Komodo dragon

Итоговая недельная планёрка в вечер пятницы всегда выматывает работников до состояния, когда после собрания обязательно надо кого-то будить, прежде чем покинуть конференц-зал, поэтому Чонгук закупается для них с Чимином кофе, заранее готовясь бодро просидеть просто так минут сорок, выстраивая в голове распорядок вечера с Тэхёном. Коллега, который выходит со своим проектом, роняет бумаги от волнения, начиная долго-долго собирать их, извиняясь. Чимин зевает, говоря «ничего страшного». За ним следом зевает и сам Чонгук. Их начальник внимательно следит за происходящим. Мысленно Чон уже идёт между стеллажами в круглосуточном супермаркете, покупая Тэхёну недавно понравившийся ему ананасовый йогурт, планируя в плейлисте на нетфликсе просмотр какого-то документального фильма про опасные рыбалки. Любимых вараном солёных рыбок уже не нужно покупать в большом количестве, поэтому нужду в чём-то подобном парень начал перебивать просмотром чего-то такого же «солёного» и с рыбками. Тэхёну нравится. Чонгук будто уже видит, как его дракон будет довольно дёргать хвостом в стороны, восхищённо смотря на акулу и говоря «хочу такого съесть». Он про себя (но вслух) хихикает, вспоминая, как Тэхён это выдал с загорающимися глазами, увидев сравнение размера человека с огромным китом. — Ты чего? — шёпотом спрашивает Чимин, улыбаясь. Чонгук приоткрывает глаза, смотря на друга. — Выглядишь как школьница из подростковых фильмов, которая думает о самом популярном парне, — говорит он это тихо, но всё равно кто-то хрюкает рядом. — Просто хочу домой, — честно отвечает Чонгук, смотря на время. Настенные часы показывают, что уже поздно, но парень с проектом ещё не закончил, а встать и уйти — невежливо. Учитывая, что тут начальник, всё и без этого плохо. — Нравится ананасовый йогурт? — шёпотом. — Ананасовый? — переспрашивает Чимин, изящно выгибая бровь, разворачиваясь с креслом к Чонгуку. — Такой есть? — Да, — кивает, — ещё он… Звук хлопка ладонью по столу разрезает монотонную речь докладчика. Чонгук выпрямляется, а Чимин умело делает вид, что обсуждает с соседом какой-то вопрос, взяв в руки одну из предложенных на рассмотрение бумаг. — Поэтому, — голос начальника резко становится громче, заставляя всех вытянуться стрункой, — думаю, этому товарищу нужна помощь в конференции, — указывает на разволновавшегося паренька. — Кто у нас недавно вернулся из командировки? — на вопрос кто-то поднимает руку. — Кто следующий? — и сам при этом смотрит на Чонгука. Чимин мысленно вспоминает список, разворачиваясь к другу. — Чон Чонгук-щи, — начальник улыбается, но как же мрачно он улыбается, будто заранее предупреждает, что в случае отказа разнесёт тут всё к чертям, — будьте любезны сопроводить нашего стажёра. Чонгук шокированно раскрывает рот, так как сначала думает «ну ладно», а затем вспоминает Тэхёна. — Но я… — начинает возникать. — Это всего на три дня, — опережает начальник, кивая с той же мрачной улыбкой. — Вам же не сложно, я надеюсь? — Нет, но, понимаете, у меня небольшая проблема… — Вот и отлично, что Вам не сложно, — мужчина хлопает с чувством законченного дела, встав с места, чтобы пойти уже домой. — Спросите у стажёра На о деталях, — обращается к Чонгуку. Перед выходом он хлопает парня по плечу. Чонгук и Чимин остаются в конференц-зале вместе со стажёром, который с кипой бумаг подходит к Чону, начиная быстро тараторить обо всех нюансах командировки в Инчхон. Пак вздыхает, но хлопает друга по спине, выражая своё сочувствие. И, конечно, помочь ещё неопытному парнише надо, ведь Чонгуку и в своё время прямо этот же начальник помогал, буквально волоча за шкирку пиджака на всякие такие конференции, чтобы сейчас Чон с довольным лицом сидел в офисе с планами вытянуть из следующей зарплаты сумму для телевизора. Чонгук совсем не против, нет. Он бы и рад, но Тэхён. Он бы полетел безвозмездно, но Тэхён, который должен будет остаться здесь, в Сеуле, один. Чонгук всеми руками «за», но Тэхён, которого его человек ещё никогда не оставлял одного, вряд ли это нормально переживёт. Если сам Чонгук уже изнывает от тоски прямо сейчас, хотя не видел он своего дракона всего восемь часов, то сложно представить, какой будет реакция Тэхёна. — Таким образом, — парень передаёт Чонгуку флешку, пока они стоят в лифте, — я и собираюсь защищать этот проект. Ваш опыт мне бы очень помог, если честно, — он неловко улыбается. — Извините? — смотрит в обеспокоенное выражение лица Чонгука. — Всё хорошо? — из-за его вопроса в сторону друга разворачивается и Чимин. — Ничего, — Чонгук отмахивается, неловко прокашливаясь. — Волнуешься за Тэхёна? — спрашивает Чимин. Он попадает прямо в точку. Чонгук из-за его вопроса скисает в ту же секунду, сначала потоптавшись на месте, зашипев, а затем сползая по стене лифта, проехавшись лбом по поверхности. — Что за Тэхён? — вклинивается стажёр На. Он обеспокоенно смотрит на страдающего в углу Чонгука. — Его гибрид, — спокойно отвечает за Чона Чимин. Стажёр На кивает, выдавая «а, вот как». — Самоедский дракон, — и звучит так уверенно. — Комодский! — громко поправляет Чонгук, пригрозив другу пальцем. — Он комодский дракон. — Извини, — смеётся Чимин. — Такое хрен запомнишь, — вздыхает. Чонгук закатывает глаза. — Да ладно, я же кошатник. Что ты от меня хотел? — бурчит с цоканьем языка. Двери лифта открываются. Все выходят. — Мне друг тоже оставляет своего гибрида, когда уезжает домой в Тэгу, — подаёт голос стажёр На, он обращается к Чонгуку. — Может, у друга оставите, если волнуетесь? — спрашивает с милой улыбкой. Чонгук хмурится, представляя это в своей голове. Он потом тут же поворачивает голову к Чимину, который на выходе начинает набирать кого-то. Пак приставляет мобильный к уху, переводя взгляд