Диковинка

Перед ним стоял сам ангел. Чудо с небес. Таких людей Чонгук в жизни не видел, а его сильный запах асфальта, обогретого летним солнцем, впивается в кожу до невыносимости. Он обдаёт огнём душу, закаляя теплотой и одновременно таким холодом, создавая конденсат на щеках альфы. Пухлые губы приоткрываются, чтобы что-то сказать, но лишь выпускают из недр тела рваный выдох, а Чонгука как будто по голове пришибли чем-то тяжёлым. Живой. Он выглядит не как сонная муха этого мира, не как затрудившийся человек села. Его взгляд не точит усталостью, а его мышцы настолько упругие, что это видно из далека. Он определённо живой, потому что никогда ещё Чонгук не видел в чужих глазах столько света, столько блеска, красоты. Красивый. Да, он был определённо красивый, не такой, как те модели на подиуме, которых Чонгук видит в каждую новую смену сезона. Он был словно бутон фукссии, такой маленький, ещё совсем не предвещающий чего-то хорошего и красивого, но как только смотришь в его глаза, видишь всё. Вот оно… Чонгук его увидел. Увидел этот маленький фиолетовый цветок, что еле держится на ветру, но какие сильные у него корни, вгрызались в землю, не позволяя цветущей верхушке улететь. Его взгляд заставлял лишь млеть, как пепел после знатного пожара. При том, что пожар устроил он сам. Такой масштабный, что Чонгук даже не заметил, как омежка рядом вскрикнул. — Чимин! — и кинулся за этим самым Чимином, который от испуга бросил корзинку с ягодами и во всю мчался в село. И только сейчас до Чонгука дошло, что как бы этот парень видел, что они с Тэхёном целовались и как бы здесь омегам до свадьбы даже смотреть на альфу больше чем три секунды нельзя (с преувеличением, конечно), не то чтобы целоваться. Чонгук уже сам несётся по узкой дорожке, спотыкаясь о клочья травы с сорняками, чувствует, как ноги начинают болеть, как ветер уже совсем не ласкает кожу лица, а откровенно бьёт по ней. Чонгук бы и сам себя ударил, ну не мог он удержать себя что ли? Он вроде и сексуально удовлетворённый мужчина, так зачем ему было целовать того бедного омежку? С каждым шагом, который становился ближе к деревне, сердце пропускало всё удар посильнее, ведь если этот малый добежит до села и раскроет свой рот, то это испортит всю жизнь Тэхёна. Не то, чтобы он волновался за него, просто наказанием Тэхёна будет замужество с Чонгуком, а за последние десять минут Чонгук понял, что вовсе не с Тэхёном хочет связать свою жизнь. Вот и должен теперь грехи исправлять. Как говорится ≪ голова не думает — ноги расплачиваються ≫. Чонгук уже перегнал Тэхёна и тот, совсем запыхавшийся, решил остановиться, ибо не дай бог сердце не выдержит. " Бляя… Он так быстро бегает.» Мелькает в голове у Чона, и он перепрыгивает какой-то забор, пока омега обегает его кругом, и становится почти перед ним, вжимая того в деревяшки. –А ты быстрый — рвано выдохнул Чон, встречаясь с непонимающим взглядом. — Я говорю, швидко бігаєш. Омега всё ещё напряжён, но смысл слов до него дошёл. В отличие от Чонгука, он совсем не задыхался и, походу, был готов сейчас в любую минуту вновь сорваться на километровый марафон, причём с помехами. Омега смотрит на него непонимающе и напряжённо выжыдающе, и Чонгук, наконец отдышавшись, продолжает. — Слухай, цей поцілунок, вийшов випадково. Це нічого не значить і не має значити. Розумієш? [Слушай, этот поцелуй вышел совершенно случайно, это ничего не значит и не должно значить. Понимаешь?] — после его слов, омега недовольно и упрекающе посмотрел на него. Прекрасно, теперь они ещё и понимают друг друга с полувзгляда. Хоть сейчас бери и замуж выходи. Идеальный просто. — Я тебе дуже сильно прошу, нікому не розповідай, я більше і пальцем нікого не зачіплю, чесне слово. [Я тебя очень сильно прошу, никому не говори, я больше и пальцем никого не трону, честное слово.] — одна рука, что упёрлась сбоку от омеги на заборе, взяла руку Чимина, сжимая её в своей. Омежка рвано выдохнул, косясь на их руки, всё же как не крути Чонгук — красивый парень, а то, что он касается ещё и Пака, уже вызывает мурашки по телу.  — Якщо я ще раз, таке застану, я не буду більше мовчати. Це не правильно. [Если я ещё раз такое увижу, я не буду больше молчать. Это неправильно] — говорит он, высвобождая свои руки из чужой хватки. Чонгук вздыхает, отпуская Пака и наблюдая за тем, как он уходит в глубь села.

