Komodo dragon

На работе Чонгука обычно бывает довольно тихо из-за того, что коллеги редко чем-то балуются в свободное время; да и частенько совершенно не до веселья в начале зимних холодов, у всех какая-то своеобразная осенняя депрессия. Пара фальшивых смешков из-за несмешной шутки начальника во время перерыва, бесконечные восемь часов, внеплановые сверхурочные — в такой обстановке мало что радует. Однако вот когда коллеги собираются за столом мясного семейного ресторанчика — примерно так же внепланово, внезапно — происходит какой-то бум, все вываливают проблемы, ищут решения на вопросы о браке, детях, их воспитании. Чонгуку и Чимину всегда на таких посиделках скучно. Хотя бы потому что у них ни жен, ни детей, семейная жизнь ограничена одним гибридом и, если честно, большего не надо. Чонгук переворачивает палочками мясо на тарелке, другой рукой распрямляя салат. Из-за рубашки такие резкие движения заставляют чувствовать себя неуютно. Чон поправляет рукава который раз за вечер, прожёвывая во рту мясо. Солёно. Возможно, стоит до ухода попросить упаковать ему пару порций. Чимин впереди парня скучающе дёргает стакан с алкоголем из стороны в сторону, наблюдая за тем, как жидкость создаёт мини-волну. Ему минутами ранее звонил его гибрид, чтобы узнать, стоит ли ему пойти спать пораньше или подождать хозяина. Юнги говорил так хрипло и сонно, словно держался из последних сил, чтобы не упасть сейчас и не продрыхнуть неделю, лишнюю. Чимин с пьяными визгами счастья чуть ли не экран вылизывает, когда говорит «спокойной ночи, котёнок». Чонгук невольно смотрит на свой мобильный, будто Тэхён мог бы ему тоже позвонить сейчас. Жаль, у его гибрида нет телефона. Жаль, у Чонгука на роскошь вроде нового смартфона не так много денег. — Чем же он дома занимается без телефона? — вздыхает Чимин. — У тебя даже телевизора нет, насколько я помню. — У меня стеллаж книг, — говорит Чонгук. — Чтение в нашем веке модно, но чаще всего недобровольно. Врагу такой участи не пожелаю, — усмехнулся Пак. — А твои старые мобильные? — спрашивает он. — Все мои старые вещи дома у родителей, — отвечает Чонгук, пожимая плечами. Он снова поправляет рукава со словами «да что ж такое-то!». — У них сразу лишние вопросы появятся. «Почему ты вдруг хочешь взять свой старый ноутбук? Хочешь продать? Денег нет?». Не хочу их волновать. К тому же я ещё не готов им заявить о том, что теперь живу с Тэхёном. — Ты вроде говорил, что у твоей семьи тоже есть гибрид, — задумывается Чимин, хмуря брови. — Чонхён — кошечка. Она самое безобидное существо, которое я когда-либо видел, — вздыхает Чонгук. Он улыбается, вспоминая её. — А Тэхён — варан. Он дракон. Он меня сожрать хочет, — раскидывает руки в стороны. Чимин смеётся, отрицательно качая головой. Чонгук хмурится, отвернувшись. Пак всегда смеётся, когда слышит эту фразу про «съем всего и без остатка», а Чону не смешно, нихрена. Чимину легко говорить, что это всего лишь шутки, что это выходит у гибридов неосознанно, Паку можно лишь обронить слова о том, что Тэхён довольно остроумен в проявлении чувств, потому что у Чимина в представлении гибридов только его милый кот Юнги, которого самого сожрать хочется. Чимин ведь не видел Тэхёна, не видел, с каким лицом тот говорил данные слова. Вряд ли бы ему было смешно, если бы высокий и плечистый гибрид варана, хищно смотря на него, произнёс «хочу всего и без остатка». Без особого контекста. А у Чонгука не шутки, у Чонгука-то проблемы с этим, спокойный сон покинул неделями ранее. Тэхёна сложно понять, очень сложно. — Я говорил тебе, что у него это, скорее всего, от чувства умиления, — начинает снова Чимин. — Знаешь, как такое бывает с детьми? — спрашивает, улыбнувшись. Чонгук закатил глаза. — Я вот обожаю своих племянников. Они такие милые, когда смеются и улыбаются. Хочется сожрать их щёчки, — он демонстративно кусает воздух, клацнув зубами. — Это звучало бы убедительнее, если бы Тэхён не был комодским драконом, — отвечает. — Да и я вроде не ребёнок, чтобы с меня так умиляться. — Ну, во-первых, Тэхён — это Тэхён, — Чимин пожимает плечами. — Во-вторых, ты можешь в глазах любого человека быть обычным Чонгуком, но для своего гибрида ты — спасение и отрада. Не стоит удивляться тому, что Тэхён может считать тебя настолько хорошим. К тому же тебе ведь на самом деле не страшно, Чонгук. Домой возвращаешься, продолжаешь покупать ему всякие прикольные вещи, хочешь, чтобы он звонил, писал, скучал. Думаю, от фразы «я хочу Чонгука съесть» ты просто смутился. — Просто, — передразнивает его Чонгук, поднимая брови. Пак усмехается на это. — Просто, — повторяет. Чонгук вздыхает, снова поправляя рукава. — Эй, Чон, — обращается к нему другой коллега. Чимин и Чонгук машинально поворачивают головы в его сторону. — Ты не пьёшь? — спрашивает он, нахмурившись, когда видит перед Чонгуком стакан с жидкостью, похожей на сок, а не соджу. Коллега наклоняется к