Безмолвие тундры

Глава 7 Дарун вошел без стука. - Собирайся, – сказал он и бросил на кровать одежду и мешок. Лит, проснувшись от испуга, уселась на кровати. Печь за ночь остыла, и холодный воздух пробрался под одеяло. Роскошное ложе, оставшееся со времен, когда еще были живы Алгерд и Арана, потеряло вид – постельное белье посерело, подушки прохудились, на суконном тюфяке виднелись заплаты. - В храм? – спросила девочка. - Да. Поздравляю. Двенадцать лет… Она хотела, чтобы Нунг отвел ее в храм. Вспомнив старика, Лит загрустила. - Живее, - поторопил наместник. – И ты помнишь, что должна сделать, когда вечером все гости соберутся за столом? - Помириться с Адамом при всех, - нехотя ответила Лит. - И извиниться, - добавил Дарун. - Но за что? Я же ничего не сделала! – возмутилась девочка. – Это он дразнил меня. - Ты должна это сделать, - отчеканил наместник. Стиснув зубы, она выбралась из-под одеяла и опустила ноги на приступок у кровати, застеленный обрезком медвежьей шкуры. Дарун рассматривал племянницу. Она подросла. Черты лица обретали женственность, шея и руки вытянулись. Когда девочка поймала взгляд дяди, тот проворчал, что будет ждать внизу, и вышел. Лит оделась в черный балахон с широким поясом и льняное покрывало для головы. Девочка посмотрела в мешок – там лежали кожи и шкуры для приношения даров жрецам. Надев поверх балахона куртку из лосиной кожи, Лит взяла мешок и спустилась вниз. На улице дул промозглый ветер, болезненное сентябрьское солнце не грело. Наместник отодвинул засов, отворяя ворота. Возле дома столпились люди, смотрели на Лит, и она почувствовала себя неловко. Дарун пошел впереди, и Лит старалась не отставать, уставившись на полы дядиной накидки, бьющиеся о пятки сапог. Вскоре девочка стала посматривать на людей. У одних на лице было любопытство, у других насмешка, безразличие, умиление. Лит открывался неведомый мир человеческих эмоций. Какой-то мальчишка показал ей язык. Две девчонки перешептывались и хихикали. Старики качали головами. Кто-то помахал рукой. Потом взгляд упал на сероглазого мальчишку-ровесника, который пристально смотрел на Лит. Один мужчина с закатанными по локоть рукавами улыбнулся ей. Он опирался о рукоять лопаты, и Лит увидела на его руках шрамы. Она стала рассматривать других мужчин. Все они были грязны, грубы, некоторые плевались и чесали себя там, где не следует этого делать – по крайней мере, у всех на виду, - и ей становилось смешно. Возле храма их встретил священнослужитель. Дарун заговорил с ним, оставив девочку стоять в стороне. Она смотрела на толпу, шумевшую позади. Нунг говорил, что это ее наследие. То, чего нет у других жителей Дор-Церы. А это значит, что все-таки между ней и героем Тэром Дуватаром есть что-то общее. Может, когда-нибудь она станет похожей на него? Будет такой же храброй и сильной. Взгляд Лит снова упал на мальчика с серыми глазами, ей показалось странным, что он постоянно на нее смотрит. Но в это время Дарун закончил разговор и позвал племянницу. Она очнулась от задумчивости и вошла в храм следом за священником. Наместник остался снаружи. Внутри оказалось холодно. В дальней части у пьедестала на трехногих подсвечниках горели сальные свечи, единственные источники света. Они сильно коптили, распространяя зловоние, которое смешивалось с другими запахами – сырости и плесени. У алтаря уныло и тягуче капала воды. Мрачные стены храма давили, навевали болезненный сон. Лит шла мимо каменных ниш, из которых выступали высокие статуи. Они были безлики – камень весь покрылся плесенью и лишайником, черты лиц стерлись, поверхность выщербилась. Изваяния казались трухлявыми и давно отжившими свой век. Вся эта обстановка, - забытые герои без лиц, восседающие на конях, мечи со сколотыми остриями и щиты, унесли Лит в далекую древность. Статуи не соответствовали укладу деревенской жизни и были девочке непонятны. - Это Тэр