the pleasure, the privilege

      Гарри просыпается в уже знакомой комнате в одиночестве. Вскоре это меняется.       – Гарри Поттер, – почти ласково произносит Волдеморт, – ты рано.       Гарри хочется убежать, спрятаться, но он не может. Вместо этого, он старается выровнять дыхание, замаскировать страх и унять быстрое биение сердца в груди.       Он сам пошёл на это, напоминает он себе.       Он сам пришёл сюда, зная, что выхода отсюда нет, зная, что Волдеморт набросится на него. Он сам пришёл сюда, зная, что это можно обернуть в свою пользу.       – Тебе надо остановиться, – говорит он.       Он не поворачивается лицом к Волдеморту. Он не выдержит.       – Остановиться? – спрашивает Волдеморт с такой интонацией, словно вот-вот рассмеётся. – О, Гарри, я только начал.       Гарри прикрывает глаза, стараясь абстрагироваться от реальности, когда на него наваливается осознание того, что он делает. Он здесь. Он знает, что это сон, но всё же… Это нечто большее, чем сон.       Это реальность.       Это… странно.       В течение долгого времени Волдеморт был главным злом, монстром, появляющимся в конце учебного года. И это всё ещё было правдой, думает Гарри, но правдой неполной.       Волдеморт словно чудовище из рассказов. Или был им.       – Ты убил многих, – говорит Гарри, и ему не нравится собственный дрожащий голос. Волдеморт ничего не отвечает, но Гарри знает, что тот слушает. Он сглатывает ком в горле. – Зачем?       – Интересный вопрос, – голос Волдеморта звучит ближе, чем раньше. – Наверное, потому что могу.       Руки Гарри сжимаются в кулаки.       – Этого недостаточно.       – Недостаточно? – Волдеморт уже достаточно близко, чтобы дотронуться, что он и делает. Его пальцы впиваются в плечи Гарри. – Тогда скажи мне, какой ответ тебя бы устроил?       Гарри делает глубокий вдох, затем ещё один.       Он дрожит, почувствовав дыхание Волдеморта на своей щеке. Тот слишком близко.       – Должен ли я сказать тебе, что убил их в гневе? – спрашивает Волдеморт. Гарри уверен, что там, где пальцы Волдеморта впиваются в его плечи, останутся синяки. – Такой ответ тебя устроит, не так ли? Это было бы проще. Это было бы понятнее.       Гарри качает головой, потому что ничего другого сделать не может.       – Всё ещё недостаточно? – с лёгким любопытством отстранённо спрашивает Волдеморт, словно этот разговор не важен. Но ведь это не так. – Что же, скажу правду. Уверен, что хочешь услышать её?       Гарри кажется, что он стоит на вершине высокой скалы и готовится прыгнуть, не зная, куда приземлится и приземлится ли вообще. Делая глубокий вздох, он отвечает:       – Скажи.       Волдеморт наклоняется за его спиной.       – Гарри Поттер, – говорит он, и Гарри знает, что последует, но не хочет этого слышать, – я убил их, потому что люблю тебя.       Слышать это так больно, как и ожидалось.       – Любишь? – хрипло повторяет Гарри. Ему хочется тошнить. Ему хочется кричать. – Это не любовь, – он встряхивает плечами, словно это поможет сбросить руки Волдеморта. – Ты убил их, потому что не получил от меня того, что хотел.       – Тоже возможно, – отвечает Волдеморт. Он улыбается, Гарри слышит это по его голосу. – Это имеет значение?       Наверное, уже не имеет.       – Ты заблуждаешься, – говорит он.       На мгновение хватка Волдеморта слабеет, но затем пальцы сжимаются с новой силой. Гарри почти слышит голоса Снейпа и Дамблдора на задворках сознания, отчитывающие его за то, что он сказал это, советующие не говорить об этом. Гарри полагает, что в последнюю очередь они хотят, чтобы Волдеморт узнал правду. Но это их вина, что он здесь. И у них нет права давать ему советы.       – Заблуждаюсь? – спрашивает Волдеморт. Он наклоняется ещё ближе, игнорируя попытки Гарри отодвинуться. – Я хочу тебя, Гарри Поттер. Так скажи мне, в чём же я заблуждаюсь?       – Тебя опоили, – быстро отвечает Гарри, пока не передумал, – Амортенцией.       – Амортенция, – с мрачным весельем повторяет Волдеморт. – Конечно.       Гарри делает судорожный вдох.       – Эта… любовь, которую ты чувствуешь, – продолжает он, преодолевая самого себя, – она не настоящая.       – И всё же, – Волдеморт отпускает его, и Гарри слышит шелест его мантий, когда тот начинает мерять комнату шагами, – я чувствую её.       Наконец Гарри неохотно оборачивается. Волдеморт выглядит ещё более встревоженным, чем когда-либо. Против воли Гарри ощущает жалость к нему и чувство вины, хотя это не он подлил Волдеморту Амортенцию и это не он убил всех тех людей.       