нему, протягивая пустой стакан, чтобы налить. — Не хочется. Спасибо, — вежливо отказывается Чонгук. Коллега поднимает брови, переводя на Чимина удивлённый взгляд, мол, видишь, что творит парень. Чонгук качает головой, прожёвывая во рту очередной кусок мяса. — Его дома ждут, — говорит Пак. Чонгук выдыхает, улыбнувшись. Это так мило звучит из уст других. Моментально прекращаешь чувствовать себя таким одиноким. — Чонгука съедят, если он придёт домой пьяным, — заканчивает Чимин. Чонгук давится куском. — О, семейная жизнь, — говорит коллега, приставив палец к губам. — Понял и принял, — с такими словами он поворачивается к другим, оставляя друзей снова довольствоваться их беседой. Чонгук отрицательно качает головой, запивая соком застрявший в горле кусок. Из-за кислого ощущения в носу в уголках глаз скапливаются слёзы. Невольно Чон начинает чаще дышать. Чимин над его реакцией снова смеётся, ерошит волосы, смотрит на часы, объявляя, что вызовет такси через пятнадцать минут. Чонгук кивает несколько раз. Парень действительно не пил из-за Тэхёна, не хотел его пока что шокировать своим пьяным поведением. Да и незнание того, как варан отреагирует на спиртное, заставляло невольно напрячься. Чонгук вообще в последнее время даже в туалет ночью на цыпочках ходит. Тэхён смотрит на него как-то по-другому, продолжает иногда пальцы кусать, улыбаясь после так лучисто и широко. Чонгук не может сопротивляться. А может, варан действительно Чонгука сожрёт? Кто знает. Чимин фразу из ситуации превращает в их локальную шутку, Тэхён подобное больше не роняет просто так. Тем не менее Чонгук не забывает, помнит каждую минуту, прокручивает в голове, чувствуя при этом неприятное ощущение в груди, словно там жерло вскипает. «Может, я действительно смущён», — думает Чон. Домой он возвращается в час ночи. Когда такси почти что подъезжает к зданию его жилого комплекса, Чимин скидывает ему в чате фотографию спящего на подоконнике Юнги. Чонгук улыбнулся, кинув в ответ «мило». Невольно парень представляет у себя в голове Тэхёна таким же спящим на подоконнике. Он бы не поместился в маленькое пространство, отделяющее стёкла окон от стен. Чонгук почему-то надеется, что гибрид его не ждал, заснул, не стал терзать себя, но вместе с этим парню так хочется тоже увидеть такую же картину, как у Чимина. Хочется знать, что тебя ждали. Чонгук поднимается вверх по лестнице, попутно просматривая родительский чат в телефоне, где только их гибрид Чонхён скидывает картинки аниме девочек. Рано или поздно им всем надо будет сообщить, ведь Тэхён — не временный сосед, которого через год или два надо будет сопроводить, нет. Вроде, у Чонгука с ним намечается «далеко и надолго». Вроде, это опять отсрочит мамино любимое «а когда внуки-то?». Парень невольно думает о том, как будет потом уживаться с женой, детьми и своим вараном. Такая картина в голове не вырисовывается. Только Тэхён, дёргающий хвостом из стороны в сторону, посещает мысли. Будто другого не дано. Слово «своя семья» на этом и ограничивается. Да и ощущение такое, будто он уже всё построил: работу нашёл, дома его ждут, есть о ком заботиться. Чонгук открывает входную дверь, кидая шёпотом: — Я дома. В квартире темно, стоит полная тишина. Все двери стоят открытыми. Чонгук надевает тапочки, оставляя сумку на тумбочке в прихожей. Он проходит в ванную комнату, включая там свет. Подойдя к раковине, Чонгук смотрит на своё отражение: под глазами начинают залегать круги, сам он немного исхудал, глаза стали темнее, волосы обросли, сейчас Чон совершенно не милый. Уныние от подступающей осенней депрессии отпугивает чашка у крана, в которой, помимо тюбиков пасты, теперь две зубные щётки. Над раковиной висят два полотенца, у Тэхёна отдельные шампунь и гель для душа, в нижнем шкафчике теперь два отдела с нижним бельем. Такие гигиенические разделения на «твоё и моё» вызывают у Чонгука улыбку, в груди снова разливается тепло. Так приятно осознавать, что ты не один, что у тебя есть о ком заботиться. Чонгук, выходя из ванной, поправляет футболку. Он выключает свет, прежде чем направиться по тёмному коридору в их с Тэхёном комнату, чтобы свалиться на свою кровать и заснуть. До этого Чон всё же осмеливается включить свет в кухне, проверяет раковину там, удовлетворённо улыбнувшись от того, что там стоит грязная посуда, свидетельствующая о том, что Тэхён сам поужинал. Довольный сегодняшним днём Чонгук заходит в комнату и, не включая свет, прищурившись, идёт к дивану, чтобы проверить, как там Тэхён. В темноте Чон не различает фигуры, а когда касается поверхности дивана, то натыкается на одеяло, но не на самого варана. Парень удивлённо хлопает глазами и поспешно взбирается на диван, чтобы включить бра над кроватью. Когда слабый свет касается стен, тёмные тени, опускающиеся на пол линиями, тянутся вплоть до потолка. Чонгук не движется из-за этого. Тэхён перед ним лежит на его кровати, обняв