***

После этого случая он не видел ни Тэхёна, ни Чимина. Хотя последнего сердце просто требовало. Нос был напряжён каждую секунду, чтобы уловить прекрасный запах асфальта, перемешанного с летним солнцем. Таким ярким и горячим, что обжечься можно. Чонгук невольно вспоминает округлые очертания, блондинистые волосы и всё, что есть острое в этой невинности, так это взгляд. Альфа, подперев щёку рукой, сидит на стуле, наблюдая, как бабушка суетиться возле печки. Честно говоря, здесь так тепло, хорошо и спокойно, что не хочется возвращаться. Там, за воротами большущей територии, жизнь идёт настолько быстро, что даже не успеваешь обдумать свои действия. Ты просто плывёшь за огроменным потоком под давлением родителей, окружающих людей и стереотипов, даже забывая про собственные интересы, ведь они начинают формироваться только в рамках этого мира и опять же — под давлением родителей и окружающих. Ты словно в клетке, заточённый решётками, но у тебя, как бы, есть выбор: остаться в живых или сдохнуть к чертовой матери и не мешать другим. Здесь всё по-другому, у тебя лишь одна обязанность — быть трудолюбивым, всё остальное ты выбираешь сам, формируешся сам, без никаких указов и давлений, ты начинаешь раскрывается, словно бутон цветка, медленно и непринуждённо, красиво и натурально. Чонгук — цветок, который заставили насильно раскрыться под свои манеры, свой лад, под свои хотения, и им это удалось. Впрочем, в этом мире это единственное, что удаётся людям — устанавливать правила. — Что такое? — оживлённо спрашивает бабушка, закрывая печь какой-то плоской железякой, чтобы от туда не шёл жар, ведь летом и так жарко. — Я… — начал было Чонгук, но запнулся, не зная, как это объяснить. С появлением этого мальчика крутой Чон куда-то испарился, а его место заняло неуверенное существо, которое страдает от любви, но само ещё этого не знает, из-за чего к сердцу привязывается тяжёлый камень, опуская бедное сердечко на самое дно. — Просто понимаешь… — тихо начинает он — Я… встретил омежку… Кажется, его зовут Чимин — выдыхает он, откидываясь на спинку стула. — Ааа… Чимин — улыбается бабушка — хороший мальчик. Только жаль, что запаха нет. К нему никто не приходит свататься. Жаль его. Бедняжка. А ему ведь уже за двадцать. В такие года здесь уже почти все детей заводят, а не в девах ходят. — Как же нет? — хмуриться Чонгук, не понимая, кто мог такое сказать. — У него прекрасный запах асфальта, нагретого летним солнцем. — Что такое асфальт? — спрашивает старушка, ставя перед Чонгуком миску вареников. Чон усмехнулся, понимая, что они просто не знают, как объяснить запах Чимина, ведь он на фоне земли почти неуловимый, но Чонгук его отчётливо чувствует. — Так ты чувствуешь его запах? — говорит бабушка, слегка улыбаясь. — а я то думаю, кого ты с утра в окне выглядываешь. — Что? — обижено бурчит Чон — я не выглядываю. — бабушка на это лишь улыбаеться. — Он почти не выходит из дома, потому что уже смирился со своей судьбой. После обеда всё село идёт на поле работать, можешь пойти с нами, он там тоже будет. — О ком речь? — спрашивает дедушка, входя в дом. — Куда ты каждое утро ходишь? — не понимает Чон. — Как куда? — смеётся тот — на хозяйство. Кроликам, курам, свиньям, корове есть нужно дать и всех обойти. — Чон кивает головой, тип < понял >, и принимается за завтрак. — Он влюбился — улыбается бабушка, на что альфа недовольно хмурит брови. Вообще-то Чонгук сам ещё не разобрался, но похоже