Сияние сквозь иней

      Ночь в новом месте выдалась крайне неспокойной. Саске, прислонившись к бамбуковым стенам манки, долго не мог сомкнуть глаз. Ему слышалось странное гудение из-за стены или же из собственной головы; мысли продолжали крутиться и путаться, отдавая пугающий стук в висках. Сакура лежала недалеко на футоне, также не смыкая глаза. Единственными, кто спал — были хозяева этого дома. Девушка посмотрела в их сторону и, позавидовав хорошему сну, повернулась на другой бок, лицом к Саске, который сразу же заметил её единственный взгляд в темноте. В одно мгновение оба испытали неполноценное чувство счастья, от которого теряешь рассудок и себя в бескрайней паутине чувств. Сакура вновь отвернулась, пытаясь не стеснять себя от образовавшейся обстановки, как вдруг почувствовала холодный ветер, ворвавшийся в комнату через небольшую щель для проветривания. Она, поеживаясь от холода, что пронизывал тело до самых костей, встала с футона; под непонимающий взгляд юноши подошла к шкафу — оси-ирэ, внутри которого лежали еще два одеяла. Взяв одно в руки, она приблизилась к Саске и, развернув его, накрыла юношу. — Сакура… — прошептал Саске, стараясь не нарушить тишину. — Ты можешь заболеть, — она не дала ему договорить, а только поправила одеяло, чтобы оно полностью накрыло юношу. Удостоверившись, что Саске находится в тепле, она улыбнулась. От её нежной улыбки воздух из холодного серого превратился в ласковый перламутр; а сердце юноши издало сильный звук. Мы слишком часто недооцениваем силу касания, улыбки, слов, шепота или же еле уловимых поступков ради заботы, а ведь на всем этом построена жизнь. Девушка последний раз разгладила одеяло и вновь отправилась на футон, где, наконец, заснула.

***

      На следующий день Сакура с самого утра трудились над тем, чтобы осмотреть и помочь каждому жителю острова. На удивление, Тэ Ван сумел подготовить все необходимое за одну ночь, что вызвало похвалу Сакуры. День уже близился к вечеру и за все это время, девушка ни разу не вышла из здания. Сидя за столом, она вписывала всех пациентов в графу, для следующего врача. Неожиданно в дверь постучали. — Да?! Войдите. В помещение вошёл Тэ Ван. Он сложил бамбуковый веер, с изображением Кирин¹, и быстро спрятал его в рукавах ханьфу. — Ох, это Вы? — она подняла на него свои зеленые глаза, а после вновь устремила их за работу. — А Вы ждали кого-то другого? — он не дал ей опомниться, сразу же продолжив. — Прошу меня простить, я сразу должен был понять, что Вы были удивлены моему приходу, ведь сердцем ждали другого? Девушка закрыла тетрадь и, бросив на него короткий взгляд, показала согласие. — Что ж, я Вас понял, — он мягко улыбнулся; хотя лицо его выглядело привлекательным и изящным, но в некоторой степени выдавало хитрость. — Могу я поговорить с Вами, как закончите? — Мне осталось не так много. Вы можете подождать меня на улице, — мужчина мягко кивнул. Обнажив свои утонченные длинные суставы рук, что прятались в рукавах, вышел прочь. Сакура быстро доделала свою работу и, решив не принуждать себя ждать, вышла на улицу. Мужчина спокойно стоял у здания, лишь искоса поглядывая на раскинувшиеся над головой облака. Его синий ханьфу красиво переливался на весеннем солнце, а вышитые золотыми нитками мэйхуа сияли красными бликами. Из-под одеяния мужчины можно было увидеть пару чёрных кожаных сапог, что плотно облегали прямые, словно каллиграфическая кисть, ноги. Несколько его смолистых волос были собраны в небольшой хвост на затылке, который украшала изысканная серебряная заколка. Как только дверь закрылась за девушкой, он повернулся к ней и, спрятав бамбуковый веер в рукава, мягко улыбнулся. — Вы недолго ждали? — Что Вы, мэймэй, абсолютно нет. Разговор будет недолгим, но приятным за прогулкой, Вы так не считаете? — Я как раз собиралась заглянуть в дом. — Что ж, тогда прошу, — он