подушку, спиной к Чону, лицом к стене, дёргает хвостом в разные стороны змейкой, оповещая о том, что бодрствует, но к парню не поворачивается. А ведь наверняка услышал, что кто-то пришёл, увидел свет, как из ванной и кухни, так и сейчас от бра, понял всё и сейчас понимает, что сам Чонгук тоже всё поймёт. Чонгук прикусывает нижнюю губу, умильнувшись от того, что Тэхён лежит на его кровати. Это, конечно, не подоконник, но почему-то на душе сразу стало так хорошо, словно такой жест сильнее факта ожидания. Будто Тэхён его не ждал, но отчаянно где-то искал. — Эй, — тихо говорит Чонгук, потянув руку к плечу Тэхёна. Варан не дёргается, не движется, не реагирует ни на что, но его хвост внезапно опускается на руку Чонгука и плотно обхватывает запястье, поднимая вверх, заставляя парня встать с дивана. Склизкое ощущение на коже тут же проходит, когда парень неуклюже дёргается между кроватью и диваном, падая рядом с Тэхёном на подушку. Как гибрид ничего не видит, но так безошибочно хватает за конечности — загадка. Это не отменяет того, что у Чонгука только что чуть инфаркт не случился из-за неожиданности, а в голове только мысль о том, что его сожрут сейчас. Когда Чонгук открывает глаза, фокусируя взгляд, Тэхён уже лежит лицом к нему, сияя в полутьме сфалеритовым светом своих невероятных очей. Чон сглатывает от того, насколько близко сейчас они находятся друг от друга, дыша прямо в нос, чувствуя горячие выдохи. Тэхён движет рукой под Чонгуком, обхватывая ладонью за спину. Сердце парня в этот момент совершает падение. С тихим чоновым «ой» гибрид крепко прижимает его к своей груди, обнимая и другой рукой. От неожиданности положения Чонгук краснеет, чувствуя, как от кончиков пальцев ног вверх поднимается тепло, словно вся кровь вскипает. Одно дело — это повседневные объятия, которые Тэхёну нужны, чтобы убедить в том, что он хороший и Чонгуку от него совершенно не противно, другое — когда Тэхён сам тянется к нему, сам обхватывает руками, сжимает до хрипа в груди. Он так легко заключил его в замок из рук, что Чонгуку невольно стало даже страшно. Захочет — скрутит моментально. Тэхёнов хвост продолжает тенью опускаться на стены. То, что тот движется змейкой, красноречиво сообщает о его радости. Чонгук чувствует себя виноватым из-за этого, словно такой мелочи, как позднее возвращение, нельзя радоваться, но Тэхён такой драгоценный, раз испытывает сейчас счастье. Варан крепко сжимает его в объятиях, касается холодным кончиком носа подбородка Чона, облегчённо выдыхает. Гибрид не закрывает глаза. И это ещё более странно. — Почему не спал? — шёпотом спрашивает Чонгук. — Я не могу спать, если не буду знать, что Чонгук в безопасности, — говорит Тэхён намного громче. Чон умилительно выдыхает, обнимая гибрида в ответ за шею. Тэхён начинает сильнее тарабанить по стене хвостом, зарывается носом глубже, в шею, выдыхая на кадыке что-то. Чонгук чувствует себя нужным. Это ощущение невесомости, словно то кипящее временами жерло в груди — двигатель полёта. Чон прикусывает нижнюю губу, чтобы не так сильно улыбаться, а то его челюсть начнёт болеть, а от частых неудержимых смешков Тэхён дёргается, застывая, будто пытается понять, что происходит. — Я был с коллегами по работе, — почему-то начинает объясняться Чонгук. — Наш начальник внезапно захотел перед выходными выпить, а отказывать ему — лишние проблемы себе нажить, — вздыхает. Он касается губами лба Тэхёна, закрывая глаза. — Если бы мне дали право выбора, то я бы с радостью поужинал с тобой. Меня и так днями напролёт нет дома. Надеюсь, что тебе не сильно одиноко? — спрашивает. Ответ не следует. — Тэхён? Чонгук немного отстраняется, чтобы посмотреть на него. Дыхание под ладонями на шее размеренное, Тэхён шумно вдыхает и выдыхает, закрыв глаза. Он спит. Вот всю ночь не спал, глаз не смыкал, ждал, вот Чонгук пришёл, и Тэхён сразу спать. Парень умилительно выдыхает, крепче обнимая гибрида и продолжая широко улыбаться, иногда смеясь от того, как мило это звучит в голове, как тепло сейчас в объятиях. Слишком хорошо. И главное — совсем не одиноко. Утром у Чонгука затекает шея, словно ночью он свисал с чего-то вниз головой, успев при этом сохранить такое положение настолько долго, что сейчас даже лишний раз подниматься не хотел. Наверное, поэтому он остаётся лежать на кровати, поглаживая по волосам ещё не проснувшегося Тэхёна вместо того, чтобы принять душ, выпить кофе, а потом уже начать суету домашних дел. Гибрид тихо сопит где-то в шею, больше не издавая ни звука, словно и не дышит даже. Тепло. Неимоверно тепло. Даже жарко становится. Но это какое-то другое тепло. Не то ощущение, когда хочется открыть окно и остудиться, а приятное тепло, от которого жарко, но не исходит дискомфорт из каждого участка тела, словно, на самом деле, приятно чувствовать подобное. Чонгук с шипением отклоняет голову набок, чтобы посмотреть на Тэхёна. Шея ноет, напоминая о том, что