Komodo dragon

— «Что-что он сделал?» — громко уточняет Чимин с того конца звонка, пытаясь, наверное, понять, шутит ли Чонгук или нет, но на вопрос Чон отвечает с такими же неловкими паузами и длинными «ну», «эм», «так вот» тем, что неделями ранее Тэхён оригинально так объяснил, каким именно образом вараны едят своих людей. И говорит бедный Чонгук шёпотом, тихим, еле слышным, цокая на новые переспрашивания друга, оглядываясь вокруг. Тэхён же ходит бесшумно, мало ли. Чимин будто издевается со своими громкими «что ты там лопочешь? можно по-человечески? повысь децибел, алло». Ситуацию Чонгука сейчас омрачает то, что Тэхён в ванной комнате, которая идёт сразу после кухни, где и находится сам Чон, пытающийся справляться с накопившейся волокитой бумаг. При этом парень жалуется Чимину на новые назревшие проблемы в отношениях со своим драгоценным другом. Из ванной комнаты доносятся плескающиеся звуки, словно Тэхён проверяет температуру воды в ванне. Наверное, захотел поплавать. Кран снова включается, создавая при столкновении струи воды с поверхностью уже набранной воды шум. — Он поцеловал меня, — немного громче отвечает Чонгук, расслабляясь, закрывая глаза и снимая очки, чтобы отвлечься на секунду от работы. Он встаёт с насиженного места, открывая холодильник в поисках чего-то съедобного. — «Прямо в губы?» — удивлённо звучит от Чимина. Чонгук угукает. — «Чёрт. Ты целовался со своим гибридом?» — он нервно смеётся, словно хочет, чтобы это было забавно, но у него явно не получается воспринять эту информацию со смехом. — «И что ты сделал? Хотя, судя по твоему тону, ты ничего не делал. Ну, а как Тэхён это воспринял?» — Я… это, — Чонгук прокашливается, неловко рассмеявшись, — ну, разрешил ему. И он этому типа… рад, наверное. — «Что разрешил? Засасывать тебя, когда ему захочется?» — От тебя это звучит страшнее, — вздыхает. — Нет, я подумал, что, возможно, ему действительно надо как-то выражаться, когда он ощущает в себе столько непередаваемых словами чувств. На тот момент я подумал, что тактильный контакт — это не так уж и плохо. Просто иногда всё может заходить подальше объятий, но… конечно, не в губы, — качает головой, снова тяжело вздыхая. — К тому же я запаниковал в тот момент. Очень сильно. А ты не брал трубку. Я сделал выводы, исходя из ситуации. — «Ну, ты поосторожнее там, что ли. В следующий раз. Я ничего против твоих методов заботы не имею, но иногда стоит разграничивать положение "хозяин" и "гибрид". С твоим драконом это должно работать каким-то рычагом к действиям или бездействиям. Он же должен тебя слушаться», — предостерегает Чимин, цокая языком несколько раз. — «Совсем себе не представляю, что твой варан вообще о тебе думает», — он явно качает головой. — «Юнги-я», — обращается к своему гибриду, который, видимо, рядом, — «когда-нибудь хотел меня поцеловать? Прямо в губы. Нет? Почему это "нет"?» — звучит ревностно. Чонгук закатывает глаза, слушая копошение Чимина и его раздавшееся громкое, но глухое «куда убежал? а ну, вернись!». Он тихо прощается, громко зевая и завершая вызов, прикидывая в голове, какими тогда являются отношения Чимина с Юнги. Пак много со своим котом улюлюкает, ставит его фотографии на обои, устраивает ему шикарные вечера в праздничные дни, балует всем, чем можно. К тому же у Чимина нет пары. И ладно, Чонгук не считал, что они на уровне «встречаемся» или «любим друг друга», но почему-то при этом думал, что им не так уж и чужды поцелуи. Казалось, что Чимин знает ответы на все вопросы, найдёт любым проблемам решения, даст советы на все случаи жизни: связано это с гибридами или нет — без разницы. Сейчас же Чонгук осознаёт, какая пропасть между отношениями Чимина с Юнги и его с Тэхёном. У них другие страхи: одни боятся потерять друг друга, другие — ранить; у них совершенно иные уровни близости: Юнги — кот, который редко осторожничает с любезностями, Тэхён — дракон, который даже слова роняет, пропустив через сотни фильтров. С поцелуем у Чонгука всё пошло по другому пути, в иное русло. Не туда, куда идут отношения гибрида и его хозяина. И не туда, куда ставятся отношения друзей. Тэхён воспринимается иначе. Хотя Чонгук внутри прекрасно понимает, что его варан мог в каких-то моментах ошибаться и неправильно трактовать для себя ощущения. Может, он даже и не думает о поцелуе, пока Чонгук тут мается с сомнениями. На улице почти ночь. Если Чонгук хочет проснуться завтра пораньше, то должен сейчас уже ложиться. К сожалению, работы меньше не становится, так что Чон обещает себе где-то в половину часа ночи остановиться, сколько бы документов у него ни осталось. Он готовит кофе, напевая себе под нос, слушая при этом звуки, исходящие из ванной комнаты. В один момент всё затихает. Чонгук думает, что Тэхён решил поплескаться, погрузиться в воду и дать телу отдохнуть, поэтому удовлетворённо улыбается, поворачиваясь с кружкой кофе в руках к набитому документами столу. Парень