Летний душ

Он курит. Он много курит, особенно в последнее время. Он находит в этом свое успокоение, видимо. Ему нравится смотреть на дым, улетающий в небеса. Ему нравится шершавое чувство в горле, приятные пары по легким. Он привык к трёхкомнатной квартире, алкоголю, пластиковым окнам. И к этому. К этим дурацким сигаретам. Необходимым для жизни, необходимым для кончины. Только так он может забить, заглушить ураган в душе. С этим дымом, с которым вдыхается только смерть. Ему хорошо и ужасно плохо. Главное — не думать. И, возможно, у него получится притворяться дальше. Притворяться, что никто ничего ни для кого не значит. Притворяться, что чувств не существует вовсе. Притворяться, что никому не бывает больно. Притворяться не собой. Просто парнем, который курит. Сигаретный запах уже давно впитался в его одежду и кожу. Только когда он чувствует запах никотина, он не чувствует эту ужасную пустоту внутри… Всего пара минут в день. Пара минут, когда он снова чувствует себя живым, медленно умирая внутри. Это не хорошо и не плохо. Это просто по-другому, и это радует. Как же сложно временами быть человеком… Татуированный мужчина, очередная ошибка, которую Ефим совершил, выходит из душа. Кравченко только указывает ему на выход, не выражая никаких эмоций. Юноша не хочет признавать, что все эти партнеры — просто попытка забыть. Забыть прикосновения, колючие поцелуи, жаркие объятья, приглушённые стоны, переплетённые пальцы. Он не хочет признавать, что каждый из этих мужчин похож на Канаряна. Хотя, есть ли такие? На Канаряна невозможно быть похожим. Канарян всего один. И он неповторим. Они расстались друзьями. Такими друзьями, которые живут в разных странах, раз в месяц отвечают друг другу в Инстаграме на сторис, и никогда не списываются, потому что ковырять старые раны — больно. Никто никого не забыл. И никогда не забудет. Наверное, они больше не смогут найти никого другого. Или хотя бы кого-то непохожего, кого-то, кто будет абсолютно отличаться по типажу. Да что уж там, даже кого-то противоположного пола. И они оба курят. Они курят вдвоем, но не вместе. Они курят на одинаковых балконах в разных странах. Они курят на одни и те же дни после разных проблем. Хотя, нет, проблема всегда одна. Боль, не затихающая ни на миг, слезы, сдерживаемые много месяцев, слова, не высказанные тогда и слова, которым не суждено быть сказанными. Они запивают печаль. То чаем, то алкоголем. А потом опять сигарета. Они убивают себя — друг друга. Они думают, что они умные. Они глупые. Они снова покупают Мальборо. Одна марка, одни эмоции, две боли. Воспоминания в голове возникают в полночь и не отпускают до пяти утра. Ефим не высыпался уже полгода, Эдик не высыпался уже вечность. По сути, одно и то же. Запах мятной жвачки опять прокручивает картины прошлого, заставляя сердце сжиматься. Беззвучный плач без слез. Грусть и тоска, скрытые под маской счастья, под килограммами приторной соли и фальши. Они влюбились. Они обожглись. Они проиграли. Оба. Эдик курит. Смотрит на хмурые многоэтажки и хмурится сам. Обычное состояние, обычная боль. Она пройдет через месяц — думал он полгода назад, думал он три месяца назад, думал он неделю назад, думал он вчера. И знает ведь, что врет, но верит в собственную ложь. Потому что, кажется, так проще жить. Каждый новый день заметает следы, только вот ветер показывает их снова, тычет прямо в нос. Зеркала стали страшной пыткой, потому что дурацкая улыбка, навеянная обществом врет, как всё, как все. Печальный город стал ещё печальнее ровно на одного человека. Запрет — их главный грех. Сигареты — всего лишь побочный эффект. Эдику нравится быть не в моде, курить ведь сейчас абсолютно не модно? Тогда, он все делает верно. И убийственное ощущение в горле подсказывает правильный ответ, но Канарян не хочет его слушать. Он ищет светлую макушку в серой толпе, несмотря на то, что знает о новой стрижке Ефима. Он не спал ни с одним, в отличие от Кравченко. Потому что он с первой минуты смирился, что похожих нет и не будет. Он первым понял, что курить неправильно, он первым начал курить. Вредная привычка, напоминающая о светлых временах. Если он умрет раньше положенного, винить сигареты не будет. Не сигареты оставили его страдать в чувстве одиночества, которое раньше было таким приятным, а теперь такое колючее. Потому что одни меняют других, и это подло. Ефим слушает Нервы и продолжает курить, сдерживая слезы. Эдик курит в тишине, слушая самого себя, сдерживая эмоции.