показал рукой в сторону главной дороги, по бокам, которой располагались жилые дома. Девушка встала рядом, по левую руку от него, и заговорила: — О чем Вы хотели со мной поговорить? — Для начала скажу, что Вам рассказать все будет намного приятнее, чем вашему спутнику, — уверенный, лисий и завораживающий взгляд темных глаз стал серьёзнее, чем ранее. — Да, я понимаю. — Он продолжал медленно идти, и Сакура, глубока дыша, следовала его примеру. — Ранее я говорил господину, что в нашей деревне был мальчик, что увидел Божество и даже благополучно вернулся в деревню, — он замолчал на долю секунд, будто собираясь с мыслями. Сделав глубокий вдох, он продолжил. — Это был мой сын. Девушка удивленно округлила глаза, но из-за всплывших вопросов в её голове, так и не смогла что-то сказать. Заметив её смятение, мужчина протянул: — Я понимаю, наверное, Вы хотите задать множество вопросов. Потому, я сразу же дам вам на них ответы. Моего сына зовут — Тэ Ян. Следующим вечером, после падения камня с неба, он решил отправиться в храм, чтобы помолиться… — Но почему так поздно? — вдруг перебила его Сакура. — Всё из-за моей жены — Тэ Сою. Она заболела. Болезнь приковала её к постели. Прогнозы врачей были неутешительными, возможно, он решил воспользоваться «чудом», что упало на нас. Ян не объяснил мне толком своего поступка, так как, придя обратно, он был сильно напуган. — Что с ним случилось…? Мужчина сделал паузу, собираясь с мыслями. Сакура решила не переспрашивать, молча идя рядом. Тэ Ван остановился. — Мы пришли. — девушка проследила за его взглядом в сторону, где увидела стоящую минку. — Он забрал у меня сына и жену. Ян сходил с ума, потерял речь, а Сою… О моя Сою! Моя жена пыталась сделать все, даже когда сама ещё не встала на ноги. Ночью, когда я спал, она взяла нашего сына и направилась в храм, надеясь, что ему станет лучше. Там они и погибли. — М-мне очень жаль… — Не стоит, — он нежно взял её холодные руки в свои и аккуратно поцеловал тыльную сторону ладони, отчего девушка резко подняла голову, встретившись с его глазами. — Я не хочу слышать слова жалости от прекрасного цветка сакуры. От подобного жеста горло девушки перехватило от злости и отвращения. В ответ она лишь с силой сжала его руки. Едва уловимая насмешка исказила ее черты, а зрачки глаз хищно сузились. Она подняла на него глаза, как вдруг, при виде его взгляда, кровь обратилась в лед и разбилась в венах острыми осколками. Он не дрогнул. Сила, с которой она сжала его руки, должна была вызвать неприятные ощущения, даже если бы он попытался скрыть это гордостью — глаза все равно выдали боль. Его лицо же оставалось ровным и непоколебимым. Тэ Ван задержал на ней взгляд — она ощутила его тяжестью на своих плечах, — затем он придвинулся к ней ближе, чуть наклонившись, прошептал рядом с ее ухом: — Живые изо всех сил цепляются за жизнь, но не ценят такой дар, как смерть. После смерти, увиденное глазами становится истинной, но услышанное ранее ушами — ложью. — При звуке едкого и холодного голоса вся кровь прилипла к голове Сакуры, а затем схлынула назад. Как будто очнувшись, мужчина встряхнулся, и его лицо приняло тоже выражение, какое оно имело ранее. — Прошу извинить за мой жест, если он был вам не по нраву. Он продолжил исключительно вежливым тоном, однако взгляд его при этом безостановочно выискивал что-то в лице Сакуры, которая застыла, ничего не говоря: — Прошу меня извинить, но это все, что я хотел Вам сказать, — он сложил руки в благодарственном жесте ладонями друг другу и удалился прочь. Как будто завороженная от его слов, она продолжила стоять на месте, а после, закусив щеку изнутри, поспешила к дому. Ей вдруг захотелось поскорее предстать перед ледяным взглядом Саске, выслушивая такие знакомые холодные речи.       