И всё же вот они, рядом.       – Действие зелья уже должно было прекратиться, – говорит ему Гарри, и Волдеморт замирает. – Но ты родился под его действием, не так ли?       Волдеморт резко поворачивается к нему, и Гарри, увидев его лицо, делает шаг назад.       – Так это моя вина? – шипит Волдеморт.       Гарри качает головой, не в силах сказать что-либо. Желание уйти, оставить всё как есть перерастает во что-то, похожее на гнев. Да, эта любовь не была виной Волдеморта, но что насчёт всего остального?       – Ты убил…       – Ты думаешь, мне это нравится? – скалясь, перебивает его Волдеморт. Быстро приблизившись, он прижимает Гарри к стене и глумится: – Хотеть ребёнка. Жаждать твоего внимания, твоих прикосновений, – он хватает Гарри за воротник и притягивает ближе. – Я ненавижу тебя, Гарри Поттер, но ты мне нужен.       Свободная рука Волдеморта вскидывается, словно желая дотронуться до его щеки, и Гарри пытается увернуться, но у него не так уж и много места. В отличие от его слов, прикосновение Волдеморта нежное. Оно… терпимо.       Ему кажется, он даже мог бы…       – Хватит, – судорожно выдыхает Гарри и перехватывает запястье Волдеморта, словно пытаясь убрать его руку. Это слишком. – Пожалуйста.       Волдеморт не двигается.       – Ты мне нужен, – опять говорит он, и в его голосе слышится желание того, о чём Гарри не хочет думать. – И ты будешь моим.       – Не буду, – отвечает Гарри, потому что это самый простой ответ.       Потому что он не знает, что ещё ответить.       Или знает, но не хочет это произносить.       Он впивается ногтями в тонкую кожу на запястье Волдеморта и выворачивает его руку, пока тот не отпускает его и не делает шаг назад, шипя. Пользуясь моментом, Гарри отталкивает его ещё сильнее, и у него наконец получается свободно вздохнуть. Оттолкнувшись от стены, он направляется к двери.       Он не знает, куда она ведёт, но ему всё равно.       Он шёл сюда с целью, но сейчас всё кажется бессмысленным.       Он хочет уйти.       – Не смей уходить от меня, – приказывает Волдеморт, но Гарри не останавливается.       – Или что? – спрашивает он, ухмыляясь через плечо. – Убьёшь мою семью? – ему больно использовать их смерть как оружие против человека, который убил их. И всё же он это делает. – Ой, погоди. Ты уже убил. Дважды.       Он доходит до двери и тянется к дверной ручке.       – Я сделал, как ты просил.       В его голосе больше нет злости. Он звучит… отчаявшимся.       Поэтому Гарри ждёт.       – Я остановился, – продолжает Волдеморт. – Я дал тебе то, о чём ты просил. Я вернул его.       А Гарри… Гарри убирает руку от двери.       – Вернул, – равнодушно соглашается он.       Волдеморт сделал так, как он просил. Он вернул Дадли.       Грудь Гарри сжимается от странного чувства, резкого и почти… опьяняющего. На что ещё готов пойти Волдеморт? Гарри делает шаг назад, в сторону ждущего Волдеморта и, скорее, слышит, чем видит, как тот подходит так близко, что до него можно прикоснуться.       Гарри делает глубокий вдох и задерживает воздух в лёгких. Он знает, что это его шанс.       Именно поэтому он пришёл.       – Что бы ты сделал? – спрашивает он, словно наблюдая за собой со стороны, словно это не он сейчас произносит эти слова. – Что бы ты дал?       – Что угодно, – скалится Волдеморт и наклоняется ниже, пока не прижимается к спине Гарри. Его руки обнимают Гарри за поясницу, ногтями впиваясь в косточки. – Я бы сжёг весь мир, пока от него не осталось бы ничего, кроме тебя. Пока никого бы не осталось, кроме нас, и тебе было бы некуда бежать.       Гарри быстро сглатывает и старается держать себя в руках, старается сделать то, что должен.       Это не честно.       Это не честно, но вот он здесь. Он старается не обращать внимания на ужас, который вызывают слова Волдеморта. Он не должен сломаться. У него есть миссия.       – Что, если… – он закрывает глаза, чувствуя Волдеморта за спиной. – Что, если я буду с тобой?       В его мыслях Рон и Гермиона кричат ему, моля остановиться.       Но Волдеморт лишь вздыхает, и Гарри чувствует его тёплое дыхание.       – О, Гарри, – мягко произносит он. Кажется, он улыбается. – Это всё, что я хочу. Назови цену – и ты её получишь.       – Я хочу, чтобы ты прекратил, – говорит Гарри твёрдым голосом, потому что сейчас он не может позволить себе слабость. – Прекратил убивать, прекратил разрушать, прекратил вести войну.       – Высокая цена, – задумчиво говорит Волдеморт.       