она затекла. — Господи, — Чонгук выдыхает. Тэхён лежит с открытыми глазами, широко распахнув их и наблюдая за ним. Чонгуку в области сердца резко что-то так сильно прищемилось и перевернулось, что парню пришлось даже отдышаться для профилактики. Он открывает глаза лишь тогда, когда успокаивается от секундного страха. Чонгук усмехается, продолжая гладить Тэхёна по волосам. Варан удивлённо смотрит на него, моргая с периодичностью в минуту. — У Чонгука есть причина улыбаться? — спрашивает Тэхён. Чон хмурится, продолжая улыбаться. Это такое выражение, когда недоумеваешь, но радость с лица не сходит. — Я что, не должен улыбаться? — задаёт встречный вопрос Чонгук. — Но что Чонгука радует? День ведь только начался, — говорит Тэхён. Чонгука всегда удивляет то, как его тон, как и громкость выговариваемых слов, всегда один и тот же, словно он выбирает децибел по установкам. — А с кем день начался? — спрашивает Чонгук, осторожно опуская пальцы на чешуйки рядом с глазами. Тэхён прикрывает один глаз, позволяя коснуться себя. Кожа у варана холодная. — Иногда для радости причин не нужно, но сейчас я счастлив, что ты рядом. Хвост Тэхёна заметно дёргается, начиная снова тарабанить по стене и поверхности кровати. По выражению лица самого гибрида не определить, какие у него эмоции. Чонгук продолжает смотреть в сфалеритовые глаза Тэхёна, замечая краем тень хвоста и только по этому фактору определяя, что он рад такому ответу и счастлив знать, что его присутствие может заставить Чонгука улыбнуться. Парень опускает пальцы к уголку губ Тэхёна, поднимая один из них вверх. Он отчётливо помнит день, когда варан лёгонько прикусил его палец и, внимательно смотря на Чона, улыбнулся. С этого дня началось что-то тяжёлое и опасное, но одновременно воздушное и лёгкое в понимании Тэхёна. Варан проявляет такие полноценные эмоции в мимике только на таких моментах. Словно Чонгук мог к нему подступиться, только рискуя оказаться в его пасти. С драконами, похоже, иначе нельзя. — Хороший Тэхён, — заключает Чонгук, кивнув пару раз, мол, ничего страшного. Он не собирается заставлять своего гибрида менять полярность его мышления. Если Тэхён не улыбается, как все, если не ищет проявление эмоций в чём-то другом, человечном, то и не надо. Самому Чону нужно адаптироваться к его поведению и привычкам. Это собак и кошек надо переучивать от чего-то, чтобы самому легче жить было. А Тэхён для него друг, хороший сосед, личность. Почти семья. Разве вы будете лезть во что-то личное своих друзей? Вот и с Тэхёном так не надо. Его гибрид и так сильно напуган тем, что может сделать что-то не так, что может вызвать злость у кого-то, получить наказание. — Доброе утро, — шепчет Чонгук. — Доброе, — отвечает Тэхён. Утро действительное доброе и хорошее: в объятиях, с тёплыми словами и ленивыми повторяющимися «надо встать». Так хорошо. Тэхён в ванную комнату Чонгука не зовёт, решает помыться сам. Чон беспокоится, иногда бесстыдно заглядывая внутрь, чтобы убедиться, что всё идёт хорошо, потому что до этого воскресного дня гибрид попыток самостоятельности в данном деле не предпринимал. Тем не менее парень всегда уточнял, может ли он помочь ему. Сегодняшнее «нет» как будто под дых бьёт. Однако сейчас Тэхён ведёт себя нормально… то есть действительно нормально: выдавливает на ладонь шампунь, намыливает голову им, проводит пальцами по длинным мокрым локонам, подставляясь под струи воды, закрывая глаза. Стоя, а не сидя. Странным в этом положении является лишь то, что варан присутствие заглядывающего Чонгука будто спиной чувствует, тут же поворачивая голову, он выключает воду и вопросительно смотрит на парня. Нормально. Прямо как человек. Хотя и застывает снова так, что только грудь вздымается. И словно спрашивает: «Чонгуку что-то нужно?». Парень улыбается и качает головой, мол, нет, продолжай. Чонгуку ничего не нужно. Чонгуку просто теперь в воскресенье рано вставать не нужно. От этого почему-то грустно. «Ты как родитель думаешь», — пишет Чимин, поставив в конце фразы смеющийся смайлик. — «Родитель, ребёнок которого решил сделать что-то опасное самостоятельно. У меня только один вопрос: нахрена ты его мыл раньше сам? Даже мой Юнги имеет в этом плане личное пространство». «Я как-то особо не задумывался об этом», — пишет Чонгук. «И тебя не смущает, что ты видишь его голым?»  «А должно смущать? Мы же оба парни», — отвечает, хмурясь. Чимин просто скидывает ораву смеющихся смайликов, а потом руку, показывающую знак «окей». Завтракают они так буднично, мило, хорошо и одновременно с перечисленным странно. Когда Чонгук разогревает еду, потирая шею, он смотрит в стену, которая находится с левой стороны. Там ванная комната. Шум воды прекращается до того, как Чонгук ставит в микроволновку еду на десять минут. Даже когда микроволновка перестаёт гудеть, а еду Чонгук уже перемешивает ложкой, он ничего не слышит. Когда Чон уже собирается пойти и проверить, развернувшись, он видит своего гибрида уже перед столом, одетым и довольным. Чонгук вздрагивает от неожиданности, потому что ничего не услышал. Под левым ребром защемило, будто там открылось новое пространство и кровь начала туда поступать. Ощущения не из приятных. Чонгука иногда сильно беспокоит эта тишина, как и то, что Тэхён умеет так передвигаться. — Ты как ходишь вообще? — спрашивает Чон, выравнивая учащённое сердцебиение тем, что положил ладонь на грудь. — Как Чонгук, — отвечает Тэхён. — Как Чонгук, — повторяет за ним сам парень, помотав головой. Он невольно смотрит на мокрые волосы, которые обсушены, одежда подобрана тоже его. Чонгук поднимает брови, прежде чем спросить: — Почему ты… почему ты ходишь в душ один? Хотя, — сомнение закрадывается сразу же, когда вопрос звучит, и, боже, как глупо он прозвучал, — извини. Наверное, странно спрашивать такое. Тэхён удивлённо смотрит на него. Чонгук садится рядом, принимаясь за завтрак. — Я заметил, — начинает гибрид, не опуская взгляд, — что Чонгук так не делает. Чон снова поднимает брови. Что он не так делает? — Как? — переспрашивает парень. — Не зовёт меня, — отвечает Тэхён. — В ванную? — уточняет Чонгук. Тэхён кивает. — А, ты об этом, — после он пожимает плечами. — Действительно. Действительно. Это же не должно работать только в одну сторону. Сейчас Чонгук замечает, что Тэхён ведёт себя более естественно, старается ему соответствовать и совершает такие же равноценные действия. Он больше не обрывает еду пальцами, пользуется теперь вилкой, он не пьёт одну лишь воду, иногда бесцеремонно влезая в чашку Чонгука и пробуя кофе, после кривясь от неприятного ощущения на языке. Ему не нравится, но он всё равно пробует, будто хочет понять, почему Чону нравится такой горький напиток. И ведь не говорит, что это не по его вкусу, не спрашивает, почему парень кофе пьёт. Гибрид будто тоже к нему адаптируется, не собираясь ничего в Чонгуке менять для собственного удобства, просто пытается понять. Чонгук не может не улыбаться. Тэхён иногда за него зачёркивает в календаре дни, шёпотом читая рекомендации на день, которые вставлены списком в такие календарики для разнообразия страниц. Чонгук их никогда не выполнял, считая лишней тратой времени. Однако Тэхён таким интересуется. Может, потому что дома действительно нечем заняться. В такие моменты он сидит на стульчике перед холодильником, стуча хвостом по полу. — Что там на сегодня? — спрашивает Чонгук, заглядывая через плечо Тэхёна в календарь. — «Не забывайте обнимать своих близких», — читает вслух варан. Он не поворачивает голову, но заметно дёргается, когда Чонгук, поставив чашку с кофе на поверхность холодильника, обнимает Тэхёна сзади за шею, прижавшись щекой к его макушке. Его хвост дёргается, обвиваясь вокруг ноги Чонгука. — Я сделал что-то хорошее? Чонгук снова рад без причин? — Ты сам по себе подарок, — шепчет Чонгук. — Подарок, — повторяет за ним Тэхён. Он поворачивает голову в сторону и легонько кусает большой палец Чонгука. И улыбается. Снова. Парень, наблюдая за этими действиями, только кашляет, не предпринимая попыток отстраниться или уйти. Может, Тэхён действительно особо не отличает чувство неконтролируемого желания выразить радость от того ощущения, когда голоден, хочешь вкусить что-то? Такие мысли появляются, потому что, вроде, палец гибрид не откусывает, но выглядит довольным даже тогда, когда просто предпринимает попытки съесть Чонгука. Может, Тэхён не в прямом смысле. Может, Тэхён просто не знаком с такими понятиями, как объятия и поцелуи. Может, он просто вызволяет из себя желания подобного физического контакта чем-то вроде «тактильного голода». От этих мыслей даже легче становится. Внезапно. Ночью Чонгук в туалет уже не ходит на цыпочках. На одних выходных снова прорывается труба, Чон снова звонит в управляющую компанию, попросив Джина зайти к нему и проверить, что там. — У нас будут гости, хорошо? — спрашивает Чонгук у Тэхёна. Гибрид застывает, переставая дёргать хвостом в стороны, когда слышит его. Варан сидит перед диваном, вчитываясь в рабочие документы Чонгука. Его действия заносят парня в тупик, поэтому Чонгук особо не задумывается о том, что его гибрид творит в свободное время. Тэхён смотрит на него удивлённо. Он начинает часто моргать. — Почему Чонгук говорит мне это? — задаёт встречный вопрос Тэхён. — Это и твой дом тоже, — гладит его по голове, опустившись рядом на диван. — Мой дом? — переспрашивает Тэхён. — Да, конечно, — утверждает Чонгук. Он отвечает без запинки, не делая драматичные паузы. Наверное, поэтому сам ответ звучит так уверенно, словно данное утверждение в голове парня давно стало фактом. Тэхён сначала выглядит таким потерянным, продолжает часто-часто моргать, а потом резко расширяет глаза, уставившись на Чонгука. Чон тоже застывает, ожидая от него действий. Повисает неловкая и долгая тишина. И хоть Чонгук ожидает чего-то, он