на друга. Он поднимает брови. Оба выстраивают в голове цепочку событий. — Ну, да, можно, — отвечает Чимин. — Если Юнги не будет против, — улыбается. — Он будет против, но я его уговорю, — звучит так буднично, словно они всегда так делают. — Ты уверен? — переспрашивает Чонгук. — Пока, стажёр На! Спасибо за совет, — машет уходящему парню. — Так, — возвращается к Чимину, — я боюсь за Тэхёна и то, как он отреагирует на Юнги и… — Господи, — Пак смеётся, хлопая друга по плечу, — ты боишься за своего варана, хотя между Юнги и Тэхёном именно последний у нас хищник, мечтающий слопать кого-то. Это я должен волноваться за своего котёнка, — он закатывает глаза. Чонгук его передразнивает. — Да, Юнги-я, — обращается нежным тоном к своему гибриду, — а я тебе друга нашёл. Познакомишься завтра. Не шипи ты так, золотце. Тэхён добрый. Да не ори. Не подобрал я никакую замену тебе. Стоять! Вещи мои не трогать! — лицо Чимина меняется с каждым предложением. Он опускает телефон, чтобы кинуть Чонгуку: — Я перезвоню вечером, — возвращаясь к разговору с Юнги. Чонгук машет ему напоследок. На самом деле, Чонгук не думает, что за Тэхёном нужен присмотр, как за маленькими детьми. Он прекрасно понимает, что его дракон довольно приспособленный к одиночной жизни и с голоду не помрёт за три дня. Тэхён даже приготовить что-то себе может, экономит во всём: с деньгами, с электричеством, иногда покупает продукты сам, запирает дверь, когда выходит в круглосуточный магазин, он убирается дома, когда нужно, и моется, когда ощущает, что от него начинает неприятно пахнуть. Чонгук уверен, что в его отсутствии Тэхён занимает себя интересными вещами. Поэтому волноваться надо не из-за того, что о драконе теперь никто позаботиться не может, а из-за того, что за три дня Тэхён может ощутить себя одиноким. Чонгук знает, как тяжело ему даются эти мизерные восемь часов в квартире, пока его человек не возвращается. Чонгук знает, как долго и щепетильно Тэхён копит за весь день что-то интересное, чтобы ему показать потом, дабы их общение больше не сводилось к одной тишине. Чонгук знает, как сильно его варан ценит моменты, когда кто-то рядом с ним и может просто сидеть и слушать его, поэтому не может представить Тэхёна одинокого в пустующей квартире с потухшими глазами и опущенным хвостом. Чонгуку кажется, что Чимин и Юнги не заменят его, но Тэхён хотя бы ощутит, что может с кем-то поговорить. Закупившись ананасовым йогуртом, Чонгук возвращается домой пораньше, чтобы морально подготовить себя к разговору с Тэхёном. «Пустяки», — подумают люди, которые никогда не ощущали магнитного притяжения в груди, заставляющего прицепиться к кому-то настолько, чтобы делиться внутренним теплом, словно по венам могут течь ощущения и передавать импульсы по прикосновениям. «Это же не долго», — скажут люди, которые никогда не оставляли близких надолго, которые не ощущали одиночества в мире. Чонгук вспоминает иногда те дни, когда не знал Тэхёна и существовал в квартире сам. Он уже не может думать о тех временах без тоски, потому что ему кажется, что просто нельзя представить кухню без табурета Тэхёна, его календарика на холодильнике и солёного кофе. Нельзя представить гостиную без дивана, который варан сдвигает как и куда хочет хвостом. Нельзя представить собственную комнату без стола Тэхёна, без вещей с прорезями для хвоста в штанах, без кровати, на которой его варан выбивает из Чонгука дух своими самыми крепкими объятиями. Нельзя представить ванную комнату, не вспоминая день, когда Тэхён откровенничал в тёплой воде. Без Тэхёна жизнь уже не имеет трепетного тепла, а без этого тепла будни не имеют смысла. Из этого следует, что Чонгук сам не может без Тэхёна прожить с улыбкой хотя бы один день. Но если он сам это так ощущает, то какого апогея достигла бы тоска его варана? Чону всегда кажется, что Тэхён из них обоих чувствует всё это острее. И самое печальное в этом то, что дракон об этом обязательно будет молчать. Тэхён встречает Чонгука на балконе. Он стоит, смотря на закат, прислонившись к перилам. Его хвост спокойно лежит на полу, однако когда Чон открывает дверь, то с резким движением сразу начинает метаться в стороны. Тэхён поворачивает к нему голову. Его зрачки расширяются. — Привет, — неловко начинает Чонгук, снимая пиджак. Он встаёт рядом с Тэхёном, наблюдая уходящее за горизонт многоэтажек красное солнце. — Привет, — отвечает тихо и звучит недоумённо. — Почему Чонгук поздоровался? — Что? — Чон уже входил во вкус совместного наблюдения за красивым закатом, но его будто прервали на самом интересном месте, убирая иглу с пластинки на граммафоне. — Просто так, — пожимает плечами Чонгук. Тэхён кивает, но смотрит после в сторону, будто думает, что бы это могло значить. Чонгук вздыхает. Он готовит в голове слова заранее. И тут даже задумывается о том, как Тэхён относится к другим гибридам, какие виды могут его привлекать или отталкивать. Юнги априори будет на него шипеть, но как на это шипение отреагирует сам варан? Ему будет по барабану? Или он погрустит из-за того, что не понравился коту? — У меня на работе командировка, — начинает издалека Чонгук. Тэхён перестаёт метать хвост в стороны, переводя на парня взгляд. Он внимательно смотрит на него, даже не моргая, будто испытывает сейчас на прочность. — Мне надо будет уехать в другой город, — улыбается Чонгук, чтобы задобрить, но подобное Тэхёна не утешает. Он сразу поникает так, что по его лицу видно, как всё внутри него падает. — Чонгук не вернётся? — спрашивает Тэхён. Его голос так ломано звучит. — Конечно, вернусь! — громко говорит Чонгук, улыбаясь. Он опускает руки на плечи Тэхёна, чтобы развернуть к себе лицом. — Это всего на три дня. У дракона скисшее выражение, он выглядит одновременно