Безмолвие тундры

Глава 17 На следующее утро Лит с Валекто поехали кататься на лошадях. Тифлинг показал девушке, как ездить галопом, и пока она училась, стал собирать бруснику. Закинув пригоршню ягод в рот, он увидел в небе стаи диких гусей. Их становилось все больше, и вскоре вся тундра огласилась прощальными криками перелетных птиц. Они летели на юг, стая за стаей, следуя невидимому зову. В самой вышине тифлинг разглядел одинокого хищника, - он был не больше точки, которую может увидеть на такой высоте только самый острый глаз. В это время вернулась Лит, и, печально глядя на Валекто, проговорила: - Такой день замечательный. - А почему ты говоришь об этом так грустно? – Потому что он может оказаться последним. Здесь всё происходит мгновенно. Раз – и тундра цветет, а потом в одно прекрасное утро ты просыпаешься, и за окном снова падает снег. Скоро день оленевода, и ты уезжаешь… кто знает, что будет со всеми нами? - Ничего. Будете жить, как раньше. Тифлинг насобирал еще пригоршню брусники. - Премерзкая ягода, - поморщился он. – Но отчего-то я ее ем. Посмотрев мельком на небо, Валекто отметил, что хищник парит несколько ниже, чем раньше. - Хочешь сказать, мы плохо тебя кормим? – обиделась Лит. – Да такого урожая я не припомню за всю свою жизнь! - Ты просто никогда не пробовала наливные яблоки из Гертвиля. С перламутровой кожицей в красную полоску. Откусываешь, и брызжет сок. А мякоть тает во рту ммм... Девушка вздохнула. Она спрыгнула с лошади и подошла к тифлингу, почувствовав запах его тела, пропитанного дымом костров. Запах осени и расставания. Переминаясь с ноги на ногу, она ласково посмотрела ему в глаза. - Может быть, ты снова приедешь к нам когда-нибудь, а? - Конечно, приеду. К тому времени ты уже будешь взрослая и мудрая замужняя женщина с кучей сорванцов. Она с тоской поглядела вдаль и всхлипнула. - Лит, не надо… Вытерев глаза рукавом, девушка спросила: - Могу я попросить тебя кое о чем, пока ты еще здесь? - Я знаю, о чем. Но нет. - Дядя запретил тебе? - Не только из-за этого. Тифлинг снова посмотрел в небо. Теперь он ясно видел, что наверху – ястреб. - Тогда почему? – Ее лицо стало жестким. - Ты не создана для боя. – Он сжал пальцы в кулак и вытянул перед собой. – Вот, видишь? А теперь ты. Лит сделала то же самое. Ее рука была тонкой и белой, с маленькими пальцами. - Видишь разницу? – спросил тифлинг. Она видела. – А теперь попробуй удержаться на ногах. Он грубо толкнул ее, и девушка чуть не упала. Толкнул снова. Она отходила назад, шатаясь. Потом схватил за плечо и стал давить, склоняя к земле. Лит впилась пальцами в руку Валекто, пытаясь скинуть с себя. - Силенок маловато, - усмехнулся тифлинг, надавив еще сильнее, и при этом, как казалось, практически не прикладывал усилий. Но девушка упрямо продолжала бороться. Из самой глубины ее сознания поднимался протест от унизительного бессилия. Жалкого, несправедливого женского бессилия. Валекто отпустил, когда колени Лит коснулись земли. Ее охватывало чувство собственной неполноценности; чувство, что в ней есть изъян, от которого невозможно избавиться. Девушка посмотрела на тифлинга снизу вверх, но в ее глазах не было ни смирения, ни понимания. Она прерывисто дышала, сдвинув брови, и Валекто затруднялся даже предположить, что в это мгновение могло происходить у нее в голове. Встав на ноги, Лит потерла плечо – на покрасневшей коже остались следы пальцев. - Синяк будет – вот и отлично, - сказал тифлинг. – Два раза в морду заменяет два часа воспитательных бесед, а серьезное ранение радикально меняет взгляд на жизнь. - Конечно, ты сильнее, разве я спорю! – прохрипела Лит. – И Аркат сильнее. И даже дядя. Но я буду тренироваться и тоже стану сильной! - Приглядись к женщинам. Они ниже ростом и гораздо слабее