Дуватар, - сказал священнослужитель и остановился перед огромной статуей бородатого воина. Свечи освещали широкую грудь в кольчуге и плаще. Рука в латной рукавице покоилась на треугольном щите, другая держала меч, а голова в рогатом шлеме скрывалась в полумраке. У ног Дуватара еле слышно журчала вода в бассейне. Стенки из отполированного камня переливались голубым цветом, шедшим из глубины кристаллов. Лит взялась за бортик и заглянула внутрь, - на дне блестели монеты и камни. Девочке показалось странным, что лицо статуи, скрытое тенью, отражается на поверхности воды так отчетливо. Лит даже почудилось, будто губы двигаются. Она посмотрела наверх, но нет - статуя была неподвижна. - Присядь, - указал на скамью жрец. Лит села на самый край и окинула взглядом священнослужителя. Он был еще молод, но волосы тронула плешь, всю голову покрывали пучки волос неопределенного цвета. - Мы поклоняемся Дуватару вот уже тысячу лет, и он всегда слышит наши просьбы, - заговорил он, и Лит заметила, что у мужчины во рту нет ни одного здорового зуба. - А что это у него в руках? – спросила девочка, взглянув на статую. - Меч и щит. - А для чего они? - Первым бьют, вторым – защищаются. Воображение живо нарисовало картину, что это Лит стоит в доспехах на месте героя и держит оружие. Эта иллюзия ей понравилась. - А зачем люди дерутся? – спросила она. Жрец зевнул. - Иногда люди дерутся друг с другом. Но это раньше было, когда войны шли. - А вдруг Дор-Тайо опять на нас нападут? Священника начал раздражать этот разговор. - Разве старшие не говорили тебе, что девчонки не должны много болтать? Слушай, что говорят и не перебивай! Лит уставилась на него и замолчала. «Противный!» - подумала она. - Если захочешь помолиться, стань перед статуей Дуватара на колени и склони голову. Если будешь послушной, Дуватар исполнит просьбу. Если нет, то накажет тебя. А в благодарность нужно оставить пожертвование храму - хлеб, мясо или шкуры. - Но он же умер много лет назад, как он может нас слышать? - Он умер как человек, но остался жив душой и живет в других мирах. - Значит, мои родители тоже живут в других мирах? - Нет. Только Тэр жив, потому что он был героем. А теперь хватит задавать вопросы, иди помолись. Лит встала со скамьи и, подойдя к статуе, опустилась на колени. От холодного сырого пола стыли ноги. - Здравствуй, Тэр Дуватар! – беззвучно прошептала она одними губами. – Меня зовут Лит Тиррабаль, и я не знаю, о чем тебя попросить. Наверное, это должно быть что-то важное. Я подумаю и попрошу в следующий раз. Она постояла еще немного, посмотрела наверх, затем перевела взгляд на отражение в бассейне, и снова ей показалось, что лицо статуи будто живое. Потом девочка встала с колен, прошла к ящику для пожертвований и опустила туда мешок со шкурами, который дал ей Дарун. Вскоре вернулся наместник и забрал племянницу домой. Глава 8 Толпа уже почти разошлась, когда Лит вышла из храма. Обратный путь домой наместник с племянницей проделали молча. - Не наделай глупостей дома при людях и не опозорь меня, - строго сказал Дарун, отворяя ворота. Во дворе уже собрались старейшины с семьями. Лит улыбнулась гостям, приветственно помахав рукой. Из котелков, подвешенных над кострами, валил пар. Женщины за уличным кухонным столом раскатывали овсяные лепешки с сыром, а рядом на сковороде потрескивал горячий жир. У девочки заурчало в животе. - Иди переоденься, - сказал ей Дарун. Она зашла в дом и увидела в холле Халгара. Старейшина сидел возле каменного очага и вертел в руках кинжал, инкрустированный драгоценными камнями. Дарун обычно сердился, если кто-то брал его вещи. - Почему вы взяли дядин кинжал? - спросила Лит. - Он подарил его мне, - ответил мужчина и улыбнулся, обнажив огромные желтые зубы. «Страшилище», - подумала девочка, глядя в жабье лицо Халгара, на мясистые пальцы и выпиравший из-под туники живот. Она попятилась, обходя