так. — Помнишь Чимина? — Аа… Омежка, у которой есть течки, но без запаха? — говорит дед, садясь за стол. — Да. Но он говорит, что чувствует его запах. Он назвал его, но я не совсем понимаю что это. Гуки, солнце, можешь повторить? — Асфальт, обогретый солнцем — закатывает глаза Чон — в общем, я сегодня пойду с вами работать после обеда и найду его там. Дед лишь кивает и тоже принимается за завтрак. Целое утро Чонгук не мог найти себе место. Он увидит сегодня Чимина снова, и от одной этой мысли сердце не может найти себе место. Оно ходит ходуном, да что там, оно почти уже выпрыгнуло из груди, падая в ноги этому Чимину. Альфа ходил по двору, в надежде, что тот пройдет мимо, но всё, что он видел, так это Тэхёна, что жил напротив. Тот бросал неоднозначные взгляды, то ли обиженные, то ли упрекающие, но, честно говоря, Чонгуку было всё равно. Время, казалось, длилось целую вечность, вот уже, кажется, и жара обеденная начинает спадать, Чон даже обедать отказался, боясь пропустить Чимина, вдруг он будет идти. Единственное, что Чонгук поел, так это яблоко, которое сорвал с дерева около забора. Вот уже все начинают собираться, все с вёдрами. Бабушка выносит и Чонгуку ведёрко. — На какое именно поле мы идём? — спрашивает Чон, выходя из двора. — Клубнику собирать будем. — улыбчиво говорит бабушка, закрывая калитку. Чонгук вздыхает и ищет в идущей толпе знакомые черты лица. Ищет, но не может найти, начинает принюхивается, но ничего не чувтсвует. Сердце предательски колет, дергается в грудной клетке, грозясь вылететь, будет словно море в грозу, расплёскивая отчаяние по краям сознания. Альфа не замечает, как начинает дрожать и лихорадочно бегать в толпе, расталкивая людей. Глаза наливаются кровью, а внутри скапливается всё больше страха. Как будто кто-то кости из хребта вытягивает — не убивает, но и жить не даёт. И вдруг внутри всё зажигается, таким пламенем разгорается сильным, что лёгкие, которые качают воздух, начали сгорать от этого запаха. И снова всё дотла. Чонгук судорожно бегает глазами и видит в конце толпы белую макушку. Уже кидается к нему, ноги сами несут, хочет уже обнять, но Чимин быстро отступает, смотря испуганными глазами. Это заставило Чонгука остановиться и вспомнить, что так ведь не заведено здесь. Он вздыхает и пытается отдышаться, смотря на Чимина, но тот, заметив движение толпы, обходит Чонгука и направляется в поле за всеми. Чонгук идёт сзади, ни на секунду не выпуская из виду стройную фигуру и в сотый раз убеждаясь, что запах у Чимина есть, да ещё и какой. Он не подходит близко, но и далеко не отходит, смотрит в упор, боясь потерять. Где-то вдали Тэхён начинает что-то лепетать, его голос уже врезался в сознание Чонгука, начиная раздражать. А вот голос Пака Чон слышал только несколько раз, но и этого хватило, чтобы мечтать о нём ночами. Такой лёгкий и тонкий, приятный уху, и Чонгук желает вновь услышать хоть что-нибудь, только услышать снова этот голос. Как только они начинают расходиться по рядам, чтобы собирать клубнику, у Чонгука челюсть отвисает. Там ряды, длинной в целую планету. Конца не видно. Пока Чон оглядывал это всё, то потерял Чимина. Но он быстро его нашел, отталкивая какого-то альфу, что хотел стать на следующий ряд возле Чимина. Тот недовольно буркнул, но ушёл, хотя вряд ли он был недоволен из-за того, что не будет около Чимина, скорее просто обижен из-за того, что придётся переться теперь ещё дальше, чтобы занять свободный ряд.