Войдя в дом, она почувствовал приятный аромат белого мускуса, что обволакивал и приятно оседал в лёгких. Пройдя по плетенным татами, устилающим пол, она сдвинула дверь и шагнула на деревянный настил кухни. За чёрным столом, разложив несколько странных свитков, сидел Саске. Услышав звук открывающихся дверей, он не подал никакого любопытства на вошедшего, продолжая также сидеть над работой. Она подошла ближе к столу и села напротив него. — Саске-кун, я… Она не успела договорить, как раздался тихий, слегка раздраженный, глубокий голос: — О чем ты говорила с ним? — Ты все видел…? — Да. — Он показал в сторону чуть приоткрытых седзи, из которых можно было разглядеть то самое место разговора. Сакура принялась пересказывать все, что услышала ранее, после чего юноша заключил: — Я же просил тебя держаться, как можно дальше от него. — Он не поднял на нее взгляда, все также изучая свиток в руках. — Ты думаешь, у меня был выбор не выслушивать все то, что он мне говорил? Тем более, его слова были сказаны не просто так! — Я заметил странную чакру своим риннеганом, что лишь на время появилась в его теле. — Я тоже ее почувствовала, — Сакура отвела взгляд в сторону места разговора и вновь задумалась над ранее сказанными ей словами.  — Разберемся с этим чуть позже. — Выдохнув, Саске вновь окунулся в работу, как вдруг Сакура заметила стекающую на стол кровь. — Саске-кун, посмотри на меня, — юноша замер, чуть помедлив, он все же выполнил ее желание. Его правый глаз сиял красным оттенком шарингана, а по щеке текла свежая кровь. Левый глаз, хоть был и менее заметен за чёрными волосами, но также, казалось, был сильно напряжен. Сакура задумчиво посмотрела на правый глаз. — «Если при чтении свитков он использует риннеган, то почему второй глаз активирован?» Девушка не знала ответа, хотя, возможно, просто не могла подумать, что он будет связан с ней — Саске следил за каждым движением мужчины, чтобы вовремя вмешаться и помочь, если ситуация вдруг выйдет из-под контроля. Оставив раздумья, она встала со своего места и подошла к нему. Достав из чёрной сумки на талии небольшой платок, аккуратно принялась вытереть кровь с острых скул. — Сакура, что ты… — Сиди смирно. Закончив стирать кровь с лица, она накрыла рукой его глаз и принялась лечить. Заметив замешательство на лице Саске, она сказала: — Ты сильно перенапряг глаза. Почему шаринган активирован? — Иногда я использую его для свитков. В его словах была доля правды, но основную часть ответа он решил умолчать, чуть отведя глаза в сторону. — Старайся не перенапрягать так сильно свои глаза. Закончив лечение, она убрала руку и сразу же заметила, как он пристально смотрит ей в глаза. Она отвела взгляд в сторону. По венам проскользнуло вожделение, из-за чего она вновь посмотрела на юношу, что ухмыляясь, следил за ее взглядом. Тело невольно покрылось электрическими током, а губы в нерешительности приоткрылись, чтобы сказать что-то важное, что-то, что шло из самых глубин души. Когда она вдохнула тонкий, слегка спертый воздух, в эту же секунду, за окном послышался звук дождя, что начал громко стучать по деревянным дощечкам. — Мне нужно закончить работу… После сказанных ею слов, она развернулась, как вдруг, Саске, схватив её за руку, остановил движение. На её тонкие плечи упала чёрная ткань, повернувшись к нему лицом, она увидела, как он расправляет свой плащ, что спрятал под массивной тканью хрупкое тело. — Ты можешь заболеть. Он взглянул на неё, а после вновь сел за стол, ничего не добавив. Сакура нежно улыбнулась, казалось внутри нее все затрепетало, словно там пустились в безумный пляс огненные бабочки. Сжав ткань у груди, она покинула дом. С неба не спеша капали капли дождя, увлажняя землю и принося за собой пронзительный шум, что казалось, заполнял всю комнату. Юноша сидел за столом, прислонив ладонь к щеке, а глаза, в которых прежде казался потушенным огонь жизни, теперь блестели лучистым, ярким блеском.

