светлый

      Дождь все-таки не прекратился и теперь мелко тарабанил по зонту. По пути в берлогу Сяо Чжань завернул на рынок и купил два подноса баоцзы, смесь пряного арахиса и нормальный чай.       В заднем кармане на разрыв заиграл саундтрек из «Списка Ланъя», и Сяо Чжань тихо выругался, собирая все пакеты и зонт, который назло ему специально зацепился за арбалет, в одну руку.       - Да.       - Ты идешь?       Сяо Чжань невольно улыбнулся.       - Привет, малая. Надоело в Anipop играть? Или ты просто соскучилась?       - Если ты не принесешь еды, я отберу у тебя кота, - сказала Чэнь Чжосюань.       - Да что вы мне все котом угрожаете, - запричитал Сяо Чжань, зажимая телефон плечом, - вот сразу по больному, самому любимому, да?!       - Ну почему же самому, - возразила Чжосюань, - я же не отбираю у тебя моего братишку а-Бо.       - Еще слово – и я съем все по дороге.       - Валяй, - сказала Чжосюань и отключилась.       Чэнь Чжосюань была ангелом Сун Цзияна. Ему завидовала добрая часть корпуса, а те, кто не завидовал, относились к ней, как к дочери. Сяо Чжань бы описал его с ней отношения как «я тебе один, ты мне пять».       Она доставала ему информацию сверху, когда источники Сяо Чжаня только разводили руками, не имея возможности даже сослаться на «друга брата моего знакомого» или даже слухи, что было совершенно невыносимо. За это Сяо Чжань держал Цзияна в ежовых братских рукавицах, и у Чжосюань было меньше поводов для беспокойства.       У нее Сяо Чжань выудил дату дня рождения Ибо и причину его смерти.       Ангелам никогда не говорили, от чего они умерли – это был один из аспектов внутренней политики, который мало кто понимал, но соблюдал беспрекословно. Многие считали, что это из-за того, что люди, которые впоследствии становились ангелами, умирали тяжелой смертью. Сяо Чжань считал, что в таком случае у каждого живого человека должно быть с пару десятков ангелов, потому что иначе их некуда было бы девать, учитывая достижения человечества. Некоторые из Охотников знали, от чего умерли их ангелы, и их обязывали не распространяться. Тех, кто нарушил указ, лишали способностей и отправляли на перерождение и впоследствии откровенно жалкую жизнь практически сразу после того, как об этом узнавали Высшие.       Ибо отравили. Это случилось после того, как он выиграл в международном хореографическом конкурсе в номинации «спортивная хореография». Это сделал его друг, имя которого осторожно не сообщили Сяо Чжаню, «а то мало ли». Мало, подумал Сяо Чжань, послушно покивал головой и потом дома за семь минут нашел в Байду информацию о скандале со смертью одного из победителей конкурса.       Сяо Чжань не знал, что Ибо танцевал до того, как стал ангелом. Он догадывался, наблюдая за движениями Ибо, когда тот издевался над его плейлистом и при этом, стоя за плитой, бессознательно двигался в такт музыке, размахивая лопаткой, с которой на пол соскальзывали ломтики грибов и капли масла. В таких случаях Орешек виляла хвостом не хуже собаки. Догадывался, когда Ибо похищал его телефон, включал какой-то совершенно адский плейлист и, перекидывая из руки в руку бок-чой, читал рэп и вытанцовывал несложные связки – те, которые позволяла скудная площадь кухни. Сяо Чжань миловался и подумывал о берушах одновременно.       - Чжань-гэ, поставь что-то нормальное, от твоей попсы у меня начинают перья выпадать, - ныл Ибо как-то, картинно растянувшись на полу гостиной.       - Веник в чулане, - сказал Сяо Чжань, не отрываясь от ноутбука. Никому нельзя оскорблять Стефани Сан.       - Там пауки-и-и-и, - взвыл Ибо и схватился рукой за ножку стула, на котором сидел Сяо Чжань.       - А еще там твой скейт.       - Чжань-гэ злой.       Сяо Чжань стопой ткнул Ибо в плечо. Ибо схватил его за ногу и стянул носок, свернул и положил к себе в карман.       - Извращенец.       - Ты даже не представляешь. И поставь хип-хоп. Под него хоть танцевать можно.       - Извращенец, - повторил Сяо Чжань, подобрав под себя ноги.       Сяо Чжань не звал Ибо в берлогу, хотя ему никто этого не запрещал. Наоборот, просили привести и показать. Сяо Чжань показывать Ибо не хотел. Никому.       