всё равно пищит от внезапного ощущения обхватывания его талии хвостом. Тэхён прижимает парня к себе так резко, что Чонгук буквально падает на его плечо лицом, словно самого парня небрежно бросили на руки Тэхёна. Чону приходится смириться как с тишиной, так и с внезапными объятиями, которые расслаблять Тэхён после «не так сильно» не спешит. Его будто накрывает неконтролируемое желание почувствовать тепло чужого тела. Сам он такой холодный, его кожа почти ледяная. Чонгук растирает ладонями плечи, закрыв глаза. Не препятствует моменту. Думает, что умилило, растрогало то, что эта квартирка теперь их маленький мирок. Их общий дом. — Можно я съем Чонгука? — спрашивает Тэхён тихо. — Что? — выдаёт парень, расширив глаза. Он отстраняется. — Нельзя. Господи. Нельзя людей есть, — выдыхает, кашлянув. Тэхён заметно поникает, не препирается. Когда Чонгук снова обнимает его, то хвост дёргается. Большего не надо. Судя по действиям гибрида, он послушается Чона, когда начнёт его есть, как бы прямо или переносно по смыслу это ни звучало. Джин громко смеётся, когда слышит, что хочет сделать Тэхён. — Он мог какое-то действие неправильно понять, — говорит Сокджин. Он лежит под столешницей, осматривая трубу. Чонгук стоит рядом с ним, скрестив руки на груди. Тэхён в их комнате читает что-то. Чонгук пожимает плечами. Он уже не знает, что и думать. — Тэхён всегда так что-то читает? — спрашивает Сокджин. — Ну, — Чон кивает, — да. Просто ему нечем заняться, когда я делаю отчёты или занимаюсь своими домашними делами. — Я заметил, что у вас нет телевизора, — пожимает плечами Сокджин, выпрямляясь. Он снимает перчатки, попробовав включить кран. Чистая вода струится. Чонгук удовлетворённо улыбается. — Он учится читать? — кивает в сторону комнаты. — Нет. — Странно. Умеет, значит. Я слышал, гибридов этому не учат, — делится мыслями Джин. — Ну, Тэхён же взрослый. Может, передумали на каком-то этапе жизни, — качает головой Чонгук. — В принципе, мне интересно, что с ним происходило, что поспособствовало тому, что он такой, почему он был бездомным, почему именно здесь, почему именно я. Однако не вижу причин давить на него. Может, если он захочет, то расскажет. Если не хочет — и не надо. Раньше я думал, что очарование ему придаёт умение писать и читать, но меня мало привлекает эта черта сейчас. Мы ведь особенно не задумываемся об этом в общении с людьми. Типа… зачем спрашивать человека «ты ведь умеешь писать?». Это как приложение к воспитанию и в комплект с умением общаться идёт. — Ты воспринимаешь его, — Джин поднимает брови, — как человека? — Да, — кивает Чонгук. — Он для меня не питомец, ни в коем случае. Да и что за странный вопрос? — Ох, может, я неправильно выразился. Люди, которых я встречаю, обычно относятся несколько иначе, — Сокджин смотрит вверх. — Считают себя в общении хозяином. Их мнение не оспаривается. Это не работает в негативном ключе. То есть они знают, как лучше для своих гибридов. Ешь это, не ешь это, туда мы пойдём, туда не пойдём. Это незначительные вещи, но они всё равно воспринимаются как-то более человечно, ведь одновременно с тем, что хозяин учитывает мнение своего гибрида, он всё равно ставит рамки. Как с ребёнком. Ты так не делаешь, — говорит Джин, цокая языком. — Пожалуйста, помни, что для общества он всё ещё гибрид. Если Тэхён поймёт, что он свободен в выборе, то что будет? Ведь то, каким он выступает в твоих глазах, может разниться с тем, что видят другие в нём. Для тебя он очаровательный сосед, который мало знаком с нюансами межличностных отношений. Для других он тот, кто действительно может сожрать кого-то. И если ты воспринимаешь это нормально, то другие могут не так понять. — Я же не требую от других понимания. — Но ты же не дашь кому-то обидеть его? — спрашивает Джин. — Ты видел Тэхёна? — Чонгук щурится. — Если бы я проходил мимо человека с таким гибридом, — указывает на дверь комнаты, — я бы не рисковал обидеть ни самого человека, ни его гибрида. Сокджин смеётся. Ким удивлённо поднимает брови, странно улыбнувшись. — Ну, как знаешь, — говорит он. — Говоришь, смартфон бы не помешал? — Да. У тебя, кстати, лишнего нет? — Есть. Старый, не особо функциональный, — пожимает плечами Сокджин. — Мне просто нужно, чтобы можно было звонить и писать сообщения. — Хотите созваниваться? Почему вы такие милые, — умилительно выдыхает. — Занесу на днях. — Спасибо, — хлопает мужчину по плечу. Джин проделывает то же самое, кивая на последующее «я правда признателен». Тэхён на протянутый телефон смотрит не так чуждо, как ожидалось. Он удивляется скорее от того, что ему дали телефон, а не от факта того, что дали телефон. Чонгук сидит рядом с ним, отбирая свои рабочие документы, которые тот читал, развалившись на половине дивана. Тэхён лежит в уголке между спинкой и подлокотником, поэтому Чонгук, наклонившись к нему, устраивается на груди головой, перебрасывая хвост через себя и показывая