печальным и озлобленным. Чонгук чувствует, как в его груди, словно изнутри что-то плюётся кислотой, разъедаются участки, но ощущаются не физической болью, а тянущейся моральной, из-за которой тепло и ноет, ноет, ноет что-то там настолько сильно. Оно не рассасывается, эта кислота ещё несколько раз плюётся, заставляя Чонгука теряться между острой потребностью обнять Тэхёна, чтобы тепло близости перекрыло ноющее ощущение в груди, и острой потребностью поцеловать Тэхёна, чтобы выдохнуть все сомнения со сладким привкусом горечи на языке. И в обоих случаях всё приятное перекрыло бы терзания души. Чонгук даже наклоняется к нему, чтобы коснуться губами тэхёновых, но тут же передумывает в пользу объятий, потому что, когда на секунду поднимает взгляд с уст варана на его глаза, то тут же теряет всю уверенность в правильности происходящего. — Три дня и две ночи. Это мало. Моргнуть не успеешь, — Чонгук обнимает его, обвивая руками за шею. Тэхён утыкается носом в плечо, глубоко вдыхая. — Моргнул, — говорит тихо. Эта кислота внутри Чонгука повторяет всё заново. — Боже, — парень даже стонет обречённо. Тэхён не говорит, что не хочет. Он после даже не переспрашивает о деталях. Однако выглядит при этом не очень хорошо, уничтожает ананасовый йогурт с неизменяющимся выражением лица, а при виде белой акулы только вдыхает раз, но тут же поникает снова. Чонгук пытается его развеселить тем, что обхаживает его, много обнимает. У него получается, потому что ещё на стадии, когда Чон вытирает у уголка губ варана йогурт, тот начинает тарабанить хвостом по стене. Ещё сильнее тарабанит Тэхён, когда Чонгук по привычке эту частичку йогурта с пальца слизывает сам. Соседи стучат в ответ, криком оповещая о том, что они спали до этого землетрясения. На стадии, когда Чонгук чистит варану зубы, Тэхён обнимает его за талию и резко поднимает вверх, усаживая на край раковины, внимательно смотря в глаза. Чон успевает только охнуть от неожиданности. — Я же не лёгкий, — шепчет Чонгук. — Ты делаешь это так, будто я пушинка. — Чонгук лёгкий, — удивлённо говорит Тэхён. — Нет, Чонгук давно спортом не занимается, Чонгук не лёгкий, — качает головой. Ему потом становится смешно от того, что он говорит о себе в третьем лице. — Ну, или ты сильный, — улыбается. Тэхён берёт хвостом полотенце и накидывает на мокрые плечи Чонгука, чтобы вода не капала на чистую футболку. Этим же хвостом Тэхён аккуратно обвивает его талию, приподнимая немножко, чтобы руками обхватить за бёдра, пока спускает. Чон опять успевает только охнуть. — Ладно, — робко кивает, — ты очень сильный. — Чонгук протягивает щётку. — Это хорошо? — открывает рот. Он потом улыбается. А улыбается Тэхён, когда ест своего человека. Лёгкий и резкий укус за палец вызывает у Чона сначала вскрик, а затем смех. Чонгук машет щёткой, пытаясь не дать ему укусить себя снова. — Хорошо, но… эй! Ай! — Чонгук смотрит на Тэхёна, у которого во рту вместе с пастой его указательный палец. Когда Чон хмурится, дракон лижет укушенное место. От последнего действия парень краснеет, начиная кашлять из-за того, что воздух в лёгких сбивается и на входе, и на выходе. Тэхён выглядит довольным, когда на диване Чонгук устраивает голову у него на плече, пока пишет Чимину, что тот может сейчас ему перезвонить. Чон сидит просто так. Дракон бесшумно поднимает хвост, обхватывая ногу за щиколотку, осторожно поднимая на свои колени. Он делает всё так медленно, словно боится, что сейчас Чонгук оттолкнёт его. Парень, занятый ответом Чимина и его долгим «печатает», не сразу даже понимает, куда тащат его ноги. Когда Чонгук отвлекается от телефона, обе его ноги переброшены через сидящего нормально Тэхёна. Тот обнимает его за колени, прижимая их боком к груди. По груди Чонгука разливается тепло. Слишком горячее и слишком сладкое тепло, которое прицепляется мёдом ко всем стенкам, заставляя каждый вдох и выдох сахарно ощущать. — Ну, что ты делаешь со мной, а? — Чонгук спрашивает тихо. Тэхён удивлённо смотрит на него. — Нельзя? — он уже опускает его ноги. — Нет-нет, — останавливает Чон, — можно. Ещё как можно, — он улыбается. Чувствует себя довольным даже тогда, когда Тэхён зарывается в его колено носом, чтобы понюхать, а затем пробует укусить. Рингтон оповещает о том, что на телефоне от Чимина поступил видеозвонок. Тэхён ощутимо дёргается от резкого звука уведомления, но рефлекторно первым движением крепко прижимает к себе Чона. Чонгук хмурится, но принимает вызов, держа мобильный перед собой. На экране Чимин сидит с улыбкой. На его макушке чужая голова. За их спиной мелькает задорный чёрный пушистый хвост. У Юнги (как и всегда) нахмуренные брови. На самом деле, кот он довольно милый, но слишком ревнивый. Чонгука он не особо любит. — Добрый вечер, Юнги, — говорит Чон с улыбкой. Тэхён удивлённо смотрит на него, наклоняется, чтобы взглянуть, но потом вспоминает опять что-то из границ, отодвигаясь. Чонгук, наблюдая за ним, может лишь вздохнуть. Им ещё привыкать и привыкать к тому, чтобы открывать личное пространство. Чон удовлетворительно кивает, разворачивая после экран лицом к Тэхёну. Чимин на том конце удивлённо гудит, присматриваясь. Хвост Юнги пушится, он сам прячется за хозяином, исчезая из поля зрения. — Это мой лучший друг. Чимин, — говорит Чонгук. — И его гибрид кота Юнги. — Друг? — спрашивает Тэхён. Он и раньше слышал про Чимина, но никогда не думал, что увидит его. Сидя на диване, варан кивает, будто хочет поклониться, но положение не позволяет. — «Привет, Тэхён!» — Чимин улыбается. — «Какой ты экзотический. Похож на кобру», — щурится, разглядывая получше. — «Чонгук дурачок. Почему он тебя такого никогда не фотографирует? Раньше бы налюбовались», — говорит буднично. Тэхён мрачнеет во взгляде и