Как всегда и случается с Сяо Чжанем, желание его сбылось с бесподобно обратным эффектом. Они с Юй Бинем тогда прочесывали лес у уезда Мохэ на предмет яоугая, который, судя по следам, раньше был медведем. Был ранний март, и погода сильно осложняла их передвижения. Было очень холодно и очень ветрено, поэтому отслеживать тварь по следам становилось очень сложно – их заметало снегом быстрее, чем охотники передвигались. Стемнело предательски рано, и было решено возвращаться в уезд. Они шли молча, потому что разговор означал дополнительный вдох и выдох, а лицо и так нещадно резало ледяным ветром. Согревающие талисманы были вшиты в одежду и обувь, но даже у них был определенный срок действия.       Они не услышали яоугая из-за ветра. Но даже ветер не заглушил отчаянное:       - Чжань-гэ, сзади!       Юй Бинь гулко впечатался спиной в ближайшую сосну после того как его предварительно протащили по снегу. Сяо Чжань на автомате заорал Ибо бежать и мгновенно пожалел об этом – яоугай обернулся в сторону ангела. Теплого и светлого. Опустился на все четыре и побежал в сторону Ибо.       В ушах зашумело; заледеневшие пальцы двигались отвратительно медленно, и Сяо Чжань кричал Ибо уносить крылья, пока сам пытался достать хоть какой-то талисман, чтобы отвлечь яоугая. Снег резал глаза, и Сяо Чжань не видел, остался ли на месте Ибо, поэтому бежал следом за демоном, проваливаясь в снег. Когда дубовые пальцы вытащили пять разных талисманов, которые, швырни Сяо Чжань их одновременно, возымели бы эффект падения Тунгусского метеорита, он бросил их в снег и швырнул в демона клинок, попав ему в левую заднюю лапу.       Яоугай истошно завыл и тут же осел в снег, безуспешно пытаясь достать клинок и когтями раздирая лапу. Сяо Чжань наконец достал два огненных талисмана и бросил их в демона, но их снесло ветром. Яоугай зарычал и встал на три лапы.       - Да твою Нюйву! – заорал Сяо Чжань и спешно нарисовал в воздухе заклинание ловушки.       Демон провалился в лучшем случае метра на четыре под землю, и Сяо Чжань, двигаясь исключительно из-за адреналина и внезапно накатившей ярости, добежал до ямы и зарядил туда три изгоняющих талисмана. Из ямы завопили, и Сяо Чжань невольно отшатнулся, попутно бросив в яму огненный талисман. Тело демона вспыхнуло, освещая ледяную ловушку багровым, и Сяо Чжань даже не зажмурился, сжав руки в кулаки до боли в суставах. Снег у его ног плавился от огня, и Сяо Чжань сделал пару шагов назад, а затем бросил в яму еще один огненный талисман. Ветер подхватил сладковатый запах паленой шерсти и плоти.       Он злился. Очень злился.       - Чжань Дао-лин на минималках, выходи! – закричал Сяо Чжань, когда понял, что Ибо нигде нет.       - На минималках?       Сяо Чжань обернулся и едва сдержался, чтобы не схватить Ибо за грудки.       - Ты, - сказал Сяо Чжань, закрыв глаза от ветра рукой. Ибо даже не поморщился – только скрестил руки на груди.       - Пожалуйста.       - Ты дважды умереть вздумал? – завопил Сяо Чжань. – Тебе мало одного раза?! Надо было, чтобы демон разорвал твой хунь?!       - Чжань-гэ такой милый, когда злится, - Ибо улыбнулся и стряхнул с шапки Сяо Чжаня ледяную крупу. Сяо Чжаню захотелось сбросить Ибо в яму и рухнуть сверху.       - Ван Ибо, - процедил Сяо Чжань, перехватив запястье Ибо, - клянусь всем, если ты еще раз…       - Чжань-гэ, - произнес Ибо своим невыносимым «и-что-ты-мне-сделаешь-я-прошел-через-Диюй» тоном.       - Не гэкай мне тут, - огрызнулся Сяо Чжань и дернул Ибо за руку на себя. Ибо молча обнял его за плечи. Сяо Чжань почувствовал, как его мелко трясло.       - Спасибо, - прошептал Сяо Чжань, прижимая Ибо к себе так, что обоим было тяжело дышать. – Пообещай мне, что не будешь так больше делать.       - Нет, - резко ответил Ибо.       Сяо Чжань тяжело вздохнул и отпустил его, расстегнул куртку и распахнул ее. Ибо мгновенно обнял его за талию и уткнулся лицом в шею. Сяо Чжань тщетно старался натянуть куртку, чтобы закрыть и Ибо. Не удержался и поцеловал Ибо в лоб. Заслужил. Заслужили.       - Твою Нюйву? – спросил Ибо. Паршивец.       - Вырвалось.       - Конечно, Чжань-гэ.       Юй Бинь уже пришел в себя и курил, сидя под деревом. Сяо Чжань прилепил второй согревающий талисман ему на ногу и еще один на грудь. Юй Бинь медленно кивнул.       - Живой? – спросил Сяо Чжань, аккуратно ощупывая его голову.       - Это с какой стороны посмотреть, - прохрипел Юй Бинь.       - С какой смотреть?       - Из-под.       Сяо Чжань похлопал его по руке.       - Где твой?       - Жизнь спасает кому-то, - беспечно ответил Юй Бинь. – Не во всех же охотников влюбляются их ангелы, чтобы так тупить.       Сяо Чжань тут же сорвал оба талисмана с ноги Юй Биня, и тот закряхтел.       - Ибо, да?       - Я сейчас прилеплю на тебя ледяной, если ты не перестанешь.       - Я просто хочу сказать спасибо.       - Я передам.       - Ибо! – крикнул Юй Бинь, и Сяо Чжань пнул его в ляжку. Юй Бинь даже не моргнул.       Сяо Чжань обернулся, высматривая Ибо, и почувствовал, как у него загорелись уши. Ибо шел к ним и нес его клинок. Точно захотел умереть во второй раз. А потом в третий, когда до него доберется Сяо Чжань.       Юй Бинь ломано присвистнул.       - Вау.       Сяо Чжань машинально кивнул.       - У тебя не ангел, а модель.       - Т-800, ага.       - Все так плохо?       - Он через стены ходит, Бинь-Бинь.       Юй Бинь загоготал и затушил сигарету.       - Ты видел, как он ходит? Нет, Чжань-Чжань, ты видел? Скажи, что ты смотрел.       Друга Ибо звали Ли Вэнхань. Звали, потому что через два дня после преступления он совершил самоубийство, оставив записку с признанием. Сяо Чжань был почти что разочарован.       У входа в берлогу никого не было, и это было… непривычно. «Дождь» подумал Сяо Чжань и толкнул ногой дверь, просовывая внутрь зонт.       В нос ударил тяжелый смог сигаретного и кальянного дыма, смешанный с благовониями.       - Народ, вы тут чего, решили в Диюй пораньше смотаться? – крикнул Сяо Чжань, жмурясь от едкого дыма. – Тут же дышать нечем!       Ему никто не ответил. Сяо Чжань поставил зонт и спустился по лестнице в общий зал. Там тоже было неприятно пусто.       - Дождь, - пробормотал Сяо Чжань, положил пакеты с едой на диван и направился в кабинет к Юй Биню.       Кабинет был закрыт, что тоже было странно. Сяо Чжань постучал дважды и попытался задавить усиливающееся чувство тревоги.       - Бинь-Бинь, я захожу, и если ты там тискаешься с Фаньсином, я все расскажу его маме, - громко сказал Сяо Чжань и повернул ручку двери.       Фаньсина внутри не было, зато был Юй Бинь, который сидел за столом и невидящим взглядом в него смотрел.       - Бинь-Бинь? – осторожно позвал Сяо Чжань, просунув голову в дверной проем.       Ноль реакции. В животе у Сяо Чжаня завязался морской узел.       - Бинь-Бинь? – позвал он снова, закрывая за собой дверь. – Бинь-Бинь, что?       Юй Бинь так резко поднял голову, что Сяо Чжань невольно отшатнулся.       - Ты пришел, - сказал Юй Бинь таким тоном, как будто ожидал прямо противоположное.       - Конечно, - сказал Сяо Чжань и опустился в кресло напротив стола. – Я принес еды. Бинь-Бинь, где все?       - Дождь.       - А.       Сяо Чжань смотрел на него и судорожно пытался понять, что здесь произошло. Где охотники? Где ангелы? Где Фаньсин, который не отлипал от Юй Биня с тех пор, как его пригласили в берлогу, то есть в день его инициации?       - Пойдем, - сказал Юй Бинь, вставая из-за стола непривычно медленно.       Они были на полпути к «музею», как его назвал когда-то Юй Бинь, когда Сяо Чжань не выдержал и схватил его за предплечье.       - Что случилось?       Юй Бинь ничего не ответил, только высвободил руку и пошел дальше. У двери в «музей» он остановился.       - Заходи.       - Нет, пока ты не скажешь, что случилось, - сказал Сяо Чжань, складывая руки на груди. Так будет удобнее быстро достать талисманы.       - Я не знаю, что случилось. Может, ты поймешь, - сказал Юй Бинь и сорвал с двери «музея» сдерживающий талисман. – Заходи.       Дверь за ним захлопнулась со словами «С днем рождения, Чжань-гэ», и Сяо Чжань не успел дернуть ее на себя, чтобы потребовать объяснений, потому что услышал отвратительно знакомое шипение.       В «музее» был змеедемон.