мужчин. Плечи слишком узкие, руки – слабые, широкий таз не позволяет двигаться быстро. Несмотря на то, что ты еще подросток, я уже вижу, что у тебя кости тонкие, не будет мышечной массы, и ты больше не вырастешь. - Я буду тренироваться! - Да не ори ты так! Твои тренировки бесполезны. Когда девушка созревает, у нее прекращается рост. Ты можешь изнурять себя сколько угодно. Ты станешь выносливее, но не сильнее. Ты можешь научиться владеть клинком, но удары твои будут слабыми. Я видел, как девушки, подобные тебе, тренируются до смерти, но проигрывают мужчинам, которые и меч-то в руках никогда не держали. Понимаешь, женщины так устроены. Многие века они рожали детей и хранили очаг, их тело и ум не приспособлены для внешнего мира. Это уже потом, в ходе опытов, природу научились ломать. У девочек в возрасте шести-семи лет в организме происходят определенные изменения. За ними наблюдают опытные волшебники и дают зелья. Очень важно поймать момент, иначе всё напрасно. После зелий нужно усиленно тренироваться или заниматься науками, магией и так далее, тогда проявившиеся способности будут заставлять тело и ум девочки развиваться иначе. - И что же, много таких женщин на свете? - Не очень. Процесс чересчур затратный. Родители зачастую хотят дочерей удачно выдать замуж и вложить средства в более выгодное дело, чем в создание из девочки воина или мага. Ведь никогда не знаешь, каков будет результат: кто-то бросает раньше времени, кто-то даже умирает в процессе тренировок, а у некоторых никакие способности так и не проявляется. Если всё идет по плану, то позже перед девушкой открываются разные дороги. Сильных они ведут в армию, умных – в политику, одаренных – в магию, в то время как все остальные женщины мира пытаются хорошо выйти замуж. Те же, у кого ничего не получается, становятся куртизанками. Но это я отвлёкся. Так вот. Даже если всё идет, как надо, это не даст женщине никаких преимуществ перед мужчиной. Поэтому, если в семье есть сыновья, никто в здравом уме не отправит свою дочь тренироваться. Нет вообще никакой гарантии, что это принесет ей славу, власть, богатство и счастье. Я знал принцесс, которые ушли на большие дороги к бандитам - грабить торговые караваны. Некоторые выжили из ума, превратились в маргиналок или стали несносными стервами. Лит обиженно отвернулась. - А твое тело уже развилось, процесс необратим, - продолжал Валекто. – Это закон природы. Просто смирись. Пойми, наконец, эти мужланы твоего клана никогда не будут тебя слушать... Мой совет, просто будь женщиной. Тогда ты выживешь и будешь счастливой. - Когда ты приедешь в следующий раз, мы сразимся, и ты узнаешь, что был не прав! – воскликнула Лит. - Что ж, тогда мне лучше больше сюда не приезжать. - Я найду себе друга, который научит меня. - Лит, дружбы между мужчиной и женщиной не существует. - Это неправда! - Ты считала меня своим другом, а потом призналась в любви. Слова Валекто хлестали по щекам, разбивали вдребезги мечты. Лит опустила голову. Глаза наполнились слезами. В очередной раз девушка убеждалась, какой беспощадной бывает правда, но все равно упрямо отказывалась верить. - Я не хочу всю жизнь быть прислугой! – Она затопала ногами. - Лит, ты не прислуга, успокойся и прекрати эту истерику. - Я еще стану вождем, вот увидишь! Тифлинг сжал ее плечи и затряс. - Ты помешалась? Выкинь из своей башки эту хрень как можно скорее! Будь честной с собой – ты не станешь такой, как мужчина, никогда. - Врешь ты всё! – выкрикнула Лит. – Тебе дядя велел так говорить! Она запрыгнула на кобылу и помчалась прочь. И в этот момент птица, парившая в небе, спикировала Валекто на руку. Это был тот самый ястреб, которого он лечил и выхаживал, - на крыле, на месте раны перья так и не отросли. Тифлинг увидел, что к лапе