вздрагивает, резко и шумно вдыхая, когда видит прямо позади себя Тэхёна. Кофе от дрожания плещется, каплями растекаясь по тыльной стороне ладони Чонгука. Варан внимательно смотрит на движения человека, выхватывая рукой чашку за дно, хвостом выравнивая Чона за спину, мол, стой смирно. — Ты слишком тихий, — посмеивается парень, поставив кружку с кофе на стол. — Не пугай так больше, — держится за сердце. Оно у него выпрыгнет такими темпами когда-нибудь. — Я пугаю Чонгука? — недоумённо спрашивает Тэхён, опуская взгляд к ногам, словно провинился в чём-то. — Нет, не в том смысле, — размахивает рукой. — Я имею в виду секунды удивления, а не… — указывает на всего Тэхёна, — не то, что ты подумал. Варан внимательно изучает его, следя за размахиваниями рук, улавливая все интонации, будто считывает настроение даже по тону голоса. Он выглядит сосредоточенным, слишком сосредоточенным. Чонгук из-за этого прокашливается, улыбнувшись ему, чтобы немного смягчить ситуацию. Тэхён, увидев улыбку на его лице, тут же светлеет, опуская снова взгляд к ногам, но на этот раз интенсивно двигая хвостом в стороны. На нём домашние серые штаны и старая чёрная футболка Чонгука, которая плотно облегает тело Тэхёна, показывая все возможные рельефы. Чон сидит так, наблюдая с кружкой в руках за ним. У Тэхёна такое тело… вау. Не накачанное, не такое мускулистое тело, но Тэхён высокий, у него проскальзывают мягкие и аккуратные изгибы на торсе, крепкие ноги, большие ладони с выступающими до конца предплечья венами. Обычно гибриды меньше людей по росту и на каком-то этапе даже останавливаются в определённых высоте и фигуре, но у Тэхёна… вау. — Хотел искупаться? — спрашивает Чонгук, отворачиваясь. Он даже головой качает, мол, опомнись, что ты делаешь. Тэхён молчит некоторое время, видимо, раздумывая о том, как понятнее объяснить то, что он хочет. Иногда он действительно долго думает, а Чонгук его не подгоняет сильно, поэтому послушно ожидает, когда тот найдёт нужные слова. В любом случае Чон его никогда осуждать за неправильные выражения не стал бы. Да и благо Тэхён ничего такого странного не роняет, за исключением моментов, когда предложения двусмысленны. — А Чонгуку можно со мной? — Тэхён не звучит тихо. Тон у него твёрдый, резкий, но при этом он смотрит с такой немой надеждой, будто озвучивает не вопрос, а просьбу. И в любой другой день Чон бы сказал что-то по типу «я думал, что дни, когда я помогал тебе мыться, закончились», но именно сегодня Чонгук сдаётся напору такого взгляда, читая эмоции по глазам. Каким-то чудом парень понимает, что Тэхёну, видимо, важно иногда проявлять инициативу. Он редко говорит «хочу», иногда тонко-тонко намекает на что-то, иногда говорит прямо, когда ему что-то не нравится. И вот сейчас варан, вроде бы, и не говорит «хочу», но он прощупывает почву вопросами и на основе этих действий, вероятно, и построит мнение о том, как Чонгук реагирует на его «хотелки». — Помыть тебя? — спрашивает Чонгук, выпрямляясь. Он оставляет работу, забив на неё болт, решив закончить завтра в офисе, оставшись на сверхурочные часы. Тэхён в ответ качает головой, не соглашаясь с оглашённым вопросом. — Могу я помыть Чонгука? — при этом он дёргает хвостом. Только по неловкому движению этой «пятой конечности» Тэхёна Чон понимает, что своим вопросом сам варан тоже смущён. — М-меня? — переспрашивает. — Эм, ну… И да, Чонгук смущён, ведь теперь это всё имеет много подтекстов и двусмысленности. Раньше Чон воспринимал это так однобоко, с первых же дней решая дать Тэхёну помыться под его надзором. Тогда Чонгука не заботило, что он видит гибрида голым, что он раздевается перед ним или ещё что-то типа того, ведь они оба парни, мужчины, самцы. В контексте понимания Чонгука смущение воспринималось бы странно в то время, ведь ты априори не думаешь о том, чтобы щупать его за что-то, как и он тебя ни за что не хватает. Да и вы сожители, друзья. Такого просто не избежать. Но сейчас… Сейчас это воспринимается так по-другому после такого близкого контакта, как поцелуй. Теперь ты думаешь о его теле, теперь ощущаешь смущение, когда думаешь о том, чтобы раздеться перед ним, ведь осознаёшь, что многие потаённые мысли Тэхёна тебе до сих пор не так ясны. И то, как Чонгук это воспринимает, в корне может отличаться от того, что хочет с ситуации Тэхён, что и вызывает смущение. Наслаждается ли он близостью с Чонгуком и как именно наслаждается? — Нельзя? — голос Тэхёна поникает. — Можно. Почему нет? Чонгук качает головой, направившись в сторону ванной комнаты. Тэхён идёт за ним. Чон закрывает глаза, наплевав на лишние, лезущие в голову мысли. Ему просто надо наслаждаться такими моментами. Однако наслаждение ощущается так по-другому: истомой в груди, чем-то пылающим в животе, что заставляет тело наполняться энергией, словно сейчас не час ночи и Чонгук на ногах не девятнадцать часов подряд. Наслаждение другое, когда сидишь в