старейшину, и стала подниматься по лестнице на второй этаж. Халгар спрятал кинжал под меховую накидку и тоже пошел наверх. - Что вам нужно? – испугалась Лит, когда дверь комнаты отворилась. Девочка сменила платье, но не успела его застегнуть, - из распахнутого верха торчало белье. Она закрылась руками. - Дай помогу, - сказал Халгар, потянув к ней руки, но девочка замотала головой. Она отвернулась, наспех застегивая пуговицы, и испуганно проговорила: - Зачем вы вошли? Это моя спальня. - Знаю, что твоя. Старейшина не собирался уходить. Он стоял и рассматривал Лит. Бледно-розовый румянец, выступивший на щеках девочки, показался ему соблазнительным. Светлое платье с золотыми нитями, облегало стройное тело. Длинные локоны отливали медью. Девочка превращалась в девушку, от нее веяло юностью, чистотой и расцветающей жизнью. Халгар вспомнил свою располневшую жену Даллу, и ему стало тошно. - Ты красива, – проговорил он. Лит почувствовала, как забилось сердце. Она не понимала, почему все это происходит, но точно знала, что так быть не должно. Застегнувшись, она покосилась на старейшину, и ей совсем не понравилось, как тот на нее смотрит. - Я - твой будущий свекор, - заговорил Халгар, двигая отвислыми губами. - Мы родственники, надо видеться чаще. Девочка подумала о том, что между ними нет ничего общего. Зачем им видеться? - Подойди, я обниму тебя. Да не бойся! Видя, что Лит попятилась, он подошел сам и сильной рукой прижал ее к себе. Короткие толстые пальцы опустились на плечи девочки. Мужчина с наслаждением перебирал шелковистые волосы и вдыхал их запах, со сластолюбивым любопытством исследуя комнату – корыто с водой, в котором она, должно быть, умывалась каждое утро; наспех снятый балахон – Халгар почти чувствовал оставшееся в нем тепло ее тела. На сундуке он увидел букет засушенных цветов. - Хватит! – Девочка высвободилась из объятий. - Еще увидимся, - хмыкнул мужчина и вышел из комнаты. *** Два длинных стола с лавками, за одним из которых сидел Дарун со старейшинами, а за другим – женщины с детьми, ломились от блюд с едой. Третий стол был поменьше – с кувшинами и кубками для браги и меда. Когда принесли оленину на вертеле, Халгар церемонно встал со скамьи, чтобы обратить на себя внимание. Он вытащил из-за пазухи деревянную коробочку, подошел к вертелу и принялся солить куски мяса, которые отрезали слуги и относили на тарелках гостям. Те же, пробуя оленину, одобрительно кивали и хвалили Джосгара. - Будь осторожен, – сказал Дарун. – В шахтах небезопасно. - Верно, - ответил Халгар. – Мы с сыном рисковали жизнью, чтобы порадовать гостей солью на этом пиру. - Ты взял с собой Адама? – удивился один из старейшин. - Да. Он бесстрашен как тигр – весь в отца. Адам, уплетавший мясо за обе щеки, заулыбался от удовольствия. Мать потрепала его по белобрысым вихрам. - Говорят, раньше эта соль продавалась в Норлиндоре за бешеные деньги, - сказал наместник. - Это так, - произнес Халгар. - И я тому свидетель – слышал разговоры торговцев из Дор-Тайо. До того, как убили Алгерда, разумеется, но ты этого не знаешь. Ты тогда ездил по постоялым дворам. - Я учился в академии, - поправил Дарун. - Возможно, когда-нибудь я восстановлю производство соли. - Вряд ли, - ответил Халгар, и его надменный тон оскорбил наместника. Лит, сидевшая рядом с Адамом, незаметно перевернула мясо в тарелке на другую сторону и откусила кусок с несоленой стороны. Ей теперь казалось гнусным всё, к чему прикасался Джосгар. Когда гости утолили голод, и за обоими столами начались оживленные беседы, один из юношей-слуг подошёл к Даруну. - Господин, у дома бедняки просят еды. – Собери, что останется после пира, и отдай им, - ответил наместник. - Зачем? – вмешался Халгар. - Среди них вдовы убитых дружинников, - добавил слуга. – Плачут, что им нечего есть. – Разве я для того спускался в шахты, чтобы мою соль ели нищие? - Ты ведь