хищника пристегнуто медное кольцо, а в нем – крошечный бумажный сверток. Валекто снял его, незаметно положил в карман и отпустил птицу. Ястреб улетел в сторону гор. Пастухи пристально наблюдали за тифлингом. Он потянулся, потрепал коня по гриве, сел в траву так, чтобы никто не видел его рук, достал кольцо, вынул записку. На клочке бумаги с серебристой каймой было всего две строки, написанных изящным почерком: «Забудь про меч. Тебя ищут, уходи оттуда. И не питай надежд, у девчонки нет сердца» Подписи не было. Глава 18 Вернувшись домой, Валекто увидел на летней кухне Диану. Она разводила костер под котелком. Заметив тифлинга, девушка заторопилась уйти. - Не бойся, - остановил он ее. – О том, что произошло, никто не узнает. Живи как хочешь, я вмешиваться не буду. - Прости, мне нужно в дом, - только и ответила Диана. - Где Лит? - Я думала, вы вместе уехали. - А Дарун? - Его нет. Валекто кивнул, и девушка ушла. Некоторое время он побродил по двору, затем сел возле костра. При обвале в подземельях вместе со щитом Валекто потерял все записи, где упоминалось про меч Дуватара. Тифлинг видел собственными глазами, как его вещи завалили обломки, но, выходит, кто-то их нашел, прочитал записи, и теперь знает, куда идти. Он пожалел, что не сжег всё это до отъезда из подземного города. Сколько их придет? Десять? Двадцать? Сотня? Вряд ли больше. Никто не станет разглашать такое секретное дело. К тому же, двигаться большим составом по малоисследованным подземельям небезопасно, а через дикие горы пошлет армию только дурак. В порт они тоже не явятся – кто захочет на своем пути встретить Дор-Тайо? Атака на Дор-Тайо невозможна, потому что это будет вызовом Норлиндору. Валекто предположил, что полсотни вооруженных наемников достаточно, чтобы уничтожить Дор-Церу. Среди них будут самые отчаянные головорезы, лучшие убийцы и колдуны. У этого поселения нет шансов, и тифлинга неприятно подтачивала эта мысль. Может, разыскать Арката, сказать ему, чтобы держали поблизости вооруженный отряд? Но если враги придут раньше? Он поморщился. Всё это слишком опасно и сложно. Правильное решение Валекто уже знал. Расчетливый холодный ум демона подстегивал его оседлать коня и уехать сию же минуту. Плевать, что он не знает дорог, - солдат всегда найдет путь. Лит никогда не простит его за это, но он больше никогда ее и не увидит. «Я знаю, ты не такой. Ты бы так не поступил…» - Валекто вспомнил янтарные глаза девушки и достал из кармана скомканное письмо. Кровь демона билась в виски, она буквально вопила, что тифлинг в опасности, что ему надо бежать отсюда. Возможно, всё бы сложилось иначе, если бы он так и сделал, но Валекто был наполовину человек. И он бросил записку в огонь. Встав на ноги, тифлинг вошел в дом и поднялся на балкон. День близился к закату, ветер становился холоднее. Воздух стоял сырой, с привкусом дыма. Дор-Цера застыла в ожидании осени. Засвеченная солнцем, она вся была будто в столбе пыли. Небо с размытыми клочьями облаков превратилось в сплошное пятно, похожее на мутное зеркало. В вышине мелькал белыми крыльями буревестник, подхваченный ветром. Вскоре свет потускнел, и из грязно-серых туч посыпался колючий лед. Валекто подумал о свитках, которые так и не прочитал, но в это время он увидел наместника с племянницей. Те шли по Прямой улице и о чем-то спорили. *** - Уходи! – выкрикнула Лит, когда тифлинг постучался к ней в комнату. - Нам нужно поговорить. - Ты мне сказал уже достаточно гадостей! - Это очень важно. Важнее всего, что я говорил тебе когда-либо. Дверь приотворилась. - Чего ты хочешь? – холодно спросила девушка. - Может, впустишь меня? Лит отошла в глубь комнаты. Валекто перешагнул порог и закрыл за собой дверь. - Сильно обиделась? – спросил он. - Ты еще спрашиваешь? - Да, я