Он слегка отстраняется, и в его объятьях Гарри поворачивается к нему лицом. Его дыхание сбивается, когда он видит пламя в глазах Волдеморта.       Но это его не останавливает.       – И? – спрашивает он.       – Ради тебя, – отвечает Волдеморт.       Подняв руки, он берёт лицо Гарри в свои ладони и наклоняется. На мгновение Гарри кажется, что его сейчас поцелуют, и он не знает, чего ожидать. Прежде чем он может узнать это, он отталкивает Волдеморта.       Волдеморт скалится и опять тянется к нему, но Гарри делает шаг назад. Выставив вперёд ладонь, словно пытаясь защититься, он требует:       – Пообещай.       Его сердце бешено стучит.       – Если я сделаю это, ты будешь моим, – говорит Волдеморт, и, если бы не жадный блеск в его глазах, Гарри бы показалось, что перед ним статуя.       Гарри колеблется, и затем отвечает так твёрдо, как только может:       – Да.       На лице Волдеморта появляется выражение триумфа, и Гарри хочется исчезнуть, хочется проснуться. Но он не может. Пути назад нет, особенно сейчас. Гарри не успевает отпрянуть, и Волдеморт, протянув руки, обхватывает его и притягивает к себе. Когда Гарри вновь оказывается в его объятьях, Волдеморт прижимается тонкими губами к его лбу, скулам, губам. Его руки крепко сжимают его тело, а затем он стонет.       Это ужасный звук.       Гарри пытается сделать вдох, и Волдеморт использует это, чтобы проникнуть языком в его рот. Гарри упирается ему в плечи, пытается отвернуться, но Волдеморт не позволяет ему, крепко держа его шею и голову.       Это не первый его поцелуй.       Иначе ему бы хотелось кричать, плакать, тошнить. Ему и сейчас хочется. Он чувствует скользкий язык Волдеморта, и делает то, что в его силах.       Он кусает.       Волдеморт, смеясь, отстраняется; на его губах кровь. Скаля окровавленные зубы, он произносит:       – Договорились.       – Погоди, но… – начинает Гарри, ощущая панику, – как…       Хватка Волдеморта становится мягче, и он большим пальцем гладит Гарри по щеке.       – Не бойся, Гарри Поттер, – говорит он с триумфом в голосе. Придвинувшись, он оставляет кровавый поцелуй на лбу Гарри. – Я приду за тобой.       Проснувшись, в этот раз по-настоящему, Гарри садится на постели, тяжело дыша. На соседней кровати, тесно прижавшись друг к другу, лежат Рон и Гермиона. Гарри испытывает что-то вроде сожаления, но быстро подавляет его. Сейчас нет на это времени.       Он встаёт, натягивает мантию и надевает обувь, даже не думая завязывать шнурки.       – Гарри? – бормочет Рон, проснувшийся от шума. Полусонная Гермиона что-то мычит. – Что случилось?       – Разбудите ОД, – дрожащим голосом говорит им Гарри. Взяв палочку, он направляется к двери. – Я к Дамблдору. Скоро здесь будет Волдеморт.       – Что?! – от сонливости не осталось и следа, и Гермиона, чьи волосы распушились во время сна, резко садится. Заслышав шум, начинают ворочаться и соседи по комнате. – Гарри…       – Волдеморт знает способ пробраться в замок. Он сказал, что… – речь Гарри обрывается. Он не хочет объяснять. Он и так знает, что они скажут. – Надо, чтобы вы предупредили ОД. – Гермиона выглядит так, словно вот-вот возразит, поэтому Гарри приходится вернуться и, встав на колени у кровати, взять её руки в свои. – Пожалуйста, Гермиона.       Он глядит на Рона, но друг лишь смотрит на него непреклонным взглядом.       – Прошу, – говорит он, опять поворачиваясь к Гермионе. – Мне нужно найти Дамблдора, поэтому я сам не могу предупредить других. Я не могу защитить их. Пожалуйста, Гермиона. Я бы не просил, не будь это важно. Ты же знаешь.       – А ты? – требовательно спрашивает Гермиона, вставая, и Рон встаёт вслед за ней. – Гарри, что будешь делать ты?       – Гермиона…       – Нет, – говорит Гермиона. За её спиной Рон скрещивает руки на груди. – Гарри, нет!       – Мне надо…       – Неправда!       – Но Волдеморт…       – Это не честно, – перебивает его Гермиона со слезами злости на глазах. Она вытирает их и решительно смотрит на него. – Гарри, это не честно.       – Я знаю, – отвечает Гарри и едва не давится словами, потому что это правда. Это совершенно нечестно. – Но скоро здесь будет Волдеморт.       Правда, как это часто бывает, страшна; она тяжёлым камнем засела у него в груди. Сможет ли он когда-нибудь избавиться от этого камня?       – Хорошо, – наконец говорит Рон, и Гарри испытывает облегчение, но оно быстро сменяется чувством стыда. Он знает, чего от него ждут друзья. Однако он собирается поступить по-своему. – Хорошо. Что нам надо сделать?