сам когда-то был бедным, - заметил один из старейшин. - Я заслужил свой хлеб честным трудом! – вспылил Халгар. Старейшины переглянулись, но спорить побоялись. Слуга смотрел на Даруна в ожидании дальнейших распоряжений, потому что последнее слово оставалось все-таки за хозяином дома. - Пусть уходят, потом с ними разберусь, - ответил Дарун. Халгар удовлетворенно хмыкнул и повернулся к столу, где сидели женщины и дети. - Лит, я знаю, что ты хочешь помириться с Адамом. Сейчас самое время, мы наелись-напились и хотим посмотреть на вас. «И почему я первая должна это делать?» - подумала Лит. - Хорошо, сейчас вернусь. Отодвинув тарелку, девочка встала со скамьи и направилась в свою комнату. - А ты выйди из-за стола, чтоб все видели, - сказала Адаму мать. Когда Лит вернулась, пряча руки за спиной, мальчик стоял между двух столов, рядом с очагом. - Ты не виноват, что от меня скрыли смерть родителей, - тихо сказала она. - Извини, если обидела. Треск костра в очаге и шум ветра в дымовых трубах заглушили ее голос, но гости услышали эти слова. Адам кивнул, и Лит протянула ему засушенные желтые цветы дриад. Кто-то из гостей неловко закашлял, захихикали дети. Один мальчуган прыснул со смеху, а Адам брезгливо оттопырил нижнюю губу. Лит не понимала, что происходит. - Тебе не понравилось? – спросила она. - Мальчикам не дарят цветы. – В его глазах появилось отвращение. Смешки становились громче и громче, они словно раскаты грома, окружили Лит со всех сторон. Девочка покраснела и посмотрела на дядю с мольбой о помощи, но тот молчал - на его лице тоже было смятение. Адам отошел в сторону с презрительной миной. Тогда Лит бросила цветы в огонь очага и убежала к себе в спальню. - Не обижайся, дорогой, на эту глупую девчонку. - Подбежавшая мать Адама погладила сына по голове, но он со злостью откинул от себя ее руку. - Это что, Шайла что ли воспитывала Лит? – обратился к наместнику Халгар. – Вот что происходит, когда связываешься с дурной женщиной. Нет ничего удивительного, что дети себя ведут как попало. Дарун молчал. - Далла, я прошу тебя, - наконец произнес он, обращаясь к жене Халгара. – Возьми Лит к себе на воспитание, научи ее всему, что нужно. Выражение лица матери Адама стало ядовитым. - Еще чего! Хватит с меня! Я кормила ее, а после – потеряла двоих детей. И оба – сыновья. Ни за что! Наместник замолчал. Он чувствовал, что дальше падать уже некуда. *** Спустя некоторое время Лит все-таки пришлось выйти из комнаты по приказу дяди. Девочка снова должна была улыбаться гостям, словно ничего не произошло, но чувствовала, как все изменилось. Она подошла к компании девочек, игравших у очага, но они нехотя разговаривали с ней, а потом разбежались, оставив Лит одну. Тогда она пошла в конюшню и подошла к серому жеребцу, чтобы погладить по пышной гриве. Внезапно дверь распахнулась, и Лит увидела Халгара. Он затворил поплотнее ворота и направился к Лит. Подошел близко, и, глядя в глаза, противно улыбнулся. «До чего же гнусный!» - подумала девочка, повернувшись к мужчине спиной. Она оказалась зажатой между стеной конюшни, жеребцом и Халгаром. Ее дрожавшая рука продолжала гладить шею животного. Старейшина, прикоснувшись к морде жеребца, толкнул его, и конь отошел вглубь стойла. Девочка сжалась, - рука, гладившая жеребца, опустилась вдоль туловища. Халгар положил ладони на плечи Лит, а затем просунул ей руки подмышки, обхватывая талию. Девочка замерла от испуга и неожиданности. Пальцы мужчины заскользили по ее груди, нащупав под платьем затвердевшие соски. - Что вы делаете! – взвизгнула Лит. - Тебе не нравится? – ответил старейшина. – Мне приятно. Я хочу, чтобы и тебе было приятно. Ты ведь тоже этого хочешь. - Я не хочу! Уберите руки! Отталкивая Халгара, она споткнулась и упала. Ей было противно и стыдно. - Дура ты, - бросил старейшина и направился к выходу. Девочка глядела в широкую спину мужчины, оцепенев