хмурится. — Чонгук не дурак, — заявляет тихо, но с его низким голосом звучит так, что Юнги, прячущийся там где-то рядом, вообще отходит в сторону, судя по звукам. Чимин смеётся, наблюдая за Тэхёном. — «Ну, да, не дурак. Извини, я же не в обиду», — Пак улыбается. Чонгук спрашивает о том, чем те занимаются. Для формальности такие вещи привычные, но Тэхён с таким интересом слушает. Он вытягивает хвост стрункой каждый раз, когда на экране мелькает хвост Юнги. Тот к разговору не присоединяется, но показывает, что мельтешит где-то рядом и всё слушает. — «В общем», — Чимин поворачивает голову к Юнги, — «он с горем пополам, но согласен», — улыбается ему. — Вот как, — кивает Чонгук. — Ты уверен? — на всякий случай уточняет. — «Мне нормально. Я не боюсь», — встревает Юнги сам. У него уши отведены назад и зрачки сужены. У Тэхёна тоже его сужаются, когда он видит кота полностью. — «Он не страшный», — внезапно заключает Юнги, щурясь. — «Ты сказал, что он хищник, но он нормальный», — кот почти прижимается к экрану. — «У него даже ушей нет. Он похож на человека». — «Прекрати. Это невежливо», — шипит на него Чимин. Тэхён вздрагивает из-за его слов, опуская плечи. Чонгук переводит на него взгляд. Варан удивлённо хлопает глазами. Он выглядит смущённым. — «Мы можем завтра к вам заехать», — предлагает Чимин. — Хочешь, чтобы они заглянули в гости? — в первую очередь Чонгук уточняет у Тэхёна. Тот медленно кивает, после секунды раздумий. — «Ну, вот и славно», — Пак улыбается, прикусывая нижнюю губу. — «Мы будто детей друг с другом знакомим», — смеётся. — Тэхён — мой друг, а не ребёнок, — Чонгук закатывает глаза. — «А Юнги для меня малыш», — Чимин сладко мурчит, целуя сидящего рядом гибрида в висок. Тот ластится. Тэхён удивлённо смотрит на них, хлопая глазами. Он даже голову набок отводит, чтобы рассмотреть под другим углом. Варан шумно выдыхает, когда Чимин называет его милыми сравнениями, выключая видеозвонок. Чонгук цокает языком, причитая за то, что друг даже не попрощался. Он поворачивает голову к задумавшемуся Тэхёну, который хмурит брови, снова шумно вздыхая. — Я попросил Чимина и Юнги иногда составлять тебе компанию, если тебе будет одиноко здесь, — Чонгук кивает ему. Тэхён переводит взгляд, соглашаясь моментально. Этот быстрый ответ без раздумий заставляет Чонгука снова испытать истому боли в груди. Варан прекрасно знает, что ему будет одиноко. — Они близки? — внезапно спрашивает Тэхён, когда они уже ложатся спать. — Чимин и Юнги? — Чонгук прижимается к груди дракона, закрывая глаза. Его за талию обвивает хвост, приподнимая немного, чтобы Тэхён уткнулся носом ему в шею. Чон довольно выдыхает, обнимая его за голову, зарываясь пальцами в волосы. — Они вместе уже который год. Да, близки настолько, что Чимину пора жениться, а он не хочет, потому что не чувствует потребности в построении другого семейного очага, — кивает. У Чимина уже есть о ком заботиться, для кого зарабатывать, кого нежить и любить. Он не ощущает нужду в чём-то другом. Минус существования гибридов в том, что они именно так и прицепляются к своим хозяевам, не позволяя искать другого счастья, ведь тогда им придётся делить с кем-то своего человека, а это сродни пытке для любого из видов. Юнги всегда мало Чимина. Чонгук его понимает. Ему тоже мало Тэхёна. Иногда настолько, что он просто хочет запереть все двери этого дома и просто лежать так, целуя своего дракона в макушку. — Чонгуку тогда тоже пора жениться? — Тэхён удивлённо смотрит, подняв взгляд. Действительно пора бы уже. Да и в новую квартиру Чонгук переезжал именно с целью наконец-то завести семью, стать частью чужой жизни, познать любовь и делить с кем-то свои будни. У него это получается, но не в виде девушки, которая бы звонко смеялась и гуляла по квартире в его огромной для её фигуры рубашке, нет. У Чонгука это получается в виде Тэхёна, который гуляет по квартире, тарабаня хвостом по стенам. И вряд ли рубашки парня ему по размеру, но в растянутых драконом футболках сам Чон готов утопать. Действительно пора бы жениться, но Чонгуку кажется, что он уже того самого с другим. И это не в том же самом смысле, когда Чимин нуждается в Юнги, как в чём-то родном. Чонгук понимает, что они оба с Тэхёном равноценно нуждаются друг в друге и этой нуждой именно вместе создают то, что продолжает расти между ними. — Нет, не пора, — отвечает Чон. — У меня есть ты, — поднимает голову Тэхёна за подбородок. — Чонгук не хочет жениться. Варан внимательно смотрит на него, читая по глазам эмоции. Чонгук так тепло смотрит, словно даже ожидает чего-то. И действительно Чон сейчас ждёт этого пускающего все сдерживающие цепи «можно Чонгука съесть?», потому что все естество внутри порывается с последним произнесённым слогом слова «съесть» крикнуть в ответ «да, можно!». Можно. Уже который раз можно. Чонгук сомневается до сих пор, но в такие трепетные моменты, когда обличает вслух то, какую ценность для него имеет одно лишь звучание имени «Тэхён», ему хочется целоваться, хочется обниматься, чтобы руки болели от того, сколько сил он тратит на укрепление объятий. Хочется мазков губами по скулам, по вискам, хочется, чтобы Тэхён хвостом прижимал к себе, хочется смеяться в поцелуй и говорить что-то в перерывах между ними, хочется всего этого сразу и навалом. В последнее время Чонгук этого настолько хочет, что даже не пытается думать о прошлых сомнениях. Его варан полагается на него, он считает его главным в их отношениях. Однако Чонгук тоже пытается уважать его пространство, поэтому ждёт этой отправной. Но никто из них в тот вечер не произносит ни «съешь», ни «да», так что засыпают оба полные сомнений, но хотя бы в крепких объятиях. Утром они (как обычно бывает в выходные дни) принимают по очереди