the pleasure, the privilege

      Не получив на следующее утро почту, Гарри с облегчением выдыхает.       Гермиона мрачно улыбается ему со своего места. Он не рассказал друзьям полное содержание вчерашнего сна с Волдемортом и сомневается, что вообще когда-либо расскажет. Но они знают достаточно, чтобы, как и он, чувствовать облегчение.       Правда, ненадолго.       Рон, сидящий рядом с Гермионой, испуганно охает, и у Гарри от этого звука сердце уходит в пятки. Гермиона наклоняется, чтобы заглянуть в номер Пророка в руках друга. Побледневший Рон читает статью, и Гермиона поднимает глаза на Гарри, но тут же отводит взгляд.       – Что там? – слышит Гарри свой голос.       В ушах шумит кровь, а в горле слишком чётко ощущается собственный пульс.       – Это… Ну… – Рон пытается подобрать слова и, когда у него это не выходит, смотрит на Гермиону.       Гарри хочется вырвать газету из их рук, но он этого не делает. Ему хочется знать, но он не желает видеть. Он раздумывает, не является ли это проявлением эгоизма.       Гермиона делает глубокий вдох и собирается с мыслями:       – Было ещё одно нападение.       Внезапно Гарри чувствует холод.       – Что?       – Ночью напали на маггловскую деревню, – Гермиона не смотрит на него. – Вернее, ранним утром.       Гарри кладёт руки на колени, пытаясь ухватиться за ускользающую реальность.       – Никто не выжил, – тихо говорит Рон.       Гарри осмеливается окинуть взглядом Большой Зал, но никто не обращает на них внимания. Те, кто уже знает о случившемся, сидят в тишине, шокированные. Те, кто ещё ничего не слышал, группками собираются вокруг копий Пророка, желая узнать о новой трагедии.       – Целый городок просто… мёртв.       Гарри протягивает руку. Рон колеблется, но всё же отдаёт ему газету.       Гарри раскладывает её на столе. Почти всю первую страницу занимает фото того, что однажды было городской площадью, но сейчас на её месте видны лишь груды развалин по обе стороны от мощёной дороги. Кое-где поднимается дым. В небе над руинами виднеется Чёрная Метка.       Тел не видно, и Гарри задаётся вопросом, забрали ли их или просто от них ничего не осталось.       От этой мысли голова идёт кругом, и ему кажется, словно он видит себя со стороны.       Разрушение, вспоминает он слова Волдеморта, ты ничего не знаешь о разрушении.       С трудом дыша, он бросает взгляд на преподавательский стол и не испытывает удивления, когда не видит Дамблдора. Даже не проверяя, на месте ли Снейп, Гарри берёт сумку и, встав из-за стола, направляется к дверям из Большого Зала. Рон и Гермиона спешат за ним.       – Гарри, – говорит Гермиона, хватая его за рукав, и он замедляет шаг, чтобы она догнала его. – Куда ты?       – К Дамблдору, – говорит Гарри, даже не стараясь скрыть прохладу в голосе. – Это его рук дело. Его и Снейпа.       – Что?       – Они говорили об этом при мне, после того как… После случая с Дадли. Но я не спросил, – его руки сжимаются в кулаки. – А стоило.       – Гарри, в это сложно поверить, – говорит ему Рон.       Гарри резко оборачивается.       – Смотрите, – говорит он. – С самого начала семестра Волдеморт ведёт себя странно, и вы знаете это. Он убил Дурслей. Он отправил мне их тела, – сложно говорить, когда в горле стоит ком, но он продолжает: – Он убил Беллатрису Лестрейндж и оставил Хвоста в Косом переулке.       Гермиона закусывает губу и теребит свои волосы.       – Это и правда странно, – соглашается она.       Рон лишь хмурится.       – Разве он когда-нибудь был таким? – спрашивает Гарри, пытаясь донести до них свою мысль.       – Никогда, – отвечает Рон.       – А ещё эти сны, – вздрогнув, продолжает Гарри. – Ему что-то от меня нужно, я уверен. Что-то, чего у него не было раньше.       – Например?       – Не знаю, – отвечает Гарри и отворачивается, направляясь к кабинету Дамблдора. Конечно, он знает, но не собирается произносить это вслух. – Но Дамблдор должен догадываться.       Они доходят до статуи грифона, и та отступает в сторону без всякого пароля, слово Дамблдор ждал его. Однако не успевают Рон и Гермиона последовать за Гарри, как грифон закрывает проход.       – Да ладно! – недовольно восклицает Рон. Гермиона хватает его за запястье, не позволяя наброситься на статую, и хотя Рон краснеет, когда смотрит на её руку, он быстро приходит в себя. – Гарри нуждается в нас.       И это правда. Конечно, Гарри и так знал это, но последние несколько недель лишь подтвердили это. И всё же Гарри рад, что они не пойдут с ним. Он не хочет, чтобы они знали, что Волдеморт с ним сделал, о чём попросил. И теперь, благодаря решению Дамблдора, они и не услышат, и Гарри не придётся отвечать на их вопросы.       Жизнь вдруг смилостивилась над ним.       – Я потом всё расскажу вам, – заверяет их Гарри, когда лестница начинает подниматься, и надеется, что голос звучит убедительно. – Обещаю.       Открыв дверь, он видит, как Снейп меряет кабинет шагами, а Дамблдор сидит за столом, уронив голову в ладони. Они оба поднимают на него взгляд, и ему хочется столько всего сказать им.       Но он лишь спрашивает:       – Что вы сделали?

***

      Амортенция, узнаёт он.       Они напоили Волдеморта Амортенцией.       – Вы с ума сошли? – требовательно спрашивает Гарри. Гермиона бы не одобрила такой тон, но Гарри сейчас не до вежливости. – Зачем вы это сделали? И почему он помешался на мне, если это вы его опоили?       Снейп смотрит на Дамблдора, и тот опускает взгляд на свои руки, сцепленные на столе.       Гарри вспоминает, как выполнял дополнительное задание, которое дал ему Слагхорн перед каникулами. Тогда ему показалось странным, что профессор предложил сварить такое опасное зелье, но решил, что это просто взрослые в Хогвартсе в очередной раз проявляют беспечность в отношении незаконных увлечений.       Разве мог он тогда предусмотреть такое развитие событий?       – Вы использовали зелье, которое сварил я, – слабо произносит Гарри. – Зачем? Я даже не знаю, получилось ли оно у меня!       – Не получилось, – равнодушно вставляет Снейп.       – Тогда зачем?..       Дамблдор перебивает его.       – Однажды я сказал тебе, – начинает он, – что Волдеморт не понимает силу любви, – Дамблдор всё не решался посмотреть в глаза Гарри. – Волдеморт был зачат под влиянием Амортенции. Полагаю, я надеялся, что наши действия смогут… обезвредить его.       – Но Амортенция не создаёт любовь, – напоминает ему Гарри. – И зелье нужно принимать регулярно. Вы сами говорили мне это.       Дамблдор согласно кивает и объясняет:       – Для такого человека, как Волдеморт, даже временная одержимость может быть достаточной, чтобы вызвать у него противоречивые желания, – его голос сбивается. – Я надеялся, что если он так сильно зациклится на тебе, человеке, который значительно пострадал от его руки, то он пожалеет о своих поступках. Я надеялся, что он почувствует… раскаяние.       Гарри может лишь с недоверием смотреть на него. Он и раньше знал, что Дамблдор беспокоился отсутствием прогресса в поиске крестражей, но всё-таки… Напоить кого-то, а уже тем более Волдеморта, Амортенцией…       – Ну, – наконец говорит Гарри. – Никакого раскаяния он не чувствует.       – Мы знаем, – медленно произносит Снейп.       Гарри чувствует внезапный гнев в груди.       – И действие зелья ещё не прекратилось, – зло говорит он. – Вы и тут просчитались.       Снейп и Дамблдор обмениваются взглядами, а затем смотрят на Гарри. На их лицах читается решимость, и Гарри чувствует, что не стоило им говорить это.       – Действие ещё не прекратилось? Ты уверен? – спрашивает Дамблдор.       Гарри резко кивает, и директор поворачивается к Снейпу, который выглядит ещё мрачнее обычного.       – Это невозможно, – произносит Снейп. Прищурившись, он смотрит на Гарри и требовательно спрашивает: – Откуда вы это знаете?       – Я… – Гарри закусывает губу и упирается взглядом в пол. Какое-то мгновение он борется с собой и всё же сдаётся, смирившись с неизбежным. – Я вижу сны.       – Гарри, – произносит Дамблдор.       В его голосе сквозит разочарование, словно это вина Гарри, что он видит эти сны, хотя на самом деле это они решили, что будет неплохой идеей опоить чёртового Тёмного Лорда самым опасным любовным зельем всех времён. Гарри хочется запустить чем-нибудь в стену, но, учитывая, что они уже это проходили, он этого не делает. Если сейчас дать волю гневу, ему кажется, он уже никогда не остановится.       – Хотя они не такие, как раньше, – неохотно делится Гарри. – Я не вижу мир его глазами. Я…       – Продолжайте, – говорит Снейп, и его голос опасно мягок.       Гарри закрывает глаза, чтобы не бросить на него мрачный взгляд.       – Я с ним…       – Где? – спрашивает Дамблдор.       – Где-то, – неопределённо машет рукой Гарри. Все усилия идут на то, чтобы сохранять маску спокойствия. Он чувствует, как на лице появляется румянец. – Не знаю. В любом случае, это не имеет значения.       – Не имеет значения? Тогда скажите же нам, Поттер, раз вы так уверены, – с ухмылкой говорит Снейп. – Что, по-вашему, имеет значение?       – Разобраться с ситуацией. Разобраться с ним, – твёрдо отвечает Гарри. Когда он наконец открывает глаза, то видит, что Дамблдор и Снейп обмениваются долгими взглядами, и Гарри начинается нервничать. – Так ведь?       – Возможно, – задумчиво начинает Дамблдор, но Гарри качает головой.       – Нет, – произносит он. – Ни за что. Вы не можете оставить всё как есть.       – Но подумай, Гарри, – говорит Дамблдор со странными огоньками во взгляде. – Если Волдеморт действительно помешан, это его отвлекает. Он будет допускать ошибки. Мы можем это использовать.       – Использовать?.. Профессор, он вырезал целую деревню!       – Мы не знаем, связано ли это, – отстранённо говорит Дамблдор, задумчиво поглаживая феникса.       Гарри чувствует на себе пронзительный взгляд Снейпа, и ему становится неуютно. Он не хочет рассказывать им, о чём его попросил Волдеморт, что Волдеморт с ним сделал. И что позволил он сам. Он не хочет произносить это вслух.       Но он произнесёт, потому что, очевидно, это было необходимо.       – Связано, – дрогнувшим голосом говорит Гарри. – Связано, потому что я… Он сказал мне… – Гарри замолкает и, дрожа, роняет лицо в ладони.       – Что, Поттер? – допрашивает Снейп, подкрадываясь ближе. – Что он вам сказал? Что ему нужно?       Гарри смеётся, но это невесёлый смех.       – Вы напоили его чёртовой Амортенцией, – почти рычит Гарри. Он придвигается к лицу нависшего над ним Снейпа так близко, насколько это возможно. – Что, по-вашему, ему нужно?       Прежде чем Снейп может выплюнуть что-нибудь язвительное, встревает Дамблдор.       – Северус, – в голосе Дамблдора слышится мягкий укор, и Снейп, не отводя взгляда, отступает. Дамблдор смотрит на Гарри. – Мой дорогой мальчик, – говорит он, и Гарри обещает себе, что не поведётся на слова директора, что бы тот ни сказал, – мне жаль.       Вопреки тому, что Гарри только что для себя решил, он колеблется, растрачивая остатки злости.       – Всё, э-э-э… – он так и не говорит «в порядке», потому что это было бы неправдой.       Тяжело вздохнув, Дамблдор продолжает:       – Я возложил на твои плечи ужасающую ношу, Гарри. Не тебе она предназначалась.       Это уже что-то, думает Гарри. Но этого недостаточно, поэтому он спрашивает:       – Вы можете решить это?       – Нет, – отвечает ему Снейп.       – Мы попытаемся, – говорит Дамблдор, и Гарри понимает, что на большее рассчитывать не стоит.