воде, согнув колени, прижимая к груди, чтобы ненароком не коснуться такого же сидящего впереди Тэхёна. Да и его варан такой бесстыдный сейчас, сидит широко раздвинув ноги, тоже согнув колени, растирает по ладони чонгуков шампунь, долго принюхиваясь, прежде чем протянуть руки, чтобы начать мыть голову. Наслаждение другое, когда ощущаешь тэхёновы пальцы в волосах, когда он поднимает за подбородок лицо, мол, в глаза может пена попасть, осторожно. От касаний странные чувства свербят в груди, и то пылающее что-то в животе раскрывает пасть и несколько раз звучно чавкает, съедая каждое слово ещё на стадии вдоха в лёгких. Чонгук молчит. Ему нечего сказать. Наслаждение такое престранное, когда видишь Тэхёна восторженным. Он выглядит таким счастливым, когда просто растирает по волосам Чонгука шампунь, вспенивая, словно для нынешнего положения дел такая вот мелочная близость — это действительно много для него. Когда Чон видит такие глаза Тэхёна, сияющие цитрином и полные необъятной, невинной радости, ему хочется выть от своей невнимательности, ведь мог бы и раньше понять, что к чему, чтобы радовать своего дракона почаще. — Я делаю что-то не так? — Тэхён смотрит на каменное лицо Чонгука. «Вот знал бы ты, что во мне сейчас бушует, не спрашивал бы об этом», — думает парень, вздыхая и качая головой. — Нет-нет, всё нормально. Я просто, — выбирает выражения, — волнуюсь, — решает быть честным. — Волнуюсь из-за таких моментов. Не в том смысле, что это плохо или неудобно, нет. Я ощущаю себя странно сейчас, — Чонгук поднимает взгляд на Тэхёна. Варан внимательно смотрит на него. — И, типа, странно радоваться таким мелочам, как совместное купание, боже, — понимает, что звучит глупо. Ему тоже иногда фильтры для слов в голове нужны. — Но очень странно, что меня это радует. Вот. — По лицу Чонгука не видно, что он рад, — говорит Тэхён. — Ну вот. Я и говорю, что волнуюсь, — Чонгук вздыхает. — Вроде и рад, что ты предложил это, но всё равно волнуюсь. Тэхён молчит некоторое время, растягивая тишину. Он опускает руки в воду. Чонгук закрывает один глаз, когда чувствует, что пена стекает по лбу с той стороны. Тэхён хватает полотенце с крючка хвостом, даже не смотря в ту сторону, словно прекрасно знает, где и какие вещи стоят. Чонгук подставляет лицо, когда варан осторожно вытирает пену кончиком хвоста, обёрнутым полотенцем. — Тоже волнуюсь, когда радуюсь, — внезапно выдаёт Тэхён. Чонгук хлопает глазами, немного расслабляясь и отступая назад, когда варан приподнимается и разворачивается к нему спиной, пряча лицо в коленях. Может, это откровение было слишком. Тэхён, наверное, боится такое говорить, но позволяет себе эту вольность в подобный момент, чтобы успокоить волнующегося от чего-то Чонгука. Парень расслабляется, мягко улыбаясь. — В день, когда я был здесь впервые, — говорит Тэхён, — я был так сильно рад, но не знал, как Чонгук отреагирует на меня, поэтому пытался сдерживаться. Я был счастлив, но не знал, взаимно ли моё счастье, хороший ли Чонгук, нравится ли ему то, что я здесь, — он сглатывает. — Я тоже волнуюсь, когда не знаю, что думает Чонгук, но Чонгуку стоит знать, что я никогда не чувствовал себя плохо с ним. И сейчас я счастлив, что могу дать Чонгуку отдохнуть. Если, — вдыхает, — если Чонгук волнуется из-за этого. — Тэхён, — парень улыбается. Чонгук поддаётся минутному порыву умиления, касаясь мокрыми ладонями спины Тэхёна, чтобы осторожно провести линию до шеи. Он держится за варана, когда приподнимается, чтобы обнять его. Чон утыкается носом в мокрые тёмные волосы, опуская ладони на плечи Тэхёна. Варан дёргает хвостом в воде, издавая периодически тяжелые вдохи и выдохи. Чонгук расслабляется в такой атмосфере, ощущая исходящее от прикосновений тепло в уже прохладной воде. Его облепляют потом самого конечностями. Чонгук даже не помнит, как так оказалось, но выходил из ванны парень, упираясь в грудь Тэхёна, чтобы не начать спать прямо у него на плече в воде. Эта ночь особенная. И из-за разговоров, и из-за первых «хочу» Тэхёна, и из-за того, что Чонгук удерживает уходящего к себе на диван варана, тихо говоря в темноту: — Можешь лечь со мной. Не раз ведь так спали, но всё тогда так спонтанно и по воле момента выходило. С одного позволения для дракона это становится рычагом к постоянству. Тэхён теперь рядом с ним и устраивается ночью, иногда только переспрашивая, можно ли всё-таки лечь или нельзя. Чонгук никогда не говорит «нет». Да и чего греха таить? Приятно, когда даже во сне ощущаешь себя уютно, в безопасности. В Тэхёне многое меняется, потому что по маленьким шажочкам он раскрывается, начиная доверять Чонгуку всё больше и больше. Варан не боится больше смотреть что-то на телефоне без наушников. Чонгук иногда присоединяется к нему, потому что смотрит Тэхён действительно дельные вещи, хотя они частенько просто странные для гибрида. В одни моменты Тэхён интересуется документальной серией фильмов