душ, завтракают за просмотром очередной документалки, занимаются своими делами. Чонгук проверяет документы стажёра На, говоря с ним по телефону насчёт правок. Тэхён в это время изучает в интернете что-то. Чон пока не знает, что он там изучает, но после он обязательно узнает, и его это, естественно, умилит до состояния, когда по венам опять вместо крови будет течь мёд: медленно, сладко и тягуче. Когда звонят в дверь, Чонгук готовит кружки. Он с улыбкой говорит выглянувшему из гостиной Тэхёну «открой». Варан выглядит изумлённым из-за подобного разрешения (на самом деле, просьбы). Тэхён открывает, поднимая хвост на всякий случай. Он поднимает брови, когда на пороге видит Чимина, у которого на спине Юнги. Гибрид кота держится за его плечи. Пак входит в квартиру, выдавая «всё, пришли, спускайся, ты не пушинка». И это в таком контрасте звучит от того, каким именно образом подобный диалог вышел у Тэхёна с Чонгуком. У Чимина кожанка, тёмные джинсы, от него исходит аромат дорогого одеколона и много запаха Юнги, который, в свою очередь, пахнет молоком и печеньями. Синергия подобного странно ощущается в носу чувствительного в таких деталях Тэхёна. Он после переводит взгляд на Юнги. У гибрида кота вязаный свитер, хвост пушится, в тёмных волосах видны ушки с розовыми пятнышками. У него обычные карие глаза, но в них вертикальные зрачки, и они сужаются, когда Юнги смотрит на реагирующего на него таким же образом Тэхёна. Тэхёну не нравится. Не нравится, потому что от Юнги пахнет молоком и печеньем, потому что от него не пахнет Чимином, поэтому синергия у них относительная и вообще — Юнги ниже его, но смотрит так гордо, будто Тэхён сейчас взирает на него снизу вверх. Да и тон его голоса звучит грубовато, когда он спрашивает, есть у «этого Чонгука» тапочки для гостей или нет. Тэхён слышит надменный тон, видит взгляд, направленный в сторону его Чонгука, который, к слову, тоже выше этого Юнги. И его человек слишком добрый, раз подаёт эти тапочки и продолжает быть милым с хмурым котом. Юнги не нравится Чонгук. Тэхёну Юнги поэтому тоже не нравится. — Какао есть? — гибрид кота машет хвостом в стороны. — Не будь как дома. Здесь любят солёное и горькое, никак не сладкое, — Чимин смеётся, поглаживая Юнги по голове. — Ты чего? — спрашивает Чон, касаясь плеча дракона, потому что тот смотрит на Юнги, уплетающего его йогурт так, будто он творит вселенское зло. — Всё хорошо? Чонгук так мило спрашивает. И только поэтому Тэхён отворачивается, закрывая глаза на надменный тон и грубоватый характер, думая о том, что эти качества не делают гибрида плохим. Чонгук внимательно наблюдает за Тэхёном весь вечер. Он неразговорчив сейчас, не пытается прекословить, не вклинивается в общение, односложно отвечает на вопросы Чимина и иногда грозно смотрит на Юнги, который слишком близко подходит к Чонгуку или к нему. Чон думает, что Тэхёну не нравится Юнги. И это даже правильно с какой-то стороны, но, когда корень проблемы обличается, когда Чонгук внезапно перед тем, как начать мыть посуду, гладит Юнги и тот сладко мурчит на прикосновения, лицо Тэхёна тут же меняется. Он удивлённо хлопает глазами, смотря на довольного кота. Юнги потом сразу хмурится и гордо вздёргивает хвост, на что Чимин с цоканьем языка толкает его в гостиную. Чонгук осторожно опускает грязную посуду в воду, когда Тэхён внезапно обнимает его сзади за талию, утыкаясь носом в плечо, глубоко выдыхая. Он задумчиво смотрит в гладь воды, накрывая руками пальцы Чонгука, после прижимая их к животу, чтобы на секунду забыть о посуде. — Что такое? — спрашивает Чон. Он отводит голову набок, чтобы посмотреть Тэхёну в глаза. — Юнги ненавидит Чонгука? — решает уточнить для начала. — Что? — громко задаёт вопрос Юнги сам с гостиной. Чимин смеётся, когда тот топчется на месте, собираясь пойти к Тэхёну, а потом, видимо, передумывая. — Нет, Юнги не ненавидит, — отвечает спокойно Чон. — Да! — утверждает сам кот из гостиной. Чонгук прекрасно понимает, почему Тэхён мог так подумать. У Юнги слишком сложный характер, он многогранен, реально похож на кота, который эгоистично полагается на собственный комфорт в общении с любым человеком. Чимину именно это в нём и нравится — то, что прямыми словами Юнги ничего не говорит, потому что остальное всё в жестах и его поведении. С Тэхёном так же, но Тэхён сам стремится к общению. В этом они отличаются. Юнги нравится быть таким, и он понимает, что люди пойдут к нему на уступки, а Тэхён хочет, чтобы и людям в общении с ним было комфортно. Для Тэхёна это важно. Для Юнги важно сохранить себя в любой ситуации. — Просто ему легче так выражать эмоции, — объясняет Чонгук. — Ненавистью? — хмурится в ответ. — Это не ненависть. Он показывает, что насторожен и внимателен ко всему, — улыбается. — Ему очень дорог Чимин. Слово «друг» его не успокаивает. Чонгук включает кран. Вода оттуда настолько резко хлещет, что парень отскакивает назад, а Тэхён из-за внезапности рефлекторно хватает его хвостом за руку, поднимая так, чтобы тот оказался у него за спиной. Чонгук держится за его плечи. Из крана течёт грязная, ржавая струя. Это совершенно не сюрприз в этой квартире, в этом доме, но впервые такой казус происходит с шипением и резкими звуками. Сердце Чона колотится как ненормальное. Ещё сильнее оно забивается, когда Тэхён разворачивается к нему и обнимает, будто хочет успокоить. И, на самом деле, Чонгук не сильно пугается, чтобы аж рефлексировать себя объятиями, но говорить «нет, не надо» совершенно не хочется. — Надо позвать Джина, — говорит Чонгук. Юнги за ними со стороны с интересом наблюдает. Чонгук звонит Сокджину на следующий день, прося заглянуть на этой неделе. Тот, услышав, что дома будет только Тэхён, с интересом соглашается сам зайти, попить