вспыльчив, во мне течет кровь демона, и мои слова иногда бывают резки. - А иногда они просто ужасны! - Лит, ты правда не понимаешь или просто упрямишься? Ты же умная. - Я понимаю лишь то, что у меня только одна жизнь, - ответила девушка. – И я не хочу прожить ее, как тысячи женщин Дор-Церы. Лучше умереть, чем жить как они! - Жить всегда лучше, чем умереть, мы с тобой это уже обсуждали. Зачем ты опять начинаешь злить меня? Но Лит не слушала. - Я хочу, чтобы в моей жизни был смысл! – воскликнула она. - Зачастую в поисках смысла люди разрушают свою жизнь, – ответил тифлинг, теряя терпение. - Хуже, чем сейчас все равно быть не может! - Может, - сказал Валекто и шагнул навстречу Лит. Он никогда не замечал в ее глазах такой враждебности, как сейчас. – Но я не допущу. Есть другой путь. Девушка не двигалась. - Какой? - Ты говорила, что не хочешь, чтобы я уезжал. Он подошел ближе. - И что? - Вот что. Тифлинг схватил ее за плечи, притянул к себе и поцеловал в губы. У Лит перехватило дыхание. Она затрепетала, когда руки Валекто заскользили по ее спине. - Бежим со мной в Норлиндор, - прошептал тифлинг, покрывая быстрыми короткими поцелуями ее лицо. Он говорил и делал совсем не то, что собирался, но назад уже дороги не было. Пусть всё горит в аду. Однако Лит, вопреки ожиданиям Валекто, вдруг отстранилась. Не понимая, в чем дело, он усадил ее на кровать, а сам опустился на одно колено. - Я всегда чурался этого, - заговорил тифлинг в несвойственном ему порыве, из-за чего почувствовал себя странно, будто это не он. – Это недостойно мужчины. Я презирал тех, кто умыкал из семей юных девчонок. Но вот я здесь, стою перед тобою, такой же жалкий как они, и ничего не могу с собой сделать. Бежим вместе, я буду беречь тебя и защищать, я буду всегда рядом, что бы не случилось. Но лицо девушки больше не выдавало никаких чувств. - Это невозможно, - помедлив, ответила она. - Но ты же сказала, что любишь меня! – воскликнул Валекто, не сводя с Лит горячего взгляда. Желваки на его скулах заходили от напряжения, хвост за спиной нервно извивался. - Я ошиблась. Тифлинг резко убрал руки, словно обжегся. Сбитый с толку, глубоко потрясенный, он впервые за многие годы почувствовал смущение и стыд. Стоя на коленях перед девушкой, сломившей его гордость. С душой, распахнутой настежь. «Не обманывайся, у девчонки нет сердца», - вспомнил Валекто. Тот, кто это написал, явно понимал в жизни больше, чем он. Тифлинг поднялся на ноги. Солдат всегда подымается. На каком бы поле боя не очутился. Как бы тяжело его не ранили. - Что ж, я пойду, - процедил он бесцветным голосом и вышел из спальни. Валекто сильно пожалел о том, что сделал, и готов был многое отдать, чтобы вернуть время назад. Тот, кто раньше был лейтенантом, просто не мог совершить такую глупость. Спускаясь по лестнице, он услышал, как его окликнул Дарун. - Ты чего такой хмурый? – спросил наместник, выходя из кабинета. - Радуйся, послезавтра – день оленевода, скоро ты отправишься домой. - Послезавтра? – переспросил тифлинг. – По моим подсчетам сейчас примерно двадцатое августа, а ты говорил, что праздник в сентябре. Наместник махнул рукой. - Дата всегда смещается. Забыл тебя предупредить, она зависит от луны, мне жрецы докладывают. Но разве это важно? Или ты не рад, что вернешься домой? Домой? Валекто усмехнулся. Что он мог назвать своим домом? Вонючие казармы, сточные канавы или притон с крысами? - Идем, - сказал Дарун. – Я угощу тебя за ужином брусничной брагой. Такой в мире ты нигде больше не сыщешь, это я тебе точно говорю. *** Тифлинг сидел за столом возле очага, уставившись в одну точку, пока домочадцы о чем-то болтали. Он был обессилен, разбит, и ему больше ни до чего не было дела. Валекто не мог припомнить, когда в последний раз чувствовал