Turnabout lawyers

— Райт, если мы собираемся успеть к ужину в ресторан, то нам стоит поторопиться. — Но я уже сделал бутерброды? — О, боже. Майлз стоит в наполовину застёгнутой рубашке и деловито поправляет запонки. Феникс выглядывает на него из кухни. — А ещё у нас должно было остаться мороженое. Давай поедим дома? — Бутерброды и мороженное? Феникс разводит руками. — Можем заказать пиццу, — он подходит к Майлзу ближе, верно считывая его недовольство, — Хэй, Эджворт, я не против ресторана, я просто хочу немного побыть дома с тобой. Райт явно знает, о чём говорит. Каждый раз, когда на Майлза находит злость или раздражение, Феникс мягко кладёт ему руку на плечо и тянет тихое "Хэй, Эджворт", чтобы увести его внимание на что-то другое. Это, как правило, работает, особенно после ласкового поцелуя за ухом – Эджворт начинает слушать особенно внимательно. — Сегодня воскресенье, и ты почти не одет, поэтому не вижу смысла никуда торопиться. — Почти не одет? Это ты ходишь по кухне в фартуке и трусах, Райт, а не я. — Справедливо, но это всё ещё будет долго. Феникс опускает голову и упирается лбом в плечо Майлза. — К тому же, я уже сделал нам бутерброды. Эджворт тяжело вздыхает. Дыхание Феникса щекочет ему шею, и, как бы не хотелось это признавать — чувствуя его, медленно появляется желание остаться дома, отменив резерв столика. Майлз начинает расстёгивать ту половину пуговиц, что успел застегнуть, чтобы переодеться в домашнее, но Феникс перехватывает его руки, чтобы сделать всё самому. Через полчаса к их дому подъезжает курьерская машина с двумя коробками пиццы.