смартфон. Чон включает камеру, улыбнувшись. Чонгук поднимает брови, когда на экране выводимой фронтальной камерой картины видит то, что Тэхёна мало интересует новый гаджет. Варан внимательно следит за ним, Чонгуком, и в камеру, как и в экран не смотрит, касаясь волос Чонгука и радуясь новой близости. Чонгук перестаёт улыбаться, с интересом наблюдая за своим гибридом. Тэхён сглатывает, зарываясь носом в его макушку и закрывая блаженно глаза. Он так наслаждается этим, словно у него постоянно нужда только в одном — быть ближе к Чонгуку. — Ну почему ты такой, м? — спрашивает Чонгук, поднимая руку. Он держит ладонь на щеке Тэхёна. Немного приподнявшись, Чон прижимается к нему ближе. Тэхён улыбается, всё ещё продолжая смотреть только на него. — Эй, — Чонгук тоже поворачивается к нему, — я пытаюсь нас сфотографировать. Наступает такая близость, когда он почти в миллиметре. Чонгук сейчас настолько «рядом», что может видеть морщинки чешуек у глаз. Зрачки Тэхёна становятся больше, он перестаёт дышать. Чонгук почему-то опускает взгляд ниже, потому что гибрид действительно не совершает ни единого дрожания, словно застывает статуей. Даже его грудь не вздымается. Чон удивлённо хлопает глазами, поднимая взгляд обратно к лицу. И взор у Тэхёна сейчас почему-то такой эмоциональный, словно он сдерживает себя, пытается что-то сказать, не озвучивая слова вслух. Сфалерит его очей наполнен таким желанием. В Чонгуке просыпается ощущение нехватки воздуха, будто он дышит сейчас, но хочется ещё. Словно существует второе дыхание, неподвластное сейчас, в такой близости. А хочется либо в сторону, либо ближе. Третьего не дано. Чонгук непроизвольно касается экрана пальцем, сфотографировав их в таком положении. — В общем, — отворачивается, качая головой, кашлянув, — это тебе. Ты можешь звонить мне или писать, когда я на работе. В любое время. Когда захочешь, — улыбается парень, протягивая смартфон. Тэхён берёт в руки, отложив в сторону. Странное действие. — Ты не рад? — спрашивает Чонгук, нахмурившись. — Рад, — отвечает варан. — Когда Чонгук рядом. Я всегда рад, когда Чонгук здесь, — он обнимает лежащего на его груди Чона, обхватив за плечи руками. — Всегда рад. — Но, — «я буквально дал тебе телефон», — хочет вырваться из Чонгука. Парень не стал это говорить. Может, это ощущение забылось давно, где-то в возрасте десяти лет, когда телефон не считался какой-то роскошью. Тэхён живёт без использования социальных сетей, ресурсов и, вероятно, даже не ставит таким вещам цену, раз считает, что есть гаджет, пользоваться можно, но какая разница, когда рядом Чонгук. Это забытое в двадцать первом веке отношение. Когда даже пачка денег рядом не будет привлекать сильнее родного человека. Чонгук вздыхает, думая о том, что бы он выбрал в таком раскладе. — Чонгук сам по себе подарок, — говорит Тэхён. — Оу, — выдыхает, удобнее устраиваясь на его груди. Он поправляет хвост, прежде чем перевернуться. — Хороший, очень хороший Тэхён, — говорит Чонгук, улыбнувшись. У Тэхёна сердце бьётся чаще. Чонгук это чувствует подбородком. Варан шумно сглатывает и опять перестаёт дышать. Чонгук качает головой, не понимая этой реакции. Даже его хвост не трепещет. — Что такое? — спрашивает Чонгук. Тэхён ему не отвечает. Он будто сдерживается. Хотя потом парень понимает, в чём дело, когда гибрид в воскресный день предлагает посмотреть вместе фильмы. Смартфоном он пользуется на хорошем уровне, словно у него телефон был. Чонгук для себя в этом нюансе галочку ставит, а в остальном старается опять же особо не расспрашивать о прошлом месте жительства и о прошлых хозяевах. Тэхён устраивается на кровати, широко расставив ноги, приглашая Чонгука снова сесть так, чтобы он лежал на нём. Парень смеётся, касаясь плеча варана ладонью, медленно навалившись на него и закрывая глаза, когда на его телефоне Тэхён находит фильм. Он немного сомневается, когда пишет название. — Я думал, тебе нужно будет адаптироваться, — удивлённо выдаёт Чонгук. — Я так и учился. Читать и писать, — отвечает Тэхён. — Через телефон? — Да, — кивает гибрид. — Когда я повзрослел, меня вернули обратно в приют. Воспитатель сказал, что взрослых варанов берут, только если… — он запинается, сглатывая, — они умеют быть полезными. — Ох, — Чонгук поворачивает голову, смотря на гибрида. Варан выглядит нормально, словно сказал что-то обыденное. — Я очень рад, что ты поделился со мной этим, — говорит Чон. — Чонгук рад? — удивляется Тэхён. Громко. Он смотрит на него расширенными глазами. — С причиной, — утверждает гибрид, захлопав глазами. — Почему? — Мне важно знать всё о тебе. Но ещё лучше, когда ты делишься определёнными вещами без моих любопытствующих вопросов. Говори о личном только тогда, когда будешь готов, хорошо? — улыбается Чонгук. Он устраивается поудобнее, нажимая на «плей». Тэхён зарывается носом в его волосы и облегчённо выдыхает. Громко так выдыхает, словно опять не