чаю и составить ему компанию, если Чимина и Юнги рядом не будет. Чон чувствует, что три дня у Тэхёна будут насыщенные, потому что в один день Юнги здесь прямо на весь день останется, потом нагрянет Чимин, затем зайдёт и Сокджин в тот самый день, когда Чонгук уже приедет сам. Всё ещё совестно как-то покидать дом, видеть грустную моську Тэхёна, понимать, что нынешнее режущее по груди ощущение будет дублироваться на протяжении семидесяти двух часов. Это режущее, словно резко обхватывает ножнами сердце, выжимает оттуда все силы, заставляя парня на пороге подпрыгнуть несколько раз. Варан удивлённо смотрит на него, хлопая глазами, не понимая этот жест. Чонгук чувствует острую потребность в объятиях и поцелуе прямо сейчас, потому что это режущее что-то ему хочется вызволить, хочется и поделиться. Он опять тянется к его губам. И поцелуй бы сейчас хотя бы поднимал до небес некоторое время, заставляя не так сильно томиться ожиданием конца этой такой короткой, но длинной (уже на первой стадии) разлуки. Однако эти чёртовы сомнения, постоянно закрадывающиеся в сердце лианами, опутывающие стеблями с шипами, заставляют останавливаться на пути. Чонгук боится. До дрожи и дребезжащих в груди сомнений страшится последствий. Сейчас он понимает, что боится подумать не так, боится того, что его любовь, достигшая завершения сейчас, сформировавшаяся именно в такой форме близости, когда первая потребность — это объятие, а вторая — это поцелуй, может отличаться от любви Тэхёна, который, как и Юнги, мог видеть в своём человеке только семью. С каких-то пор это стало «только». Этого стало мало. — Я буду очень скучать, — шёпотом говорит Чонгук. Он держит Тэхёна за руку. — Не пытайся много об этом думать. По себе знаю, что, если чего-то ждёшь, дни идут медленнее и время, будто нарочно тянется как резина, издевается над тобой, — поджимает губы. — Три дня — это очень мало, — отпускает руку, направившись к лифту. Тэхён остаётся у двери. — Не успеешь сказать «дракон», — и заходит в лифт, машет рукой. Тэхён машет ему напоследок. — Дракон, — тихо говорит. Ожидание — это самое ужасное занятие. Ожидание любимого человека — ещё хуже. Тэхён это теперь по себе знает, потому что впервые ощущает тоску, которая накрывает его с головой, так как сейчас он осознаёт, что конца дня незачем дожидаться, ведь вечером рядом Чонгука не будет, он уснёт в одиночестве, обнимая подушку вместо любимого тела. Незачем готовить что-то, ведь наслаждается едой теперь только он сам, а до Чонгука вся эта еда не подождёт, прокиснет. Варану и есть-то не хочется, он просто лежит, читает что-то, что-то смотрит, моется иногда, ждёт, выходит погулять поблизости дома, сидит долго на лавочке у площадки и коротает время на балконе, наблюдая за закатом. Это всё в один день и этот день такой длинный. Время, как и говорил Чонгук, действительно над ним издевается. У Тэхёна ощущение, будто он ждёт уже вечность, хотя с момента, когда Чонгук исчез в дверях лифта, прошло порядка двенадцати (точно?) часов. Варан смотрит на часы. Нет, прошло всего пять часов. — Дракон, — шепчет он, прикладываясь лбом о перила. Чимин заезжает к нему после работы. Он выглядит уставшим, поэтому Тэхён варит ему кофе. Пак сначала с улыбкой наблюдает за процессом, а затем мрачнеет, когда варан берёт в руки соль, собираясь насыпать туда немножко. Чонгуку нравится щепотка соли в кофе, так что Тэхён никогда и не задумывался о том, что другие думают об особенностях их вкуса в горькой и солёной еде. — Без этого, пожалуйста, — просит Чимин. — И сахар добавь… давай я сам добавлю. Ничего? — он улыбается. — Да, — Тэхён пододвигает к нему чашку и сахарницу. — Тебе ванну приготовить или сам справишься? — О, я сам. Мне бы только лицо умыть. Всё равно здесь ночевать не буду, — Пак кивает. Он удивлённо смотрит на варана. — Я заметил, что ты, — выбирает выражения, — говоришь с Чонгуком… ну, не используя «ты», но сейчас со мной, — намекает на себя. — Это выборочно? — Мне нравится, как звучит имя Чонгука, — Тэхён отвечает тихо. — Ох, вот как, — Чимин щурится. — Ты делаешь это осознанно? — Да, — кивает. — С первых минут общения? Поразительно, — Пак смеётся. — Очень мило с твоей стороны, — хлопает по плечу. Тэхён вопросительно смотрит на него. — Я про это… внимание к деталям. Чонгук часто говорит, что ты очень-очень наблюдательный, но до этого момента я просто думал, что ты подмечаешь что-то мелкое. Сейчас я узнаю, что это буквально хорошее наблюдение и за собой, и за окружением, — кивает несколько раз. Варан хлопает глазами. Это так странно ощущается внутри. Если бы его внимание к деталям подметил Чонгук, Тэхён бы сильно обрадовался, но сейчас это не достигает того апогея, когда хочется хвостом что-то сломать. Чимин говорит милые вещи и это приятно, но не настолько, чтобы растекаться теплом в груди. — У тебя хороший голос, — выдаёт Тэхён. — Хороший? Не приятный, не как-то звучащий, а именно хороший? — переспрашивает Чимин, смеясь. — Слушай, — указывает на него пальцем, — у тебя наверняка интересное мировоззрение. Как насчёт просмотра одного моего любимого фильма? Уверен, твоё мнение будет для меня чем-то новым, — и с этими словами тянется за мобильным. Тэхён ожидает того, что тот включит. «Дневник памяти» нравится ему по темпу, по тому, какую мораль несёт и вообще — потому, что он о любви. Чимин не выглядит как человек, который тащится по романам, но эта часть его души надёжно скрыта под слоем каких-то иных противоречащих качеств. Он тоже как Юнги — источает эмоции своими способами и сейчас тонко так намекает на то, что иногда любит побыть ранимым, когда хочется. Да и сам фильм затрагивает темы расстояния и разлуки, из-за чего Тэхён со вздохом вспоминает своего Чонгука, закрывая глаза. — Ну