Безмолвие тундры

Глава 16 - Что ты наделала, глупая! – Наместник отвесил племяннице тяжелую пощечину. Среди присутствующих во дворе, большинство было из тех, кто ездил на рыбалку; но люди всё прибывали, и вскоре вокруг дома вождя образовалась целая толпа - весть быстро разлетелась по деревне. В приотворенные ворота то и дело заглядывали любопытные. Собаки, увязавшиеся за рыбаками, когда те в спешке побросали у внешних ворот сани с рыбой, теперь остервенело лаяли на людей и друг на друга. Диана стояла на крыльце, испуганно глядя на этот галдеж. - Это я взял ее с собой, - признался Ник. Грязь на одежде парня присохла и вся заледенела; в глазах юноши читалось полное смятение. - А кто тебе разрешил? – закричал Адам. – Если я ее не взял, значит, ты тем более не имел права! - Решай со всем этим что-то, Дарун. На кону – честь моего дома, - произнес Халгар, едва сдерживаясь от гнева. В это время, растолкав толпу, во двор ворвался отец Ника, - он тяжело дышал, вероятно, от быстрого бега. Когда мужчина увидел сына, его взгляд наполнился болью и отчаянием. Несколькими мгновениями позже пришел один из рыбаков, который сообщил этому человеку о случившемся. - Мы приносим извинения за то, что произошло, - проговорил отец Ника и взглянул на наместника со слабой надеждой, что их все-таки отпустят. Движимый желанием защитить единственного сына, он потянулся к юноше, но Халгар грубо оттолкнул его. - Мне извинения ни к чему, я требую наказания! Он похитил невесту моего сына! - Неправда! Я сама захотела поехать! - вмешалась Лит. - Молчи, тебя не спрашивают! – прикрикнул Дарун и обратился к Нику. - Кто разрешил тебе брать ее? Зачем ты это сделал? - Я не хочу, чтобы она становилась женой Адама. Халгар злорадно расхохотался, а его сын покраснел от гнева. - А чьей женой она должна по-твоему стать? – спросил наместник, глядя на парня с издевкой. - Моей. Лит зажмурилась. Диана, стоявшая на крыльце, тихо вскрикнула. - Ты что, браги нализался? – рявкнул Халгар, удерживая Адама, который рвался к Нику. – Или нажрался тухлой рыбы? - Сын батрака! Чему тебя учил твой отец? – возмутился Дарун. - Я научил его всему, что нужно знать мужчине, в том числе и выбору жены по сердцу. Любой свободный человек клана имеет право претендовать на руку дочери вождя, - ответил отец Ника. - Любой свободный может – это ты правильно сказал. Но ты несвободен, – возразил наместник. - Я выкупил себя и сына. Мы теперь – вольноотпущенники. - А земля? – спросил Халгар. – Без земли человек – ничто! Лит непонимающе уставилась на Ника. - Но ты говорил, что вы выкупили землю… Юноша виновато опустил голову. На его лице было страдание. - Я солгал. - Без земли человек не может считаться свободным, или ты забыл закон? – спросил наместник. - Закон так давно не читался в этой деревне, что немудрено и забыть, - начал оправдываться отец Ника. – Мало кто из сельчан умеет читать, но ведь нет даже книг с этим законом, - они сгорели в печах вместе со стенами школы. Такой намек на обвинения вывел Даруна из себя. - Ты был учителем! Кому как не тебе знать закон и научить ему твоего сына. Часть присутствующих одобрила слова наместника. Другая часть молчала, и только некоторые выразили протест. Один из рыбаков пробормотал: - Ник еще мальчишка… - Это не оправдание, - возразил Халгар. – Проступок нужно наказывать, чтобы другим неповадно было. - И как ты предлагаешь их наказать? – спросил наместник. - Убить, - ответил вместо него старейшина. Ник вздрогнул и беспомощно посмотрел на отца, словно не понимая, что происходит. Губы мужчины дрожали, а сам он не двигался от потрясения. - Это несправедливо! - возмутилась Лит. - Что по закону – все справедливо, - ответил Халгар, даже не взглянув на девушку. - Но они не сделали ничего плохого! – закричала