от нетфликса о природе, с интересом слушая всё, что говорят на английском и читая корейские субтитры. Ему очень нравится природа, нравится море, он мечтательно смотрит на китов, пытается имитировать звуки некоторых птиц. Тэхён вздрагивает, когда видит ящеров. А ещё Тэхён кривится каждый раз, когда смотрит на настоящих варанов. — Красивые, — говорит Чонгук, посмеиваясь. Он смотрит на Тэхёна. У того в этот момент кислое выражение лица. — Я такой же? — спрашивает тихо. — Нет, конечно. Ты прекраснее, — честно выдаёт Чонгук, улыбаясь. Он гладит чешуйки у глаз, из-за чего Тэхён немного расслабляется. В общем, нормально, что он интересуется внешним миром и изучает даже то, как на самом деле ведут себя, по наблюдению зоологов, вараны. Однако совсем другое значение имеют просматриваемые видео про анатомию человека. Чонгук в такие моменты даже есть нормально не может, пока Тэхён жуёт рядом с ним свою рыбу, внимательно слушая то, как объясняют строение тела людей. И ладно, это интересно, может, ему познавательно, но единственный вопрос, который мучает Чонгука, — почему? Так ли важно знать столько подробностей о собственном теле? Или он это таким образом Чонгука изнутри изучает? — Если бы Чонгук был гибридом, кем бы он был? — спрашивает Тэхён, откладывая телефон. Чонгук перемешивает ложкой кофе в кружке, задумываясь. — Не знаю даже, — поднимает взгляд к потолку, прикидывая в голове, кем бы он был, будь у него выбор. — Человек Чонгук всё равно прекраснее. Тэхён говорит восторженно, будто заранее уже придумал эту фразу ещё на стадии, когда спрашивал. Словно с озвученной Чонгуком «мне бы подошло быть кем-то» он бы сказал это без изменений, без раздумий, даже не пытаясь представить Чонгука ещё кем-нибудь другим. Словно хотел сделать комплимент. Своеобразный получился комплимент, конечно, но Чонгуку впервые говорят, что он человеком является лучшей версией себя. — Вау, — улыбается Чон. Так странно, но мило может говорить только Тэхён. Всё шло так радужно и прекрасно. Чонгук возвращался в тёплый (во всех смыслах) дом, мог смотреть в зеркале на отражение своего драгоценного друга, когда чистит зубы, мог устраивать с кем-то вечера кино, не порываясь яро обсуждать все моменты, ведь Тэхён тихий. Чонгук мог с кем-то беседовать о глупостях или о самых обычных вещах, слушая глубокий голос Тэхёна, который выговаривает с особой любовью его имя в каждом предложении. Тэхён странный с этой своей привычкой обращаться к Чонгуку, как к стороннему человеку, но при этом он искренне наслаждается тем, что может называть его по имени множество раз. И Чонгук тогда ловит себя на мысли, что, вероятно, для него это впервые — говорить с кем-то на равных. Он не привык обращаться к кому-либо на «ты». «Вот же мрази», — думает парень о прошлых хозяевах, о людях в приюте, о тех, кто заставлял его гибрида чувствовать себя на уровень ниже. Чонгук с каждой зарплатой медленно расширяет дом и набивает нужной мебелью, вскоре предоставляя Тэхёну отдельный шкаф для одежды, стол на кухне побольше, вместо запасного табурета — нормальный человеческий стульчик со спинкой. В комнате Чонгука появляется отдельный уголок Тэхёна, его личное пространство со столом, полочками для книг, раздвижными отсеками для маленьких секретов. Теперь Тэхён мог где-то спрятать что-то личное. И хоть это звучит довольно странно на данный момент, Чонгук этому почему-то радуется. Тэхён не показывает на лице восторга от новых вещей, но его хвост медленно двигается из стороны в сторону, показывая, что он заинтересован. — И кровать тоже будет новой? — внезапно спрашивает в один из дней Тэхён. — Кровати дорогие, — говорит Чонгук. Он не врёт, кровати действительно дорогие, но не досказывает нюанс того, что на обычную кровать ему бы хватило денег. «Нам же нравится и так», — успокаивает себя Чон, качая головой, мол, плохие мысли, уйдите. В контексте «плохих мыслей» тут то, что Чонгук начинает думать, что подсознательно не хочет отдалять Тэхёна от себя вот настолько, чтобы и спать порознь. Ну, подарил личное пространство, которое он заслуживает. Ну, проследил за тем, чтобы ему было комфортно. Ну, сделал всё, что мог за имеющиеся доходы. А вот спать можно и так, ведь варан с особым трепетом воспринимает близость и такое вот внезапное «можешь теперь спать в другом месте и ко мне не лезть» впитает в себя с болью. Чонгук так думает. Подсознательно он знает, что, на самом деле, боится того, что это Тэхён первым скажет «не хотел бы больше тесниться с Чонгуком». Ему несвойственны такие речи, но всё равно, мало ли. Страх закрадывается позже поглубже, и Чонгук с позитивным настроем после выносит диван обратно в гостиную, на недоумённый взгляд Тэхёна отвечая гордым: — А мы же там, — указывает на кровать. — Запасной вариант уже ни к чему. Тэхён позволяет себе улыбнуться. Чонгук считает странным, что одежда для гибридов бывает частенько дороже. Он даже не понимал