от страха и не в силах пошевелиться. Зачем он вторгся в ее жизнь? Что ему нужно? Наконец, придя в себя, она поднялась на ноги и выбежала из конюшни. Бросилась в дом, надеясь спрятаться от всех в своей спальне, но увидела, что дверь открыта, и там играют дети. Тогда девочка побежала на чердак и села на балконе у перил. Ее никто не видел, но она видела и слышала всех. Прямо под балконом сидели женщины. Сама того не желая, Лит слышала обрывки их разговора. - У нее все есть, а ходит вечно недовольная, - сказала одна из них. - Потому что избалованная. Подумаешь, красавица нашлась. - Да что в ней красивого – на лошадь похожа. Женщины засмеялись. - А имя-то какое ей выбрали! Я бы и собаку так не назвала. - А вы видели, сколько слуг они себе завели? - Ну еще бы! Лит, наверное, целый день валяется в постели и ничего не делает. - Ага, лентяйка и бездельница растет. Девочке стало тошно, она закрыла уши руками. *** К концу дня люди стали расходиться. Лит стояла во дворе, через силу улыбаясь гостям, потому что дядя велел. Из взрослых с ней почти никто не разговаривал, а Адам и другие дети нарочно не замечали. Халгар Джосгар появился на крыльце. Он прошел мимо девочки, тронув ее за ягодицы, пока никто не видит. Встретившись с Лит взглядом, мужчина одарил ее дрянной улыбкой, и, уверенный в своей полной безнаказанности, прошагал к старейшинам, которые стояли у ворот, ожидая своих жен, пока те расхищали со стола остатки еды в холле, чуть ли не дерясь друг с другом. Халгар принялся что-то рассказывать, шутить, а когда он смеялся своим скрипучим смехом, то трясся всем телом, выставив на обозрение огромные зубы. Когда во дворе появился Дарун, Халгар оставил компанию. - Твоя племянница слишком задирает нос, - сказал старейшина. – Ты должен быть к ней строже. - Хорошо, - выдавил Дарун. В это время вышла Далла, держа за руку Адама. В другой руке была корзина, полная еды. Видя, что большинство старейшин уже собрались и вышли во двор, Халгар громко произнес: - Что ж, сейчас Дарун даст нам подарки, и мы пойдем. Надеюсь, это будут не цветы. Шутка была несмешная, но гости засмеялись. - Если честно... - Халгар полез за пазуху. – Я уже выбрал себе подарок. Надеюсь, ты не против. Он вытащил тот самый кинжал с драгоценными камнями, который Лит увидела в руках старейшины, когда тот сидел у каменного очага. Наместник побелел от злости, но промолчал. Когда Джосгары ушли, Лит выдохнула. Дарун запер ворота. Некоторое время наместник и племянница молча смотрели друг на друга. - Какой ужасный пир. И какие ужасные люди, - проговорила девочка. Еще утром, идя в храм, она влюбилась в них, а теперь чувствовала, будто ее обманули. - Это был цвет общества, - злобно усмехнулся Дарун, обнажив ровные мелкие зубы. - Может, тогда стоит дружить с теми нищими, которых ты прогнал? - Они еще хуже. – Наместник был раздражен и должен был на кого-то выплеснуть свой гнев. - Ты что, не знала, что мальчикам цветы не дарят? - Нет. Откуда мне было знать? - Какой позор, я был готов сгореть от стыда! Завтра об этом узнает вся деревня. Обо мне будут говорить, что я плохой вождь и ничему тебя не научил. - Можно, я не пойду за Адама, а сама буду вождем? Он мне не нравится! - Помолчи! - прикрикнул наместник. Лит хотела рассказать ему о Халгаре, но испытывала неловкость, будто сама совершила что-то постыдное. - В следующий раз прежде чем сделать какую-нибудь глупость, спроси сначала у меня, - проворчал Дарун. - Но я говорила, что хочу сделать Адаму подарок, - возразила девочка. - Я же не знал, что ты настолько глупа, что будешь дарить ему цветы! - Хорошо, дядя, прости. Ты можешь мне сделать в комнате задвижку не только снаружи, но и изнутри, чтобы туда никто не заходил, если я не хочу? - Это не потребуется. Пиров в этом доме больше не будет. Наместник поднялся в кабинет, прихватив из столовой бутылку браги. Этот день его уничтожил.