она в отчаянии. - Я же здесь – живая и невредимая! - Один виновен за то, что не знал закона, другой – за то, что его забыл, - ответил наместник. - Но я не буду убивать их за детскую шалость. Старейшина смотрел на Даруна с нескрываемой злобой. - Но ты же убил Нунга, - сказал он. - Он был моим слугой. - А они – мои рабы! Рабы, которые нанесли мне смертельное оскорбление! – воскликнул Халгар, продолжая сверлить наместника взглядом. - Нунг был старик, а они молоды. У нас людей мало. Это кощунственно – убивать молодых и здоровых. Из толпы послышались одобрительные замечания. - Наместник прав, они не заслуживают смерти! Когда люди зашумели и стали спорить, Халгар двинулся к Даруну. Тот подался назад, но выдержал взгляд старейшины. - Забыл, благодаря кому стал наместником? – пригрозил Джосгар. Он сделал еще шаг, и Дарун снова отступил, задевая сапогами сложенные вдоль стены дома ящики, - дальше отходить было уже некуда. - Они не заслужили смерти – это раз, и так решило большинство – два, - ответил наместник. - Я требую созвать собрание старейшин! - Твоих прихвостней и лизоблюдов? Справедливости на собрании больше нет. К тому же, вождь имеет право выносить решение самолично, не прибегая к советам. - Но ты не вождь. - У наместника те же полномочия. У него лишь нет прав делать вождями своих наследников. - Именно поэтому ты не позволил им родиться? – проговорил старейшина, оказавшись с Даруном лицом к лицу. Наместник побледнел как полотно, в горле пересохло, и он почувствовал, что перестает владеть собой. Все катилось в пропасть. - К чему ты к-клонишь?.. – Его язык заплетался. - Я видел Диану у хижины ведьмы, и знаю, за какими снадобьями она туда ходит. Интересно, для чего ей они, ведь девка не замужем. Может, спросим людей, стоящих здесь, - что они думают по этому поводу? Лит, видя, как Дарун и Халгар о чем-то напряженно спорят, и что дядя вот-вот уступит, решила вмешаться. Она собралась с духом и подошла к старейшине, тронув его за локоть. Халгар резко обернулся, и Дарун шарахнулся прочь от него, пряча бледное лицо. У Лит все внутри трепетало от волнения и страха, но ее слова прозвучали уверенно: - Если ты сейчас же не уйдешь отсюда, я всем расскажу, что ты ко мне приставал, когда я была ребенком. - Говори, – паскудно осклабился старейшина. – И все будут считать тебя шлюхой. В это время послышался голос Даруна. Люди, окружившие Ника и его отца, прекратили спорить и размахивать руками. - Когда я учился в академии и изучал историю рода Дуватара, то наткнулся на один закон. Это право «справедливой крови», когда какая-либо из двух сторон не желает примириться и простить обидчика. В таком случае, обиженный имеет право взять правосудие в свои руки, и вождь освобождается от обязанности быть судьей. - Нет такого закона! – послышалось из толпы. - Вообще-то есть. Все посмотрели на старика, который это произнес. Он стоял за воротами дома, и люди расступились, пропуская его во двор. - Бим, - проворчал Халгар. – Пьяница и бездельник. Что может знать этот дурак? Иди домой и вари свою брагу. - Я не ученый, но я много пожил на этом свете, и знаю, что такой закон был, - ответил старик. - Правила, которые напридумывал Тэр, когда ушел по ту сторону гор в земли Фтира, в тундре не действуют! - снова выкрикнул кто-то из толпы. - Это закон, которому следовали наши предки, а значит, Дуватар его придумал до того, как ушел на юг, - отчаянно зацепился за эту идею Дарун, как за последнее средство. К Биму присоединилось еще несколько стариков. - Вы что, все с ума посходили на старости лет? – рассвирепел Халгар. - Такой закон был, и доказательства перед тобой, - развел руками наместник. – А теперь, поскольку вопрос решен, попрошу всех покинуть мой дом. Диана, закрыв лицо руками, убежала в