раньше, почему, ведь, по сути, у всех гибридов идентичные людям тела с маленькими нюансами вроде ушей и хвостиков, в случае с Тэхёном — не вредящих никому чешуек на некоторых участках кожи. Консультант Чонгуку в таком магазине сообщает, что дело в реакции организма на некоторые ткани. Оказывается, даже для хвостов и ушек нужен комфорт приятной для тела гибрида одежды. Чонгук не может себе позволить роскошь кожаных прелестей, которые носят все гибриды варанов. Тэхён реально редкое существо. Вещи для него даже не продаются в некоторых местах из-за того, что поток покупателей с такими гибридами «почти раз в год», как говорит хозяйка одного заведения. И в интернете они с такой бешеной ценой. Обычные крема для чешуйчатого хвоста можно купить, если Чонгук устроит голодовку на три месяца. Таких, как Тэхён, явно покупают коллекционеры редких видов ящеров или богатые люди, которым хочется чего-то экзотического. — У тебя хвост высыхает иногда? — спрашивает Чонгук, сидя на диване, наблюдая за движениями хвоста Тэхёна, которым тот держит рубашку, пока вешает постиранную одежду на сушилку. — Нет, — отвечает варан, бросая в сторону парня короткий взгляд. Хвост у него длинный, толстый у основания и тонкий в конце. Он болтается на полу, когда не так необходим. Тэхён им умело управляет, словно у него есть третья рука. Дополнительно что-то держит, помогает себе им, укрывает их с Чонгуком одеялом, не шевелясь. Он даже иногда во время ужина держит в руках стакан, а хвостом — вилку. Тонкий кончик обвивается вокруг любых вещей. Да и так крепко, что иногда поражает. Вот и тогда, когда они диван выносили обратно в гостиную, Чонгук попросил: — Потяни на себя, чтобы было ровно. И Тэхён взял, просто обвил хвостом одну из ножек дивана и потянул мебель на себя, как и было сказано, держа руки при этом скрещёнными, наблюдая за движением. Чонгук тогда шокированно раскрыл рот и стоял так минуту. Во многих ситуациях Тэхён милый, молчаливый и осторожный, но такие нюансы вроде титанического хвоста и сужающихся вертикальных зрачков напоминают Чонгуку о том, что с вараном надо быть иногда осторожнее. И это подмечает он не с собственной стороны, мол, мне надо быть осторожным, а с другой — людям надо быть не такими резкими с Тэхёном. Как позже выясняется — и с Чонгуком тоже надо быть осторожнее, потому что варан в обиду своего человека не даст, а людям хотя бы стоит придерживаться такта, чтобы ненароком не получить по ебалу хвостом. Та опасная ситуация происходит в супермаркете. Чонгук выходит в магазин за продуктами, но так как уже вечерело, он решает не оставлять дома Тэхёна одного, забирая с собой. Они никуда вот так вот просто не выходили, поэтому Чонгук даже боится на входе в супермаркет, ведь совсем не знает, как относятся к гибридам в магазинах или других людных местах. К счастью, продавщица бросает на них скучающий взгляд и, встретившись взглядом с Тэхёном, икает, отворачиваясь. Дракон будто поникает из-за такой реакции, цепляется за куртку Чонгука, пряча взгляд у него на макушке. — Что такое? — со смехом спрашивает Чонгук, смотря через плечо на Тэхёна. Он отрицательно качает головой, отходя немного назад, подумав, что переступил черту дозволенного. Чонгук вздыхает, протягивая ему корзину. Парень полностью погружается в набор продуктов, иногда переспрашивая, какая рыба Тэхёну по душе, если не вдаваться в цены. Чонгук не замечает ничего странного в том, что кто-то его толкает в плечо легонько, тут же говоря: — Извините. — Ничего, — отмахивается Чонгук быстро, возвращаясь к стеллажу с замороженной рыбой. Человек рядом вскрикивает от неожиданности. Чонгук поворачивает моментально голову в его сторону, шокированно раскрыв рот, когда видит, что Тэхён держит его за руку и поднимает хвостом другую, закрепляя после конечности и поднимая их над головой, обездвиживая. Длина хвоста позволяет Тэхёну даже не моргать от пинаний ног мужчины. Чонгук не знает, что в таких ситуациях делать. Он не понимает, что происходит, но потом благодарит себя за доверие, ведь вместо моментального гнева на ставшего не собой Тэхёна, он решает спросить спокойно и мягко: — Что такое, Тэхён? — Верни, — отчеканивает холодно дракон, прищуриваясь. Его зрачки теряются в золотом цвете радужек. Он хмурится, когда человек кричит: — Что вернуть? О чём ты? Чонгук хлопает глазами. Он опускает ладонь на карман куртки, замечая, что не чувствует выпуклости кошелька. — Верни Чонгуку то, что взял. Тэхён говорит без повышения голоса, но всё равно так страшно звучит, словно он сейчас пытает кого-то. Взгляд его темнеет, когда мужчина продолжает препираться. Варан поднимает руки выше, практически заставив того подняться на воздух, когда забирает свободной рукой из его кармана кошелёк Чона. Мужчина материт гибрида. Чонгук в этот момент касается плеча Тэхёна. Варан поворачивает к нему голову, его зрачки расширяются, и он невинно хлопает глазами, протягивая ему