22 правила

      «Как успехи?»       Труси закусывает накрашенную малиновым бальзамом Майлза нижнюю губу, невольно облизывается (потому что бальзам просто неприлично вкусный, зачем вообще Майлзу нужна такая вкусная косметика!) и сосредоточенно и даже немного агрессивно стучит коротко подстриженными ноготками по сенсорному экрану сотового.       «Их нет! Он не пустил меня погулять»       «Не пустил?»       Труси чувствует лёгкий укол совести: Феникс был не из тех отцов, которые просто так что-то запрещают (да и в целом — запрещают), а Майлз на удивление был мягок в некоторых вопросах, особенно заданных с детской наивностью в глазах. Он скорее… предпочитает согласиться с чужим решением (даже если оно ему не нравится), и потом просто наблюдать за тем, как разворачиваются события, чтобы исправить ситуацию в чрезвычайном случае.       Так что, нет, Феникс не не отпустил её гулять допоздна, он просто… Он просто взглянул своими этими пронзительными серыми глазами, такими любящими и честными, вздохнул так трагично, что даже Эджворт рядом содрогнулся (но, конечно, вида не подал, не солидно же) и изморозь на стекле подтаяла, и вкрадчиво так сказал, что был бы рад видеть сегодня Труси дома. Даже несмотря на то, что она собирается гулять не одна, а с Аполло и Афиной.       Там было ещё несколько имён, в принципе одобренных даже Майлзом (Труси могла поклясться, что после не возымевших успеха протяжных вздохов и полных печали глаз она, удалившись из кабинета родителей, точно слышала покровительское «Райт, ну отпусти ты девчонку погулять»), но Феникс их не запомнил.       «Тогда план Б»       План Б — это что-то новенькое; Афина его не упоминала прежде, и Труси, если честно, слегка побаивалась того, что может её ждать.       Особенно, если это к этому плану не прикладывал руку Аполло.       — Босс! Добрый вечер!!!       Особенно, если план включает в себя вторжение Сайкс на территорию Эджворт-Райтов спустя десять минут.       Труси бегом спускается из своей комнаты под крышей по винтовой лестнице, вслушиваясь в весёлые разговоры и смех внизу. Когда спрыгивает с последней ступеньки так же легко, как лет пять назад — видит солнечно-медовую Афину с бутылкой красного полусухого наперевес, небольшими горками снега на прямых плечах и самой широкой улыбкой, на которую только способна адвокатская натура.       — Босс! Мистер Эджворт! Босс! — она всё перебирала их имена, будто бы хотела убедиться, что не перепутала Феникса с Майлзом, пока те встречали её у порога, не совсем понимая, что происходит. Или это была какая-то странная считалочка: на кого попробовать оказать большее влияние? — С праздником! В смысле, с наступающим!       Феникс втащил её в квартиру почти за руки, хотя та пятками упёрлась в коврик под дверью, отказываясь от очень настойчивого и учтивого приглашения. За дверью мело, и с рыжей шапки хлопьями прямо на пол посыпался снег. Бутылка то и дело норовила выскользнуть из спрятанных в варежки рук, и Феникс предусмотрительно конфисковал алкоголь у розовощёкой Афины, которая растерянно мотала головой, мол, она всего лишь не секундочку заскочила, хотела повидаться с Труси, и вообще…       Райт, не особо вслушиваясь, помогает ей стягивать солнечную куртку, а она будто бы и не против совсем, хотя и утверждает обратное.       — Аполло, кстати, тоже может войти. Думаю, ему за дверями прохладно и одиноко, — Майлз с усмешкой поглядывает на рыжее недоразумение, которое отвечает ему удивлённым взглядом, в котором читается явное «Откуда вы знаете?!». Майлз некоторое время изучает Виджета (и заодно лицо Афины, которую поймали с поличным) и делает для себя какие-то выводы.       — Я в порядке! — Аполло врывается прежде, чем Феникс успевает нормально открыть дверь и выглянуть наружу, проверяя в первую очередь дедуктивные способности Майлза, а уже потом — наличие Джастиса на улице. Едва Аполло успевает зайти, как ему на пятки, чуть не стягивая бордовые ботинки вместе с носками, наступает Кэй, у которой зуб на зуб не попадает. Следом, когда Джастис и Фэй всё же немного сторонятся, в квартиру просовывает голову Себастьян.       Тут удивляется даже Майлз, и на секунду в коридоре повисает звенящая тишина.       Майлз на всякий случай даже смаргивает, будто проверяя, не мерещится ли.       — А вы тут… по какому поводу? — Феникс спрашивает беззлобно, но слегка растерянно. Допустим, Афину и Аполло видеть он привык, но Фарадей и Дебест — это уже что-то кардинально новенькое, особенно в его — ладно, их — доме. Более того, они пришли явно вместе.       Майлз понимает не больше Райта, и это выбивает из колеи вдвойне.       — А мы тут… мимо проходили, — Афина неловко расчёсывает пальцами мокрую чёлку и всё пытается выцепить свою куртку из рук Райта, который сам весь, с колючей головы до домашних синих тапочек почему-то оказался в снегу. Её объяснениям невпопад никто не верит, но это оказывается на самом деле так неважно, что оно устраивает всех.       Подобравшись к Фениксу, Труси стряхивает с вручную связанного синего свитера с забавным золотисто-белым узором тающие снежинки, а потом, игнорируя слякоть и холод, кидается в объятья Аполло, который слегка приподнимает её, пищащую от странной радости, кружит в воздухе так, что всей братии приходится слегка потесниться в узком коридоре, и аккуратно ставит обратно на тонкие ножки.       Труси щёлкает его по красному холодному носу, стягивает с его шевелюры мокрую шапку и по привычке пробует зачесать его рожки к голове.       — Мистер Эджворт… Мы с Себастьяном приехали сегодня и хотели зайти завтра, но встретили Аполло и Афину, а потом… — Кэй выпрямляется, будто отчитывается перед Майлзом о проделанной работе, а тот стоит в чуть нелепом жилете бордового цвета и слушает её со всей возможной серьёзностью, пока Феникс возится с Труси, Аполло и Афиной, которые о чём-то наперебой спорили (кажется, разговор был о том, что план Б Афины и план Б Аполло концептуально различаются, отчего оба они обречены на провал).       Майлз смотрит на Кэй, стягивающую перчатки и небрежно сующую их в карманы длинного пальто, прячущего всё такие же острые как в семнадцать лет коленки, пока Себастьян учтиво помогает ей снять верхнюю одежду. Он искренне играет джентльмена, но Фарадей плевать хотела на правила приличия, а потому пальто с хихиканьем было просто повешено на голову Дебеста.       Она всё говорит и говорит, что-то воодушевлённо рассказывает о том, что решила всё же стать детективом, чтобы работать с Себастьяном и помогать ему красть — в смысле, находить, конечно, никакого воровства! — правду, а Себ, кстати, стал намного лучше работать, он молодец, просто его нужно направлять, и—       Майлз только вздыхает.       — Ты так повзрослела с нашей последней встречи, Кэй.       Фарадей замолкает сию же секунду, а в следующее мгновение она всхлипывает так громко, что даже Афина с Аполло отвлекаются от подтрунивания друг друга и споров касательно того, сколько вина нужно было брать.       — Я тоже скучала, мистер Эджворт! — она, совсем уже взрослая, чуть ли не плачет, как семь, семнадцать лет назад, повиснув на крепкой шее Майлза, который мягко обнимает её и, кажется, только сейчас осознаёт в полной мере слова Райта, который вечно видит ребёнка в уже почти совершеннолетней Труси. Он прижимает её к себе, совсем маленькую и хрупкую девчушку, которая едва ли на 10 лет его младше — они должны быть как старший брат с сестрой, но Кэй в свои двадцать пять всё равно ощущается такой крохотной, что Эджворт хочет спрятать её от всего остального мира.       Объятья Кэй провоцируют цепную реакцию — хотя Майлз против, он сопротивляется (Себастьян, впрочем, тоже, но его мнение учитывается едва ли не в последнюю очередь), и довольно скоро вся эта встреча превращается в капустные объятья. Труси довольно виснет на плечах Феникса и Майлза где-то в самом сердечнике объятий, и её мягко поддерживают с двух сторон руки близких друзей, пока они все не устают, а Майлз неиронично краснеет от нехватки воздуха.       — Итак, вы все пришли, чтобы украсть Труси, верно? — Феникс зрит в корень. Упирает руки в бока, слегка даже хмурит брови, пока маленькая мисс Райт прячется за спиной старшего брата, ероша ему волосы на шее и заставляя слегка неловко дёргаться от щекотки. Самое время подурачиться, отвлекая единственного человека, который может дать достойный ответ (Майлз не в счёт), верно?       — Мы подумали, что Рождество завтра… И мы могли бы отпраздновать его сегодня, чтобы не разлучать Труси с вами в сам праздник, — Афина берёт дело в свои руки: она выглядит такой уверенной, словно ей предстоит предстать перед судьёй на заседании, но маленький Гаджет у неё на груди выдаёт всё волнение с потрохами. К счастью, среди собравшихся не было никого с настолько же абсолютным слухом, чтобы сразу понять, как Сайкс переживает.       — Майлз, ты слышал? — Феникс картинно округляет глаза, развешивая остатки одежды в гардероб. — Мы слишком стары, чтобы развлекаться с ними!       — Феникс, я прошу тебя, — едва успевает вздохнуть Майлз, не оценив юмор — впрочем, в отличие от великовозрастных детей (большей их части), которые невольно прыснули — просто потому что невозможно оставаться равнодушным, когда сам Феникс Райт гримасничает, прекрасно зная, как Труси любит над ним посмеяться.       — Кстати, мы с Кэй подобрали тут…       — Ты подобрал, Дебест, — Майлз заглядывает в протянутый Себастьяном пакет не без интереса, а потом кивает одобрительно. — Очень, очень… хороший подарок. Но мы не приготовили ничего взамен. Мы не думали, что вы....       Дебест отмахнулся, и Майлз как-то умудрился “поймать” эту отмашку, превращая её в крепкое рукопожатие. Труси с интересом залезла в пакет едва ли не всей лохматой головой, присвистывая и вытаскивая ещё одну бутылку зелёного стекла — тоже красное, но сухое; Валпиличелла на первый взгляд, но не из дешёвых — подобрано со вкусом, а такое Майлз, чёрт возьми, ценил.       — Ну, в принципе, одной бутылки вина на нас всех бы не хватило, верно? — Труси хватает Аполло и Афину под локти: те переглядываются так, словно что-то точно идёт не по плану, но отпираться теперь, когда даже ботинки скинуты, поздно, и им не остаётся ничего, кроме как остаться хотя бы на чай.       — Правила, Труси, правила.       — Я знаю, пап, — она слегка закатывает глаза, клевком целуя его в лёгкую щетину, а после вся надувается, преисполняясь серьёзностью и в этот момент становясь до комичного похожей на Феникса, хотя, конечно, никакого родства между ними не было. — Первое правило — вина понемножку.       — Райт, чему ты научил ребёнка, — Майлз поправляет очки на переносице под смех Феникса, который даёт отмашку: уж лучше так, чем вообще без правил.       Всё пошло не по плану с самого начала.       Майлз ставит в духовку замаринованную к завтрашнему дню птицу с картофелем, и на просторной кухоньке они с Себастьяном находят достаточно места, чтобы, разрезая твёрдые сыры и душистую брезаолу, вполголоса обсуждать работу. Кэй влетает в их рабочее пространство, внаглую стаскивая с тарелки брускетту с кусочком мяса прямо из-под ножа Майлза и просит их не разговаривать о прокурорских штучках хотя бы перед праздником, а потом крошит хлеб возле ноутбука, у которого Феникс с Труси наперебой пытаются подобрать музыку, которая не испортит всем аппетит. В них врезается Аполло — потому что толпиться не нужно, — который вместе с Афиной собирает всевозможные стулья по всей квартире и перетаскивает их к кухонному столу.       Когда в двери квартиры снова звонят, птица почти заканчивает допекаться: Феникс проверяет её ножом и добавляет ещё десять минут поверх имеющихся пятнадцати, и едва успевает отойти от духовки, как на его спине виснет Майя.       — Мы приехали совсем недавно, — Франциска оттряхивает их общий чемодан, стоя на пороге в объятьях Майлза и из-за его плеча неодобрительно глядя на след сапог Фэй, который неотвратимо ведёт на кухню, где уже слышны восхищённые причитания Майи, поочерёдно тискающей щёки то Труси, то Феникса. — Нужно было предупредить, но Майя хотела сделать сюрприз.       Аполло и Афина переглядываются, понимая, что горизонтальные поверхности а-ля “столы” в квартире Эджворт-Райтов в дефиците, но они придвигают ещё пару стульев — становится тесно, но потенциально помещаются все. Посовещавшись и посмотрев на многострадальную птицу, почти иссохшую от страха перед толпой людей, Себастьян собирается в магазин за ещё одной бутылкой вина, попутно принимая заказы на прочие напитки, а Кэй звонит в ближайшую пиццерию.       И несмотря на сумбурность, всё как-то получается так правильно, так осознанно, что в какой-то момент, допивая уже чёрт знает какую бутылку вина («Правила, пап» — «Я помню, детка»), наперебой рассказывая истории из практики, делясь новостями и подарками, и передавая очередную коробку с едой из одного угла стола в другой, они совсем забывают, что праздник будет только завтра. Вспоминают, когда Райт после третьего бокала начинает клевать носом — Аполло с Афиной осознанно переглядываются, Труси только подмигивает им, фотографируя тот самый момент, когда Феникс устраивает голову на плече Майлза, а тот всё не отвлекается от разговора с Франциской и Майей и только расчёсывает пальцами его чёрные непослушные волосы.       Афина болтает ногами под столом, то и дела задевая Дебеста и извиняясь; к середине ужина он уже привыкает и даже выучивается предугадывать, куда придётся следующий удар.       — План сработал. Мистер Райт спит, — Аполло наклоняется к Афине и Труси, но звучит как-то совсем неуверенно, будто и вовсе не хочет ничего предлагать, будто хочет оставить всё, как есть. — Пойдём?       — Не-а. Мне и тут хорошо.       Афина кивает, врезаясь носком в щиколотку Себастьяна, который только пыхтит активнее, но рядом с Кэй на удивление держит себя в руках.       Аполло успокоенно вздыхает.