дом. Ник с отцом стояли плечом к плечу и растерянно озирались вокруг. Казалось, они еще не осознавали случившегося. Или отказывались осознавать. Халгар, казалось, был озадачен. - Ловко ты съехал, - сказал он наместнику, когда люди стали расходиться. – Где там эта твоя академия? Попрошу Шайлу наслать на нее чуму. Но я все равно победил, и они умрут. - Смысл был не в том, чтобы спасти их от смерти, - ответил Дарун. Самообладание вернулось к нему. – Я отстоял свою честь и завоевал уважение клана. А вот тебе не позавидуешь: убьешь их – и тебя будут считать мясником; а если помилуешь – будут говорить, что ты не держишь слово. - Это мы еще посмотрим, - сказал Халгар, и, приказав виновным следовать за ним, ушел. Когда во дворе никого не осталось, Лит медленно побрела к воротам и затворила их. - Зачем ты вмешалась? – упрекнул ее Дарун. – Сколько раз говорить тебе – не лезь в чужие разговоры. Лит кинула на наместника негодующий взгляд. - Почему они пострадали? Почему всегда страдают невинные? - Было бы лучше, если бы на их месте оказалась ты? - Но ты мог этого не допустить! – воскликнула девушка. – То же самое случилось с Нунгом! Ты убил его! Он был ни в чем не виноват, а его даже не похоронили – просто бросили в тундре. Ника с отцом можно было наказать податью, бичеванием, отлучением от храма, да чем угодно! Убийство – последнее дело! Сколько еще это будет продолжаться? Неужели тебе вообще плевать? Это же твои люди! Кто о них позаботится, если не ты?! - Мне надоели твои истерики! Какая ты дура, раз до сих пор не поняла, что благодаря Халгару я стал наместником. Я сейчас был бы нищим, а ты – шлюхой. Теперь понятно? Наместник со всей силы шарахнул ногой по ящикам возле стены, и они разлетелись по двору в разные стороны. Лит вздрогнула, закрывшись руками. - Именно поэтому мы должны быть с ним осторожны. Что за глупость ты сказала ему? Девушка готова была признаться всем людям ради спасения Ника и его отца. Но теперь… Теперь сказать об этом дяде наедине почему-то стало еще тяжелее, чем в двенадцать лет, и ей пришлось сказать первое, что пришло в голову. - Я попросила не убивать их. Попросила быть милосердным. - Милосердным? - Дарун презрительно фыркнул. – Вот поэтому из женщины никогда не получится вождь. Милосердие – удел слабых! Наместник лишь озвучил мысли Лит. Проявлять милосердие и лгать – вот удел таких как она. Удел рабов, детей, женщин и стариков. Ведь только тот, кто силен и свободен, может быть справедливым и говорить правду. Потому что для этого необходимо мужество. А что такое милосердие? Маска. Его не существует. Кто вообще по-настоящему способен быть милосердным? Если бы кто-то умолял Лит не убивать Халгара, она бы не проявила милосердия. Потому что ее сердце желало мести и расправы. - Если ты обвиняешь меня в жестокости, – сказал Дарун. – Лучше сначала задай себе вопрос: из-за кого все эти люди погибли? Женщины испокон веков совершают одни глупости, а мужчины потом за них страдают и умирают. *** - Я просто хотела посмотреть на тундру, – проговорила Лит. - Что я сделала такого, что кто-то должен за это умирать? - Ты не виновата, - ответила Диана. - Можно врать себе и оправдываться до бесконечности. Но правда от этого не перестает быть правдой: три жизни загублены по моей вине. - Они – жертвы жестокости. Просто так получилось, что ты оказалась рядом. Не вини себя, Лит. Хочешь, заварю тебе горькой травы? - Что случается с теми, из-за кого гибнут невинные? - Не задавай себе таких вопросов. - Я задаю этот вопрос тебе. - Не знаю. Наверно… ничего хорошего. *** Закон «справедливой крови» вскоре осуществился, но тихо, молчаливо и без свидетелей. Два человека из селения Дор-Цера перестали существовать. Отец и сын. Но длинными ночами над тундрой еще долгое время слышался