кошелёк, будто не он только что чуть не испепелил человека взглядом за украденную вещь, а просто подобрал откуда-то. — Поэтому у одежды есть молния на карманах? — замечает Тэхён после, держа за один конец куртки, фиксируя положение, когда хвостом тянет за язычок, закрепляя кошелёк. — Ты чудо, Тэхён, — Чонгук почему-то смеётся, ощущая себя гордым из-за того, что у него есть такой драгоценный друг. — Но в следующий раз скажи мне, хорошо? — Хорошо, — кивает варан. Он крепко обнимает его за плечи, аргументируя такой порыв тем, что не хочет, чтобы инцидент повторился. Чонгук поджимает губы, чтобы не так сильно улыбаться. Он ощущает себя спокойнее за таким Тэхёном, который отгораживает его от опасностей внешнего мира, при этом сам нуждаясь в защите в душе. Дракон из него страшный, но в своих поступках он такой милый. Чонгук не боится сказать дома: — Спасибо. — За что? — изумлённо выдаёт Тэхён. «За то, что ты есть», — хочется сказать. Но это так много значит. Чонгук раньше себя в словах не сдерживал, просто не так хорошо понимал Тэхёна, но в тот момент он впервые осознаёт, что стеснение это не из-за сильного волнения или страха того, как отреагирует Тэхён. Чонгук боится показать, каким ценным для него стал Тэхён. И боится не потому, что это плохо. Боится, потому что внутри это ощущается наоборот — больше положенного. Этого такого странного так много, что иногда сочится с края сосуда сердца, словно там от ощущений уже ничего не влезает в отсеке «скрывать». Поэтому, когда Тэхёна впервые тошнит ночью, Чонгук пребывает в таком ужасе, что в тот же момент звонит в скорую помощь, даже не зная, что врачи для людей гибридов не осматривают. У него сердце наглухо ударяется о стенки рёбер, сжимается в тисках лёгких. Ощущение, будто он даже не дышит, когда видит бледного Тэхёна. Дракон выташнивает ужин в унитаз, держась за стену рядом. Чонгук не понимает себя, когда злится из-за того, что Тэхён его держит хвостом в стороне, чтобы не испачкался в рвоте. — Пусти меня! — почти рычит Чонгук, говоря с оператором на том конце. — Его реально никогда не тошнило. Он выглядит почти мёртвым. Нет, он не человек, но ему нужна помощь! Его варан удивляется такой реакции, отбирая телефон у Чонгука, нажимая на сброс вызова, качая головой с тихим: — Я не болен. — Как это «не болен»? — недовольно спрашивает Чонгук. Он указывает на унитаз. — Это что тогда?! У Тэхёна глаза расширяются. Он улавливает неприятный тон. Его зрачки сужаются, и весь он тоже сразу сжимается, будто превращается в маленький комок, когда просто стоит и смотрит на своего хозяина. Чонгук из-за беспокойства не замечает его взгляда, продолжая щупать за лицо, касаясь лба рукой, чтобы проверить температуру. — Почему Чонгук злится? — он звучит разочарованно. — Что? — Чон поднимает взгляд, смотря в глаза Тэхёна. Он замечает сломанный взор, его подрагивающие руки касаются плеча Чонгука, чтобы оттолкнуть. Но то, как сильно это ломает самого Чонгука, заставляет его стискивать зубы и дрожать от холода, словно боль (та самая, ментальная и внутренняя) ощущается именно так. Тело будто не качает кровь. Всё внутри застывает. — Ох, нет-нет, Тэхён, я испугался, что с тобой что-то случилось. Эй, не надо. Прости. Всё хорошо. Я не злюсь, — Чонгук держит его лицо в руках, заставляя смотреть ему прямо в глаза. — Прости меня. Я не хотел кричать, — сам Чон звучит болезненно. Он даже почти не верит, что Тэхён ему доверился, ведь столько раз тонко намекал на то, что восприятие у него хрупкое, внутренний мир — шаткий. Однако варан с сомнением обнимает его за талию и в следующую секунду касается лбом его лба, продолжая смотреть в глаза. — Всё хорошо? — уточняет Тэхён. Осторожно так, с надеждой в голосе, будто спрашивает в конце «точно-точно?». — Ну, учитывая то, что тебя тошнило — нет, не всё хорошо, — делает выводы Чонгук, — но я не буду так говорить и действовать больше. Будем спокойными, — вздыхает, вспоминая собственный тон минутами ранее. — Я не сделал ничего плохого? — спрашивает Тэхён. — Нет, — качает головой Чонгук, — боже, нет, ничего такого. Только не думай, что это из-за того, что тебя тошнило. Если ещё тошнит, то давай, — указывает на унитаз, — высвободи всё, что выходит. Я злился, потому что волновался. И, Тэхён, эй, — снова заставляет посмотреть ему в глаза, — дай мне в такие моменты заботиться о тебе. Никогда не препятствуй моему рвению помочь. — Чонгук так сильно волнуется? — говорит Тэхён. Его тон меняется, взгляд становится мягче, но он всё равно такой удивлённый и непонимающий поведения Чонгука. Будто раньше о нём с таким рвением никто не заботился. От подобных мыслей у Чона стекает режущий холодный водопад по спине, прямо по позвоночнику, заставляя чувствовать сожаление и боль за другого человека. И пусть гибрида, неважно. Раньше мысли о несправедливости тэхёновой несчастной прошлой жизни заставляли только жалеть о том, что Чонгук его не встретил