дышит. И вот в момент, когда герои начинают целоваться, Чонгук уже почти спит, когда Тэхён произносит: — Почему они начали есть друг друга? Они же впервые встретились. — Как? Они каннибалы? — спрашивает Чонгук, просыпаясь. Он прищуривается. На экране происходит мимолётная встреча без особых обязательств. — Они целуются, — говорит удивлённо. Потом Чонгук выпрямляется, заглядывая внимательнее в экран, после переводя взгляд на Тэхёна, который изумлённо смотрит то на него, то снова на фильм. — Ты это называешь «есть»? — переспрашивает Чонгук. — А разве они не едят друг друга? — с досадой спрашивает Тэхён. Он почему-то вжимает голову в плечи. Чонгук бы улыбнулся от того, насколько невинно и чисто от Тэхёна звучит определение поцелуя, если бы не то, что именно его гибрид до этого хотел съесть всего без остатка. И, если воспринимать теперь слова в ключе «я хочу поцеловать Чонгука», всё звучит куда более масштабно, странно. И лучше бы Чонгука действительно сожрали, чем… чем это. Чон застывает. Тэхён тоже смотрит на него. Фильм забывается. Парень внимательно смотрит на гибрида, сглатывая. — Вот примерно так ты хотел меня съесть? — спрашивает Чонгук. Тэхён без колебаний кивает. — Примерно, — уточняет. Тэхён снова кивает. — Ну, можно. Я сказал «нельзя», подумав, что ты реально сожрать меня собрался. Как ту рыбу, которую ты ешь… о, господи, — Чонгук закрывает глаза. Тэхён засиял от одного «можно». — Но не в гу… Договорить Чон не успевает. Впрочем, как и все действия не успевает совершать за доли секунды, когда Тэхён бесшумно пробирается в его личное пространство и переворачивает там всё вверх ногами. В душе Чонгука полный кавардак из родительского чувства опеки над Тэхёном и дружеского восприятия их отношений, которые теперь ещё претерпевают изменения из-за того, что гибрид целует его, несильно кусая губы. Совершает он эти действия за несколько секунд, успевает до действий самого Чонгука отстраниться. Он смотрит на него расширенными глазами. Тэхён вообще смущённым не выглядит, тогда как Чон краснеет до кончиков ушей, осторожно касаясь своих губ. Неловкость произошедшего откладывается на «потом», так как Чонгук за эти секунды успевает кое-что… Ощущение, что он прочувствовал только что… — Высунь язык, — шепчет Чонгук. Тэхён сглатывает. — Высунь. Покажи мне, — говорит Чон. Варан после нескольких секунд раздумий всё же открывает рот, высовывая свой вполне человеческий, но длинный язык, который на кончике разделён на две части. Смотрится в контраст с внешностью Тэхёна так подходяще, словно это было очевидно. Ну, гибрид варана. Ну, дракон. Можно было догадаться. Чонгук поднимает брови, переводя взгляд с языка на глаза. Гибрид не часто говорит, Тэхён вообще вежливая булочка, он ничего такого не делал, чтобы от обиды язык показывать, но как Чонгук этого не заметил за месяцы — загадка. И самое глупое в ситуации то, что об этом он узнает, позволив своему дружку себя поцеловать. Честно, смотря сейчас на Тэхёна с высунутым языком и таким счастливым взглядом, хочется его самого «сожрать». Это ощущение парню, к сожалению, совершенно не нравится. «Я думал, что могу быть ему максимум отцом, минимум — другом», — пишет Чимину Чонгук, сидя в ванной комнате. Нижняя губа опухла, по всему телу сейчас такой жар, что хочется снять всю одежду. На крайний случай Чонгук даже на балкон перебирается, чтобы выдохнуть свободно. — «Эй!», — пишет дальше Чон, так и не получив ответа. Тэхён за его спиной дёргает хвостом в стороны, наблюдая через окно в балкон за Чонгуком. — Ладно, мм… — Чонгук заходит внутрь, закрывая дверь балкона. Он тяжело вздыхает, отложив телефон в сторону. Ответа от Чимина он так и не дожидается. — Не в губы, хорошо? Меня можно есть… ой, то есть целовать. Да, — еле произносит, продолжая краснеть. Он смотрит вниз, стараясь не сталкиваться с Тэхёном взглядом. — Не в губы. Я понятно говорю? — Да, — кивает Тэхён. — Вот и славно, — Чонгук улыбается. Всё ещё встаёт вопрос: радоваться теперь или плакать? Смакуя вкус парня на языке, Тэхён провожает уходящую спину внимательным взглядом. Запах Чона повсюду в квартире, а рядом с самим источником этого запаха становится до сумасшествия странно в теле, в мыслях, словно всего человека хочется просто всосать в себя, как сожрать без остатка. Хочется каждый участок на теле, всего Чонгука себе оставить, попробовать на вкус сладкий запах. Тэхён любит это ощущение, потому что в его жизни это в первый раз, когда ему, всего лишь гибриду, дозволено касаться того, что ему действительно нравится. И не только касаться. Тэхёну ещё можно показать степень того, как сильно ему это нравится. Самостоятельность в таких решениях прибавляет счастья. Словно есть чему радоваться дальше, будет ещё больше. Тэхён ведь столько всего о людях, оказывается, не знает. — Не есть, а целовать, — поправляет себя варан шёпотом. Он мысленно пишет слово. — Целовать, — повторяет Тэхён.