как? — спрашивает Чимин. У Тэхёна щемит что-то в груди, когда герои наконец-то обретают счастье. И наблюдение за их жизнью, которая началась с любви и закончилась ею, заставляет прочувствовать то, что иногда человечество называет «вечностью». То, ради чего ждать хоть три дня, хоть семь лет, — не жалко. — Вдохновляет, — честно отвечает дракон. Чимин уходит ночью, до этого спросив, выпивает ли иногда Тэхён, на что тот в ответ выдаёт «пью воду». Пак с «всё понятно» тоже исчезает в дверях лифта. Завтрашний день начинается с Юнги и заканчивается им же. К удивлению, ведёт себя кот довольно тихо, очень долго спит на солнышке, устроившись на тонкой линии подоконника (как вообще поместился). Враждебно смотрит на заботливо приготовленную Тэхёном ванную комнату, выдавая, что моется только с Чимином и только тогда, когда захочет. Варан хмурится от последнего заявления. Его самого жутко не устраивает, когда он начинает пахнуть неприятно. Но учитывая то, что от Юнги пахнет молоком и печеньем, наверное, неприятно от него не разит. Юнги пьёт молоко, удивлённо смотря на Тэхёна, который заботливо и медленно чистит себе рыбу. Он задорно пушит хвост и утробно рычит, когда варан даже не задумывается о том, чтобы поделиться с ним. — К твоему сведению, котам рыбы тоже нравятся, — уверенно заявляет. Тэхён хлопает глазами. Его удивил рык, похожий на утробное мяуканье. Он пробует зарычать так в ответ. Хвост Юнги пушится сильнее, и он вздрагивает, после вообще зашипев на него. — Не хочешь делиться — так и скажи, — выдаёт он, скрещивая руки на груди. — Хочешь чего-то — так и скажи, — дублирует выражение Тэхён, хлопая глазами. Кот хмурится. — Можно? — уже тише. — Пожалуйста, — ещё тише. Тэхён пододвигает к нему тарелку, сам начиная чистить от костей другую рыбку. За окном закат. Скоро закончится день, Чимин заедет за Юнги, и Тэхён опять останется наедине со своим одиночеством. На удивление дни идут быстрее, когда рядом кто-то. Может, иногда это потому, что Тэхён не хочет оставаться один, а следовательно, не хочет и того, чтобы Чимин и Юнги уходили, но именно это ожидание заставляет время идти быстрее. И хоть уходят они поспешно, время до встречи с Чонгуком всё ближе. — Ты любишь его? — внезапно спрашивает Юнги, когда надевает куртку и ожидает Чимина. — Чонгука? — переспрашивает Тэхён. — Да. — А как любишь? — он звучит заинтересованно, не насмешливо. Ему будто действительно хочется узнать, откуда и как это исходит. — Просто я заметил в прошлый раз, как ты заслонил его собой. Я так с хозяином никогда не делаю, — хлопает глазами. Тэхён выгибает бровь. «Хозяин», — мысленно повторяет. Варан сглатывает. — Обычно это Чимин меня куда-то оттаскивает, чтобы я не пострадал. Мне показалось странным, что ты заботишься о своём человеке больше. Разве это правильно? Так ведь делают люди друг с другом. Ты существуешь, чтобы тебя любили. И это правильно — получать её безвозмездно, — он хлопает глазами. Тэхён изумлённо смотрит на него. Он качает головой. — Меня создавали не для того, чтобы любить, — тихо отвечает. Юнги опускает уши, потому что тон голоса дракона звучит печально. — Я слишком благодарен Чонгуку за то, что он мне дарит, чтобы получать это безвозмездно. Хочу хотя бы маленькой капелькой делиться с ним океаном своего внутреннего счастья. Я хочу любить его больше, чем он меня. И для меня это, — сглатывает, — правильно. Чимин с Юнги — семья. Тэхёну кажется, что Чимин не испытывает к Юнги какое-то тёплое притяжение в груди с вытекающими желаниями иногда сжирать своего гибрида из-за умиления. От Юнги это тоже не исходит с нюансами в пунктах «дарить» и «получать». Он просто принимает всё с теми условиями, что ставит ему Чимин по этим вопросам. Они оба не ощущают какого-то магнетизма, но при этом дорожат друг другом. Тэхён не знаком с этим словом, но он знает, что такие отношения ближе к семейным. Как и Чонгук, который любит и скучает по матери, но не порывается к ней и не желает прицепиться всеми конечностями, не обнимает каждый день, не целует. Наверняка не хочет съесть. Это странно в отношении Чимина и Юнги. — Вы с Чонгуком друзья? — спрашивает Тэхён, наблюдая за тем, что делает сантехник Джин под раковиной. Тот держит в зубах ключ, что-то прокручивая. Он выпускает его из зубов, чтобы ответить. — Друзья, да, — поднимается. Сокджин улыбается Тэхёну, у которого зрачки снова сужаются. — Не смотри ты так. Опять ревнуешь? Почему ты вообще решил, что я на него претендую? — внимательно смотрит. — Я, вроде, никаких признаков того, что заинтересован, не подавал. — От тебя никем не пахнет. Ты свободный человек. — И? — Джин наклоняется к трубе. — Такие люди ищут любви в людях, — хлопает глазами. Сокджин выпрямляется, поворачивая к нему голову. Он удивлённо хмурится, после улыбаясь. — Интересное умозаключение. Мне теперь хочется знать, на основе чего ты такие вердикты делаешь, — кивает. — Но нет, я не по парням, — смеётся Ким. Тэхён странно смотрит на него, после удивлённо поднимая брови. — О, боже, Чонгук не говорил тебе? У людей есть ориентация, и некоторые люди, как я, не засматриваются на людей своего пола. — Почему? Это что-то меняет? — хмурится. — Да, — Сокджин садится на полу, смотря на виляющего хвостом варана. — Ты забавный, Тэхён. Я понимаю теперь, почему Чонгук от тебя без ума. «Без ума?» — Тэхён прокручивает у себя в голове. Всё это общение в один момент просто заставляет изнывающего от тоски Тэхёна поймать мысль о том, что Чонгук совсем на этих других людей с самого начала был непохож. Его человек влиял на него по-другому, говорил иначе, от общения с ним у Тэхёна щемило в других местах и область сердца до сих пор раз и навсегда принадлежит лишь ему. Раньше варан думал, что люди интересные, ему хотелось