до всего пошатнувшего, уже произошедшего, но сейчас Чонгук это ощущает иначе, будто ком с шипами в горле стоит и проглотить его не получается без режущих стенки чувств. Ведь всё теперь переносится и на него. Любая правда с несправедливыми исходами заставляет Чонгука даже на стадии принятия информации чувствовать беспокойство. Потому, что связано с Тэхёном. И с какого-то момента жизни это становится важнее обычных вещей. — Чонгук очень сильно волнуется, — отвечает сам Чон. Тэхён хлопает глазами, удивлённо смотря на него. И опять удивляется так искренне и непонимающе, будто ничего из сказанного не заслуживает. Он кивает, говоря тем самым, что впредь позволит вольности в таких случаях. Чонгук облегчённо выдыхает. Вот когда с Тэхёном происходит что-то плохое, Чонгук внезапно осознаёт, что никаких документов не оформлял, нигде его не записывал, не уведомлял ни один орган о том, что у него теперь есть редкий вид гибрида варана. У Тэхёна даже медицинской карточки нет, чтобы его осмотрели без лишней волокиты. Чонгук утром поэтому берёт выходной с работы, заботливо кутая попеременно Тэхёна в шарф. Варан заинтересованно следит за ним, увлечённый тем, что Чонгук отпрашивается на целый день, чтобы позаботиться о нём. Целый день с Чонгуком. Чимин с того конца удивлённо выдаёт: — «Его тошнило? Чем?» — Чем-чем, — закатывает глаза Чонгук. — Едой. Чем ещё? — «Странно. У вас дома тепло? Он не заболел часом?» — спрашивает Пак. — Да, у нас тепло, — как приятно звучит «у нас». — Он выглядит здоровым, — хмурится Чон, внимательно смотря в глаза Тэхёна. Дракон дёргает хвостом в стороны, замечая взор на себе. Он не отвлекает от беседы с другом. — «Ну, может временные отклонения», — задумчиво делает вывод Чимин. — «Там на регистрации в больнице скажешь, что оформляешь документы на найдёныша. Потребуют нехилую сумму на первый раз, но на какие только жертвы не пойдёшь». — Не жалко денег, — говорит Чонгук. — «Ой, вы послушайте его», — Чимин смеётся. — «Телефон ему покупать не хотел, а сейчас хоть всю больницу купить готов для своего ящера», — томно выдыхает. — «Блин, "ящер" так себе звучит, конечно». — Прекрати, — Чон с улыбкой вздыхает. В больнице действительно после пункта «подобрал» быстро оформляют нужные документы, до этого уточнив у самого Тэхёна, так ли это на самом деле. Чонгук не особо даже волнуется от вопроса, потому что это правда, но так приятно слушать, что Тэхён тихо говорит «да, он спас меня». Настолько приятно, что Чонгук не отказывает себе в порыве взять стоящего у ресепшена Тэхёна за руку. И ощущение внутри из-за этого контакта будто передаётся по связи, идёт по каналам вен и с пульса передаётся как связь азбуки Морзе по точкам и линиям пауз. Становится легче, когда варан в ответ удивлённо смотрит на него, но руку не отпускает. Его хвост интенсивно дёргается в стороны, почти касаясь проходящих мимо людей, хотя Тэхён выглядит бесстрастным в лице. — Что он ест? — спрашивает врач у Чонгука. Чон удивлённо хмурится, пихая в бок Тэхёна, чтобы ответил. — Рыбу, — отвечает варан. — Солёную. Врач переводит взгляд с хозяина на гибрида, с пониманием и улыбкой кивая, чтобы перенести внимание на говорящего и смущённого такой привилегией Тэхёна. Говорить о собственном состоянии с кем-то — это что-то человеческое, не доступное почти что домашним любимцам гибридам, но для Тэхёна даже такая вольность — это так много. Внутри дрожание передаётся по всем мышцам. Ощущение, будто что-то тёплое пытается разом выйти со всех участков тела. Истома в груди особенно чувствуется, потому что там жерло, там источник всего того, что происходит с ним. Подобным образом тормошить его сердце и душу может Чонгук совсем незначительными деталями некоторых действий. Только Чонгук так может. — И всё? Рыба? — врач хмурится. — Нельзя питаться одним и тем же. Надо есть и сладкое, и мучное, и овощи, фрукты, и много молочной продукции. Надо насыщать организм различными витаминами, — он тянется за какой-то бумагой, показывая Тэхёну таблицу с продуктами. — У гибридов вкусовые рецепторы чаще всего напрямую связаны с их второй, скрещённой сущностью. У тебя ведь язык варана, правильно? — указывает на свой рот, намекая на то, что язык у него наверняка на кончике разделён на две части. — Но не забывай, что ты всё ещё наполовину человек. А людям нужно столько всего для здоровой жизни, что голова кружится. — Я не люблю есть что-то другое, — хмурится Тэхён. — Может, ты и не пробовал. Подсознательно можешь так думать, — врач указывает на виски. — Позволь своему, — показывает рукой на Чонгука, подбирая нужное слово, — другу тебе в этом помочь. Тогда твой организм примет это спокойно и больше тебя тошнить не будет. Понятно? — мягко спрашивает. Тэхён неуверенно кивает. Его беспокоит то, что это говорят ему, позволяют самому заботиться о рационе питания. Так странно, когда твоя жизнь, хоть и связана всё ещё с чьей-то человеческой, ощущается