протяжный плач двух одиноких женщин. Матери и дочери. Глава 17 Лит стали запирать в комнате на замок, а Диану переселили в другую комнату. Общаться сестрам не запрещалось, но только через дверь и в присутствии охраны. Дарун поставил караул, чтобы за спальней племянницы все время приглядывали. Теперь девушка не могла больше никуда выйти. За несколько недель она исхудала и зачахла как цветок, которого лишили солнца, а после тяжело заболела. Приходил жрец из храма – готовил отвары, читал заговоры; но все зря – больной становилось только хуже. В конце концов, он сказал, что Лит необходимы свежий воздух и солнечный свет. Дарун нехотя согласился и стал подыскивать слуг, которые сопровождали бы племянницу во время прогулок. И это действительно помогло – девушка пошла на поправку. Однажды вечером она вернулась позже обычного, когда солнце уже село. Слуги отвели ее в комнату и уложили в кровать. Парень, охранявший спальню днем, ушел, а сменщик почему-то так и не появился, и Лит вдруг по нелепой случайности осталась одна. Она соскочила с постели и выглянула за дверь. Никого. Тогда, наспех одевшись, девушка выбежала из комнаты. Одержимость зверя, вырвавшегося на свободу, овладела ею, и только одна мысль упорно колотилась в уме: «Бежать прочь!» Лит слетела по лестнице вниз, устремившись к входной двери. Когда скрипнула половица, девушка зажмурилась от страха, но не остановилась. Она кинулась во двор, и там – никого. Подобрав юбки, Лит выбежала за ворота, - те оказались не заперты. Это удача. Девушка помчалась по Прямой улице мимо домов, в которых уже зажигались огни. На небе вспыхивали крупные звезды; земля проносилась под ногами. От прохладного свежего воздуха закружилась голова. Воодушевленная внезапным порывом, девушка чувствовала, будто еще немного, и она взлетит прямо к звездам. Пробегая мимо храма, Лит подумала о статуях в нишах и представила себя воителем из прошлого. Она ничего о них не знала, но сейчас как никогда была к ним близка, живя и дыша мечтой, что когда-нибудь хоть на долю приблизится к их величию. А может быть, это сам Тэр Дуватар ведет ее куда-то? В голове звенело, словно тысячи голосов из легенд ожили и теперь звали в тундру, а она с радостью повиновалась их зову. Зная, что главные ворота на ночь запирают, девушка решила последовать по пути, о котором ей говорил Ник. «После того, как спустишься с холма, иди прямо и налево. Там живет Бим. Ну, тот старик, который варит брагу…» Вот его дом. Только теперь предстояло сделать все наоборот, ведь она не возвращалась, а уходила. Значит, нужно идти направо и прямо, а затем подняться на холм. Дорога забирала вверх. Лит поскальзывалась и падала в грязь, даже разбила колено в кровь, но все равно продолжала взбираться. «Поднимешься на пригорок и увидишь всю деревню как на ладони. Спускайся по левую сторону, там в ряд стоят три хаты…» Оказавшись, наконец, на вершине холма, девушка окинула взглядом поселение. И правда – окрестности видно даже лучше, чем с балкона. Оставалось только спуститься к внешней стене. Наконец, когда путь был проделан, от частокола Лит отделяли только заброшенные хижины и выгребные ямы. Здесь оказалось совсем мрачно. Разломанные ставни болтались на окнах, зловеще скрипели от ветра двери на ржавых петлях. От ям шло зловоние. Чудом не провалившись в грязь, Лит добралась до стены. «Пойдешь влево вдоль частокола и увидишь груду камней. Там есть собачий лаз…» Ощупывая бревна, девушка двинулась по направлению к воротам поселения. В неверном свете луны и звезд то и дело мерещились камни, за которыми мог скрываться лаз. Наконец, за одним из нагромождений она обнаружила отверстие в стене. Древесина тут прогнила. Лит откинула мусор, растолкала камни ногами. Стоя на четвереньках, она расчистила руками