Чонгука съесть, потому что он был таким хорошим, но «потому что Чонгук» сейчас принимает реально такой облик. Другие люди — действительно другие. Они странные, они хорошие, но они другие. Тэхён не хочет их есть, ему не кажется, что они будут столь же вкусными, каким всегда будет Чонгук. Дракон иногда смотрит на него, только смотрит, но уже чувствует себя сытым, довольным, наполненным чем-то нужным. И всё это только потому, что Чон Чонгук, которого никто никогда Тэхёну не заменит, будь этот кто-то хоть в сто раз добрее или милее. Ох, изнывающее сердце, которое примагничивается к двери, заставляя ощущать бурление в лёгких, словно от тоски хочется зарычать. Тэхён чувствует внутри странную, иногда поднимающую над землёй лёгкость, словно тело хочет, чтобы он что-то сделал. Ему хочется стоять, бежать, походить. Энергия скапливается внутри, свербит в лёгких, крутится по венам с кровью, ускоряя движение. Ощущается так вкус предвкушения или нет — Тэхён кричит. Не так громко, не так тихо, но ему хочется хоть что-то говорить, чтобы тепло внутри рассосалось. — Дракон, дракон, дракон, — повторяет как мантру. Невозможно теперь одному, хотя когда-то о полном одиночестве и мечтал Тэхён. Невозможно без Чонгука, хотя когда-то из-за странных чувств в груди Тэхён не хотел, чтобы этот человек так сильно на него влиял. Невозможно без Чонгука, нельзя без него. Эта короткая (и очень длинная) разлука заставляет дракона наконец-то понять, что без своего человека он уже совсем никак, собой уже не будет, не видит себя раздельно без любви к нему. Словно цельным и настоящим себя чувствует только с ним. Она везде. Она внутри, когда рассасывает все скопившиеся эмоции в один клубок и пускает потом кружиться по всему телу, из-за чего Тэхён проводит чувства через себя. Она снаружи в каждой вещи, с которой у Тэхёна с Чонгуком тёплые и нет воспоминания. Она, Любовь (именно так, с большой буквы), везде. И с какого-то момента жизни Тэхён осознаёт, что это стало частью него. Наверное, поэтому варан так сильно хочет оставить каждую частичку Чонгука себе, чтобы не терять, чтобы не ушёл, не оставлял больше одного. Наверное, поэтому Тэхёну иногда так хочется Чонгука съесть. Дверь квартиры медленно открывается, впуская в обитель прохладный воздух. Чонгук бросает на порог свою сумку, снимая на ходу куртку, поджимая губы. Он натирает ладони о джинсы, ожидая наконец-то объятий со своим вараном. Однако Тэхён не выходит, его вообще не видно. Чонгук хмурится, осторожно последовав в комнату, включая свет. — Тэхён? — зовёт его громко. Далее идёт гостиная, в которой тоже пусто. Чонгук идёт на кухню, автоматически включая чайник на кипячение, а затем отключая, когда понимает, что вода уже вскипячена. Он успевает только развернуться к холодильнику, потому что прямо оттуда на него налетает Тэхён. Да так резко, что Чон сначала пищит и кричит от ужаса, а затем пищит и кричит уже от радости, когда Тэхён крепко стискивает его в объятиях, поднимая над полом. Его хвост так сильно тарабанит по всей кухне, что задевает кружку, отправляя в долгий полёт по мини-коридору в стену. Осколки разлетаются. Чонгук отводит на секунду взгляд, но после тут же забивает, махнув рукой. Сейчас важен только его драгоценный Тэхён, который глубоко вдыхает его запах с плеча, пока обнимает. Тэхён поднимает руку, держась за его спину, пока сильнее и сильнее прижимается к телу, стараясь ощутить вкус этого аромата хотя бы так. Не получается. Варан опускает Чонгука на столешницу, прижимая его к поверхности, пока тычется носом в районе шеи. Чон со смехом зарывается в его волосы, краснеет, когда ощущает, как пальцы на бедре крепче сжимают, когда Тэхён тянет его ниже, чтобы уровень был не настолько неудобен для парня. — Спокойно-спокойно, — говорит Чонгук. Тэхён мотает головой. Так делают, когда хотят нырнуть поглубже. — Я здесь. Я тут, — он улыбается. — Как я скучал по тебе, — обнимает ногами за торс, прижимая к себе. Тэхён рычит на секунду, потому что аромат не цепляется, Чонгук внутри него будто и есть, и будто его нет, а надо как-то ещё и ещё его туда в сосуд сердца вливать. Он рычит, потому что его охватывает и радость от того, что теперь прикосновения возможны и чувствуются наконец-то, и злость накрывает из-за того, что Чонгук так на него влияет. Хвост Тэхёна мечется в стороны. Он проламывает стену рядом окончательно, когда Чонгук, держа его за щёки, шепчет: — Съешь меня. Тэхён, съешь уже меня. Сначала варан робко тянется к губам, не веря, что ему реально разрешили. Чонгук придаёт ему уверенности, сам медленно потянувшись вперёд. Его зрачки расширяются, когда он чувствует, что момент, именно такой, какой он его себе представлял, правильно понят. Тэхён касается осторожно его губ своими, а затем отстраняется проверяя реакцию Чонгука. — Не дразнись, — смеётся Чонгук. — Да, я знаю, говорил, что не надо в губы, но я тогда не знал, что… Тэхён впивается в губы поцелуем, сминая их так, словно действительно хотел бы Чонгука, прямо начиная со рта, сожрать. Парень довольно улыбается, обнимая его крепче за шею, сжимает ногами за талию, стонет, когда чувствует язык Тэхёна на своём. Ощущения от двойственности прикосновений странные. Чонгук выдыхает, когда дракон идёт глубже. Чон бьёт его по плечу, отстраняясь, чтобы резко вдохнуть. — Тэхён, — звучит возмущённо. Он тяжело дышит. — Не так глубоко. Ты чуть конца моего нёба не достал, — прокашливается. Чонгук улыбается потом, начиная смеяться. Тэхён снова тянется за поцелуем. — Да, сейчас. Дай отдышаться, — обнимает. — Ну и длинный у тебя язык, — снова кашляет. Тэхён показательно им облизывает свои губы. В его глазах где-то на глубине больше не плещется печаль. Он выглядит сейчас счастливым. Самым-самым. А ещё голодным.