***

      Следующие полдня прошли без каких либо происшествий. Саске и Сакура выдвинулись в храм после обеда. Перед уходом девушка призвала Госпожу Кацую, которая, расслоившись на мелкие части себя, села на плечи жителей. Тэ Ван не вышел попрощаться с гостями, сослав все на плохое самочувствие, поэтому под чёткое объяснение Соён, пара прошла большое поле, сад, вышла в лес и по вытоптанной дорожке дошла до даосского гуаня. Как только они зашли на территорию храма, вокруг образовалась такая тишина, что в ней даже тихий шелест сухих веток под ногами глухо резало слух. Святилище находилось на конце острова и по размерам походило на храм Эрцзинь². Храм был построен Ма-Гу — богини плодородия, житейского успеха, а также покровительницы женщин. Одни рассказывали, что по повелению бессмертного Ван Фан-пина девушку отправили в дом некого Цай Цзина. Она предстала перед ним невиданной красоты девушкой, но с длинными ногтями, напоминающие птичьи когти. Цай Цзину тут же пришло в голову, что ими хорошо чесать спину. Узнав об этих мыслях, Ван Фан-пин послал человека с плёткой, чтоб отхлестать его и разъяснить, что Ма-гу — бессмертная дева. Другие же повествовали, что Ма-гу спустилась с земель небожителей и прославилась своим чудесным заклинанием, что заставило отступить море и превратило побережье в тутовый лес. Как бы то ни было, люди придумали множество легенд на вкус и цвет, так что каждый мог поразиться и поставить благовоние. Поднявшись по ступенькам храма, Саске направился вперёд, к закрытым дверям, перед этим показав девушке остаться позади него. На вратах не было ни одного замка: толкни — и они откроются. Как только двери с протяжным скрипом распахнулись, в нос юноши ударил странный запах — то был гнилостный смрад. Саске прошёл чуть дальше и заметил статую для поклонений, что возвышалась посреди главного зала. Образ богини представлял собой молодую девушку лет восемнадцати-девятнадцати, её волосы были уложены, а несколько прядей волнами расположились на груди. Красивый ханьфу с рисунками бабочек, как символ долголетия, заметно выделял изящную талию. Но после внимательного осмотра становилось ясно, что сходство весьма и весьма грубое. Однако же статуя смахивала на человека, и этого вполне хватало, чтобы большинство простых людей трепетали в священном ужасе. — Абсолютно пусто, — Сакура встала рядом, взглянув на близко стоящую чашу с фруктами, что источали сладковатый гнилой запах. — Да. Либо нас хотели запутать, либо же мы в ловушке, — он повернулся к ней и серьезным взглядом посмотрел в лицо девушки, а после замолчал. Из-за тишины Сакуре чудилось, что некто невидимый вслушивается, надеясь, что она или Саске заговорит. Неожиданно, порыв ветра, что чудом оказался внутри, обжег кожу холодом и выхватил из уложенных волос девушки тонкую прядь, которую она тут же заправила за ухо, а после повернулась к входу, обомлев. — Саске-кун! — ее голос стал выше, поэтому юноша, быстро среагировав, обернулся. В дверях показался женский силуэт в красно-золотом одеянии. Ее темно-каштановые волосы были собранны с помощью шпильки бу-яо с подвесками, что качались на ветру, а в центре прически располагалась роскошная диадема шань-ти. Голова ее смотрела в пол, но как только она услышала шум, то тут же подняла миниатюрное личико, на котором читалась невыразимая тоска, полная такого очарования, что казалось, будто она что-то говорит, хотя маленькие бледные губы, растянутые уж слишком в широкой улыбке, не шевелились. Стоило Саске схватиться за эфес катаны, как ее широко раскрытые немигающие глаза сразу же проследили за его движением. Она вынула руки из рукавов ханьфу, и ее тонкие пальцы тут же начали гнуться в разные стороны, словно она разминалась, при этом кожа ее выглядела сухой, слегка гнилой. Женщина наклонила голову в сторону, на секунду показалось, будто от этого простого движения ее шея сильно хрустнула, готовясь попрощаться с тяжестью, носящую на тонких плечах. Сама же она громко засмеялась на весь храм и, словно ветер, что принес ее в это святилище, двинулась в сторону пары.