Кирштейну уже начало казаться, что он попал в какой-то лабиринт минотавра. Надежда медленно догорала внутри, когда из-за одной из дверей донесся женский визг и крик. Жан немедленно подошёл к двери толкнул ее. Та на удивление незамедлительно поддалась. Неужели он совсем не боится? Картина, что предстала глазам, была незабываема. Микаса верхом на той незнакомке и удерживающая ее за запястья. Сама же брюнетка бешено билась в руках Адзумабито, словно ужаленная роем пчел. — Ч…что это такое? — Микаса повернулась к нему с раздражением в глазах. — Кирштейн! Черт тебя дери, может попкорн дать? — крикнула она, отпихивая чужие руки от себя. В ладонях незнакомки Жан заметил клок черных волос… должно быть Микаса вне себя от ярости. Он сразу подскочил к дерущимся девушкам и, подняв Адзумабито, схватил разъяренную танцовщицу. — Э-э-э-эй, успокойся, — она заставила его изрядно попотеть. — Бешеная! — вскрикнул он, когда девушка потянула его за челку. — Немедленно успокойся! — крикнула Микаса, прожигая дыру в мешающей смыться девчонке. Руки тут же замерли, этого хватило, чтобы Жан отбежал от девушки и приблизился к Микасе. Незнакомка с остекленевшими глазами опустилась на пол и закрыла глаза. — Что с ней вообще? — нахмурив брови, Кирштейн задал вопрос, параллельно нащупывая оружие. — Я думал она будет только рада избавиться от этого… извращенца. — Кто бы говорил, — презрительно протянула Микаса, вспоминая маневры Кирштейна в отношении нее и его взгляды на полуголую девушку. — Надо уходить, — она повернулась в сторону окна и подошла к нему, примеряясь, смогут ли они отделаться только синяками. Жан сунул руки в карманы и, наконец-то, оглядел комнату для утех Такаши. Полупустая комната с огромной кроватью в центре. Небольшой шкаф был возле постели и шкаф гораздо больше у двери. Самого же мужчину Кирштейн заметил на постели. Приблизившись к телу, он заметил изобилие крови на простынях и подушках. Глотка была перерезана с таким усердием, что Жан отскочил назад, бросая испуганный взгляд на Микасу. — Можем прыгать, — услышав тяжёлый гул шагов, она прикрикнула на напарника. — Кирштейн! Он в свою очередь посмотрел на осевшую на пол брюнетку. — А с ней что? — Жан кивнул на девчонку, а Адзумабито недовольно цокнула. — А что с ней? Идиотка набросилась на меня, видите ли потому что сама хотела прикончить своего мучителя, — высокомерно вздернув подбородок, она снова поторопила решившего поговорить по душам Жана. — Пошли! — Я уничтожу тебя! — придя в себя, крикнула стриптизерша, с ненавистью глядя на нее. Микаса закатила глаза и с усталостью заткнула буйную девушку: — Ты бы сначала выбралась отсюда, — презрительно оглядев ту с ног до головы, Адзумабито строго взглянула на Жана. — Ну? В двери забарабанили отчего Жан очнулся от сна и бросился к окну. Девушка, сидящая в углу тоже поднялась с места и решительно подошла к Микасе, измазанной чужой кровью и недоуменно смотрящей на нее. — Я пойду с вами, — уверенно заявила она, подходя ближе к окну. То ли дело было в армии охранников за дверью, то ли в чересчур хорошем расположении духа, из-за выполненного задания. Микаса безвыходно кивнула девушке и прыгнула в окно, напоследок бросая. — Только если выживешь… *** Фраза, произнесенная Реверди, крутилась в голове снова и снова, ровно до того момента, как чья-то грузная ладонь не опустилась на плечо. — Микаса, пойдем, тебе надо отдохнуть, — тихонько сказал Жан, хватая за локоть девушку. Микаса резко поднялась с колен, отталкивая Жана от себя. Бурлящая внутри кровь больно била по вискам. Глаза запекли от подступающих слез, а горло сковали спазмы. — Почему? — беспомощно сказала девушка, глядя на Кирштейна. — Что здесь происходило в мое отсутствие? — срываясь на крик, спросила Микаса. — Микаса, — парень шагнул ей навстречу, однако заметив, как та отшатнулась, прирос к полу. — Тебе не стоило волноваться на этот счёт ровно так же, как и приезжать… — он опустил взгляд в пол и засунул руки в карманы, чувствуя как беспокойство медленно сменяется чувством выполненного долга. — Оу, — она поджала губы, ощущая как начинает дрожать нижняя. — Почему ты не сказал, что этот недоумок вернулся?! — мгновенно вспыхнув, сказала