Летний душ

Вишня. Такая кислая, что сводит щеки. Красный сок, выливающийся из-под тонкой оболочки темно-красного, поистине вишневого цвета. Ефим зажмуривает глаза от кислоты и удовольствия. Чудесная ягода, яркие эмоции желтого солнца и красного июля. Деревянный стол, весь в каких-то опилках и листьях. Мальчик-рассвет сидит на его краю, раскусывая алые ягоды и сплевывая косточки прямо на землю. Где-то в доме сейчас сидят парнишка божий одуванчик, мистер-куриная-лапка и лесной человек. Вероятно, они пьют чай, а может что покрепче. Ефиму, наверное, не интересно. Он сидит под раскидистой вишней, которая не слишком качественно прячет его от солнечных лучей. Он, как кот, улыбается да ест. Слушает шум природы, ветер, который сегодня на удивление тихий, пение птиц, каких конкретно из их компании мог сказать бы только Эдик. В принципе, можно было бы его позвать, но причина «Это соловей или чиж?» казалась мягко говоря… Неубедительной. Поэтому Фима просто продолжил сидеть, качая ногами и наслаждаясь этим летним денечком. Россыпь золотых узоров ползала по двору, внимательно исследуя все. Скромная тень от деревьев пыталась мешать им, но выходило слабо. Зеленый, золотой, голубой. Яркие тона перекликались, играли, сплетаясь в единую картину, заставляя мир превращаться в диснеевский мультик. Никаких нервов, сплошное спокойствие и счастье, чистое и лучистое, льющееся из души и сердца. Широкая улыбка и радость, просто потому что все хорошо. Никто не знает, что будет дальше, но сейчас, прямо в этот миг все так просто и прекрасно. Такое состояние иногда подталкивает на странные вещи, которые вдруг кажутся не такими уж и странными. Насыщенность эмоций и качеств, водоворот солнечных лучиков и искры любви ко вселенной. Не переборщить бы, но, похоже, поздно. Вишня, она как наркотик. Казалось бы, до невозможности кислая и тебе кажется, что в ближайший год ты ни одной больше съесть не сможешь. Но проходит десять минут, и ты снова тянешься к веточке, срываешь сочный плод и опять наслаждаешься, думая, что именно кислинка делает вишню вишней. Ты начинаешь думать, какие десерты можно приготовить из этой удивительной ягоды. Сразу отбрасываешь всю классику, потому что, ну не хочется быть банальным. Ты думаешь об интересных сочетаниях, в голове рождаются новые способы, как затянуть ее не только в десерт, а еще и в закуску, основное. Водопад мыслей приводит тебя даже к напиткам, к алкоголю. К менее классическому, но пожалуй даже лучшему вишневому вину. Вспоминаешь аромат старого парфюма твоей бабушки и приятные воспоминания окутывают теплым пледом, необходимым летними вечерами, когда ностальгия захлестывает с потрясающей силой. Вишневый чай, пахнущий счастьем и уютом. И главное тут даже не само пойло, а именно атмосфера, создаваемая вокруг этого напитка. Пары, ползущие по дому и наполняющие весь дом этими благовониями. Райские ощущения. Да, наверное сад в раю будет именно вишневым, если нет, смело отправляйте меня в ад. Ты вспоминаешь вишневые вареники. Тонкое сваренное тесто, внутри которого прячутся несколько ягодок. Ты поливаешь это все по-своему кисловатой сметаной и пробуешь. Такой простой и родной вкус. Конечно, вареники с творогом тоже хороши, но с вишней им не сравниться никогда.

***

Эдик выходит из дома, аккуратно переступая ненадежную ступеньку, и глубоко вдыхает. Пахнет летом, светлыми надеждами и новой жизнью. Очищение, наступающее после грозы царит в его жизни. Все хорошо и дальше будет неизвестно что. Он переполнен вдохновением, чувствуя эту эмоцию где-то на уровне глотки, помогающую дышать и жить дальше, чувствовать все более ярко и четко. Он видит Ефима, сидящего с закрытыми глазами на столе, и улыбается. Еще раз оглядевшись, почувствовав эту атмосферу, он медленными и тихими шагами направляется к парню. Похоже, недостаточно тихими. Юноша распахивает глаза, и его улыбка становится шире. Он, в своей неповторимой манере, протягивает, специально делая певучий акцент на первой гласной: — Эдик. Из него льется что-то светлое, солнечное, лучистое. Он сам светится изнутри, освещая все вокруг. Такой красивый и счастливый. Красивый, потому что счастливый. Не хватает только звуков звонкой укулеле для того, чтобы дополнить эту картину. Хотя, пожалуй, все итак весьма неплохо. — Как вишня? Со своей канаряновской улыбкой, кивает головой на знатно обобранные ветви над головой Фимы. Парень почти кладет макушку на плечи, заглядываясь на дерево над ним, а потом возвращает хитрый взгляд карих глаз Канаряну. Такой же довольный, но с какой-то новой эмоцией, он произносит: — Весьма очень. Хочешь попробовать? На самом деле, последняя фраза звучала скорее как утверждение. Эдик пожимает плечами, что на его языке означает: «Ну давай». Ефим подзывает его кивком головы. Мужчина подходит ближе, пока юноша тянется к очередной веточке, срывает сочную ягоду и, когда Канарян уже стоит прямо напротив него, опускает себе на язык. Потом притягивает Эдика за плечо, тот, не сразу понимая в чем дело, не противится. Мальчик-рассвет тянется к нему, ладонью, уже лежащей на шее Эда, заставляет мужчину наклониться. В этот момент он скромно прикасается своими губами к чужим. Ничего не требует, но усатый, словно следуя какому-то инстинкту, сам открывает рот, что и было целью Ефима. Паренек проникает в рот Канаряна, опять-таки, спокойно и аккуратно. Он передает ягоду из своего языка в чужой. Не делая ничего лишнего, он, отстраняясь, наконец пробует губы Эдика на вкус, всего на секунду, и так же сдержанно, как и до этого. А потом поднимает голову, наблюдая за реакцией лешего. Тот пока лишь раскусывает плод, из которого вытекает кислая жидкость ярко-красного цвета. Он проглатывает мякоть вместе с оболочкой, и во рту остается только вишневая косточка и особенный привкус сока. Косточка быстро оказывается на земле, а вот кислота, приятно сводящая щеки осталась. Только сейчас он поднимает глаза на Ефима. Кондитер молчит всего секунду, а потом спрашивает: — Ну как? Эдик тоже молчит, правда намного дольше, секунд десять, думая, что сказать, а может Фиме только показалось. Лесной человек подходит ближе, невесомо касаясь чужой ладони, и, наконец, произносит: — Из-за вишни не смог до конца распробовать. Может, еще раз? Ефиму второй раз говорить не надо. Он уже привык понимать Канаряна с первой фразы и взгляда. Парень не двигается, только тихонько улыбается, закусывает губу и кивает. Эдику тоже не надо ни говорить, ни кивать еще раз. Он просто накрывает ладонь светловолосого своей, на этот раз, абсолютно ощутимо и наклоняется… Вишня. Такая кислая, что сводит щеки. Такая сладкая, что сводит людей.