теперь полноценно твоей. Ведь проблемы со здоровьем — это теперь его проблемы, а не хозяина, который должен за него из-за этого платить бешеную сумму расходов на осмотр. — Мне прописать тебе таблетки витаминов или обещаешь меня послушаться? — врач смотрит прямо в глаза Тэхёну. Тот кивает. — Вот и славно. Я дам твоему другу документы, — говорит он. — А вас я попрошу на секунду остаться здесь со мной наедине, — смотрит на Чонгука. Тэхён с опаской прищуривается, не собираясь вставать с места, почувствовав неладное. Врач кашляет, намекая на то, что их надо оставить одних. Чон хлопает Тэхёна по плечу, успокаивая. Варан нехотя выходит из кабинета, до этого опасно махнув хвостом у двери, ударив по стене так, что папка на полочке падает на пол. Предупреждает. Чонгук прокашливается, тихо извиняясь за беспорядок. — Я хотел вас предупредить о некоторых вещах. Я так понимаю, вы раньше не имели дела с гибридами варана, — кивает, будто и так знает, что всё именно так. — О, я был бы очень признателен, — Чонгук соглашается, удобнее устраиваясь, чтобы выслушать всё и запомнить. — Так вот. Ваш гибрид может иногда частями сбрасывать кожу, — внезапно сходу заявляет врач, записывая это, явно понимая, что шокированный Чонгук отсюда выйдет, позабыв некоторые нюансы. — Чт… что? — переспрашивает Чон. Из кабинета Чонгук выходит с бумагой всех озвученных пунктов странностей ведения совместной жизни с Тэхёном, читая их снова и снова, чтобы они хотя бы так звучали понятнее. Иногда кажется, что в Тэхёне природы варана больше, чем кажется, но в иных случаях Тэхён доказывает, что самое важное от человеческого он оставляет в себе. И хотя бы наличие драгоценного друга не омрачает ситуацию так сильно. Чонгук поворачивает голову, пытаясь найти Тэхёна. Тот стоит у окна, внимательно смотря на проходящих мимо гибридов. Другие от него отшатываются, прячась за спинами хозяев. Одна кошечка даже шипит на него, вставая впереди своей маленькой хозяйки-девочки. Чонгук сам на них шипит, когда проходит к Тэхёну. Варан удивлённо смотрит на него, хлопая глазами. — Идём домой? — спрашивает с улыбкой Чон. Тэхён соглашается робким киванием, не зная, спрашивать ему что-то о дополнительной беседе с врачом или нет. — Но заедем по пути в супермаркет и накупим тебе всякой вкуснятины, хорошо? — Хорошо, — соглашается Тэхён. Он обвивает хвостом руку Чонгука, чтобы поднять её и коснуться пальцев своими холодными. Держаться за руки приятно. Это в полной мере ощущают оба. Чонгук сомневается несколько секунд, прокручивая в голове сказанное, но стараясь сейчас не вдаваться в подробности и не портить такой удачный выходной день, который он проведёт с Тэхёном, пробуя блюда со своим драгоценным другом. «Гибриды не могут ни рожать, ни оплодотворять кого-то, — говорит голос врача в голове. — У гибридов вида рептилий это ещё обуславливается тем, что они даже потребности в порождении потомства не ощущают. Для людей это не плохо. Это очень даже хорошо. Поэтому вараны стоят дороже, ведь хлопот с ними меньше в таком случае. Однако для вас… Я хочу сказать, что как варану вашему гибриду сейчас самка вообще не нужна». Чонгук внимательно смотрит на кривящегося с шоколада Тэхёна, посмеиваясь с его реакции. Варан пододвигает сладкое к Чонгуку, принюхиваясь потом к йогурту. «Но как человек он до сих пор может ощущать потребность в особой любви. И как это принято у любых видов вообще всего в природе — они полагаются во всём на самцов. На мужчин. Вы для него не только хозяин». Чонгук поднимает руку, стирая с уголка губ Тэхёна остаток шоколада. Варан смотрит на него, облизывая оставшуюся на верхней губе капельку йогурта. После он немного разворачивается, закусывая с улыбкой палец Чонгука. Чон закрывает глаза, улыбаясь. — Вот так шоколад нравится, — говорит Тэхён. Он звучит так искренне, словно самое неприятное с пальцев Чонгука всегда будет казаться вкусным. Чон сглатывает. Сложно не показывать того, что тебя охватывает новое волнение, заставляющее даже начать ногти грызть на ровном месте. В доме прохладно, но Чонгука охватывает жар, приливающий к щекам. И это смущение сейчас связано с тем, что всё странное до этого становится таким явным, таким очевидным. Странности не Тэхёна, а того, во что деформируется ощущение «дружбы» Чонгука внутри. Та пасть чего-то тёплого в животе, съедающая бабочек, клокочущая и взрывающаяся магма в жерле сердца, волнение до скрежета зубов и потребность в близости с лёгкой ревностью даже к личному пространству кажется связано… с тем, что не ощущают к драгоценным друзьям. «Вы для него не только хозяин, — посмеивается врач. — Он может видеть в вас свою пару». Чонгуку немного страшно от того, что, возможно, данное утверждение не одностороннее. Иначе как ещё объяснить то, что на ещё не прозвучавшее, но следующее тэхёново «я хочу съесть Чонгука» сам Чонгук с уверенностью на восемьдесят семь процентов готов ответить «сожри меня»?