Адзумабито. Жан нахмурился от упоминания о нежеланном знакомом. Сколько лет они не слышали о Поле Арно и столько же бы не слышали. Однако Реверди, видимо, решила иначе, закрутив роман с заклятым врагом их группировки. Разумеется, на данный момент эта группировка была ликвидирована. По своей сути они не значили ничего, больше работая языком, чем мозгами. Единственный кто отказывался признавать поражение — сын оябуна — Поль Арно. Парень не желал мириться со смертью отца и бегством всего клана, решив действовать в одиночку. Одному богу известно, как пересеклись дороги Реверди и Арно, хотя, вполне возможно, Поль хотел организовать очередное нападение, а Бонни, в свою очередь, решила предотвратить. В эту версию Микасе искренне хотелось верить. Улучив момент, Жан подхватил Микасу под руку и повел на выход. Девушка в свою очередь послушно последовала за ним. Сил сопротивляться уже не было. Хотелось запереться в какой-нибудь комнате и не видеть никого. *** Выстрелы раздавались один за другим. Каркас макета уже был во всю продырявлен пулями. Леви лениво перезарядил пистолет и, выставив руку перед собой, нажал на курок. Уже неделю мужчина приходил сюда и издевался над оружием, пока не кончится запас патронов. Внутри клокотало недовольство. Семь дней он приходит сюда в ожидании азиатки. Хоть для тренировок и было выбрано всего два дня, он посещал дом ежедневно. То ли дело было в его скуке, то ли в кровожадном настрое, Аккерман ждал, что девушка будет на месте. Но ее не было. Терпение неумолимо кончалось. Он сделал несколько последних выстрелов, пока не понял, что в магазине кончились патроны. Раздражённо откинув оружие в сторону, мужчина сделал несколько кругов по убежищу и направился на выход. Сегодня она снова не придет. Телефон трезвонит уже несколько дней, от чего настроение становилось только хуже. Но после того как дождевая капля прикоснулась к его лицу, терпение лопнуло. Как ни к кстати раздался очередной звонок. Леви выхватил мобильный из кармана и ничуть не удивился, увидев имя Смита. Видимо, его дела обстояли совсем худо, что он досаждал ему своим чрезмерным вниманием. На днях в голове созрел план отмщения «другу». Первым пунктом там значилось примирение со Смитом. Хоть ему и будет трудно строить из себя послушного подчинённого, но выбора нет. Он хочет лишить его всего. Поступить так же, как и Эрвин поступил с ним в юности. Отплатить той же монетой. Конечно, после блондин вернул ему все стократно, но ещё Смит сделал Аккермана зависимым от себя и своих денег. И сейчас мало что изменилось в их отношениях. Лукавить, что ему не нравилось быть правой рукой главы мафиозного клана, не имеет смысла. Избавляться от этих жирных мешков с деньгами, руководить людьми, знать о том, чего не знают другие — это доставляло удовольствие. Правильно говорят: «Власть — это наркотик. Кто попробовал его хоть раз — отравлен ею навсегда». И, кажется, организм Аккермана вдоволь это ощутил на себе. Столько времени он живёт независимо от Эрвина и соответственно лишенный своих полномочий, своих сил. И Леви мог сказать лишь одно, это самые поганые времена в его жизни. Даже когда он жил по соседству с крысами и дрался с другими оборванцами за шанс поесть, Аккерман не ощущал такого опустошения. Словно его распотрошили, а внутренности отдали Смиту. Если бы дела обстояли иначе, Леви простил бы его. Однозначно. Однако мести он желал больше, чем власти. Аккерман знал, что Эрвин зависим от своего господства и что он ощутит всю его боль гораздо острее, когда лишиться всего подобно ему. Будь он моложе, наверняка бы бездумно бросился на мужчину с кулаками. Но времена изменили не только мир вокруг него, но и его самого. Он добьется желаемого. От этих мыслей на языке заиграл сладковатый привкус. Леви провел по экрану телефона и поднес его у уху. — Что тебе надо? — холодно сказал парень, останавливаясь посреди мокрой от дождя улицы. — Поговорить, жду завтра у себя, — брюнет скривился от этой строгости в голосе, словно Смит позвонил ему, чтобы дать очередной приказ. Язык так и чесался нахамить, и послать его куда подальше, но Аккерман вовремя прикусил его, молча вешая трубку. Надо подождать, надо немного подождать…