такое безразличие. Так не бывает с существами, рожденными от демонов. В них всегда бурлит жизнь, страсть, агрессия. Может, правду говорят, что тифлинги становятся равнодушными, когда чуют свою смерть? - Попробуй, - сказал Дарун, наливая в кубок рубиново-красный напиток. - Это вкус истинного севера. Наш старик Бим готовит лучшую брагу во всем Фтире. - О, я ждал этого дня, - ответил Валекто со слабой улыбкой. Он обвел взглядом наместника и его племянниц. Какого черта все эти люди сейчас пялятся на него? Особенно Лит. Валекто задержал на девушке взгляд. Нет, не она причина его странного состояния. Конечно же, не она… Дарун протянул чашу. Тифлинг, взяв ее обеими руками, посмотрел в красноватую муть и почувствовал, как взгляд заволакивает пелена, и как нечто бушующее вот-вот накроет с головой. Валекто знал, что зависимость от касны неизлечима - еще один зверь, точащий когти о его тело, и также знал, что глоток крепленого напитка может быть смертелен для наркомана, едва выкарабкавшегося из могилы. - Твое здоровье, - произнес Дарун, поднимая кубок. Тифлинг поднес чашу к губам. Едва уловимый терпкий аромат защекотал ноздри. Соблазн был слишком велик, - Валекто подумал о том, что, если бы сейчас кто-нибудь забрал у него чашу, он стал бы молить о ней на коленях. Он был готов убивать ради нее. Вместо равнодушия, тифлинга охватил болезненный дурман. Балансировать на грани безразличия и помешательства – не таким Валекто представлял свое светлое будущее, в которое вступит, держа в руках меч Дуватара. В то время как все сделали по глотку, тифлинг выпил до дна. Обожгло гортань и пищевод. Тело, испорченное касной и наркотическими травами, отреагировало мгновенно. Валекто снова швырнуло в пучину тяжелых мучений, он содрогнулся как от удара кнута. Тем не менее, когда Дарун во второй раз наполнил чашу, тифлинг не стал отказываться, а осушил ее, морщась от боли и спазмов в животе, а затем им стремительно стала овладевать дурнота. Он не мог выговорить ни слова. Всё вокруг потеряло очертания, лица окружающих превратились в карикатуры. Валекто не помнил, как его отвели в комнату и уложили в постель. Только помнил, что должен сказать что-то важное, но никак не мог вспомнить, что. - Для военного ты какой-то слишком хилый, - усмехнулся Дарун, склонившись над тифлингом. Зловещая улыбка на лице наместника - последнее, что видел Валекто перед тем, как провалиться в сон. *** - Теперь ты видишь, что я был прав? Дарун сжимал в руках свитки, а Лит неподвижно смотрела на тифлинга. Он тяжело дышал. Одна рука запрокинулась на подушки, другая свисала с кровати. Рубашка была расшнурована, волосы растрепались, губы вздрагивали. - Он знал про меч и пришел сюда, чтобы забрать его, – сказал наместник, показывая племяннице чертежи. – Вот! Какие еще нужны доказательства? - Всё сходится, - согласилась Лит. – Когда я повстречала его, первым делом он спросил, где Дор-Цера. А когда Аластор ушел, Валекто даже не попытался его догнать. - Потому что он не хотел уходить отсюда, пока не найдет меч, неужели непонятно? Но теперь бояться нечего, мы поймали злодея. Дарун торжествующе улыбнулся. Но Лит не радовалась. Ее придавило чувство полного разочарования. Она не забыла слова Арката о том, что чародей не заходил к вождю Дор-Тайо, и о том, что мага стоит опасаться, но теперь это уже не важно. Валекто - предатель, нет смысла его оправдывать. - Что он говорил тебе? – спросил наместник. Тифлинг пошевелился и застонал. Лит, глядя на него, упрекала себя, что, даже несмотря на всю горечь и боль, она не может ненавидеть Валекто. - Что я никогда не стану вождем. - Ей почему-то запомнилось только это. «Хотя бы в чем-то он оказался правдив», - подумал Дарун. - Заберите его, - скомандовал он, и в комнату вошли трое здоровяков.