путь и пролезла под частоколом. Когда девушка поднялась на ноги, ветер подул ей в лицо запахами цветущей тундры. Север расцвел мгновенно, внезапно. Наконец-то, на свободе. Лит взглянула на россыпь звезд в небе. Одна из них мерцала над горами и горела особенно ярко. «Души героев попадают на небо и превращаются в звезды. Оттуда, с небес, они указывают смертным путь…» Так говорил Нунг. Он не мог лгать. И Лит устремилась за своей путеводной звездой. Тундра растаяла, бесчисленное количество луж и маленьких озер блестело в лунном свете. Ноги увязали в грязи, дыхание сбивалось, девушка падала, но снова подымалась и бежала, пока не выбилась из сил. Она села на камень отдышаться и почувствовала, как начинает замерзать в промокшей одежде. Болело разбитое колено; не до конца излеченная болезнь давала о себе знать головной болью. От долгого бега в горле стоял ком, навалилась слабость. Лит попыталась подняться, но тело не слушалось. Колени подгибались, и девушка снова опустилась на камень. Что случилось? Куда все ушло? Лит снова была пятнадцатилетним подростком, ничего не знающим о жизни. Больным ребенком, который нуждался в отдыхе, тепле и пище. Голоса в голове вдруг замолчали, - может, их и не было вовсе? А она-то уже почти поверила, что это Тэр Дуватар открывает тайный путь, предназначенный ей одной. Путь достойной и интересной жизни. Поднялся ветер, тучи заслонили небо, и путеводных звезд как не бывало. Лит оказалась в полной темноте, все еще ожидая чего-то. Но чего? Как посреди ночи вдруг в небе откроются врата, хлынет свет, и в ореоле клубящихся облаков появятся добрые всадники и заберут ее? Или что сам Тэр протянет ей руку? Лит почувствовала, как по щекам потекли слезы. Кто-то жестоко обманул ее. Предал. Разбил мечты и бросил под ноги. Девушка укуталась в сырую накидку и посмотрела на Дор-Церу. Лит ушла довольно далеко от деревни, к самым предгорьям. В селении мелькали огни, - вероятно, ее уже ищут и к утру обязательно найдут. И что тогда? Что может быть хуже, чем то, как она жила последнее время? Девушка знала - наказание неизбежно. Дарун поколотит ее палкой, исхлестает кнутом, будет бить по лицу. Какая мерзкая жизнь ждет впереди! Уж лучше смерть… Смерть? Почему она не подумала об этом раньше? Это же так просто! Смерть положит конец бессмысленному существованию и искупит убийство невинных людей, которые погибли по вине девушки. Одной жизни, конечно, мало, чтобы искупить целых три, но это все, что есть. Эта мысль заставила пойти дальше. Из-за туч выглянула луна, и Лит увидела утес, круто вздымавшийся вверх. Сил осталось немного, но их хватит, чтобы на него взобраться. Больше Лит ни о чем не думала, а только шла, карабкаясь в горы, цепляясь за корни растений, раздирая пальцы до крови. Спина и ноги болели, от холода колотил озноб, но девушка упрямо двигалась к своей последней цели. Майские ночи в тундре коротки – предметы уже обретали очертания. Наконец, Лит оказалась на вершине утеса. Она подошла к краю обрыва и замерла, глядя в пропасть. Далеко внизу в зарослях шумела река, и этот просыпающийся мир был прекрасен. Девушка вспомнила детство, проведенное с Нунгом. Где сейчас этот старик? Может, на небесах с героями, ведь он был хороший. Может, помнит о ней, видит ее? Потом подумала о Диане. Глупая добрая девушка. Потом о Нике и его отце. Их растерянные взгляды, когда вынесли приговор, навсегда останутся с Лит. Вспомнила о том, как впервые пошла в храм, и как люди улыбались ей. Она хотела быть их вождем, хотела помогать им, но теперь всё в прошлом. Вокруг – один обман. Лит посмотрела в последний раз на Дор-Церу, серым пятном видневшуюся в долине. Затем развела руки и шагнула вниз. Розовая чайка, спугнутая с гнезда, вынырнула из зарослей и взвилась под синий небосклон.