Turnabout lawyers

— Ты оставил галстук у меня в офисе в последнюю нашу встречу, — доносится голос из телефона, сопровождаемый шорохом ткани. — Спасибо, что напомнил, я как раз собирался забрать его. — Теперь только через три дня, Райт. — Конечно. У Феникса понемногу начинает сводить челюсть от того, как по-утреннему щебечут птицы через трубку, особенно, когда при попытке выглянуть в окно агенства, можно по ошибке решить, что ты ослеп. Эджворт сам звучит спокойно, так, как он обычно звучит по утрам в их квартире. Наверняка он ещё растрёпанный со сна, и ещё не успел позавтракать. Феникс вновь смотрит за окно и злится про себя, что не может быть ближе, чем через континент. — Во сколько ты прилетишь обратно? — Ранним утром. Ты определённо ещё будешь спать, когда я приеду. — Ничего подобного, я тебя встречу в аэропорту. Он слышит тяжёлый вздох, и, даже не видя лица Майлза, Райт может сказать – он точно закатил глаза. Феникс легко стучит карандашом по столу, чтобы занять руки чем-то, а затем расслабленно вытягивается в кресле. — Я скучаю, — говорит он, — вот был бы ты здесь... — Что бы тогда случилось? — хмыкает Эджворт, пока идёт куда-то в шуршащих гостиничных тапочках по кафельному полу. Феникс смотрит на комнату, а затем прикрывает глаза, чтобы представить лучше. — Я бы... встал с тобой в центре комнаты, включил бы какую-нибудь старую песню, обнял бы тебя, — Феникс на секунду прислушивается, потому, что не слышит в ответ ничего, — и предложил бы тебе потанцевать со мной. В воображении это выглядит ещё ярче и реальней: Эджворт стоит близко, тихо ругается из-за того, что Феникс путается в перестановке ног, и так же твёрдо держит его за пояс. Музыку едва ли слышно за пределами комнаты, Райт в мечтах выпадает из разговора, а из-за этого голос из телефона кажется не таким уж отрезвляющим. — Я бы согласился, — говорит Эджворт тихо. Вокруг него не слышно на мгновенье ни шагов, ни птиц, ничего другого. Феникс мягко смеётся. — Конечно, согласился бы. Песня бы уже закончилась, но мы бы всё равно стояли рядом. Я бы сказал, гостиничный шампунь тебе совсем не подходит, Майлз. — Я бы ответил, что в следующий раз возьму твой. — Я бы поцеловал тебя. Эджворт снова молчит, и Феникс довольно улыбается, зная, что смутил его даже через трубку. Карандаш выпадает из рук и закатывается под стол, но Райт не обращает внимания. — Потом я бы расстегнул твой воротник, поцеловал тебя ещё раз... — В прошлый раз это закончилось забытым гастуком и моим опозданием на самолёт. — Думаю, теперь мы вряд ли будем торопиться. Эджворт качает головой. — Согласен, — и вновь вдалеке раздаётся щебетанье, — Но, боюсь, если ты так продолжишь, я не смогу сегодня работать с нужной мне сосредоточенностью. Имей совесть, Райт, осталось три дня. Феникс снова смеётся. Он вновь представляет Майлза в комнате рядом с собой и улыбается своим мыслям. — Отправь мне точное время, когда ты прилетаешь. — Хорошо. — И береги себя. — Ладно. — И удачной работы. — Феникс. — Да? Эджворт вдруг замолкает, думает пару секунд, затем слишком уж торопливо произносит. — Спокойной ночи. — Доброго утра. Майлз бросает трубку. Феникс сидит несколько секунд в кресле, думая, что просто показалось, и уже собирается уходить спать, но телефон звонит снова. Феникс принимает звонок. — Да? — Я люблю тебя, — выпаливает Эджворт, и все его попытки выглядеть серьёзно тут же идут прахом. Птицы у него всё ещё поют. — Я тоже тебя люблю, Майлз, — мягко произносит Феникс, — Это всё? — Да. Он опять бросает трубку. Феникс тяжело вздыхает и думает, что ему всё-таки очень сильно повезло.